Текст книги ""Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

…и рассказать всем остальным обо всём, что произошло. О том, что стайка оборванцев на утлых скорлупках умудрилась победить аж целый эсминец Администрации. И не уничтожить, чего следовало бы ожидать в первую очередь – а захватить! Причём целым и не повреждённым! А также без потерь и даже без особых усилий!

Вот именно это и было основной целью нашего дерзкого плана. Не корабль сам по себе, нет! Эсминец в личном пользовании – это, конечно, хорошо, но и плохо тоже. У него уже нет половины боезапаса, включая и самое разрушительное оружие, да и после того, как выяснится, что он в наших руках, информация об этом моментально расползётся по всей сети Администрации.

Но самое главное в плане – это то, что Валдис Дарт получит щелчок по носу. Да сразу такой чувствительный! Ведь «Алый» это единственный корабль, приписанный к станции Администрации в этой системе, и лишиться его означает лишиться всего.

И этот самый щелчок по носу будет лишь первым из череды запланированных диверсий, итогом которых станет полное выпадение Валдиса Дарта из реальности. Из раза в раз теряя контроль над ситуацией, он в конечном итоге начнёт совершать ошибки, и, как и капитан «Алого», делать вещи, которые делать строго-настрого запрещено.

Разница между ними, по сути, лишь в том, что капитану «Алого» для этого достаточно было шутки про мамку, а вот Валдиса Дарта предварительно придётся немного покачать на эмоциональных качелях… Что мы уже начали делать.

– Итак, капитан? – поторопил я, качнув стволом бластера в сторону. – Что вы решили?

– Я уже сказал тебе, отродье, что я решил! – капитан поджал губы, глядя на меня сверху-вниз. – Не знаю, как вы всё это провернули, не знаю, кто на моём корабле предатель, который помог вам это провернуть, но корабль я вам не сдам!

Я не удержался и усмехнулся – капитан действительно верил в то, что говорил. Действительно уверен в том, что захватили его корабль мы не потому, что он наделал ошибок из-за собственной неуравновешенности, а потому, что в рядах экипажа затесался предатель, который нам помог.

Да у них с Дартом больше общего, чем я мог даже предположить!

– Вы можете забрать корабль через мой труп! – продолжал бесноваться капитан. – Но я – я! – вам его никогда не отдам!

– Капитан, да подумайте головой! – раздался тоскливый голос одного из захваченных в плен членов экипажа, которому ещё не успели заклеить рот. – Если бы их целью было убить всех нас, они бы убили! А не пытались захватить живьём! Зачем вам умирать за груду железа⁈

Капитан на мгновение замер, словно его поразило какое-то откровение, а потом медленно, так медленно, что я всерьёз ожидал услышать скрип заржавевших шестерёнок, повернулся к говорящему.

– Как ты можешь… – замогильным голосом произнёс капитан. – Как ты можешь так говорить… Про свой корабль… Про свой дом! Про свой дом! Это ты предатель! Это ты нас всех предал! Ты сдал корабль этому сброду! И за предательство я приговариваю тебя к смерти!

Капитан в мгновение ока воткнул в свой бластер батарею, которую так и держал в руке, вскинул оружие, ловя сжавшегося в ожидании боли члена экипажа на прицел.

И хлопнул выстрел…

Глава 23

Администраты покинули борт «Алого» в полном составе. Даже тех, кого пришлось устранить в процессе штурма, перенесли на борт выделенного под эвакуацию корабля. Во-первых, нам они точно были не нужны, а, во-вторых, так их смогут хотя бы похоронить.

Даже капитана.

Конечно же, я не позволил ему застрелить члена его экипажа. Формально, на борту его корабля он имел на это право… Но в момент приведения в исполнение приговора «Алый» уже не был его кораблём. Он уже был нашим кораблём. А на нашем корабле мы сами решали, кому жить, а кому умереть.

Когда мёртвых погрузили на корабль, само собой, предварительно сняв с них всё, что могло пригодиться, включая идентификационные, настала очередь живых. Под присмотром вооружённых «лунатиков», экипаж «Алого» по одному подвергался тщательному обыску, после чего заходил на корабль и занимал свободное место.

Я наблюдал за всем происходящим, стоя возле переходного шлюза эсминца. Коктейль Пиявки уже переставал действовать, и меня одолевала слабость и усталость, поэтому пришлось опереться плечом на стену, но я всё равно не уходил. Требовалось убедиться, что всё прошло как надо.

Стоящий самым последним член экипажа «Алого» – тот самый мужчина со значком оператора-наводчика оружейных систем, которого чуть было не застрелил капитан, несколько раз оглядывался на меня, и наконец развернулся и зашагал в мою сторону.

Охранники из «Шестой луны» во главе с Чумбой сразу же взяли оружие наизготовку, но я поднял ладонь, останавливая их. В конце концов, что он мне сделает? У меня у самого есть оружие, так что даже в моём далеко не идеальном состоянии я не допущу и возможности того, что он сможет убить меня мгновенно. А не убьёт мгновенно – его самого убьют мои союзники.

Но, как я и думал, оружейник не планировал никакой агрессии против меня. Под моим внимательным взглядом молодой мужчина, или даже можно сказать, вчерашний подросток, сначала замедлился, а потом и вовсе остановился на расстоянии в два метра – даже если захочешь, не дотянешься. Я внимательно смотрел на него и ждал, когда он заговорит.

– Я хотел… – он нервно облизнул сухие губы и продолжил: – Хотел сказать спасибо. За то, что вы не дали капитану выстрелить.

– Пожалуйста, – не меняя выражения лица и даже не кивая, ответил я.

– Почему вы это сделали?

– Потому что нам не нужны лишние жертвы, – честно ответил я.

– А вам… это кому? – опасливо спросил оружейник. – Вы – это кто?

– Мы – это мы! – усмехнулся я. – Можете считать, что мы – это «Шестая луна».

– Но как это возможно⁈ – распахнул глаза техник. – «Шестая луна», они же террористы! Все же об этом знают!

– А это тебе, так сказать, домашнее задание, – я внимательно посмотрел ему в глаза. – Подумать, как это возможно. И что это значит. А теперь иди. Только тебя и ждут.

И действительно – пока оружейник мялся, раздумывая подойти ко мне или нет, очередь уже сократилась наполовину, а за время нашего недолгого разговора и вовсе подошла к концу. Поэтому мужчина бросил на меня ещё один полный смятения взгляд и отправился на эвакуацию.

– Будь моя воля… – Чумба покачал головой.

– Да, я знаю! – не давая ему договорить, ответил я. – Раньше ты мне не казался таким кровожадным, Чумба.

Чумба на это только странно усмехнулся, и ничего не ответил.

Как мы перегоняли «Алый» к базе роботов – это отдельная история. Среди ребят «Шестой луны», конечно, нашлись пилоты и техники, достаточно квалифицированные для того, чтобы справиться с эсминцем, но их было почти в два раза меньше стандартной численности экипажа для корабля такого размера, поэтому совсем без заминок не обошлось.

Да ещё и по прибытию к астероидному поясу, в котором пряталась наша база, оказалось, что заранее расчищенный проход слишком мал для того, чтобы в него пролез эсминец – то ли мы неправильно рассчитали (что вряд ли, поскольку расчёты производил Жи), то ли потревоженные камни успели сдвинуться и заблокировать путь.

К счастью, у «Алого», как и у любого другого военного корабля тяжёлого класса была собственная система гравитационного захвата, и мне не пришлось снова лезть наружу. Конечно, предназначена эта система была, в основном, для иммобилизации кораблей-нарушителей, но астероиды вполне неплохо подошли на их роль и через два часа активной работы мы смогли вернуть коридору нужные габариты и затащить эсминец в поле, где он был защищён от любых существующих способов найти его.

Меня к тому моменту уже успело накрыть отходняками от лекарства Пиявки, и даже отпустить. Сказать, что я страдал – это, действительно, ничего не сказать. Все те ощущения, что я испытывал сразу же после возврата в шлюз, вернулись и накинулись на моё несчастное тело с утроенной силой, так, что я всерьёз уже решил, что пережить это не получится. Даже дышать получалось через два раза на третий, потому что лёгкие постоянно срывали вдох кашлем.

Отпустило меня по моим ощущениям как минимум через неделю, хотя на самом деле и двух часов не прошло. В общем, к моменту возвращения на базу я уже был в относительно нормальном состоянии и даже передвигаться мог на своих собственных ногах. Пиявка дополнительно наколола в меня всяких разных уколов, чтобы я восстанавливался ещё быстрее, и мы наконец-то смогли собраться в командном центре базы на плановое совещание.

Умельцы «Шестой луны» уже успели к этому моменту протянуть сюда какое-никакое освещение и даже поставили голографический проектор – совсем такой же, как стоял на «Калари». Возможно даже это был тот самый проектор, потому что лично мне не особенно верится в то, что «Шестая луна» купается в стационарных проекторах, которые, вообще-то немалых денег стоят.

Франс, Виктор и Эрин, конечно же, не принимали участия в атаке на «Алый», да и толку там от них не было бы никакого, скажем прямо. У них была другая задача, на которую им выделялось всё то время, что мы убегали от антиматериальных торпед и защищали администратов от их же собственного капитана.

И, судя по тому, что я увидел, едва войдя в командный центр – они со своей задачей справились.

Посреди помещения, на круглом доме роботов-уборщиков, который сейчас использовали как пьедестал для тактической карты, крутилась трёхмерная схема планетоида. Планетоида, который и был нашей следующей, после «Алого», целью.

При взгляде со стороны он очень сильно напоминал нашу временную базу, особенно вот так, в виде трёхмерной проекции, терпеть их не могу, прозрачной и отображающей всю внутреннюю структуру разом. И можно было без труда разглядеть, что внутренности планетоида пронизаны ходами и коридорами, как кусок хорошего сыра стоимостью в маршевый двигатель. Именно эти ходы, а вовсе не сам планетоид, и были нашей основной целью. Ведь именно эти самые ходы и были личной тюрьмой Валдиса Дарта под официальным названием «Объект двенадцать тысяч триста семьдесят восемь», а неофициальным – «Тартар».

Говоря откровенно, это, конечно, была тюрьма Администрации, а «личной» её прозвали, потому что Дарт умудрился лоббировать приказ, согласно которому в неё поместили всех тех заключённых, которых поймали именно благодаря Валдису – ещё в те времена, когда он официально числился на службе у Администрации. А так как он был одной из самых больших шишек в отделе по противодействию внутренним угрозам, то логично, что «его» заключённые были сплошь из рядов «Шестой луны». Не на сто процентов, конечно, но процентов на девяноста пять – точно. Поэтому да, вполне можно было назвать «Тартар» личной тюрьмой Дарта, ведь все заключённые в ней были «его трофеями».

И вот сейчас я смотрел на план этой тюрьмы, укрытой в толще скальной породы, сообщающейся с открытым космосом всего одним грузовым и одним пассажирским шлюзом, разнесёнными на разные стороны планетоида, и, говоря откровенно, восхищался. Восхищался гениальностью этой планировки, её неприступностью и монументальностью.

Правда это было восхищение с привкусом досады.

А настоящую досаду я испытал, когда разглядел в углу голограммы дату, когда она была создана.

– Серьёзно? – я повернулся к руководителям «луны» и скептически поднял бровь. – Семь лет назад? Посвежее ничего не нашлось?

– Скажи спасибо, что хоть такие есть! – противно прокаркал Виктор, но я даже внимания этому уделять не стал, не то что отвечать. Я уже начал привыкать к этому старикану и к его манере общения.

– Виктор… – по привычке вздохнул Франс, и тут же пояснил: – Увы, Кар, более новых сведений у нас действительно нет. И, несмотря на подачу информации, Виктор действительно прав – следует радоваться, что есть хотя бы такие. Во всем обжитом космосе, вероятно, и таких-то не найти. Сам понимаешь, «Тартар» – место крайне секретное.

– Понимаю. Но не понимаю, откуда тогда у вас есть эти карты.

– Однажды нам удалось устроить в «Тартар» одного агента, – пояснила Эрин. – Подготовка к этому заняла почти год, настолько всё там серьёзно в плане безопасности… Ну, как, впрочем, и всё остальное у Валдиса Дарта, сам понимаешь…

Я понимал. Ещё как понимал. Если бы на мостике «Алого один» стоял Дарт собственной персоной, вместо не самого уравновешенного капитана, у нас бы ни хрена не выгорело. Аварийная команда оказалась бы у шлюзов ещё в тот момент, когда на «Алом» поняли бы, что мы ведём их в астероидное облако, и встретили атакующих таким валом огня, что ни о каком штурме и мысли бы не осталось.

Впрочем, даже этого бы не случилось, поскольку Дарт просто не повёл бы корабль в астероидное облако, прекрасно понимая, насколько уязвимым он в нём станет.

Но «Алый» управлялся не Валдисом Дартом. А вот тюрьма, в которую девяноста пять из ста заключённых он засадил, можно сказать, собственными руками – совсем другое дело. Это уже личное. Настолько же личное, насколько личным был «Алый» для его капитана. Или даже круче.

– Значит, это данные с тех самых пор?

– Да, – Франс развёл руками. – Увы, но это всё, что он смог добыть. Да и это, говоря откровенно, настоящее чудо, и мы до сих пор не знаем, как именно он умудрился их добыть, учитывая его не самый высокий уровень допуска. А спросить у нас возможности не появилось, поскольку это было последнее сообщение от него, после чего он перестал выходить на связь.

Ну, такие вещи чудесами не называют. Для них есть другое слово – «жертва». Вероятнее всего, агент «лунатиков», понимая, что у него ничего не получается, выяснить, отчаялся и пошёл на крайние меры. Или напал на кого-то, отобрал его карту доступа или просто выкрал её, после чего всё, что успел сделать, прежде чем его ликвидировали – это отправил карты своему начальству.

– С тех пор мы предпринимали ещё несколько попыток внедрить агентов в «Тартар», но безуспешно. Они явно усилили все меры безопасности, из-за чего мы потеряли ещё несколько хороших человек и в итоге были вынуждены прекратить все попытки. Поэтому да – эти карты семилетней давности – это всё, что у нас есть.

Что ж, ситуация действительно не самая приятная. За семь лет «Тартар» могли основательно изменить, особенно если учесть, что там прекрасно знали об утечке планов. Все слабые места укрепили, все очевидные и неочевидные лазы перекрыли, или вовсе завалили, прокопав вместо них новые коммуникации, которых на старом плане просто нет. Короче говоря, план можно было использовать лишь для того, чтобы получить общее представление о тюрьме, но для того, чтобы строить планы, исходя из него – это уже вряд ли.

– Ну, что? – Франс с интересом посмотрел на меня. – Какие-нибудь мысли рождаются в твоей голове, когда ты это видишь?

– Возможно, возможно… – неопределённо ответил я, и тоже посмотрел на него. – А у вас? Было бы интересно послушать, были ли у вас какие-нибудь мысли?

– Увы! – Франс развёл руками. – Кроме прямого штурма этой укреплённой цитадели ничего в голову не приходит. А его провернуть мы не в состоянии, у нас просто нет для этого возможностей. Любой корабль, подходящий достаточно близко, чтобы попасть в излучение радарных систем тюрьмы, автоматически расстреливается, если только у него нет разрешения.

– Ну, в общем-то, мы и прямой штурм теперь можем себе позволить… – задумчиво произнёс я, глядя на схему тюрьмы, поймал полный смятений взгляд Франса, и ухмыльнулся: – В теории, Франс! В теории! Я не призываю кидаться в самоубийственную атаку. Это не вариант.

– А что тогда вариант? – тут же заинтересовалась Эрин.

– Вот это нам и надо придумать! – я кивнул. – Есть у меня пара идей, но говорить о том, что они жизнеспособны, пока ещё рано. Вообще о них говорить пока ещё рано. Надо будет уточнить целую кучу деталей, прежде чем я смогу сказать, что у меня есть план. Но сначала мы будем отдыхать. Мы сегодня отлично поработали и заслужили такой же отличный отдых.

Судя по глазам Франса, он был слегка разочарован тем, что я не выложил ему готовый план атаки на тюрьму, но мне было наплевать. За последние несколько дней мы и так провернули практически невозможное, причём не один раз, и, если продолжать насиловать тело и разум подобным образом, всё это закончится лишь одним. Нервным истощением и снижением когнитивных функций, а ведь именно это и заставляет людей делать ошибки. Делать то, чего мы себе позволить в нашей ситуации не можем.

Поэтому первым делом я пошёл и как следует поел.

А потом как следует поспал. Целых десять часов.

А потом навестил Пиявку, которая осмотрела меня и сделала вывод, что я практически вернулся в нормальное состояние после своей вылазки в открытый космос.

А потом я ещё раз поел.

И только после всего этого отправился к Кайто и на протяжении целого часа пытал его разными вопросами касаемо его основной деятельности. Азиат поначалу сильно смущался от такого внимания и даже начал заикаться от волнения, но достаточно быстро разошёлся и принялся сыпать ответами чуть ли не раньше, чем я задавал вопросы.

Выяснив у него всё, что хотел, я отправился к Кори и засыпал вопросами уже её. Она была несколько удивлена их общей тематикой, но по большому счету подтвердила все мои предположения касаемо её навыков, чем и приподняла моё настроение ещё на пару пунктов.

План постепенно вырисовывался у меня в голове, и обретал очертания законченного, не побоюсь этого слова, произведения искусства, но для верности я ещё пересказал его Жи. Чтобы точно быть уверенным в том, что не упустил никаких моментов, которые могут поставить крест на всей затее даже раньше, чем мы её начнём приводить в исполнение.

– Насколько я знаю людей, они бы назвали этот план… дерзким, – вынес вердикт Жи.

– Скорее безумным! – я улыбнулся. – А ты его каким назовёшь?

– Давать характеристики подобного рода – не моя сильная сторона, я все ещё не очень хорошо понимаю семантику отдельных оборотов речи, – равнодушно ответил Жи. – Но вероятность его успешного выполнения я оцениваю в промежутке от сорока процентов до восьмидесяти, в зависимости от входных данных.

Что ж, такие величины меня вполне устраивали. Поэтому я сразу же собрал совет «лунатиков» и высказал им свой план, сопровождая его наглядной демонстрацией всё на той же голограмме, изображающей «Тартар» в разрезе.

Высказал и сложил руки на груди, ожидая от них реакции.

И она не заставила себя ждать.

Франс, брови которого с первых же слов взлетели куда-то под потолок, и до самого конца оттуда не спускались, медленно и глубоко вдохнул, словно собирался заорать во всё горло…

Но вместо этого выдавил из себя всего два слова:

– Простите… Что?

Глава 24

Сказать, что мой план был хорошим – значило, соврать, причём соврать совершенно бессовестно.

Он был идеальным. Идеальным в своём безумии и главное – в своей невозможности воплощения. Никому другому не пришло бы в голову, что такое вообще можно провернуть, потому что никто другой даже подозревать не мог о том, что где-то в одном месте соберётся такое количество маловероятных факторов, что это станет возможным.

Загибаем пальцы.

У нас есть эсминец Администрации. У него нет половины боекомплекта, но у него всё ещё есть отличный и очень выносливый щит, который способен выдержать миллиард попаданий.

У нас есть десяток более мелких кораблей «Шестой луны», которые могут быть на подхвате или там, например, использоваться для отвлечения внимания.

У нас есть гений программирования Кайто, который на моих глазах уже однажды послал в пешее эротическое путешествие всех разработчиков самого защищённого программного обеспечения в мире, причём потратил на это не больше семи минут.

У нас есть врекерское снаряжение и тот, кто умеет с ним работать как никто другой. То есть, я.

По отдельности все эти факторы, конечно, могли встречаться в обжитом космосе – и гений программирования, и астероиды, и даже, чем чёрт не шутит, эсминец Администрации в руках «Шестой луны» – ну а вдруг? Даже в различных сочетаниях все эти факторы могли бы иметь место быть. Но никак не все одновременно, да ещё и в одном месте собранные. Даже легендарная команда Джонни Нейтроника вряд ли могла похвастаться подобным.

А ещё у нас есть большая, просто невообразимо огромная куча астероидов от мала до велика вокруг базы, которые просто некуда девать и которые больше мешают, чем помогают.

Так почему бы не использовать их себе во благо?

Верно – ни почему. Мало того – это даже прямое руководство к тому, чтобы использовать их! Ведь это буквально бесплатные ресурсы, которые только и ждут, чтобы их применили по назначению.

Единственная проблема, которая вставала – придумать это самое назначение. Но для нас, для экипажа «Затерянных звёзд», для кучки изгоев, каждый из которых настолько же уникален, насколько не нужен обычному обществу, это не было проблемой.

Это было возможностью.

Целой кучей возможностей, которые ранее никто не использовал. Как минимум – потому, что не додумывался до них. Как максимум – додумывался, но переводил их в разряд «самые оригинальные способы самоубийства за всю историю существования человечества».

В этом списке одно из первых мест по праву могло бы занять мероприятие под названием «прицепившись к крошечному астероиду размером буквально с космическую яхту, лететь по кривой траектории, проходящей в опасной близости к тюремному планетоиду».

И дело даже не в том, что траектория или начальный импульс движения могли оказаться неправильными – их рассчитывал Жи, а он ошибок не допускает, он допускает только вероятности. И даже не в том дело, что наши скафандры могли отказать или в них могли закончиться ресурсы – они были заряжены на полную и снабжены дополнительными комплектами жизнеобеспечения, так что мы могли часа четыре, не меньше, провести в вакууме, ни в чём себе не отказывая и чувствуя себя почти как на курорте.

Дело было во всём остальном… Во всём, что не касалось непосредственно нас непосредственно сейчас.

Где-то там вдалеке, на расстоянии сотен километров, прямо сейчас, параллельно с крошечным астероидом, засвечивался на радарах «Тартара» эсминец. Тот самый «Алый-один», который несколько дней назад Администрация утеряла и который она теперь с большим рвением попытается вернуть или хотя бы уничтожить.

Конечно, тюрьма на планетоиде – это даже не боевая станция, и её защитных функций хватит лишь на то, чтобы отбивать опасные астероиды или сжигать несанкционированные корабли, вошедшие в зону ответственности, и эсминцу, по сути, они сделать ничего не могли… Но на это и был расчёт.

Ведь то, что они ничего не способны сделать кораблю, не означает, что они не попытаются. Ещё как попытаются, параллельно запрашивая подкрепление и сосредоточив все своё внимание именно на «Алом», оставив противоастероидную защиту на откуп автоматике.

А именно это нам и нужно было.

«Нас» было всего лишь трое – я, Магнус и Кайто. Говоря откровенно, нас было двое с половиной – я и Магнус, а Кайто, с его космофобией, болтался у нас на привязи в полной отключке. Пиявка снова расщедрилась на тетрамион, и, конечно же, пирацетам, заряженный аж сразу в три одноразовых инъектора – два у меня, и один, запасной, у Магнуса. Чтобы наверняка, чтобы ситуация, возникшая на «Василиске-33» уж точно не повторилась.

Кайто сначала ни в какую не соглашался на участие в нашем плане, и даже бесстрастная аналитика Жи, которую можно сократить до «Полезай в скафандр, Кайто» в кои-то веки не убедила техника. Только заставила его уйти в свою каюту и запереться там в явном нежелании ничего ни с кем не обсуждать.

Так длилось целых пятнадцать минут.

А потом Кайто вышел и сумрачно согласился на наш план. Правда предупредил, что если мы его потеряем в открытом космосе, то он сам по себе проснётся, преодолеет свою космофобию, построит из космической пыли и звёздного вещества собственный корабль, вернётся и сделает так, что мы обо всём этом пожалеем.

Мы его терять, конечно же, не собирались – что мы будем без него делать? Группа для выполнения плана была подобрана скрупулёзно, и потеря всего одного её члена ставила под угрозу весь план, и я прекрасно это понимал… Но по-другому было никак. Я просто не знал никого из представителей «Шестой луны» и не был уверен не просто в их способностях, но даже банально не был уверен в том, что они вообще не сдрейфят в самый ответственный момент и не станут бесполезным балластом. Полагаться я мог только на свою собственную команду, на их навыки и черты личности, о которых уже успел узнать и в которых успел убедиться.

К тому же, чем меньше людей, тем меньше нужен астероид, чтобы их скрыть. А чем меньше астероид – тем меньше шансов, что система автоматической обороны вообще сможет его заметить. А даже если заметит – нет никакой гарантии, что сможет его отследить. Ведь астероид постоянно вращается, то и дело подставляя под лучи РЛС то одну плоскость, то другую. И каждая из них – своего размера и конфигурации.

Поэтому нас было всего трое. Все с оружием, но применять его планировалось только в самом крайнем случае. В идеале, миссия должна была пройти в режиме полнейшей незаметности, и до самой последней секунды, до момента, когда заключённые окажутся на свободе, никто не должен был знать, что в тюрьме находятся посторонние.

Я протянул руку и стукнул перчаткой по визору скафандра Магнуса:

– Ты нормально?

Мы находились на астероиде уже три часа, и уже спустя первые тридцать минут здоровяк начал клевать носом от скукоты и ничегонеделанья. Космос не вселял в него, как в Кайто, иррациональный неконтролируемый ужас, но явно угнетал по-своему. Здесь даже посмотреть было не на что, поэтому не умеющий ждать и наблюдать Магнус то и дело отключался, то ли засыпая с открытыми глазами, то ли просто уходя в глубины своего разума, и в себя приходя лишь только после того, как я обращался к нему напрямую.

Вот и сейчас он чуть дёрнулся, когда я постучал по его визору, и недовольно ответил:

– Я в порядке. Лучше за Кайто следи. Если с ним что-то случится, я тебе башку оторву.

– Не переживай, слежу! – усмехнулся я, переводя взгляд на дополнительный экранчик на визоре – состояние ведомого скафандра. Базовая функция каждого скафандра, позволяющая астронавтам оказывать друг другу помощь даже если в данный момент один из них лишён сознания, очень пригодилась в таком необычном и щекотливом деле, как наше.

Ох, знали бы создатели этих скафандров, как мы используем все их возможности и функции – в гробу бы перевернулись. Рассказали бы им, что в этих самых скафандрах, которые были предназначены для работ недалеко от обитаемой зоны, мы намереваемся пролететь пятнадцать тысяч километров чистого открытого космоса – сели бы в своих гробах, лишь бы только посмотреть на нас, на «этих идиотов».

А если бы они знали, что при всём этом мы намеренно экранируем сигналы аварийных маяков, завернувшись в мелкоячеистую стальную сетку – вздохнули бы и мирно легли в свои гробы обратно, придя к выводу, что нас уже не спасти.

Но нас спасать и не нужно было. Даже наоборот – пока что все шло по нашему плану. Надёжно прибитая геологическими анкерами к астероиду сетка держала не только нас, не только Кайто, но ещё и свёрнутый в один огромный тюк атмосферный экзо-купол. Очередное изобретение, которое мы решили использовать не по назначению.

«Атмосферный» – это потому, что в комплекте к нему шёл баллон с воздухом, сжатым до такой степени, что он превратился в жидкость. «Экзо» – потому что его установка предполагалась снаружи какой-нибудь космической структуры. Экзо-купол это, по сути, был некий аналог спасательной шлюпки далёкого прошлого, только не для корабля, а для космических станций и планетоидов, на которых царствовали добывающие компании. При наступлении неблагоприятных условий, например, разгерметизации станции, которую невозможно было быстро ликвидировать, персоналу надлежало раскрыть этот купол, который автоматически наполнялся пригодной для дыхания атмосферой и забуриться в него, дожидаясь помощи. Система аж целых трёх мягких шлюзовых дверей, представляющих из себя просто наложенные друг на друга карманы плотной, не пропускающей воздух, ткани обеспечивали ему герметичность, а запас воздуха был рассчитан на существование двадцати человек в течение двух суток.

Заключённых предварительно насчитали пятьдесят человек. Но нам и двух суток не нужно было. Всё, что нам нужно было – это буквально десять минут, за которые выведенные на поверхность астероида заключённые перегрузятся на корабли «Шестой луны». Будет тесновато, но, думаю, лучше, чем в камере.

Уж точно лучше, чем в конуре врекерского буя, во всяком случае.

Один лишь минус был у этих куполов – слишком они огромные и тяжёлые. Один такой весит двести пятьдесят килограммов, и если в космосе с ним никаких проблем не возникнет, то вот на поверхности планетоида правила резко поменяются. Своей гравитации у него, конечно, нет, но есть искусственная, созданная генератором. А у него, как всегда, за пределами рабочей конфигурации гравитационного поля оно не пропадает полностью, а лишь начинает ослабевать в квадрате от расстояния, как любое излучение. Поэтому на поверхности «Тартара» купол, конечно, будет весить намного меньше, чем при нормальной гравитации, но килограммов пятьдесят, думаю, нам обеспечены. А значит, нужен кто-то, кто эти пятьдесят килограммов сможет дотащить до нужного места и умудрится справиться с установкой купола в целом.

Магнус даже не был против этого плана. Правда, «за» он не был тоже, но, по крайней мере, никаких конкретных возражений я не услышал. Поэтому всё, что нам оставалось – это взойти на борт «Алого», дождаться достижения нужной нам точки, усыпить Кайто инъекцией тетрамиона (Пиявка даже успела поворчать, что бедный мальчик дурачком станет с такой интенсивностью применения такого сильного препарата), надеть на него скафандр, одеться самим, высадиться на астероид, который эсминец прихватил своим гравитационным лучом ещё возле базы роботов и тащил с собой всю дорогу, накрыться сеткой… И ждать.

Момент, когда «Алый» раскрутил нас и, как из пращи, швырнул в глубины космоса по нужной траектории, отключив захват в нужный момент, я вовсе упустил. Просто в один момент над нами висело бесконечное белое брюхо, а потом раз – и нет его. И только в комлинке раздаётся наигранно-беспечный, но плохо маскирующий волнение, голос Кори:

– Счастливого пути! Пишите письма!

И вот мы уже сколько времени без движения лежим на крошечном астероиде, размером в половину «Барракуды» и летим в глубину космоса.

Осталось совсем чуть-чуть, буквально пять минут, и мы узнаем, пошло ли всё по плану. Если да – то планетоид «Тартара» на целых семь секунд окажется от нас на расстоянии буквально пятидесяти метров, и мы приступим ко второму этапу нашего плана.