Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Гордый и уверенный в себе, я сбежал из дома не задумываясь, что по моей вине переживут мать и отцы. Жизнь быстро ткнула меня носом в мое место. Показав, что я на самом деле значу. Какое оружие, какое мастерство, зачем такие усилия? Сонный порошок дурню в вино, которое он пил явно на показ, и забирайте! Благо "очень умный и всё знающий" уже растрепал, что сбежал "в жизнь"!

И когда мне казалось, что всё, я уже на своем финише, судьба подарила мне встречу с Селеной. Когда я почти сдох на аренах, богам было угодно снова подарить мне очередную перемену. Но что делаю я? Я, как всегда вцепился в свое "я". Не видел, не слышал и не замечал очевидного. Всё, все, что не подтверждало мою точку зрения, я просто вычеркивал и высмеивал.

А теперь метался, как по углям, думая постоянно как вернуть то, чего не оценил и от чего так бездумно отказался. И никаких мыслей не было. Никаких дельных. Я себя всё время сравнивал с Рейгаром. И сравнение всегда было не в мою сторону. Хоть Рейгар и был старше меня всего на несколько лет, но рядом с ним, я себя действительно ощущал дерганным подростком, вечно влипающим в неприятности.

Все чаще я отдавал право решения зверю, всё больше времени проводил в звериной шкуре, потому что у барса вины перед парой не было. Единственное, в чём я не мог себе отказать, это млеть от мягких прикосновений Селены к морде зверя, от того, как она зарывалась пальчиками в шерсть, когда задумывалась. Мне было очень интересно, какие мысли в её голове, но кем был я и какое имел право на её доверие?

Тренировки, которые мне в приказном порядке предложил

Карел Варлах, были не шуткой. Вот тут я и понял, что моя уверенность, что я представляю из себя хоть, сколько-нибудь достойного противника, просто дым вчерашнего костра. Одно счастливое везение, действительно не значило ничего. Вербер взялся за меня с таким рвением, что мне стало страшно. Он реально не понимал слов «не могу» и «не получается». А его ехидные комментарии били по самомнению с такой силой, настолько задевали, что на задание которое он давал, я кидался, как на врага.

– Ты оборотень! То, что за пределами возможностей человека, вполне доступно зверю, – объяснял мне медведь. – А каждый раз, чуть переступая за грань своих возможностей, ты эти самые грани раздвигаешь, делаешь себя сильнее. Но ты и зверь, это не два разных существа, вы взаимосвязаны, вы кровь друг друга, вы суть друг друга. Когда один из вас становится сильнее, возрастают силы и второго. Скажи, не потому ли ты прожил эти пять лет, что Селена в вашу первую встречу спасла твоего зверя? Не он ли давал тебе силы?

– Силы мне давала мечта! – уже из чистого упрямства спорил я с Карелом. – Любой ценой продержаться и вырвать шанс быть с парой.

– А кто платил эту "любую цену"? Не барс? Не за счёт нечеловеческой живучести ты выкарабкивался каждый раз? – вдалбливал он мне в голову. – Ты дожил только потому, что твой зверь разделил твою мечту и принял твою пару.

Но его слова удивительным образом зародили в моей душе семена сомнений. Я, привыкший считать зверя слабым, совершенно отделил себя-человека и своего зверя. Забыв о сущности оборотней. Поэтому, каждый день, не смотря на не проходящую усталость, я шёл на эти тренировки, и занимался с таким упорством, которого никогда не видели мои наставники.

 Но дело было не только в желании стать сильнее, не только в желании быть единым со своим Зверем и перестать быть для него обузой. Я хотел стать тем, кто был бы для своей пары надёжным защитником, тем, кто смог бы успеть принять направленный на неё удар.

 Но я совершенно не подозревал и не представлял, что увижу, как этот удар направляет в её сторону её же дедушка.

На четвертый день после того, как Селена пришла в себя, Рейс решил, что ей не помешает вспомнить танец с клинками. Что у меня, что у нага взвыли все инстинкты. Зверь метался в сознании, словно в клетке, желая вырваться и закрыть собой пару.

– Тише, вы, оглашенные! – её дяди и брат втроём еле удерживали нас двоих. – Отец тренирует Селену с пяти лет!

– Нас эти слова должны успокоить или что? – шипел Рей. – Она только в себя пришла, только силы восстановила. Какие тренировки, какие ещё учебные бои?

– Учебные? – взвыл я, – Рей, там клинки не учебные! Что у дроу, что у девочки!

– Что? Да вы ошалели? – наг рванулся в сторону приветствующих друг друга перед поединком дедушки и внучки.

Норду и Варесу пришлось буквально повиснуть на Рее, чтобы удержать его. Я воспользовался тем, что Карел остался один и попытался рвануть на ристалище.

– Тихо. – Спокойный, но мгновенно подчиняющий голос Лолиары Лангран. – Ваше единодушие в желании защитить мою внучку очень похвально, и лично меня радует, но попрошу помнить, что как-то она без вашей опеки до восемнадцати лет дожила.

Но нам уже было не до чьих-либо слов. Потому что бой начался. И я видел, что никаких поблажек этот престарелый дроу не делает. Только притормаживает удар в миллиметрах от цели. На Селену сыпался град ударов. Наша девочка изгибалась, уворачивалась, блокировала удары, несколько раз переходила в нападение. Стройная фигурка двигалась то плавно, буквально растекаясь в воздухе, то меняла темп движений на резкий и рваный, перестраивая свою защиту.

Рейс совершил серию обманных движений, и на развороте, оба клинка параллельно друг другу понеслись рубящим ударом к Селене. Я и Рей одновременно вырвались от держащих нас родственников и неслись к середине площадки, где происходил бой. Но замерли, потому что то, что вытворила Селена, заставило нас остолбенеть. Изогнувшись назад, фактически коснувшись затылком земли, она ушла из-под удара. Приняв вес тела на руки, она перекинула ноги, разворачивая корпус. Толчком, при падении на колени, протянула собственное тело вперёд, проскальзывая между ног дроу и нанося удары по бедренным артериям.

Оказавшись за спиной деда, Селена вскочила и, скрестив клинки, зажала шею Рейса в перекрестье смертельных ножниц, заканчивая бой.

– Очень интересно,– тихо произнесла проходящая мимо нас Лолиара. – откуда это, хотелось бы мне знать, моя внучка знает о приемах боя пятого дома? Очень странное совпадение. Очень!

Чуть позже, после того, как мы успокоились, осмотрев и обнюхав жену с ног до головы, и потренировались сами, все время отвлекаясь на неё, мы отправились в шатёр, вместе с ее родственниками. Селена поняла наша состояние и никуда не ушла с площадки, давая нам возможность постоянно её видеть, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. И хотя стол был накрыт, кусок в горло не лез.

Наша жена получила долг от мертвой дроу пятого дома, у нее на запястье символ с герба этого дома, и у нее вдруг проявились знания о боевых секретах этого дома. Как пояснил Лиар, особенность дроу такова, что каждый дом, это как княжество котов, в королевстве оборотней. Автономия со своей наследственной властью. Только в случае с дроу, подчиняющаяся единому совету старейших или правящих матерей. И обучение воины дома проходят отдельно, внутри дома. Секреты техник тщательно охраняются. Вплоть до показательной казни, осмелившегося обучить кого-либо не принадлежащего к дому секретам боя.

 Мужья Лолиары принадлежали в свое время к первому дому. Соответственно и Селену они обучали именно по техникам своего дома, других они просто не знали. Видеть со стороны приходилось. В дни празднеств у дроу очень популярны поединки бойцов. И вот по таким "ножницам" опознавали пятый дом. У них считалось особым шиком поймать голову соперника именно так. Фирменный знак дома. Как геральдическая орхидея. Не важно, что лица детей дома всегда скрыты масками, герб на предплечье и вот такой, коронный удар, говорили сами за себя.

 Но одно дело видеть, а другое знать как. И получалось, что Селена этого тоже знать не могла.

Лолиара выспрашивала подробности встречи внучки и погибшей дроу. А я пытался поймать какую-то недооформившуюся мысль. То ли обрывок горячечного бреда, то ли позабытой легенды. Слова Селены о том, что дроу просила её вспомнить о себе, если наша жена столкнется с её убийцами, помогли.

– Память души? – спросил одновременно у всех.

– Я тоже об этом подумал, первым делом. Но потом отказался от этой мысли.– Ответил второй муж Лолиары, Лиар. – Передача памяти души это не просто. Это ритуал. Сложный и опасный, уже не все матриархи помнят его и в состоянии провести. Я могу согласиться, что в пятом доме вполне могли остаться уникумы, у которых хватило бы опыта, знаний и сил. Но если с момента смерти прошло долгое время, то душа уже отдалилась от тела и результат непредсказуем. А риск слишком велик. Да и серебрянка оставляет явные следы, и тот, кто нашел тело, понимал, что у души этой самой памяти и нет.

– А если гончие пятых нашли тело, и смогли провести ритуал, – ухватилась за эту мысль Лолиара, – но ритуал направленного действия, то есть получить обрывки знаний и воспоминаний должен был определенный человек, точнее дроу. Но душа, которая в этот момент общалась с Селеной, могла сделать свой выбор?

– На этот вопрос не ответит никто. Особенности этого ритуала мало кто знает и помнит. – Развел руками Рейс.

– Если сами дроу плохо помнят этот ритуал, то откуда про него знаешь ты? – спросила у меня жена.

– Я бы не хотел об этом... – перед глазами уже несколько минут стояла картинка пятилетней давности, как отвлекшаяся от развлечений дроу надиктовывает вестник, требуя вызнать подробности передачи знаний мертвых через память души. Я ведь не понял, что это речь о ритуале.

– А если от этого зависит жизнь и безопасность жены? – слова Рейгара в мгновение заставили понять, что сейчас каждая мелочь важна.

– После того, как я ушел, спрятав Селену, меня забрала дроу, что частенько навещала "загоны". Она прикрывала лицо маской, но её выдавал цвет кожи и волос.– Я вспоминал со всей тщательностью, на которою был способен. – Где-то неделю спустя, она от кого-то требовала узнать про эту память, потому что те работорговцы, которых вы казнили, унесли с собой много информации, которая была известна только им.

– Дроу? Дайгир, ты на путаешь? Дроу, работавшая с работорговцами? – вскочила Селена и подлетела ко мне. – Ты уверен, что это была не иллюзия?

– Уверен. Я провел у неё три месяца. – Голова сама собой опустилась вниз.

– Значит, вот в чём причина нападения...

Глава 23.

Селена Лангран.

Слова Дайгира прозвучали громом в чистом небе. Я стояла оперевшись на стол и чувствовала себя так, словно внезапно попала под горный обвал посреди узкого ущелья.

– Не может быть! Просто не может быть! – перед глазами мелькали картинки и события.

 Между разрозненными фактами начинали тянуться ниточки. Как во время того же обвала, один камень может потянуть за собой остальные, так и слова Дайгира, потянули за собой лавину мыслей, каждая из которых жалила пчелиным укусом, ядовитой колючкой, подлым кинжалом в спину.

– Почему не может? – удивился Дайгир. – Дроу такие же эгоистичные и обезумевшие от вседозволенности, как и наши аристократки. Ничем не лучше. Что такого удивительного в том, что, как минимум, одна из них якшалась с работорговцами?

– Дроу жестоки, их уклад жизни таков, что жизнь мужчины не стоит и не значит ничего. – Тихим, но уверенным голосом заговорила Лолиара. – Привязанностей к мужчинам у женщин дроу нет. Чтобы ты понимал, если случается беда, не хватает ресурсов, к примеру, то мужчины дроу уничтожаются, просто, как ненужный балласт. Оставляют десяток другой самых сильных, на семя, остальных под нож. Сестра моих мужей в этом плане уникальна, она не посчитала заботу о братьях слабостью и сделала в свое время всё, чтобы они избежали участи всех мужчин дроу. С таким укладом они пришли в этом мир, так они и живут.

– Когда они пришли в наш мир, – продолжила я, – их собственный уже практически погиб в волнах подземного пламени. От населения мира осталась горстка в несколько тысяч, женщины первых пяти домов. Да и они понимали, что обречены, потому что сил всех их амулетов не хватало для того, чтобы уйти в другой мир. Сила от разрушения артефакта смерти, созданного орденом света, и грозовая магия Марины Лангран пробила барьеры между мирами, открыв проход для дроу в наш мир. Обязанные своим существованием Марине, в битве в долине мемориала, они приняли сторону союза народов.

– Как это исключает возможность того, что дроу связаны с работорговцами? – уточнил Рейгар.

– Да уж! Ребята, вам иногда и, правда, лучше помолчать. Вот спроси вы такое где-нибудь на совете, и выставили бы и себя, и Селену в неприглядном свете. – Дедушка Лиар насмешливо улыбался. – Хотите вы или нет, но помимо боевки придется и всё остальное подтягивать. Законы, традиции, обычаи, нормы и знание исторических событий, с этикетом заодно. Вот и мне нашлось, чем вас замучить.

– Традиции, нормы, этикет? – удивился Дайгир. – А это ещё зачем? А как же "Ланграны сами себе закон" и "На каждое правило найдется свой Лангран"?

– Ой, вспомнила, как мама рассказывала, как она под личиной путешествовала и истории про Лангранов слушала, и как её Ланграновым отродьем называли. – Рассмеялась Лолиара. – Дайгир, мы Ланграны. Но не дикари же!

– После завершения сражения поднялся вопрос, как быть с новым народом. – Продолжила я, потому что не видела ни единого повода для шуток. – И если вопрос с территориями решился почти сразу, проблемное приграничье для дроу оказалось очень комфортным, то вот порядки и уклад жизни вызывали множество неприятных вопросов. Решение было принято. Дроу продолжали жить по своим устоям, но строго внутри своего народа. Марина Лангран, там же, на поле боя, клятвенно пообещала, что если хоть один житель её мира, любого народа, окажется на территориях дроу против воли, или если дроу окажутся замечены в интригах, вроде тех, что плёл орден Света, то дроу будут истреблены! Понимаете? Дайгир –  свидетель нарушения клятвы, позволяющей дроу существовать в этом мире.

Тишина, воцарившаяся в шатре давила на плечи. И если бабушка и дедушки не позволили ни одной эмоции отразиться на их лицах, то Дайгир и Рейгар были явно обескуражены.

– Селена, подожди! – обратился ко мне Рейгар. – Но ведь может же быть и так, что та дроу была единственной, кто, наплевав на договор между советом матерей и правителями этого мира, связалась с работорговцами, ради удовлетворения своих извращённых желаний. Почему отвечать должен весь народ?

– Потому что и гарантий обратного нет, потому что об этой клятве знают все дроу от мала до велика. – Голос бабушки звучал холодно и четко. – Эта дроу, что посмела перейти черту... Гарантами клятвы выступали Ланграны и Совет матерей. Связавшись с работорговцами, она вынесла приговор всем дроу и бросила вызов Грозовому перевалу. По окончанию месяца памяти я извещу совет и объявлю сбор правителей всех государств.

– А что, если именно этого и ожидают? Может это отщепенка, мстящая собственному народу? Может её изгнали, ведь пещера, в которой держали Дайгира, могла быть где угодно! – Рейгар в который раз удивлял отсутствием жестокости и озлобленности.

– А могла ли об этом узнать та, мертвая дроу?– вдруг выдал Дайгир.

Каким-то непостижимым образом, совершенно несовместимые ранее детали стали идеально подходить друг к другу. Если предположить, что наследница пятого дома, а фактически глава военной разведки, узнала о подобном, что бы последовало? Какой ответ на подобные известия дал бы совет матерей?

 Даже не сомневаюсь, что уничтожили бы и саму виновницу, и как бы ни весь дом, к которому она принадлежит. Во избежание и для острастки на будущее. Спасая весь свой народ, Правящие зачистили бы все следы, даже если бы обнаружились рабы из других народов, то и их бы уничтожили. Только бы нигде и никогда даже подозрения не всколыхнулось! Я не обманывала себя. Я знала, что сейчас права, и абсолютно правильно предполагаю.

В какую-то минуту, мне перестало хватать воздуха в шатре. Я почти на ощупь вышла на улицу. Вот почему этот таинственный некто не жалел ресурсов ради сохранения тайны. Тут и серебрянка безделицей покажется, когда на другой чаше весов собственная жизнь. Но только ли связи с рабскими рынками и свои жестокие развлечения скрывали за убийством Пятой и нападением на нас?

– Селена... – голос барса за спиной заставил вынырнуть из тяжёлых мыслей. – Получается, что действительно из-за меня было то нападение?

– А ты думал иначе?– удивилась я.

– Да что мог знать и видеть раб, который провел пять лет даже не в чьём-то доме, а на аренах? Ну, правда? – Дайгир сжал мою ладонь обеими руками. – Твари на трибунах всегда были в масках, гербов и имён тоже никто не демонстрировал и не называл. Какие-то дела при нас, тем более не обсуждались. Увидеть кого-то среди рабов? Как сам-то выглядишь, не особо помнили, да и видели только три клетки напротив. Что важного я или Рей могли знать. Я думал, что напали скорее из-за того, что наследница Лангран не под защитой замка.

– Не думаю, лично от меня было гораздо проще и легче избавиться во время практик или рейдов. – Ещё раз объяснила я барсу.

– А... А может ли быть так, что та дроу... – Дайгир замялся. – Ты только не смейся, ладно? Мне может вообще лучше рта не раскрывать, как Лиар сказал. Но, вдруг, та дроу не жертва?

– В смысле? – я чуть не оступилась от такого предположения. – Как это не жертва, если её убили, и память попытались стереть?

– Может и убили. И память стёрли. Только, что бы она не смогла рассказать за что. – Дайгир смотрел на меня, а я только молча, открывала и закрывала рот, пытаясь взять себя в руки. – Вот смотри. Рейгар правильно сказал, что развлекаться она могла где угодно, не обязательно у себя дома. Скорее всего, не у себя дома, чтобы не рисковать понапрасну. То есть она должна была отлучаться, и подолгу находится вне дома. И чтоб никому случайно не понадобиться. А тут, этих пятых в собственном доме никто не знает, не то, что за его пределами. Да и сфера деятельности такая...

– Что всегда всё можно списать на работу разведки... – Закончила я.

– А парень далеко не дурак, я о таком повороте даже не подумала. – Раздался голос бабушки за нашими спинами.

– Но среди нападавших не было ни одного дроу! – потому что если Пятая не жертва, а преступница, то пытаться убить Дайгира должны были по приказу Правящих.

– Женщины дроу рожают не только от мужчин своего народа. – Бабушка тяжело вздохнула. – И эти дети не всегда похожи на матерей. Вспомни свою маму, разве она похожа на дроу? Тут та же история. А тут все проще. Если у ребенка отличительные черты внешности дроу, он считается дроу. Нет, он полукровка. Полукровки есть во всех домах. Это особая каста. Их готовят как солдат, да даже как пушечное мясо.

– Но среди тех с кем мы столкнулись, дроувскими клинками никто не владел!– уточнила я.

– Селена, полукровки это позор дома, ни одна женщина дроу не признается, что у нее есть сын полукровка, девочек это особо не касается. Кто же позволит им прикасаться к традиционному оружию воинов? – бабушка говорила немного снисходительно, а я понимала, что знания о порядках других народов нужно подтянуть не только моим мужьям, но и мне.

Мы отправились на ужин к кострам. Хотелось вырваться из духоты шатра, отвлечься от тяжёлых мыслей. А просвета всё не было. Кем ты всё же была, протянувшая мне руку помощи безымянная дроу? Жертва коварных убийц? Или всё-таки сама предательница собственного народа? Кто ты? Как узнать правду и что с этой правдой, потом делать?

Погрузившись в мысли, я пропустила большую часть разговоров у костра. Хотя дядя Норд говорил что-то о поздравлениях, презентах и о том, что нужно будет отвечать. Все подарки проверяли наги на всякие неприятные сюрпризы. Те, которые не вызывали сомнений откладывались в сторону и потом переносились в один из фургонов.

 Обычно дарили украшения или оружие, какие-то ароматические масла. Иногда подарки вызывали недоумение, просто никто не мог угадать, что это такое и что с этим сделать.

Я лениво потянулась к резному деревянному ящичку, всё ещё погруженная в свои мысли. Но за мгновение до того как я его коснулась, меня в прыжке повалила на землю Лисан, сидевшая рядом со мной.

– Нельзя! Слышишь, нельзя его трогать!– повторяла она.

– Что случилось?– тут же рядом оказались Рейгар и Варес.

– Этот ящик трогать нельзя! – Повторила Лисан. – Партию таких ящиков мать доставляла для кого-то, перед самым своим исчезновением. Эта древесина пропитана ядом каких-то насекомых. Почти не определяется и почти не опасна для оборотней, нагов вообще ничем не потравишь, а маги и люди умирают через несколько дней. Мне мать объяснила с тумаками, когда я пыталась повнимательнее рассмотреть и отковыривала обёртку. И вот этот знак хорошо запомнила!

Девушка указала на почти незаметный рисунок-значок в самом углу ящичка-шкатулки.

– Значит, говоришь, точно не на тебя покушались? – рядом рассерженным котом шипел Дайгир.

Подарок оказался без обратного адресата, хотя таких было много. Но смысл этого поступка? Как только я бы почувствовала недомогание, я могла исцелить себя сама, или тут же рядом оказался бы кто-то из моей семьи. Максимум, чего могли этим добиться, при успешном для приславшего развитии событий, это несколько дней моей слабости или недомогания.

– Может для того, чтобы задержать здесь? – я видимо рассуждала вслух, потому что ответил на мои мысли Рейгар.

– Отлично! Значит, снимаемся с лагеря! – решила я.

Буквально пару часов спустя, караван разделился. Часть направилась к перевалу, часть в Медвежий удел. А наши три фургона, под амулетами сокрытия, разработанными в лабораториях замка ещё отцом Алиены, двинулись к домику на границе между землями Лангранов и королевством оборотней. Один фургон занимали мы, во втором путешествовали Лисан и её мужья, а третий заняли Карел и Варес, решившие, что вот без них мы не обойдёмся. Старая и почти заросшая лесная дорога встречала нас птичьим гомоном и солнечными лучами, пробивавшимися сквозь густую листву.

Глава 24.

Дайгир Сильв.

Наверное, впервые за всю мою жизнь, я с такой жадностью выслушивал наставления и грубоватые разборы своих ошибок. Впервые ощущал такое дикое желание прыгнуть выше собственной головы. Впервые я считал всё, что мне готовы были дать, нужным и необходимым. Даже Карел заметил эти изменения. И порой меня притормаживал.

– Не торопись одним махом отказываться от всего, что знал раньше. – Разъяснял он, не жалея на меня времени. – То, чему учили тебя твои наставники, твои родители... Весь тот опыт, который тебе старались передать, он не взялся из ниоткуда! Он нарабатывался поколениями. Знаешь, мой дед всегда говорил, что воинский устав написан кровью. Так вот я тебе скажу, что цена за опыт не меньше. И твое выживание на аренах... Был бы ты совсем никчёмным, давно бы лапки склеил. И то, чему ты научился там, что помогло тебе выжить, это тоже опыт, который нельзя сбрасывать со счетов. Всё нужно использовать. Это должно стать твоей сильной стороной. Понимаешь?

И я понимал. Понимал, что пять лет я выживал, отвечая только за свою шкуру. А сейчас у меня появилась семья. И любой мой промах, любая ошибка могут стать опасными в первую очередь для них, для неё. Всё свободное время, пока оно ещё было, я тратил на тренировки. Вспоминал, чему меня учили дома, вспоминал, как побеждал противников на арене, как побеждали меня, где находили бреши.

Вспоминал как можно подробнее и детальнее, как попался, где держали, клички, какие-то имена, обрывки разговоров. Даже если мне казалось это неважным и обычным, все равно записывал, потому что это я ничего не видел, а тот же Карел или Селена, могли найти какую-нибудь ниточку.

 Я буквально выжимал себя, просто падал без сил, вытягивался во весь рост на полу фургона, неважно зверем ли, человеком ли... Млел от ощущения её пальчиков на натруженных и гудящих мышцах и блаженно жмурился, слушая её голос.

 Я понял одно, чтобы там не говорила Селена, тех, кто с удовольствием поставил бы точку в семейной истории Лангран, предостаточно. Слишком они иные, слишком многое меняют в мире вокруг себя. Отнимают слишком сладкий кусок пирога, и нет бы, оставляли себе, тогда у всех этих паразитов жирующих на чужих бедах, оставался хотя бы маленький шанс получить свои крохи после пира хищника. Но Ланграны уже несколько поколений просто последовательно и методично искореняли работорговлю.

Не зря же на трибунах не было открытых лиц. Боялись. И виноватыми в этом страхе назначались, конечно же, Ланграны. Неважно кто из них по имени.

 И сейчас, после того "поздравления", я понял, что какой бы решительной, сильной и одаренной не была наша девочка, она всего лишь юная и хрупкая девушка, которая нуждается в защите, в том, чтобы ее оберегали. И возможно, больше остальных из-за своего светлого дара.

 И любая моя слабость, мой промах, мое неумение открывают желающим её убить, путь к ней, возможность подобраться на расстояние удара. Поэтому наплевав на усталость, пока есть время, я искоренял все недочеты, которые мог. Я не мог знать, что у нас получится с женой, сможем ли мы однажды просто забыть наши ошибки, примет ли она меня в свою жизнь окончательно. Но я точно знал, что жена давно уже единственный смысл моей жизни, и я загрызу любого, кто осмелится её обидеть. Ей меня и моих выкрутасов после ритуала до конца жизни хватит, на остальных места уже нет.

 Слова Карела, сказанные им на одной из самых первых тренировок, начали оправдываться. Я сам ощущал своего зверя изменившимся. Более мощным, более стремительным, словно ставшим крупнее. Я понимал, что пара недель не изменит меня значительно, но эти, первые результаты обнадеживали. По крайней мере, если раньше Варес валил меня с ног с первого же удара, то сейчас я уже успевал нанести пару ударов ему самому.

Дорога пока ещё была спокойной. Никаких происшествий, подозрительных находок или внезапно падающих поперек пути деревьев. Днём мы продвигались в сторону Междухрамья. Вообще у города было другое название когда-то, но прижилось вот это и осталось единственным.

На расстоянии нескольких дней пути друг от друга находились два храма. Храм Живы и приют при нем и храм Ссаарды. Когда вернувшиеся Марина и Алиена Лангран начали наводить порядок в своих землях, именно сюда, в безопасность, отправлялись раненные, и отбитые у мародеров дети и девушки, сюда, как и в земли Лангранов уходили жёны-человечки из семей, созданных ритуалом чёрного отбора.

 Временный лагерь постепенно превратился в отдельно стоящие домики, к ним присоединились соседние, образовывались улицы, и через год на месте временного лагеря было вполне себе хорошее поселение. На одном из советов было решено, что это поселение станет основой города. Сейчас Междухрамье был многолюдным и ярким городом с одной особенностью.

Любому желающему покуролесить в городе, найти себе развлечений за счёт жителей или не приведите боги жительниц стоило сразу разворачиваться в противоположную сторону. Жители здесь такие вопросы решали очень быстро и жёстко. Здесь даже на окраинах было тихо и спокойно, да и привычного деления на зажиточные кварталы и победнее здесь не было.

Лисан и её мужья как раз туда и направлялись. В свое время именно соседи помогли сиротам отстоять дом и лавку пропавшей матери от посягательств непонятно откуда взявшегося компаньона. А мы останемся на границе земель Лангранов. Даже любопытно было побывать в этих охотничьих угодьях.

 Утром и вечером мы тренировались, даже мужья Лисан не отлынивали, хотя из всех только я начал позже всех, даже тот, которого лечила Селена, и тот раньше меня оказался на ристалище. У парней таких проблем не было, они были безумно рады, что сразу из рабства попали к своей рыжей. Это они на меня смотрели как на законченного идиота.

– Мы думали, что ты из-за пережитого совсем одичал и обезумел. Тут аристократы, воины, маги стоят и выбора, как милости, ждут. – Рассказывал во время одной из первых ночёвок в пути Шарс, один из мужей Лисан. – А выбирают нас! А ты... Слушай, лично хотел подойти и затрещин навешать.

– Зря не подошёл, – отвечал я,– может мозги бы быстрее на место встали. И прощения было бы проще заслужить.

– А ты его типа сейчас что-ли заслуживаешь?– недовольно буркнул Отор, тот которого лечила Селена. – По лесу едем, так хоть раз бы жене цветов принесли! Или она, по-вашему, если Лангран, то и ухаживать за ней не надо? Или решили, чего напрягаться, браслет-то и так есть?

На меня словно кружку воды плеснули. Ведь и правда, это Селена то лечит, то спасает, то снова лечит... Еду готовит, гудящие после тренировки мышцы разминает, когда я барсом вытягиваюсь... А мы? А я? Мурчу громко и всё.

Поблагодарив за подсказку и предупредив Вареса, что я неподалеку, отошёл в лес. Как-то с букетом получалось не очень. Я впервые этим занимался и старался выбрать самые красивые цветы, но в сумерках их было очень мало, а ночные пахли вкусно, но вид обычно имели скромный. Зверь почуял сладкий ягодный аромат спелой земляники. Решение пришло мгновенно. Набрать ягод же лучше чем цветов? Да и собрать их можно букетиком. Благо нюх вполне помогал справиться с темнотой.

Я незаметно для себя углубился в лес, увлекшись собиранием ягод, когда до чуткого слуха зверя донеслись звуки боя. Похолодев от мысли, что там могла оказаться Селена, я рванул в ту сторону!

Глава 25.

Селена Лангран.

Барс убежал в лес, Карел с Реем и Варесом занимались лагерем, а я, Лисан и её мужья отправились собрать хвороста для костров. С собой взяла лук и колчан, на случай встречи с мелкой добычей. Мы набрали уже две вязанки и зашли достаточно далеко в лес, когда я услышала звуки боя.

– Дайгир, – не сказала, а просто выдохнула и сорвалась с места, словно сама была стрелой.

Но с барсом мы столкнулись на краю поляны. В свете сумерек было видно, что опоздали мы совсем на чуть-чуть, бой уже закончился. Одинаково одетые в черные одежды воины не подавали признаков жизни. Мы стояли немного в растерянности, не понимая, что здесь только что происходило, и как произошло, что они просто перебили друг друга. А главное, что нам теперь делать?

– А... Это тебе. – Протянул мне букетик лесной земляники Дайгир, не отводя взгляда от поляны.

– Спасибо... – приняла я, не зная, куда теперь девать и убрала в хран.

 Ну не кушать же ягодки рядом с целой поляной мертвых! От лагеря подоспели Карел, Варес и Рейгар, за которыми побежал один из мужей Лисан. Мужчины принесли факелы, а я и Лисан запустили сразу несколько светляков. С поляны донёсся тихий стон. И мы всё рванули на звук.

 Залитая кровью девушка-дроу, с таким количеством ран, что традиционная форма висела мокрыми лентами, с трудом открыла глаза. Но меня узнала и вцепилась в руку.