Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Соавторы: Дина Сдобберг,Никита Семин,Михаил Воронцов,Дэйв Макара,Родион Вишняков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 335 страниц)

– Откуда вы знаете, что я соглашусь? – не удержался я.

– Знаю, – грустно усмехнулся мужчина. – Мы давно следили за тобой.

– А если я встречу Романа, главу «земли» и «некромантов»?

– Постарайся избежать этого. Он сейчас невероятно силен. Тихонько сломай механизмы и уходи. Чтобы справиться с ним, придется собирать целый отряд… и это если удастся успокоить все призванных тварей.

– Значит, отправлюсь к нему, – пожал плечами я.

Мужчина пожал мне руку.

Я нашел Антона, уже уходившего с отрядом на соседнюю улицу, и сообщил ему о своих намерениях. Он почти ничего не сказал, лишь пожелал удачи.

Я надел амулет и пошел.

Твари уже заполонили улицы. Их становилось все больше. Они бродили по улицам и пытались лезть в дома. Кое-где им это удавалось, но многие двери пока еще были закрыты, а из окон доносились выстрелы. Жители Мурманска все-таки ребята отчаянные, так просто не сдаются.

Очень хотелось помочь, но ставить под угрозу свою миссию я не мог. Если вмешаюсь, спасу несколько жизней, если нет – могу спасти тысячи.

Будь проклята эта арифметика.

Зомби и другие твари меня не замечали в упор. Я пару раз прошел специально рядом с ними, приготовившись, если что-то пойдет не так, сносить ножом головы, но это не понадобилось. Сколдовав «видение», я заметил, что от меня исходит странная зеленовато-гнилостная аура. Наверное, именно она была так мила сердцу зомби (если у них есть сердце).

Идти было далековато. Поместье клана «земли» находилось далеко за городом. Путь займет несколько часов… нет времени. Поэтому я начал смотреть по сторонам в поисках бесхозного автомобиля, и нашел его. Двери открыты, ключ вставлен. Наверное, водитель, увидев зомби, перепугался так, что забыл его вытащить.

Возможно, этим он оказал большую услугу человечеству.

…Автомобиль рулился так себе, пару раз я едва не въехал в дерево, но потом освоил науку управления доисторическим автомобилем.

Зомби не обращали внимания и на машину, я боялся, что встречу кого-нибудь из вражеских магов, но пока не было никого.

Я проехал город, но остановился поодаль от поместья. К нему подъезжать точно не стоит. Зомби на машинах не раскатывают.

…Вот она, цитадель зла, иначе не назовешь. Пара километров до него, но крыша немного выглядывает над верхушками деревьев. По дороге идти нельзя, не может быть, чтоб не выставили посты, поэтому придется через лес.

И, наверное, скастовав невидимость.

…Первый «пост» я обнаружил очень скоро. Странно, что стоящий за деревом не услышал звук моего автомобиля, но этому можно было только радоваться. Молодой парень, на несколько лет моложе меня. Лицо злобное, самодовольное. Стоял рядом с тропинкой, следил, не идет ли кто. К дереву были прибиты дощечки-ступеньки, чтобы, если что, на него можно было быстро взобраться. Дерево высокое, обзор с него очень хороший.

Я мог пройти мимо. Так было бы даже лучше, безопасней, но не стал. Парень был одним из тех, кто затеял бойню в городе, поэтому он заслужил наказание.

…Умер он мгновенно и бесшумно – лезвие «призрачного» кинжала перерезало ему горло, и все закончилось. Я оттащил труп подальше, хотя не сомневался, что его, если надо, быстро найдут.

Через километр был второй пост, там находилось уже два человека. Их я обошел стороной, не став ничего делать. Это уже слишком опасно.

А дальше – забор. Высокий, метров пять. Собак не слышно – наверное их нет здесь совсем. Да какие собаки, мысленно выругался я, тут другие твари обитают! Если б тебя кто учуял, ты бы уже об этом узнал. Поэтому я, не снимая с себя невидимости, использовал заклинание «полет» и просто-напросто перелетел через забор, приземлившись за высокими кустами.

На улице были люди и разные существа – как зомби, так и ходячие растения. Атаки враждебного клана или военных здесь явно опасались.

А где же подземелье, в котором стоят механизмы?

Найти его оказалось неожиданно просто. Невзрачное здание в отдалении от дворца-поместья ни за что бы не привлекло внимания, если б не оттуда не доносился протяжный вой и глухие удары.

Двери открыты. Мне однозначно туда. Охраны совсем рядом нет, а на мне заклинание невидимости.

…Охрана на самом деле была, но только внизу. Двое некромантов, я это понял по знакам на одежде. Заклинание «видения» скастовать они не догадались, поэтому меня не заметили, и умерли очень быстро – так же, как их товарищ в лесу, с разрезанными «призрачным» клинком шеями.

А потом я спустился в огромный зал. Величиной с те, которые я видел в пещерах, когда ходил охотиться на циклопа.

Но здесь меня ожидало кое-что похуже.

Впереди, в самом конце зала, виднелся чудовищный по размерам поблескивающий механизм – что-то наподобие часового, со множеством вращающихся колесиков и шестеренок. А перед ним на кресле сидел человек.

Он был очень стар. Я это сразу понял, хотя он сидел ко мне и его лица я видел.

Это тот, кого я ищу, понял я и достал револьвер.

Если он меня не замечает, то лучше я убью его отсюда и этим все закончу.

Его затылок виден хорошо.

Но выстрелить я не успел – за долю секунды до того, как пуля вылетела из ствола, голова человек покрылась чем-то стеклянным.

«Призрачной броней» из магии клинков.

Пуля отрекошетила в стену. И за ней вторая.

Человек встал и повернулся ко мне. Действительно, очень старый. Лицо покрыто сеткой глубоких морщин. Лицо спокойное и властное.

– Может снять невидимость, – сказал человек. – Ты все равно у меня как на ладони.

Он рассмеялся.

– А ты смелый. И удачливый. Но однажды я уже убил тебя, хотя тогда ты был гораздо сильнее, чем сейчас. Поэтому ты умрешь и сегодня. И больше не будет никаких Высших Демонов, которые тебя оживят.

Я убрал револьвер и бросил в него призрачный нож. Тот отлетел в сторону, как и пуля.

– Ты вообще ничего не сможешь сделать мне.

Я вызвал земляного голема. Он направился к магу, но тот вынул из воздуха огромный камень и бросил его.

Камень снес голема, как грузовик забытый на дороге чемодан.

– Пора заканчивать это, – сказал человек, и следующий булыжник полетел в меня.

Я успел отпрыгнуть в сторону, но за ним вылете второй, третий… А потом земля под ногами задрожала, и из нее полезли руки с когтями – такие, которые я видел, только появившись в этом мире, но гораздо больше.

Затем ко мне пошел земляной голем – похожий на того, каких делал я, но вчетверо крупнее. Мои заклинания только на секунду останавливали его.

– Скоро все закончится, – сказал человек.

К моему большому сожалению, скорее всего он был прав.

– Стикс, – позвал я своего котенка.

Он явился незамедлительно.

– Плохо дело, – произнес он, глядя на приближающегося голема. – А ты заметил, что колдун – не совсем живой? Жизнь в нем поддерживает эта машина. И в нем, и в тварях в округе.

И прежде чем я успел что-то ответить, он кинулся к механизму.

В него полетел сноп камней, под его лапами разверзлись ямы, в которых росли зубастые растения, но Стикс был неуловим и мигом оказался рядом с вращающимися шестеренками.

– А он поймет, как отключить ее? – вслух спросил я, накладывая «замедление времени», чтобы успеть уклониться от огромной големьей лапы, как вдруг механизм заискрил, будто елочная гирлянда, в которую попала молния, и голем застыл.

Не так, как это случается при заклинании времени, а совсем. Полностью.

Я перевел взгляд на мага – он покрылся черными пятнами, а затем он начал падать, будто потеряв сознание. Я убрал «замедление времени» и он действительно упал на землю. А вслед за ним свалился и голем – исчезла поддерживающая его магия.

Как все просто, мелькнуло у меня в голове. Как просто.

Маг был, скорее всего, уже мертв, но на всякий случай я кинул в него несколько огненных заклинаний, и тело занялось огнем.

Все кончено.

Как мне повезло со Стиксом.

Я побежал к механизму и начал крушить его – неровен час, сюда ворвутся люди из клана и она снова заработает. Через несколько минут включать было уже нечего – разломанные части лежали на земле. Особенно помогли мне в этом големы. Ломать – это их призвание.

– Машина давала ему силу, – повторил Стикс, наблюдая, как я швыряю магические булыжники. – Она была всем для него.

– Да, – согласился я и сел отдохнуть, приготовившись к тому, что сейчас маги из поместья догадаются, что здесь что-то случилось, бросятся вниз и мне придется с ними драться.

Но не происходило ничего.

Я сидел, наверное, с час, боясь подойти к выходу, решив, что чем больше я восстановлю силы, тем больше шансов у меня отбиться (если они вообще у меня есть хоть какие-то).

А потом в подземелье все-таки появился человек. Но не вражеский маг. Совсем нет

Это был Антон.

Я бросился к нему, не веря своим глазам. Котенок побежал следом за мной.

– Откуда ты здесь?

Антон засмеялся.

– В один момент твари перестали нападать. Некоторые начали тупо ходить кругами, а большинство упало на землю и сдохло. Мы поняли, что у тебя все получилось, и кинулись к поместью. Вместе с нами пошли люди из клана некромантов и «земли», не желающие подчиняться Зотову. В поместье произошел бой. Сейчас оно горит, но никого из врагов в живых не осталось. Все кончено.

– Все кончено, – повторил я, чувствуя, как с плеч спадает невероятный груз.

– Да, все, – сказал Антон. – Теперь Мурманску ничего не угрожает. И еще – теперь ты глава Клана «Земли». Все считают, что так должно быть. Если ты, конечно, этого захочешь.

ЦИКЛ ЗАКОНЧЕН

Дина Сдобберг
Танцующая с грозой

Пролог

Старый, всеми забытый, полузаброшенный дом. Спертый воздух с запахом тлена словно давит на плечи, пригибает к полу, высасывает последние силы. Куда ни посмотришь, взгляд цеплялся за паутину, грязь, запустение.

Ей было сложно дышать в этом доме, ощущение сырости и затхлости мешало и раздражало. Раздражало даже в ее состоянии. Боги, зачем она здесь? Что ее держит, кроме проклятой памяти и наследной гордости? Она помнила кто она, какого рода. А сейчас от нее остался лишь полусгнивший труп. Что за издевка, нелепая насмешка судьбы. Родовая гордость у полусгнившего трупа. Для чего? Зачем? Она устала, знали бы разгневанные боги, как она устала.

Раз за разом перескакивая на нового носителя, раз за разом продлевая свое паразитическое существование, раз за разом переживая вот это существование в гниении. И с каждым разом срок до необходимости сменить очередное тело становится все короче и короче. Срок сложно предугадать: месяц, неделя, год, пара дней. Сколько времени пройдет до того момента, как ее душа снова будет искать новую жертву? Они все слабы, не те, не то, все не то…

Сгорбленное тело, замотанное в широкую хламиду с капюшоном с видимым усилием выпрямилось перед зеркалом. Редкие клочки седых волос на пергаментно-ломкой коже, плотно обтянувшей торчащие кости. А ведь это тело было очень молодым, когда она завладела им всего два выбора назад.

Родовой камень на шее тускло блеснул, показывая, что сил в нем осталось – крохи. Впрочем, как и во всем, что ее окружало. Сколько ещё раз она сможет переместиться? Раз, два? А главное, зачем? Неспешный взмах руки и отражение в зеркале меняется. Возвращая ту, которую не видели в этом мире больше сотни выборов.

Из зеркала, по-прежнему надменно, смотрела последняя Лангран. Последняя драгоценность великого рода.

К сожалению, семейная склонность к некромантии и верность богине Гроз не способствовали многочисленности рода вообще, и долгожительству в частности. Она смотрела и словно прощалась, хотя нет, не словно. Она действительно устала. Ей пора уходить. Символично. В эту ночь бушует гроза.

Но одновременно с очередной, расколовшей небо вспышкой, ее разум озарила странная, чуждая ранее ей мысль. Сумасшедшая, самонадеянная, нереальная. Она собрала столько жизней, так может, стоит напоследок спасти хоть одну? Угасающую не по времени, не по жребию. Она же сможет? Грохот ликующих небес ей показался ответом. Что ж… Богиня, услышь, я готова принять твою чашу!

Глава 1

Рвешься, рвешься.… Стремишься наверх, всю жизнь, посвящая глупому слову «надо». Надо учиться, надо работать, надо строить карьеру. Учиться идёшь, ни куда хочется, а куда надо. Общаешься с тем, с кем надо. Работаешь, правильно, как надо.

И вот стоишь у окна больницы и понимаешь. Уже не надо. Ты одна. Да, карьера. Да, работа. Уже давно даже любимая. Но вот ни разу за время твоей болезни, твои цифры бесконечных аналитических отчётов не спросили: "ты как?".

И вроде, ты как бы выиграла, ненадолго правда. Всего лишь первый раунд. А праздновать не с кем. И не хочется. Смотришь на постоянных клиентов онкологического отделения и понимаешь, что все. Тебе не надо. Ты не будешь бороться за эти жалкие крохи существования.

Неделя. Всего неделя, чтобы превратить твою жизнь в бумажки. В деньги конечно. Но бумажками они от этого быть не перестали. Взбесится мать, уже рассчитывавшая на твою квартиру и приличный депозит в банке. Виновато промолчит отец. Этот вечно виноватый взгляд у сильного мужика, вечное молчание и сжатые губы. Уже не трогает и не цепляет.

Из всего своего имущества, я оставила только заброшенный дом в далёкой деревне в Красноярском крае. Старый, ещё прадед ставил, до войны. Бабушка его мне оставила, и все эти годы я платила за него налоги. А сейчас еду подыхать в родовое гнездо. Зато никакой жалости, ни терплю ее. Ни по отношению к себе, ни по отношению к другим.

Сколько лет меня здесь не было? Дай бог памяти. Лет пятнадцать? Переводила небольшую сумму местному леснику, он за домом и приглядывал. Каждый месяц говорила себе, что это последний раз, что и так я, наверное, одна из немногих, кто знает, как делается почтовый перевод. Бог с этими развалинами, кому они нужны. А вот оказывается, мне самой и нужны. Но странное дело, чем дальше от привычной жизни, тем глубже и ровнее дыхание. И просыпается странное, давно забытое детское чувство предвкушения.

И вот, я стою перед знакомым забором, мне на встречу спешит Михаил Елисеевич. Вот и ни словом больше, Елисеевич. Местный лесник. Здоровенный, кряжистый дед. Вспоминаю, как будучи мелкой, искренне считала его лешим за всегда находившиеся у него "лесные гостинцы". Я давно выросла, а он все такой же, только борода гуще, да седины больше. Сколько ему сейчас? Около восьмидесяти? А походка уверенная, да и осанка на зависть.

– Ну, с приездом значит, чернобурка! – говорит, улыбаясь, а я, словно и не с бедой сюда вернулась, удержать ответную улыбку не могу.

– Спасибо, дядя Леший!

– Ой, смотри-ка, не запамятовала. Ну, пошли, вещи оставишь да ключи примешь, а потом уж к нам.

К нам, так к нам. Здесь не поспоришь. Хватило нескольких минут, чтобы оглядеть дом. Да уж, с развалинами я погорячилась. Добротный сруб из толстенных просмоленных брёвен, утепление между внешними и внутренними стенами. Тут любая зима не страшна, а при затопленной печке ни один мороз не пройдет, каким бы лютым не был. Хотя ещё бабушка позаботилась, и при доме появилась и газовая плита, правда газ из привозных баллонов, и санузел в доме, с выгребной ямой конечно, но все не во двор по нужде бегать. Да и для помывки за старым садом стояла банька. В доме было на удивление чисто, не пыльно и солнечно.

– Дочь ходит, раз в неделю прибирает. Но все одно, дому без хозяина тяжко. Тоскует дом.

Да уж, пригляд был на совесть.

А меня уже ждали за накрытым по-простому столом. Казалось бы, и угощения-то все проще некуда, но до чего же вкусно или у меня аппетит нагулялся на свежем, лесном воздухе.

Да и не секрет ни для кого, что жена у местного лесника знатная повариха. Она и приехала сюда в юности по распределению, окончив кулинарный техникум. Здесь же и встретила мужа, старше себя почти в два раза, вышла замуж, родила дочь. Обычная история, обычной женщины. Но как только она вставала к печи или плите в столовой при карьере, она становилась кем-то от ведьмы до богини, но точно не простой смертной.

Так что ужин для меня и вправду был равноценен подарку.

Да и дочь лесника, моя ровесница, уродилась в мать. Рукастая и домовитая, с тем удивительно теплым и искрящимся взглядом, что так редко можно сейчас встретить среди офисов и кабинетов.

За столом сидел и ее муж. Тоже местный "умелец". Раньше, ещё при Союзе здесь были карьеры по добыче природных минералов. Здесь же их и обрабатывали.

Сейчас многие в сохранившихся деревнях занимались тем, что на старых приисках добывали поделочные камни. Часть сбывали для последующей продажи, часть шла на свои "поделки". Сами шлифовали, сами резали камень и дерево. Возили на ярмарки, тем и жили. И сейчас это был очень неплохой доход. А с приходом эры Интернет-торговли, посылки с местными каменными чудесами шли по всей стране. Пользуясь случаем, напросилась сразу и в мастерскую, и в предстоящий поход на прииск.

Но открытием вечера для меня стала старшая внучка лесника. Девчонке шел девятнадцатый год, но она жила медициной. Она горела своей мечтой.

Какой? Да уж, удивительной мечтой сделать лучше то место, где родилась. Молоденькая девочка мечтала стать медиком и снова открыть амбулаторию в деревне. Да, в деревне почти в тридцать жилых дворов не было врача. Уже лет двадцать как.

Нагревшись в чужом уюте, я шла домой, все глубже погружаясь в отступившие было мрачные мысли. Я прошла по дому. Странное ощущение, словно идёшь по архиву собственной жизни. Большой портрет на стене. Молодой капитан, с иронично приподнятой бровью и хитрой полуулыбкой, бережно обнимает белокожую и темноволосую девушку с удивительно притягательными глазами. А ведь и не скажешь, что бабушке здесь почти тридцать. Что уже родились мой отец и его старший брат. Тут же в ножнах висит дедушкин офицерский кортик. Деревянная этажерка со всякими мелочами, выкинуть которые после смерти бабушки у меня не поднялась рука.

Книжные шкафы. Наугад достаю большой словарь. Я помню, что между страницами должно лежать перо "жар-птицы". На самом деле павлинье, в пятьдесят восьмом бабушка впервые была в московском зоопарке, и на память она забрала себе вот такой сувенир. Когда я его случайно нашла, мне было около пяти. То яркое ощущение чуда я помню и сейчас. Да, перо на месте. А на душе удивительное тепло.

А вот камень преткновения. Одна из самых сильных ссор с моей матерью произошла, когда через месяц после бабушкиных похорон она собралась выкинуть "весь этот хлам". В том числе и огромный, деревянный сундук с резными боками и навесным замком. Отстояла, сохранила и перевезла сюда. "Невестин сундук". Бабушка смеялась, что вот как накопим приданного под крышку, так и замуж можно будет идти.

Над ним на стене большое зеркало, в тяжёлой бронзовой раме.

Это зеркало особое. Ещё из бабушкиного приданного. Прошло по всем гарнизонам от Хабаровского края до Московской области, через Краснодар. Это зеркало помнит меня от рождения. Перед ним делались первые прически, в нем отражалась я в самых красивых своих платьях. В памяти его отражений затерялась я, уверенная в том, что мир вращается только ради меня, что нет такого, с чем я бы не справилась. Где– то там есть я, потерянная, с ощущением сломанных одиночеством крыльев. Пора добавить новое отражение.

Я внимательно вгляделась в зеркальную гладь. И сердце пропустило удар. Позвоночник превратился в металлический прут. Спина взмокла, и дыхания не хватало.

В зеркале отражалась красивая, статная женщина. Не просто красивая, а красивая той удивительной, какой-то инфернальной красотой. Темные волосы окутывали ее хрупкую фигуру почти до колен, скулы, линия носа, кожа – все кричало об ее непростом происхождении, как и дорогое платье в стиле средневековья. "Богиня, услышь, я готова принять твою чашу". Эта фраза словно звучала в моей голове.

Гром за окном отвлёк меня от зеркала. Повернув голову обратно, я увидела обычное зеркало. Старое, в патине, но обычное. Без всяких странных, пугающих отражений. Хотя…

У моего лечения возможна побочка в виде галлюцинаций, редкая, но возможная. Переезд, воспоминания, гроза.

Спать я легла только под утро. Почти всю ночь провела на широком подоконнике, любуясь бесподобным безумием грозы в небе. Всегда любила этот разгул стихии. С детства замирала у окна, летом убегала на улицу. И отойти от окна сейчас тоже не смогла.

Проснулась с чувством, что отдохнула и полна сил. А меня ждал быстрый завтрак и визит в мастерскую к Николаю, зятю лесника. А ещё, у меня четко оформилась мысль, оставить этот дом Анастасии, так удивившей меня вчера.

Правильно было сказано, что дому нужен хозяин. Нужен хозяин, который будет беречь дом, а дом будет хранить его покой. С этим и пошла в дом к леснику.

Шла я к Михаилу Елисеевичу с полным пакетом документов. Пришлось рассказывать все. И про диагноз, и про перспективы, а про взаимоотношения с родителями здесь и без меня все знали. Ну не хотела я, чтобы этот дом оставался разрушаться. Хотелось, чтобы и в его стенах звучал детский смех, чтобы в нем была жизнь.

Поход в мастерскую откладывался. Но день как-то слишком быстро пролетел. Решить вопрос с транспортом до нотариуса, к самому нотариусу надо записаться заранее. Хорошо хоть особых очередей не было.

Еду я домой, точнее, пока домой, дом подарен с пожизненным правом проживания, а ощущение, словно ещё одну лямку отцепила. Знаю же, что мое "пожизненное" очень ненадолго.

Слушать меня, конечно, никто не стал, на все мои устала и нет аппетита, меня, сурово сдвинув брови и тоном, не терпящим пререканий, отправили мыть руки и за стол.

Разговор за столом тек плавно, неспешно. Начался с грибов, перетек на лесные приметы и окончательно закрепился на местных историях и легендах. Наверное, и Бажов когда-то вот так же сидел за щедрым столом, слушал и влюблялся в особый колорит и красоту уральских историй.

Под вечер я всё-таки уговорила Николая сходить со мной в мастерскую. Благо идти не далеко, на окраину деревни. Пошли почти всем семейством. И я, в очередной раз, поймала себя на удивительном ощущении родства с этими людьми, что не были мне родней по крови.

Я зашла в мастерскую и пропала для остального мира. Николай оказался действительно мастером, и умело сочетал резьбу по дереву и работу по камню. Я ходила как зачарованная. Пальцы так и скользили по граням и срезам, обводили контуры. Первым меня зацепил объемный браслет из халцедона, жёлтого агата и яшмы. Три ряда крупных бусин и подвес в виде лисёнка. Желто-оранжевая гамма, плавный переход. Словно кусок солнечного дня или застывший язык пламени, и задорный лисёнок колыхался при каждом движении. Нет, я однозначно влюбилась, не отдам уже, моё.

Николай с улыбкой подсунул мне целый ящик с деревянными пластинами, на которых крепились украшения. Я ни сколько не преувеличиваю. Это действительно были украшения, я перекладывала одну паллету за другой, восхищаясь не переставая. Красиво. Но запала только на комплект из лазурита. На ошейнике, сплетенном из мелких камней, крепились капельки на разной длины наборной нитке. И серьги в пару, с длинными подвесами.

И браслет, и комплект я забрала, собираясь на утро принести плату за них. Но уже на выходе, словно споткнулась.

Среди различных фигур стояла она. Статуэтка, вырезанная из дерева, располагалась на небольшом куске лазурита и двумя руками держала чашу из радужного обсидиана. Набатом в голове звучала фраза, услышанная из отражения:

" Богиня, услышь, я готова принять твою чашу".

Рука сама потянулась.

– Кто это?

– Так понятно же кто, Мара. Из древних богинь – Николай по-прежнему улыбался. Ещё бы, моих восторгов наслушался на год вперёд – сейчас многие ими интересуются. Приглянулась? Так бери. И пойдем, а то опять гроза начинается, успеть бы до дома.

Уже поднимая фигурку, я заметила, что где-то успела поранить палец и оставляю кровяные следы на резьбе.

Дойти до дома я не успела. Ливень словно ждал, когда скроются за порогом лесник с зятем и внучкой. А я пошла к себе, прижимая к груди выбранные сокровища. Перед самой калиткой остановилась, залюбовавшись грозовым небом.

Резкая боль неожиданно прошила позвоночник, со всей силой ударяя в голову. Я скрючилась на земле не в силах даже закричать. Судорога выгнула спину одновременно с громовым раскатом. Капли дождя казались раскаленным металлом, прожигающим кожу.

В голове эхом звучал напевный, зовущий голос. Незнакомый, чужой, надоедливый, добавляющий лишних мучений. Теряя сознание от боли, я почувствовала только облегчение. Эта пытка закончилась.

Первым вернулся слух. Шум ветра в листве, щебетание птиц, значит я все ещё на улице. Видно болезнь усиливается, раз так стало накрывать. То галлюцинации, то такие дикие приступы боли. Хотя такое со мной было впервые.

Мысли лениво ворочались в сознании. Значит, в себя я можно сказать пришла. Открыла глаза. И вот зря я это сделала. Очень зря. Зажмурилась, переживая всплеск острой боли в висках. Руки затекли, сжимая что-то. Хотя, вспомнились вчерашние приобретения.

Надо хоть как-то добраться до дома, до кровати. Собираюсь с духом и снова открываю глаза. Мешанина зелёных оттенков вращается перед глазами, вызывая резкую тошноту. Пытаюсь собраться, оторвать тело от земли. Встала на карачки, руки и ноги дрожат, еле держат, уши снова заложило, звук идет, словно через толщу воды. Успела отодвинуть поделки перед тем, как вывернуло. Каким усилием отползла, сама не знаю.

Небо надо мной закрыл темный силуэт. Кто-то приподнял мне голову, вытер лицо и дал напиться. Холодный напиток с мятным вкусом прокатился по горлу, гася пожар, бушующий внутри. Знакомый голос что-то говорил, на абсолютно непонятном мне языке. Но судя по интонациям, ругался. И похоже, что на меня. Но меня уже мало интересовало, что происходит вокруг. На меня навалились усталость и сонливость, которым я не смогла противостоять.

Второй раз в себя я пришла уже ночью. В какой-то глуши. Насколько я могла видеть, вокруг были только деревья. Никаких домов и улиц. Единственным источником света был костёр. С одной его стороны лежала я, с другой, присев на бревно сидела моя знакомая из зеркала.

– Где я? Что произошло? Кто вы?

– Ну надо же, сколько вопросов. Впрочем, ты имеешь право на ответы. Вот только захочешь ли их услышать.

– Вы знаете, я очень люблю приходить в себя неизвестно где и вести философские беседы неизвестно с кем, – сказать, что я была напугана своим положением, это ничего не сказать, но как всегда в такие моменты в моей жизни, бразды правления брала в свои руки внутренняя язва.