Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

– Да, и если бы только яд. У них ещё и печать развоплощения выжжена. Даже ритуал призыва не провести. – Поделилась с ним уже я.

– Да уж, даже мёртвые ничего не расскажут...

– Что ты сказал? – Перебила его я.

– Даже мёртвые ничего не расскажут. – Послушно повторил наг.

– Идём к дяде. Я, кажется, поняла, почему напали и так срочно. Я же писала всем, расспрашивая про Дайгира, то есть все знали, что я выбрала в мужья...

– Бывших рабов с арен. – Сразу понял меня Рей. – Что такого мы видели или знаем, что нас решили убить? Да ещё и с такими усилиями?

– Или о чём вы можете рассказать? – Добавила я, вставая.

– Селена, – вдруг остановил меня муж. – Ты ведь понимаешь, что теперь отправлять барса нельзя?

Глава 13.

Рейгар Изумрудный.

Я смотрел на спящую жену и пытался ухватить за хвост хоть одну из тех мыслей, что металась сейчас в голове.

Она разная, изменчивая, непостижимая, каждый раз открывающаяся с новой стороны. Наивная, юная девочка, переживающая, что мальчик, который ей понравился, её грубо отверг. Добрая, искренне готовая бороться за своего пациента до конца, целительница. Нежная, заботливая жена. Внимательная и рассудительная правительница.

 Каким образом Ланграны растили и воспитывали своих детей, никто не знал. Все видели  только результат. И я видел. Видел, как она уставала. Видел, как тяжело ей давалось то или иное решение. Но она никогда не сдавалась. И главное, она признавала, что она не может быть всегда правой, что не может знать всего.

Она не стеснялась спрашивать совета, и всегда выслушивала все мнения. Ни разу за всё время, что я рядом с ней, она ни от кого не отмахнулась.

 И потом, желая отдохнуть и спрятаться от этой тяжёлой ноши, она утыкалась мне в грудь и обнимала. Нам было очень уютно в этой, разделенной на двоих, тишине. Моя звёздочка! Самая яркая, самая родная. И больше всего на свете, я хотел, чтобы моя жена была счастлива. Чтобы у неё не было сомнений и сожалений о принятых решениях.

Она была моей путеводной звездой из мрака моего прошлого, она своим светом отогнала от меня жестокие кошмары, одним словом разрушив клеймо раба на моём прошлом. Только она, единственная в этом мире, могла так легко перешагнуть через все это, и принять мужем меня, после всего того, что она слышала, пока я рвался в путах кошмара. Эта девочка не просто спасла меня и мою жизнь. Она сама стала моей жизнью, моей душой, моим сердцем. А потому, я сделаю всё, чтобы сохранить её собственное сердечко.

 Я не лгал ей, когда вечером у родника, говорил, что не чувствую ревности к барсу. Жалость к идиоту, отказавшемуся от собственного счастья? Да, чувствую. А ревности нет.

 Наги растут с мыслью, что несколько мужей нужны самочке, чтобы лучше заботиться о ней и потомстве, чтобы лучше охранять и обеспечивать семью. Чтобы один мог удержать второго от ошибок и обидных для жены поступков. Что себялюбие мужчины не стоит слёз женщины.

 И ещё я точно знал, что в сердце моей жены есть мое собственное место, которое я занял очень прочно, и никто у меня его не отнимет. И даже с появлением второго мужа, я не буду забыт или лишён её тепла. А тут...

Барс слишком сильно ранил Селену. Слишком глубоко зародил в ней семена недоверия к себе. Жена не готова была даже рассматривать вопрос о его возвращении. Даже признав, что возможно, действительно, является его парой, она по-прежнему собиралась расторгнуть связь брачного ритуала. Я пытался её убедить не отказываться от этого дурака, может быть со временем обида станет меньше, и тогда можно будет попробовать начать с начала?

Моим кумиром с детских лет был Тень, я знал о нём всё. И о тех, кто был с ним рядом тоже. И меня всегда мучил один вопрос. Та травница, названная сестра Марины Лангран, смогла быть полностью счастлива после гибели своей пары? Она не смогла простить нескольких месяцев совместной жизни и дать ему шанс всё исправить. Не жалела ли она об этом потом?

 И я вообще не хочу задаваться такими вопросами в отношении собственной жены. Так получилось, что пять лет назад она встретила барса и полюбила, иначе не тосковала бы о нём всё это время. О том, что барс сходил по ней с ума, я знал лучше многих. Подпусти его сейчас к жене, и он ей по земле ходить не даст!

 А потому я старался убедить Селену хотя бы оставить барса рядом. Благо, это нападение в этом вопросе сыграло барсу на руку.

– Зачем тебе это? – Спросила она. – Ведь ты можешь остаться единственным.

– И всю жизнь, видя тебя грустной, думать, что это из-за разорванной связи с парой? Думаешь, мысль о том, что я один являюсь твоим мужем, сможет перекрыть тот момент, что ты несчастна? – Я улыбался, понимая те чувства, что испытывала моя самочка.

Она одновременно боялась рискнуть и попытаться дать шанс оборотню, и обидеть меня этой попыткой, и ошибиться, отказавшись.

А ещё я наконец-то то понял собственного прадеда, Варга Изумрудного, что когда-то давно, ещё во времена, когда представить для человеческой девушки судьбу горше, чем попасть женой в нагаат, выступил против всего. Против правил собственного народа, против устоев. Когда за свою жену человечку он готов был сражаться до конца, когда не побоялся стать тем, над кем насмешничали все вокруг. Какими же жалкими и глупыми ему казались эти все, особенно, когда он приходил домой, где его ждала его теплая, любящая самочка!

Не удержавшись, поцеловал жену в висок, в очередной раз почувствовав набухающие мешки со "следом", тихо, чтобы не разбудить, прошептал, что скоро вернусь, и выполз из палатки.

Наги перевала, оставшиеся на дежурстве, не смотря на то, что сейчас десятки магических амулетов защищали лагерь, кивали мне с улыбкой. Выбор их фреи меня своим мужем стал своеобразным пропуском через границу, делящих всех на чужих и своих. Совместные тренировки, дали возможность оценить друг друга. А принятый бой, где мы сражались бок о бок, поставил точку. Меня определили как своего.

Я подполз к фургону, где размещался барс и прислушался. Оборотень нервно мерил шагами небольшое пространство. Надеюсь, он сейчас думает, как вернуть Селену, а не как смыться из лагеря, испугавшись осознания всего того, что он успел натворить всего за две недели. Ударив кулаком по борту фургона, дал ему знать о своем присутствии. Полог сразу откинулся. Взъерошенный барс, с сумасшедшим блеском в глазах, тяжело дышал. Переживает. Накрыло парня. Не зря гуляет поговорка, что истинная пара для оборотня, что казна для Ланграна.

– Ну, что? Поговорим? Или по сложившейся традиции начнем с мордобоя?– Подтянувшись, сложил кольца хвоста на краю фургона. – Как собираешься жену возвращать?

Глава 14.

Рейгар Изумрудный.

Услышав меня, оборотень как-то сразу поник, и тяжело вздохнув, уселся напротив.

– Рей… Какая разница, что я думаю? Она не вернётся. Никто бы не вернулся после такого. – Дайгир взъерошил свои волосы. – Как она сможет поверить, если я сам сейчас не верю самому себе? А ведь так логично всё казалось, особенно по началу. А сейчас вспоминаю... И хоть ты иди и головой о камни побейся.

– А что же не так? Если всё логично у тебя, было? – Не смог удержать ехидной злости я, потому что помнил, как застывала от его слов Селена, как плакала после его очередной выходки.

– Издеваешься? – Устало спросил Дайгир.

– Нет, действительно интересно. Что ты там такого мог надумать, что элементарного «спасибо» не смог девочке сказать – Вот это меня цепляло больше всего. – Как бы то ни было, но кидаться на молоденькую девочку, которая спасла тебе жизнь, было мерзко и незаслуженно.

– Сколько ты провел в рабстве? – Задал неожиданный вопрос барс.

– Около пятнадцати. Как и ты. – Ответил не скрывая. – Что это меняет?

– Да, как и я. Как сбежал из дома в пятнадцать, так через месяц уже оказался на рабском помосте в первый раз. – Оборотень рассказывал, закрыв глаза. – И насмотрелся вот на таких "девочек" за глаза и уши. По-разному себя вели. Некоторые, сначала были добрыми, даже заботились. Даже подлечивали. На самом деле-то это я сейчас понимаю, что вливали каплю жизненных сил и все. Но мне-то казалось, что лечат. Несколько раз я думал, что судьба или боги смилостивились. Но это был очередной способ развлечься. Ведь не интересно бить и так озлобленного зверя, а вот если сначала приручить, а потом ударить...

– Ты решил, что Селена...

– Да, Рей. И это в том числе. Тот побег у меня был уже, наверное, восьмым... Я же не знал, где нахожусь. Окрестности, как ты понимаешь, нам не показывали. И когда увидел берег, понял, что всё. Но и возвращаться не собирался. Думал, немного отлежусь и в воду. Лучше утонуть, чем обратно. – Барс замолчал, а на его лице вдруг появилась улыбка. – Ты её, когда она другая, сегодня первый раз видел?

– Нет. Первый раз был, когда ты обернулся. Она тогда просто прикосновением убрала у меня со лба клеймо. – Я внимательно слушал Барса.

– Тогда ты поймешь, о чём я. Мне казалось, что я брежу. Она вся ...такая... Думал, сейчас заметит, побрезгует подходить. Потому что она вся светится, красивая, что забываешь, как дышать. – Даже голос у Дайгира стал мягче, с кошачьими мурчащими интонациями. – А она бегом ко мне, на колени рядом. Ребёнок совсем. И к коже голыми руками. Ты же знаешь, что высокородные к рабам без перчаток не прикасаются? А она вот так, напрямую, через прикосновение лечила. И запах... Мне казалось, я пьянею. Маленькая, хрупкая, лёгкая, как пушинка. Я её такой запомнил... На зверя не надеялся. Он только от грани отошёл. И в мою дурную башку ни разу не пришла мысль, что она за пять лет выросла. Что я запомнил девочку – грёзу, а она уже девушка! Меня не озарило, что перед тем, как меня отдали на арены, моя последняя хозяйка бесновалась, что Ланграны уничтожили всё на побережье из-за поиска какой-то девки, как она тогда сказала. Понимаешь?

– Честно говоря, не очень. – Я действительно не понимал, что такого в этих словах.

– Ланграны разыскивали девочку, и пришли за ней на побережье – медленно, чуть ли не по слогам объяснял мне оборотень. – Значит, Ланграны знали, где эту девочку искать. И моя девочка буквально при мне перенеслась на то побережье. Значит, моя пара как то связана с Лангранами, по крайней мере, они знают кто она. Мой Свет лечила прикосновениями, и Селена делает это так же. Все эти отвары и мази, только подспорье, лечит она силой. И потом, меняется запах, цвет волос, глаз... Но черты-то остаются те же. Скулы, нос, губы... А я...

– А ты сразу все это сообразить не мог? Вместо того, чтобы хозяйством перед девочкой трясти, лучше бы пригляделся, – не сдержал зла я.

– Не напоминай... Как вспомню...

– И чушь, про то, что она хотела что-то с Изумрудного клана получить, взяв меня в мужья, что ты нёс перед всем лагерем, не забудь. – Напомнил я.

– Я там столько всего нёс! Такой бред! И ведь все, все это слышали. – Он с усилием потёр лицо руками. – Понимаешь? Все слышали, как какой-то облезлый кошак поливал оскорблениями наследницу Грозового перевала! Раб! И вот как она теперь должна меня при себе оставить? После всего? Как она тогда выглядеть будет? Да и родственникам её подобное явно не по вкусу придётся. Представляю, что скажет Марана Лангран. И что, ей ещё и перед семьёй краснеть и объясняться? Чего бы ради? Из-за того, что я её пару минут на руках нёс? Ну да, очень ценное умение и качество.

– Ты совсем дурак? Она пять лет тебя искала, она тогда заставила своих старших родичей все побережье перерыть. – Я начал злиться на непонимание оборотня, насколько он важен для Селены. – Чтобы ты был в курсе, она два года, после вашей встречи, не вылезала из лекарской. Попросту жила там. Наставники целительского университета от неё прятались! Она в пятнадцать лет ушла с нагами перевала в свой первый рейд! Она сама в рабских загонах чуть ли не каждого осматривала. Как ты думаешь, для чего? Она с той вашей встречи, свое детство коту под хвост пустила! И не с кавалерами на балах отплясывала, а с бойцами, с лекарской сумкой наперевес! Тебя идиота искала! Нашла, называется...

– Нашла... И снова из-за грани вытаскивала. А я ей, чтоб морду отвернула во время подтверждения брачной связи... – барс начал стучаться затылком о стену фургона.

– Давай! Посильнее ударь. Чтоб она ещё и с истощением после боя, вместо того чтобы спать, твою проломленную голову лечила. – Я понимал, что будить совесть оборотня не надо, она и так благополучно проснулась, и, подтянув память, весьма успешно организует для барса личный ад. – Я одного не пойму. Это я тебе должен объяснять о значении пары, связи и притяжении?

– Вот именно. А Я! НА СВОЮ! ПАРУ! НАПАЛ! И пару предал, и зверя! С какого я вообще напал? На целительницу, спасшую меня?– Мне не нравился блеск, появившийся в глазах барса. – За такое, без всяких оправданий шкуру спускают. Знахарки, травницы они же на особом счету. Целительницы и вовсе драгоценность редкая! Может, я опасен? Может, у меня окончательно в голове всё тьмой затянулось?

– Ерунды не неси! – Повысил голос я. – У оборотня не может настолько помутиться в голове, что он убьет пару! Его собственный зверь за это уничтожит. Я уверен, что если бы ты занёс лапу ещё раз, мы с тобой бы сейчас не разговаривали. А заставить тебя извне... Либо менталист должен быть рядом и заранее тебя обработать, либо вшитый амулет. На амулеты нас проверили пять раз, плюс лечение Селены. Она же что тебя, что меня собственной силой насквозь... Все переломы на костях, которым по боги знают, сколько лет, и те исправила. Так что амулеты бы нашла. И потом, никто не знал, что мы попадём на отбор, и что нас выберет Селена. А про то, что ты её пара никто и не догадывался! Иначе бы тебя не держали на аренах, а пытались бы использовать, как козырь против Лангранов.

– А может...

– Не может! Я пять лет в клетке напротив слушал твой бред! И даже увидев Селену в Лунной ипостаси, не догадался, что она и есть твой Лунный свет. – Оборвал я его рассуждения.– Бери себя в руки и договаривайся со своим Зверем! Может ему, и знать тебя не хочется, но Селену он выбрал и не предаст. А Селене сейчас нужна помощь и защита. Донеси это до Зверя! И определись, ты будешь сокрушаться о том, как ты виноват или будешь это все исправлять и возвращать доверие жены.

Я уже даже успел немного отползти от фургона, когда оборотень меня окликнул.

– Рей...

– Чего тебе? – Обернулся я к барсу.

– Спасибо. Я не уверен, что я бы стал заступаться за соперника. – Честно признался барс.

– Думаю, что стал бы. Если бы видел, что твоя пара не может быть полностью счастлива. – Ответил ему и направился обратно к спящей жене.

Но Селена уже не спала, а взволнованно ходила по шатру.

– Где ты был? – Встретила она меня вопросом.

– Разговаривал с Дайгиром. – Даже и не собирался скрывать я. – Решил обсудить, что он теперь думает и что собирается делать.

– Что он думает?! Что он собирается делать???– Голос жены начинал звенеть от непонятной мне злости. – И ты пополз с ним обсудить. Отлично! И как? Обсудили?

– Селена, я не понимаю. Я решил...

– Что ты решил? Что я должна принять оборотня обратно, как только он соизволит, наконец-то, согласиться быть моим мужем? – Кубок с отваром полетел в стену шатра. – А позволь мне узнать, с чего ты вообще решил, что можешь что-то решать за меня? Принимать мне барса или нет, и как для меня будет лучше? Кто тебе сказал, что это зависит от тебя?!?

Я замер, словно налетел на стену. Каждое слово било наотмашь. Ещё совсем недавно я был уверен в чувствах жены, а сейчас... Я склонился в поклоне, положенном при встрече с тем, кто выше по рождению.

– Я Вас услышал, фрея Лангран!

И вышел из шатра.

Глава 15.

Селена Лангран.

Какое-то смутное чувство неудобства заставило открыть глаза, прогнав остатки сна. Но, даже проснувшись, я не сразу поняла, что не так. И стоило только повернуть голову, как я тут же поднялась на локтях.

– Рей... – позвала я нага, но ответа не получила.

Нага не было рядом, не было в палатке, на обход лагеря или с патрулями он не собирался. Может, вышел ненадолго? Но почему не предупредил? Не сказал? Лагерь хоть и охранялся нагами, помимо магии защитных и сторожевых амулетов, но всё равно, опасности никто не отменял. Если таинственный некто был готов пожертвовать целым отрядом подготовленных бойцов, лишь бы добраться до мужчин, побывавших в рабстве, то на что ещё этот неизвестный враг пойдет, чтобы всё-таки добиться желаемого? А Рей сам даёт ему такой шанс.

Мысли с поиска причин отсутствия змея переключились на то, как быстро я привыкла засыпать с ним рядом, окутанная его запахом и кольцами его хвоста. Всего две недели прошло, а стоило нагу уползти, и я уже не могу спокойно спать.

Неожиданно вспомнилась моя ревность. Рей смеясь, заверял, что для неё нет причин. Но я помню тот оценивающий и заинтересованный взгляд, которым его окидывала та аристократка. Да она глаз от него не могла отвести! И ей было абсолютно всё равно, что он чужой, что он МОЙ! Слава богам, что в лагере из женщин, я и Лисан, которая настолько была напугана нападением, что попросила их палатку обнести дополнительным кругом оповещения, если кто-то подходил ближе, чем на шесть шагов. Так что уже бы весь лагерь знал, если бы кто-то зашёл или вышел из той палатки.

Боги, о чем я думаю! Но ведь и забыть не получается. Все эти взгляды, как они кружили вокруг нага буквально за несколько минут до того, как я его выбрала! А сколько раз он был победителем на арене? Так, в сторону эти мерзкие и глупые мысли! Он этого не хотел.

– Дааа? – Зашипел в мыслях какой-то мерзкий голос, от которого стало больно в груди. – А из дома он за девкой сбежал, потому что тоже ничего не хотел?

Кошмар! А если бы в лагере были женщины, я бы как привязанная за Реем ходила, чтобы никто глянуть не смел? А что со мной будет, когда мы вернёмся в замок? А ведь повода для сомнений мне муж не давал. Хотя можно подумать, для этого нужен повод! Сильный, красивый мужчина, один взгляд чего стоит! Конечно, на него будут обращать внимание, и наверняка будут попытки обратить на себя уже его внимание.

 Я вспомнила, как наблюдала за аристократками, что наизнанку выворачивались перед дядей Карелом и его сыном. Ох, в каких глубоких реверансах приседали эти разряженные девки! Представила что-то подобное, только перед Рейгаром... Зубы заскрипели так, что сама испугалась. Мой! И только!

Да где его носит? Чем он там занимается посреди ночи? Надо пойти и найти. А если он вышел по необходимости? Или может с дядей Нордом сейчас что-нибудь обсуждает? А тут я такая. И как Рей будет выглядеть? Он же не дрессированная зверушка, чтобы его за поводок дёргать. Нет, ну что такое! Что если он пошёл, а ему стало плохо? Он при смерти был две недели назад, сегодня уже в бою участвовал. А если его поранили чем-нибудь смазанным ядом?

– Селена! Ты идиотка! – Вслух сказала сама себе. – Ну, какой яд, если Рейгар наг?!

Я уже места себе не находила, и в голову лезли мысли, противоречащие сами себе, когда змей наконец-то вернулся. И от его слов меня накрыло! Зачем? Почему он так настойчиво навязывает мне барса. Я прекрасно понимаю, что такое пара. Я прекрасно осознаю, что тяга к барсу никуда не делась! Но я не собираюсь смиряться и принимать его только потому, что между нами эта идиотская связь.

 Но наг настойчиво убеждает и убеждает меня сделать по-другому, поступить вопреки собственному понятию правильного и справедливого. Я совсем ничего для него не значу, раз он так легко готов принять в семью ещё одного самца? Да ещё и это его "я решил"! Он решил! Белое, яростное бешенство, сродни боевому безумию берсерков накрыло с головой. В себя пришла от таких холодных и чужих слов, произнесенных моим мужчиной. "Фрея Лангран"! Ни Селена, ни девочка, ни звёздочка. Фрея Лангран!

– Рей...

Только  наг уже выполз из шатра, и то ли не слышал, то ли не захотел слышать. Я без сил опустилась на постель.

С самых ранних моих лет, самым надёжным способом заставить меня что-то сделать, была просто фраза! Сказать мне, что строго настрого нельзя, потому что мы так решили и всё. Я тут же сделаю с точностью до наоборот! Мне надо было всегда объяснять, что так делать не надо, потому что...

Но стоило только попытаться навязать свою волю, или сделать что-то касающееся меня, не учтя моего мнение, и начиналось стихийное бедствие. Меня несло! Как говорил папа в таких случаях, фамильный норов проснулся, осталось дождаться, когда проснется фамильный ум. А сейчас...

Я так устала от разом свалившейся на меня ответственности, от всех этих разборок с барсом. И потом, столько времени на грани истощения, вычерпывала свой резерв до донышка, а восстанавливаться, просто не успевала.

Маг, который не в состоянии пользоваться силой в привычном для него объеме, это нервное и злобное существо. Во время синдрома ПМС, потери магических сил, маги ощущают себя так же, как оборотни, потерявшие зверя. А я ещё себя и накрутила к приходу Рея. И он мне ещё и выдал, что что-то там решил.

Ну, почему я такая дура! Почему я никогда не держу свой дурной характер, где подальше, а? С первого дня Рей носится со мной, успокаивает, поддерживает, а я? Я, получается, думаю, что он за моей спиной и мне же во вред что-то делает?

Вспомнить бы теперь дословно, что я сейчас ляпнула. Да какая разница! Рейгар не капризная барышня, а его реакция красноречивее любых слов. Я его обидела, задела самолюбие, забыла, что он мужчина, что воин. Надо идти и просить прощение. Стыдно-то кааак! Не за то, что пойду извиняться, а за то, что обидела. Что смогла сделать больно и неприятно тому, кто мне поверил, кто открылся для меня.

Поджав ноги к самой груди и свернувшись в клубок, я уткнулась носом в подушку, на которой обычно спал Рей. Но так и не смогла уснуть. Утром, ещё до рассвета, я отправилась к котлам. К тому времени, как лагерь проснулся, завтрак был уже готов.

Появление Рейгара я почувствовала раньше, чем заметила его. Схватив тарелку с кашей, ничуть не сомневаясь, что поступаю, не только правильно, но и так как нужно лично мне, отправилась к нагу.

– Рей, я...– хотела признать, что вчера была сильно не права, но он меня перебил, не дав договорить.

– Спасибо, фрея, я не голоден. – Наг был учтив и холоден. – Позавтракайте лучше сами, вам нужно восстанавливать силы.

 И уполз. Оставив меня так и стоять, с тарелкой в руках. Видевшие это наги, даже есть перестали, настолько все привыкли, что Рей меня оберегает от любого сквозняка.

– Спасибо, нет аппетита. – Прошептала в пустоту.

Вернув тарелку к раздаче, прямо так, с кашей, я поставила ее на теплые камни.

"Только не расплакаться, только не расплакаться" – повторяла про себя, отходя от поляны. И только дойдя до родника, где ещё совсем недавно пряталась от всего мира с его проблемами в надёжных объятиях нага, дала волю слезам.

 Странный шорох за спиной и напугал, и отвлёк. Резко обернувшись, я увидела, мнущегося в стороне барса. Огромный кот неуверенно переступал с лапы, на лапу. Делал пару шагов в мою сторону, и сразу возвращался обратно. А потом просто улёгся на живот и, скуля, пополз ко мне. Совсем как тогда, в долине отбора. Только не было рядом надёжного и сильного змея, что поднял на руки эту махину и затащил в палатку.

Барс отчего-то без конца фыркал, обнюхивал, а потом уткнулся носом в больную ногу, что я аж дёрнулась, как и во время разговора с Дайгиром. Но барс не отстранился, сдвинув край юбки носом, уставился на следы своих когтей. Если бы коты могли изображать ужас, то я бы сказала, что вот именно эта эмоция сейчас была на морде у барса.

Аккуратно прижав ногу, барс начал мягко, самым кончиком языка вылизывать раны. И хотя он старался не задевать воспаленную кожу языком, обрабатывая все раны собственной слюной, было все равно больно.

 Для оборотней вылизывать раны было обычным делом, особые вещества в слюне заживляли и помогали природной регенерации. Но действовать барсу приходилось осторожно. Это для шкуры с толстым мехом, его язык не опасен. А вообще, даже обычные дикие кошки способны "слизать" своим шершавым языком с пойманной добычи мясо до кости. Что уж говорить об оборотне!

И мне бы прогнать его, что б шел, куда глаза глядят. Но не было сил, навалившаяся апатия не давала даже встать и хотя бы вернуться в палатку. Только слёзы бежали по щекам.

Барс начал нервничать, тыкался носом в мои мокрые щеки, пытался подлезть под руку с урчанием. Потом, видимо, и у него терпение для меня закончилось, и он куда-то убежал. Это стало последней каплей, я уткнулась носом в колени и разревелась.

 Даже не поняла и не услышала, что на поляне я уже совсем не одна. Перед глазами все плыло, голоса пробивались, как сквозь вату. Мир вокруг закачался, словно меня несли на руках, я ещё различала яркие всполохи пламени. Но это было не важно. Самое главное, что меня окутывал знакомый запах, и я чувствовала рядом бой сердца самого важного для меня мужчины.

Глава 16.

Дайгир Сильв.

Разговор с нагом оставил двоякое ощущение. С одной стороны, удивил. Потому что я не стал бы помогать сопернику. Да и потом, жена к нему явно очень хорошо относится. Прыгает вокруг него, словно орочий шаман с бубном!

За все время, с тех пор, как я пришел в себя, я не видел их порознь. И если такое случалось, то значит, наг либо тренировался с дядей Селены, либо патрулировал границы лагеря. При этом зачастую Селена присутствовала на этих тренировках, переживая и болея за своего мужа. Они всё время были вместе, казалось нагу физически больно выпускать её из своих рук.

 Да и насколько я слышал, жена, закрыла круг сразу после того, как наг согласился быть её мужем. Я ему и рядом не соперник в борьбе за чувства и отношение жены.

 Селена явно для себя всё решила, и то, что мы с ней пара, для неё вовсе не основание для изменения этой ситуации. Любую другую, это может, и остановило бы, но не Селену Лангран.

И вот зачем самцу, который имел все шансы быть единственным у своей самочки, помогать другому, вернуть расположение жены?

 С другой стороны, этот разговор обрадовал и дал надежду. Потому что только совсем слепой и глухой идиот не заметит, что ради Селены и её счастья, наг три раза шкуру сменит. Значит, для этого самого счастья Селене нужен я.

 Пусть даже необходимость обусловлена связью пары. Но это пусть и призрачная, но надежда, что жена всё-таки подарит мне шанс заслужить прощение. Ведь, если верить нагу, а сомневаться в его словах, причин нет, то она меня искала. А значит, помнила.

Но наг прав. Для начала, мне надо было примириться с собственным Зверем. Я растянулся на полу фургона и сосредоточился на зове. Зверь ощущался еле-еле, где-то на самом краю, и откликаться совсем не хотел. А я старался открыть ему свои мысли, показать, что я увидел, что я понял, что я раскаиваюсь. Лёгкое шевеление зверя пришло в мои мысли, как насмешливо-презрительное хмыканье.

Все что я мог, это просить о помощи. Не для себя! Нашей девочке, что снова спасала нас обоих, нужны силы и забота, пока они восстанавливаются. А наг, один, все успеть не может. Меня же она видеть не хочет. Только на зверя одна надежда. Разве может барс отказать в помощи своей самочке?

Глухое рычание зверя сменилось уже знакомой судорогой, правда, проходящей гораздо проще, чем в прошлый раз. Небольшая вспышка боли, и я осознал себя уже зверем. Точнее, Зверь позволил мне быть в его сознании. Но на этот раз, воля барса подавляла и контролировала гораздо жёстче, чем в прошлый. Я понял, что Зверь решительно настроен, не допустить никаких угроз с моей стороны для пары.

 Пару раз рыкнув, видимо, чтобы я точно усвоил, что слишком сильно дёргаться мне противопоказано, барс выпрыгнул из фургона. Зверь обошёл лагерь несколько раз, изучая территорию, на которой пока обосновалась его пара. Выяснив одному ему понятные подробности, зверь пошел искать Селену.

 Девочка сидела у родника и плакала. Барс растерялся, в его представлении пара должна была быть на нас злой. Уставшей, возможно голодной, потому что зверь запомнил, что это она кормила самца, но злой. Я ощущал, что зверь не знает, что делать. Идти к ней или не беспокоить? Но потом всё-таки решил, что нужно быть рядом с девочкой, что она его увидит, разозлится и покусает, а плакать перестанет.

 Но заметив барса, Селена попыталась скрыть слёзы. Однако зверь напрягся от другого. Тонкий нюх зверя учуял запах застарелой крови, исходящий от пары. Совсем немного времени понадобилось барсу, что бы найти рану. Я видел то же, что и он. Глубокие, воспалённые следы от когтей, сочащиеся сукровицей. От ран, нанесённых оборотнем, мази и отвары мало помогают.

 Боги! Да у неё же даже сил нет, чтобы себя вылечить! Странно, одновременно чувствовать гнев своего зверя на себя, его желание перегрызть тебе глотку, и всепоглощающую нежность к паре. Барс старался помочь, лечил, как мог и умел, как подсказывал инстинкт. А я только переживал, чтобы он не слишком потревожил раны, ведь судя по воспалению, они и так доставляли Селене боль.

Почему-то, именно сейчас вспомнил, как морщился, когда Рей целовал руки Селене. Представил, что когда-нибудь, она вот также, как нагу, протянет мне свою ладошку.

Барс, оставив ногу девушки в покое, начал вылизывать мокрые щёки, но Селена не успокаивалась, становилось только хуже. Где этот облезлый наг? Почему не рядом? Чем он там таким занят, в конце-то концов. Впервые за две недели зверь полностью был со мной согласен, и, оставив Селену одну, побежал искать этого дурного самца.

Наг, ожидаемо, нашелся на утоптанной площадке, где тренировался, хотя больше было похоже на то, что срывал злость и бешенство, на подвернувшихся деревьях и нагах перевала. Обычно он стоял в паре с дядей Селены, но сегодня того не было. Он ещё ночью, с частью охраны, отправился встречать Варлахов.

Барс подбежал к нагу, рыкнул и сделал пару шагов в сторону родника. Змей никак не отреагировал, хотя, как казалось Зверю, было более, чем понятно, что он зовёт за собой. Тогда зверь, разозлившись, напал на хвост нага и сильно прикусил. Вскрикнув от неожиданной боли, наг вырвал свой хвост и обернулся к барсу. Но зверь прыжком оказался за спиной у Рейгара, и толкнул его головой в сторону места, где осталась Селена. До того момента, пока наг понял, что ему надо идти за барсом, зверь ещё несколько раз его толкнул.

 Барс побежал обратно, и поначалу вынужден был притормаживать, чтобы наг не отстал. Недалеко от родника, Рей вдруг замер, так как тонкий слух донес приглушённые всхлипы Селены. Рейгар изменился в лице и со всей возможной скоростью рванул к девочке. Почти не притормаживая, наг обвил самочку своими кольцами и попытался заглянуть ей в лицо.