Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

– Позвольте, я вам кое-что покажу, – предложил он мне пройти в зал. – Присаживайтесь! Девочки, принесите фрау чаю!

Он указал мне на небольшой мягкий диванчик и кресло, между которыми стоял небольшой столик. Почти сразу на нём появился поднос с двумя чайными парами и чайником. Также была розочка с джемом, сливочник и вазочка с бисквитным печеньем. Принесла всё это смутно знакомая девушка, наверное та самая Мартиша, дочка сорра Вильямса. Поставив поднос, она встала рядом с дверью, готовая выполнять новые распоряжения ательера.

– Смотрите, фрау. Обычно, выбирая шторы ограничиваются только основными полотнами, закрывающими окно в тёмное время суток. Но днём, когда шторы раскрыты, они висят недоделанной рамой с двух сторон окна, – свои слова он сопровождал демонстрацией на макете окна. – Я предлагаю изменить подход к шторам. И использовать их как элемент декора!

– То есть? – уточнила я, видя, что ательер волнуется.

– Добавить нижнюю штору, – выдохнул он, как мне показалось, на мгновение зажмурившись.

На макете окна появилась знакомая мне тонкая шифоновая занавеска. Здесь я действительно ни в одной комнате очень большого дома не видела подобного. Но я, видя общее состояние, решила, что они просто пришли в негодность. А память Анни и вовсе считала их отсутствие нормой, поэтому мне не бросилось в глаза отсутствие на окне тонких занавесок.

– Хм, – я сделала вид, что задумалась. Всё-таки мне показывали что-то прогрессивное, и видимо уже не раз оставшееся без должного понимания. – А такой вариант, в одном тоне с основными шторами, это единственное возможное сочетание?

– Что вы имеете в виду? – на меня посмотрели с надеждой.

– Ну, например сочетать два цвета. Белый придаст лёгкости и воздушности помещению. Но это исключительно на мой взгляд. – Ответила я.

– О! Сочетание двух цветов можно обыграть, завершив композицию короткой шторой, сложенной особым образом! – расцветая улыбкой закивал Антуан Баринс, добавляя к макету третью рамку с закреплëнном на ней ламбрекеном.

– Знаете, вот у меня одна из частей дома, это аптека. И она выполнена в зелёных и бежевых тонах, а мебель тëмно-коричневая. – Подошла я к макету. – И вот если в этом варианте цвет основных штор заменить на зелёный, а нижнюю штору сделать светло-бежевой, то это был бы идеальный вариант. А вот в остальных комнатах, я хотела бы видеть нижнюю, или как я понимаю дневную штору белой. Единственный вопрос, а как эти шторы: нижнюю дневную, основные и короткую, крепить на окно?

– О! Это я не продумал, – лишь на мгновение задумался ательер. – Но у меня же ещё есть время?

– Конечно. Видите ли, я только начала приводить дом в порядок. И уборка отнимает у меня массу времени и сил. Так что пока я продвигаюсь очень медленно. – Не стала обманывать я.

– Не расстраивайтесь, фрау! Запустение, что вас печалит, смоется с грязной водой. А с вашим вкусом ваш дом станет эталоном! – горячо заверил меня сверкающий улыбкой мужчина.

Ательер со своими замерами тоже обещал прийти сразу после проверки. И только вернувшись в экипаж я поняла, что сама загнала себя в сроки по уборке. Ведь не могла же я показать мастеру Редкинсу и ательеру Баринсу дом в таком состоянии. А ещё я задумалась о том, что успела сегодня побывать и в банке, и в управе, и успела договориться о решении важных для меня вопросов. И за этой всей суетой не заметила, как пролетела большая половина дня и настало время обеда.

Решив, что я вполне заслужила сегодня небольшое баловство, я попросила сорра Вильямса остановиться у небольшой ресторации в начале улицы. Спустившись на дорожку перед входом, я обернулась попрощаться с сорром. И пока прощалась, заметила соскочившего с задника экипажа и быстро убежавшего в кусты чёрного котёнка.

– Фрау желает отобедать или лёгкое чаепитие? – отвлёк меня тут же появившийся официант.

– Отобедать. И завершить вне всяких сомнений прекрасный обед лёгким чаепитием, – настроение у меня улучшилось настолько, что даже усталость от сегодняшних разъездов исчезла.

– Могу рекомендовать сливочный крем-суп из сморчков, их сезон почти закончен, сегодня последний день, когда они в меню. – Подал мне меню молодой парень. – Пряное мясо по-терраскански с овощами сегодня нашему главному повару особенно удалось.

– Отлично, буду благодарна за оба блюда. – Даже не стала открывать меню я. – А не подскажете, есть ли у вас среди сладких блюд, что-нибудь шоколадное?

– Насколько шоколадное? – уточнил официант.

– Что-то совсем шоколадное с шоколадной прослойкой и украшенное шоколадом, – обозначила я требования.

– Имперский торт. Он хоть и носит название нашей столицы, но на самом деле просто гимн шоколаду, – заверил меня официант.

– И нескромный вопрос. Я знаю, у вас можно заказать блюдо с собой. А есть ли у вас рыбные блюда? – поинтересовалась я.

– Северная уха на сливках и томлëная форель. – Тут же прозвучало в ответ.

– Я бы забрала и то, и другое. – Кивнула я.

Расправляясь с действительно необыкновенно вкусными блюдами, я надеялась, что не ошиблась в своих предположениях. Я оплатила счёт, и получив заверения, что мой заказ доставят на домашний адрес в течении часа, отправилась домой.

Я шла, напряжённо вслушиваясь в свои ощущения. И улыбнулась, почувствовав легкий укол той самой, особенной чуйки, что есть у каждого старого чекиста. Просто те, кому не посчастливилось ею обладать, до старости не доживают. Обернувшись, я пристально и внимательно осматривала улицу. Увидев желаемое, я совершенно открыто подошла к чëрному котёнку и присела на корточки.

– Ну, и как долго мы будем делать вид, что не знакомы? Лихо, у тебя совесть есть? – спросила я у котёнка, переставшему старательно намываться.

Глава 16

Лихо одним прыжком оказался у меня на груди. Опëрся задними лапами в мою руку, согнутую в привычном жесте, и вытянулся так что мордочка лежала на моей груди, а лапы почти доставали ключиц. Любимая поза времён кошачьего лиховского детства. Да и в последнем видении мы именно так закончили жизненный путь.

Сейчас я только немного приподняла кошачью морду, чтобы убедиться, что в этой жизни у Лиха оба глаза здоровы.

– Ну, и уже хлеб. Пойдём домой. Он у нас теперь большой, только его ещё и отстоять надо. Ну, и отмыть. Но вдвоём-то мы справимся? – тихо спрашивала я под почти оглушающее мурлыкание.

Я едва успела вернуться домой и устроить Лихо внеплановую помывку за все мои волнения последних дней. В конце концов, как говорил мой папа, даже самая умная и покладистая женщина имеет право на нЭррвы. Вот эти самые нЭррвы у меня сейчас и решили расшалиться. Лихо тоже видимо переживал, потому что время от времени выгибался, чтобы потереться головой о мою руку.

Стук дверного молотка раздался аккурат в тот момент, когда я опустила завëрнутого в полотенце Лихо на кухонный стул. Посыльный передал мне большие коробки и напомнил, что за возврат посуды мне будет возвращена залоговая стоимость, которая была прибавлена к цене блюда с доставкой на дом. Заверив мальчишку лет двенадцати на вид, что непременно верну, я закрыла дверь и понесла полученные коробки на кухню.

Отщëлкнув боковые карабины, удерживающие крышки плотно закрытыми и не позволяющие пролиться содержимому глубоких фарфоровых мисок, я с удивлением отметила, что порции на вынос двойные. Ту миску, что была с рыбой, я пододвинула к краю стола, коварно улыбаясь. Процесс повторного умывания после только что принятой ванны, только теперь при помощи собственного языка, резко потерял свою значимость. Кошачья голова заинтересованно развернулась в сторону источника рыбного аромата.

– Ну, это дома у тебя был свой столик, на котором ты ел. Здесь пока только так, – махнула я в сторону стола. – Это конечно не твоя любимая консервированная горбуша. Но наверное сойдёт?

На меня посмотрели с ироничным подозрением. И почти сразу под утробное урчание томлëная в собственном соку форелька начала испаряться в неизвестном направлении, как будто её и не было. Я решила не отставать от Лихо и отдавала должное ухе. Надо сказать, приготовленной очень вкусно. Сидя на чистой кухне и наблюдая за любимым котом, я чувствовала умиротворение.

Я начала принимать это место как своё родное, а значит я буду за него сражаться, как сражалась бы за свой дом в прошлой жизни. Не за квартиру, а за тот, который от фундамента до крыши помнил руки моего отца. Посуду я вымыла сразу, вот чего терпеть всегда не могла, так это грязной посуды. Даже одна чашка портила мне настроение ощущением недоделок.

Часы показывали уже вечернее время, но я всё же решила хотя бы начать разбор завалов в комнатах, где жировал сорр Фрег. Мы с Лихо заглянули в первую. Создавалось впечатление, что сорр жил как тот богач-лунатик после разорения, загаживал одну комнату и перебирался в следующую. Из семейных спален на втором этаже в относительном порядке была только бывшая комната самой Анни. Мы переглянулись с котом. Я вернулась вниз, взяла перчатки из лаборантской аптеки, а то кто знает, что за дрянь зародилась в этой свалке, и большой старый наматрасник. Один такой уже стоял внизу с испорченными шторами со всего дома и пришедшими в негодность во время уборки щётками и тряпками.

Сейчас я завязала нижнюю половину лица марлей с тонкой ватной прослойкой между слоями и методично ощупывала вещи сорра, прежде чем закинуть в старый наматрасник. А Лихо кажется задался целью пролезть в каждую щель.

– Учти, такого всего красивого в пыли и гирляндах паутины, в постель не пущу! Пойдёшь повторно мыться! – предупредила я, отправляясь вниз с наполовину наполненным мешком. – Завтра надо выкинуть из дома эти вонючие тряпки. Что ж такие тяжеленные-то! А я ведь даже целиком не набила.

Я с трудом, вспотев по самые брови и пыхтя, как лесной ёж, пристраивала мешки в холле центрального входа. Так как отмывать дом я начала с аптеки, то теперь двигалась от аптеки через личные комнаты к центральному входу. Я упёрлась руками в поясницу, разгибаясь после дотаскивания шмоток до выхода. И в этот момент в узкое окно около двери резко застучали. Я развернулась к окну в прыжке, словно сама была испуганной кошкой.

– Пустите меня в дом, мне нужна помощь! – потребовал слишком поздний визитëр, в котором я узнала барона Соммерса.

– А при чëм здесь я и мой дом? Ещё в начале дня вы сидели за решёткой в управе, и старший йерл обвинял вас в измене, – напомнила я. – Помогая вам, я сама стану соучастницей. Спасибо, но я воздержусь.

– Я заплачу, – пообещал барон.

– Кем надо быть, чтобы рисковать шеей ради денег? – собралась я уходить.

– А если я расплачусь точным описанием процедуры проверки? – эти слова заставили меня остановиться и вернуться к двери. – Мою мать, вдову Соммерс, признали потерявшей рассудок. А так как я был десятилетним, то я присутствовал, как заинтересованное лицо. Мать не смогла ответить на все вопросы, её признали неразумной и отправили в дом для душевнобольных. Я не успел вырасти, чтобы забрать её. Но ту процедуру помню посекундно.

Я не раздумывая, открыла дверь и втянула барона в дом.

– Да ты ранен! – заметила я покрасневшую ткань на его боку.

– Йерлы не горели желанием меня отпускать, – буркнул он.

– Надеюсь на крыльце не осталось капель? – я проскользнула мимо него, чтобы осмотреть самой.

Совсем рядом с воротами раздался лай собак.

– Твою ж… – влетела я в холл, закрывая за собой дверь.

Оглянувшись по сторонам, я кинулась к мешкам с тряпьëм сорра, вытаскивая половину.

– Сюда быстро! И не вздумай хоть один признак жизни подать, сама удавлю! – предупредила я, запихивая грязные и вонючие тряпки поверх барона.

В дверь уже стучали, поэтому я схватила Лихо и посадила его на мешок, внутри которого прятался барон.

– Лихо, там собаки! И ты испуганный котëнок, а не как обычно! – предупредила я, направляясь открывать дверь.

– Фрау Анна, – на пороге стояли йерлы с собаками, а впереди йерл Нудисл. – Мы разыскиваем преступника, и его следы привели в ваш дом.

– Простите… – стянула я маску с лица, отступая в холл. – Я просто убиралась…

– Вижу, – кивнул мне йерл. – Это что?

– Старые наматрасники, я складываю в них вещи сорра и старое бельё. – Чуть раскрыла я горловину наматрасника, показывая содержимое.

Тут одна из собак начала рваться с поводка и лаять на мешок. Из складок ткани тут же вылез Лихо, вытянулся на и без того длинных лапах, выгнул спину, и злобно зашипел.

– Так, фрау! Барон здесь? – строго спросил старший йерл.

– Да, сидит в этом мешке, – сложила я руки на груди под насмешливые фыркания стражей порядка. – Вон как ваш пёс заливается, весь пол мне слюной залил.

– Мы серьёзным делом заняты, а вы всё шутите, фрау. И да уберите уже из дома собак, они ведь сейчас из кожи выпрыгнут, при виде кошки. – Разозлился старший йерл.

– Это котик, – уточнила я.

– Котик, – передразнил меня йерл. – Вы же вроде собирались брать деньги на зановесочки, а купили котика?

– Я не покупала. Он ничейный и голодный был. – Сцепила я пальцы, опустила голову и отвечала лишь быстро поднимая взгляд, копируя Альку в детстве, у неё срабатывало всегда.

– А вы фрау, пожалели бедолагу и накормили, и приютили. Жалко же котика, правда? – похоже эта методика подействовала даже на йерла. – Вы хоть знаете, что это за кот?

– Чей-то? – испуганно захлопала глазами я.

– Может и был чей-то, пока я от беды подальше не вышвырнули подальше от дома, чтоб дорогу не нашёл. Сейчас у леди модно всякую невиданную живность в подарок просить. А потом не знают куда девать дикое и опасное животное. – Покачал головой йерл Нудисл. – Это беридианский дикий кот. Вырастает гораздо крупнее крупных собак, он оленя одним ударом валит. А это видать недавно глаза открыл, оттого и мелкий. Через полгода он будет уже выше моего колена.

– Беридианский кот… – завороженно протянула я. – А не подскажите, чем его правильно кормить?

– Фрау! Я вам кошковед что-ли? – рыкнул на меня старший йерл. – Закройте все двери и активируйте охранку! Где-то тут опасный преступник!

Я с удовольствием последовала его совету, едва закрыла за йерлом дверь. И наблюдала за тем, как покидают мою территорию стражи порядка.

Глава 17

– Я думал ты с ним любезничать будешь, пока он тебя такую любезную замуж не позовёт! Я между прочим ранен и истекаю кровью! – возмутился барон, едва я вытащила прикрывающие его тряпки. – Ну и вонь, кстати! Как в сточной канаве рядом с самым затрапезным борделем!

– Охотно поверю на слово завсегдатаю сточных канав и затрапезных борделей, – съязвила в ответ я. – Зато никаких подозрений! Иди вперёд. Сейчас будем смотреть, что там с твоим боком.

Почему-то в голове всплыли воспоминания конца победной весны. И такой же неожиданный ночной гость… Только этого я наоборот, прятала. Правда с личной выгодой, но это сейчас было залогом личного выживания.

Барона я привела в подсобное помещение аптеки. Здесь он совершенно не стесняясь стянул с себя рубашку и зашипел.

– Меньше бы старался показаться во всей красе, не забыл бы о ране и присохшей к ней ткани, – бросила я через плечо.

– Во всей красе значит? – зазвучали самодовольные нотки в мужском голосе. – А ты вроде ничего… Как на счёт небольшого приятного приключения?

– Ничего, судя по всему, у тебя в голове. А я не на ярмарке жеребца выбираю. Приятного после посещений затрапезных борделей ты после себя не оставишь, а вот приключения у тебя и так, вон, с поисковыми собаками ищут. – Осадила я кавалера. – А теперь, я обрабатываю и зашиваю рану, ты рассказываешь о проверке, и больше мы друг друга не знаем. И надеюсь, что обойтись без глупостей, ты в состоянии.

– О! Как прикажете, госпожа аптекарша! – ничуть не растерял своей самоуверенности барон. – Эй!

Я обернулась посмотреть, что там вызвало столько возмущений у гостя. Барон Соммерс был высоким и широкоплечим блондином, явно не пренебрегающим спортом и физическими нагрузками. Породистое скуластое лицо было бы слишком идеальным, если бы не глаза. Светло-серые у зрачка, они наливались синим к краю радужки и имели чёткий тёмный контур. От этого казалось, что глаза светятся даже немного пугающим синим светом. Барон встал у небольшого камина, при осмотре раны света должно быть достаточно. Но именно этим и загнал себя в ловушку.

На каминной полке стоял на трёх лапах и злобно сощурив глазки Лихо. Четвёртая лапка была почти вплотную протянута к горлу барона. И время от времени из мягкой шерсти выныривали уже сейчас впечатляющие коготки.

– Чего это он? – спросил барон, стараясь не шевелиться, но с опаской скосив взгляд на Лихо.

– Хвастается. Вон какие коготки красивые, – улыбнулась я подходя. – Так что без глупостей. В случае чего, я буду рыдать и заверять всех, что покойный барон напал, а меня спасло только чудо в лице маленького брошенного котёнка.

– Лице? – возмутился барон. – Да у этого чудесного котёнка бандитская морда отпетого каторжанина!

– Ну и манеры у нынешней аристократии! Заявились в дом, да ещё и оскорбляют хозяев, – ответила я, начиная промывать рану. – И не шипи, не так уж и больно. А вот Лихо ты пугаешь.

– Он меня тоже, но ему ты замечаний не делаешь! – процедил сквозь зубы барон. – Я кстати, Эжен.

Спустя минут двадцать я успела обработать рану, засыпать рассечëную мышцу сращивающим порошком, заодно с удовольствием понаблюдала, как он начинает действовать, и наложить швы. И даже наложила повязку поверх швов, барону предстояло ещё выбираться из города. Поэтому лишняя поддержка не помешает.

На перекус Эжен попросил оставшуюся уху. Я подогрела и налила в тарелку. Бульон для него сейчас оптимальный вариант, да и готовить было некогда. Особенно если учесть, что я не собиралась этого делать. Рубашка барона и ткань, которой я промывала рану, отправились в камин. Я сидела и пила чай, барон работал ложкой, Лихо сидел на окне и умудрялся внимательно всматриваться в темноту за стеклом и слушать всё, что происходило на кухне.

Эжен время от времени поводил плечами, рубашка Томаса Саргенса, чудом сохранившаяся среди вещей Анни, была ему маловата в плечах и плотно обхватывала предплечья.

– Ничего посвободнее нет? – скривился барон, когда я принесла ему эту рубашку, вторую, явно праздничную и для особых случаев, я решила оставить.

– Могу подарить весь гардероб сорра Фрега, – не в положении барона было сейчас капризничать.

– Э, нет. Я и так слишком близко познакомился с данным господином, пропитался, так сказать, его сущностью пока сидел в мешке. Я лучше в этой побуду. – Тут же передумал барон.

Потом наступило время оплачивать счёт за аптекарские услуги.

– Моя мать была леди, и как ты понимаешь, никаких проверок по рождению не проходила. Вскоре после смерти отца, она упала с лошади. Всегда смирная кобыла вдруг взбесилась. – Начал Эжен. – И хотя мама получила отличное образование, это ей не помогло. Главное, забудь всё, что было на твоей первой проверке. Это всё равно, что сравнивать игру мальчишек во дворе и национальные игры. Экзамен на разумность, просто уступка зажиточному сословию. Проверка же это отлично отработанный механизм лишения всего: прав, богатства, имени. Идя туда, ты должна понимать, что к тебе не будет никакого сочувствия, любой твоей неосторожности или неуверенности, не то что ошибки, ждут как падальщики смерти жертвы. Вся проверка проходит на латыни. Вопросы… Дай бумагу. Матери дали примеры, якобы из основного курса естественной математики. Я их тебе напишу, хотя бы чтобы ты видела, что тебя ждёт. Никаких послаблений тоже не жди, вопросы не только из математики. Очень много из естественных наук, истории и законоведения. Сначала, гоняют в разброс. Когда почувствуют слабое место, найдут ту область, где ты слабее всего, вопросы посыпятся именно по ней. Заранее те вопросы, что тебе будут задавать, нигде не вывешивают и не демонстрируют и получается, что у комиссии развязаны руки. И ещё… На проверке присутствуют заинтересованные лица, обязательно старший йерл, и попечительский совет города. В твоём случае это дополнительная опасность. Этот год попечительство возглавляют граф Пемарлей и его дальняя родственница графиня Александра Дорангтон.

– А я получается… – мгновенно оценила я все перспективы.

– Если эта старая стервозная перечница и ненавидит что-то, то это всё, что связано с любовницей её отца и единокровной сестрой. Тебе нужно напоминать, что после того, как леди Александра по наущению матери устроила прилюдную истерику, требуя чтобы отец немедленно перестал общаться с фрау Маргарет, и что она не выносит запаха духов фрау, которыми пахнет от отца, граф Стефан больше ни разу не удостоил дочь встречей? – с нескрываемым сочувствием произнёс Эжен. – А лорд Пемарлей с одной стороны, родственник старой графини, с другой… А ты наверное не следишь за скандалами в светской хронике? Так вот, сына графа недавно, буквально на днях, застукала с любовницей жена, леди Диана. Пытаясь сбежать, любовница столкнула леди с лестницы. Та провела в беспамятстве три дня, а потом, едва придя в себя, вызвала ювенала своего покойного отца, подала на развод и затребовала возврата принадлежащей ей доли. А дела самих Пемарлей не так чтобы хороши, имущество леди Дианы и доход от него были залогом их благополучия.

– Упала с лестницы… И что, ей тоже назначили проверку? – сердце отчего-то как будто пропустило удар.

– Думаю старый граф готов отдать за это и руку, и ногу, и глаз довеском. Но… Мать леди Дианы четвертая дочь герцога Барливара. Связь с семьёй была разорвана из-за мезальянса, юная леди Лидия в своё время сбежала замуж за графа. Но тут склоки оставят на потом, и боюсь отец и сын Пемарлей просто не доживут до проверки леди Дианы. – Хмыкнул Эжен. – Но вот на ком граф сорвёт свою злость, можешь попробовать догадаться. Добровольцы есть?

Выпроводив барона из своего дома, и убедившись, что его не схватили сразу за моим забором, что мне бы изрядно добавило неприятностей, я вернулась в дом. Разглядывая записанные бароном примеры, я решила, что без чая с ромашкой после таких новостей мне не обойтись. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Прикинув сколько чая я выпиваю в день, пришла к неутешительным выводам.

– Интересно, существует ли чайный алкоголизм? – спросила я Лихо, тот только зевнул.

Утро я встретила в библиотеке. Правда не убиралась, а проверяла, соответствует ли местная латынь той, что знала я. Названия лекарств и рецепты я читала свободно, но мало ли! Система уравнений с тремя неизвестными меня не напугала. Даже законодательство не вызывало волнений. Фрай Томас и сам уделял этому очень много свободного времени, и дочь учил. Даже знакомые удивлялись, мол, похоже, что единственного ребёнка готовят в ювеналы, а не фармики. А вот история и наверное физика… Как бы так сделать, чтобы господам проверяющим не захотелось задавать мне вопросы из этих областей?

Мои рассуждения прервал стук дверного колокольчика. Мы с Лихо удивлённо переглянулись.

– Позднее утро за окном, вряд ли это ещё один беглый аристократ, – подумала вслух я, отправляясь к двери.