Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Глава 39

На некоторое время меня оставили в покое. Приходил лекарь, ещё раз навестил старый граф. Но разговаривал и держал себя совсем иначе. От какой-то угодливости в его тоне хотелось скривиться и вымыть руки. Особенно на фоне расспросов служанок за дверью, обрывки которых я слышала. Графа очень интересовало, не замечают ли девушки каких-то изменений в моём поведении, манере держаться, может забыла о чём-то.

Лорд Генрих навестить жену не пожелал. Всё свободное время он проводил в зале для фехтования и на площадке в саду, созданной специально для этих целей. После полученного ранения он навёрстывал всё то, что упустил за время лечения и восстанавливал форму.

Окна моей спальни выходили в сад, и я видела тот край площадки, где лорд изволил подтягиваться и отжиматься. И конечно платья служанок, что мелькали среди только появляющейся листвы. Девицы с удивительной настойчивостью находили себе занятия поблизости от площадки для занятий. Посмотреть им было на что. Лорд был высок, хорошо сложен и явно не пренебрегал физическими нагрузками.

Огненно рыжая грива была стянута в тугой хвост, руки от самых плеч покрыты замысловатым рисунком. Почему-то в памяти Дианы это всегда вызывало насмешку.

Я и сейчас опустила лицо, пряча улыбку. Вспомнила, как приехали с Генкой на каникулы домой. И как местные девчонки шли гулять в наш конец улицы, чтобы подглядеть за подтягивающимся на самодельной перекладине Генкой.

– Как всегда насмехаетесь, леди Диана, – произнёс старый граф.

– А вы снова без предупреждения, граф. Зато лично убедились, что я ничуть не изменилась, и осталась такой же как и была до падения. Можете больше не утруждать себя расспросами прислуги. А то с этими вашими допросами чашки чая не дождёшься, – я чуть махнула рукой, показывая своё раздражение.

– Кто… – возмутился было граф, а потом тоже махнул рукой. – Не важно. Просто… Неужели вам чужда даже благодарность? Ведь это мой младший сын спас вашу репутацию, женившись на вас.

– Репутацию, которую уничтожил ваш старший сын, – напомнила я.

– С женской репутацией есть такая проблема, думать о ней должна леди. И спросят, и осудят за не теми руками сорванный плод тоже леди. Для лорда же… Небольшая остринка никогда не мешала. – Вполне по человечески пояснил граф Пембрук. – Генрих был влюблён в вас. И хотя слухи о вас и брате сильно его ранили, он без колебаний пришёл вам на помощь. По юношеской глупости он пытался стать для вас тем самым, идеальным. Даже вон, нашёл озара, который нанёс ему вязь призыва на руки, в которую верили наши предки ещё когда и половины королевств, объединившихся в империю, не существовало. Желание стать тем, кого вы действительно признали бы своим мужем превратило его в игрока и скандально известного дуэлянта. От Генриха Пембрука с блеском окончившего академию мало что осталось за время вашего брака. Но тем не менее, всё также не задумываясь, он спас и вашу жизнь, и ваше здоровье. Вам не кажется, что вы слишком многим обязаны Генриху?

– Не додумался бы ваш якобы влюблённый Генрих принимать в этом доме любовниц, – напомнила я.

– Глупости! Дурная девица пришла высказать свою благодарность, что сын всё-таки вступился за её честь. Можно подумать, что было за что вступаться! – фыркнул граф. – Она не пробыла в этом доме и трёх минут, и большую часть от времени своего визита потратила на то, чтобы подняться по нашей замечательной лестнице.

– О! А я смотрю, лорд Генрих просто притягивает к себе всех желающих кого-нибудь отблагодарить, – смеясь показала я в окно, где одна из служанок поспешила подать соскочившему с перекладины лорду полотенце.

Видно запутавшись в длинных юбках форменного платья или споткнувшись она упала, а лорд подал ей руку и помог подняться. Теперь девица что-то торопливо ему говорила и даже издали было видно, что она взволнована, а лорд слушает её со снисходительной усмешкой.

– Вот видите, граф. Мне с моей благодарностью за спасение, на которой вы настаиваете, придётся встать в длинную очередь. А я не настолько люблю общество вообще, и общество с подобным общим интересом в частности. – Веселилась я.

Старый граф заметно разозлился и вылетел из моей комнаты, громко хлопнув дверьми.

С каждой минутой я всё больше убеждалась, что решение распрощаться с близкими и знающими Диану людьми было абсолютно верным и единственным выходом. Вот только я не представляла, каким образом это сделать с минимальными потерями и не загоняя саму себя в ещё большую ловушку.

Решение мне подсказали посетившие меня ювенал отца Дианы и поверенный её деда.

– Ситуация такова, что я не могу и далее оставаться в этом доме. Мало того, что я уверена, что все уже знают о случившемся, – объясняла я своё желание ювеналам. – Так ещё и граф явно старался собрать основания для того, чтобы объявить меня потерявшей разум и память. Он активно расспрашивает служанок, слишком настойчиво предлагает мне своё общество, постоянно давит на то, что я якобы все на свете обязана его сыну. Даже попытался меня обмануть, объявив себя близким другом моего отца.

– Не думаю, леди, что граф Пембрук действительно надеялся вас обмануть, – покачал головой фрай Юстиас, ювенал отца Дианы. – Скорее проверял сохранили ли вы память после несчастного случая. Тут вы безусловно правы.

– Как правы и в том, что весь свет в курсе скандальных обстоятельств этого несчастного случая, приключившегося с вами. И общество не позволит вам замолчать эти обстоятельства и сделать вид, что ничего не было, – с сожалением в голосе объяснял второй. – Вам и так пришлось бы смириться с тем, что ближайшие выходы в свет для вас будут… Скажем так, раздражительны. Но раз вы ещё и чувствуете угрозу себе со стороны графа… Боюсь, что вынужден озвучить не самый приятный вердикт.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась я.

– Мой коллега пытается сказать, что единственное решение, крайне неприятное и нежелательное, но единственное в этих обстоятельствах, это развод. К сожалению, многие двери в обществе для вас станут закрыты, и этот шаг вызовет настоящий скандал. Поэтому стоит ещё раз всё взвесить. – Хмурился второй ювенал.

– Скажите, ведь скандал в любом случае неминуем? Просто либо по поводу моего падения и того, что к нему привело, либо по поводу развода. И сколько дверей будет для меня открыто, если я окажусь в доме для душевнобольных? – усмехнулась я.

– Простите, леди. Но я не могу умолчать о том, что раз ваш брак до сих пор не ознаменовался рождением ребёнка, а мы… Кхм… Мы уверены, что вы способны к деторождению, – мялся фрай Юстиас. – Возможно, мы могли бы указать в прошении о разводе именно это причиной вашего желания расторгнуть брак.

– Не думаю, что стоит юлить и лгать. Ведь всё равно все будут знать об истинной причине. А во всё услышание обсуждать столь личные моменты, даже если они правда, мне кажется низко и бесчестно. Мне бы не хотелось добавлять к этой неприятной истории ещё больше грязи, – ответила я.

– Леди, рад, что не все слухи правдивы и врождённое благородство вам не чуждо, – поклонился мне ювенал герцога. – Мы можем начинать процедуру развода? Дело это нелёгкое и непростое. Вам стоит рассчитывать, что в лучшем случае, решение мы получим не ранее, чем через полгода.

– Начинайте, – вздохнула я. – Надеюсь, это испытание будет мне по силам.

Глава 40

Сообщить о предстоящем разбирательстве и неизбежном скандале, я решила сама. Ради этого я даже решила спуститься к обеду вниз, в столовую, а не обедать в одиночестве у себя в комнате.

Уже спускаясь по лестнице, я поняла, что граф с сыном уже за столом, и разговор уже и без моих новостей идёт на повышенных тонах. Оба лорда совершенно не обращали внимания на то, что в доме толпа посторонних. Да, это были слуги, но это же не отменяло того факта, что все эти люди были для семьи Пембрук посторонними.

Я усмехнулась, вспомнив о вечном удивлении господ аристократов и непонимании, каким образом их тайны и разговоры становятся известны за пределами их особняков. А ведь это всё очень красиво показали в одном из моих любимых фильмов, «Гардемаринах». Пусть и мир другой, и время иное, но одно остаётся неизменным. Как только начинаешь считать себя выше других по любому из десятка признаков, ты становишься уязвим. Потому что опоры нет. Опираешься на воздух, не понимая и не видя нитей взаимодействия вокруг, ведь просто перестаëшь замечать людей вокруг себя. А они, от того, что ты не отличаешь их от мебели и не считаешь людьми, людьми быть не перестают.

Вот и сейчас старый граф совершенно не задумываясь о том, что его слышно далеко за пределами столовой, отчитывал сына.

– Девушка просто упала, я всего лишь подал ей руку, помогая подняться. Всё. – С явным раздражением ответил отцу лорд Генрих.

– Всё? В дом ты зашёл с чёрного входа, наравне с прислугой! И только через семь минут! – возмущался граф.

– А мне нужно было демонстрировать обнажённый торс у парадного входа? – кажется лорд Генрих не воспринимал возмущение отца всерьёз. – И за семь минут я могу только попить воды после тренировки и неспеша дойти до дома, а не успеть заняться с девушкой тем, на что вы здесь намекаете. Не тот вид спорта, где ценится скорость, знаете ли.

– Девушка! – зло фыркнул граф. – Служанка! Девка из сорного сословия! И ничего, поднялась бы и без твоей помощи. С каких пор ты вообще стал таким обходительным с прислугой? Лучше бы сосредоточил своё внимание на жене. Ты в курсе, что к ней приходили поверенные отца и деда? Прояви чудеса рассудительности и догадайся по какому вопросу!

– Леди беспокоится о своей безопасности. По-моему, нормальное и очевидное желание, – со скукой в голосе произнëс Генрих.

– Да что ты говоришь! Нормальное по-твоему? А если она потребует раздельного проживания? – зло шипел граф. – Ты понимаешь, что и её состояние, благодаря которому мы живём, после того, как твой брат проиграл всё, что смог, тоже будет с нами раздельно? Может, расскажешь мне на что мы тогда 'по-твоему, будем жить? А содержать имение в Аньерской провинции? И главное почти сорок человек престарелых слуг, которые служить уже не могут, а значит и обеспечивать себе пропитание, а мы не можем вышвырнуть их на улицу! Некоторые из них ещё моего отца помнят вздорным сопляком! Твоя жена единственный весомый источник наших доходов, и сейчас, когда она вот-вот хлопнет замком своего кошелька у нас перед носом, ты, вместо того, чтобы окружить её вниманием и заботой демонстрируешь манеры прислуге и целыми днями либо фехтуешь, либо занимаешься укреплением и развитием тела. Вот именно сейчас это так необходимо?

– Да, – коротко ответил Генрих отцу. – Осенью будет формирование пополнения в экспедиционный корпус Империи. Заявку на вступление в ряды корпуса нужно подать за месяц, пройдя испытания на физическую крепость и владение клинком.

– Что. Ты. Собрался. Сделать? – прозвучало среди внезапной тишины.

– Я собрался вступить в императорский экспедиционный корпус и претендовать на офицерское звание, – спокойно ответил Генрих.

– А оплачивать офицерский патент ты за счёт каких денег собрался? И как быть с тем, что ты женат⁈ – к концу вопроса граф опять сорвался на крик.

– Как вы могли заметить, брак с леди Дианой… Не сложился. И уверен, вряд ли сложится. У меня нет ни желания, ни намерения продолжать этот фарс, которым и были эти отношения всё время. – Раздался голос Генриха.

– Я рада, что вы пришли к такому выводу, лорд Генрих, – произнесла я, входя в комнату.

– Вы подслушали наш разговор? – возмутился граф.

– Боюсь, что ваш разговор слышала не только я, но и все, находящиеся в этом доме. А также жители двух окрестных улиц, если они конечно не затыкали себе уши, – присела я за стол.

– Вот как, – постелил салфетку себе на колени граф. – И что тогда вы скажете о намерении моего сына?

– Вы о желании лорда Генриха занять место офицера? – уточнила я и продолжила после кивка графа, но обращалась только к самому Генриху. – Лорд Генрих, вы понимаете, что офицер, это не просто набор определëнных знаний, владение клинком и знаки отличия на кителе? От офицера зависят и жизни, и судьбы тех, кто будет у него в подчинении и просто рядом. Это ответственность! А вы до сегодняшнего дня, по крайней мере насколько мне известно, желания связать свою жизнь с военной службой не проявляли. После окончания академии вы решили выбрать путь рантье и жить за счёт того, что принадлежало вашей семье. Не знаю, известно ли это вам, но офицер, это не должность, это призвание.

– Мне-то это хорошо известно, – приподнял одну бровь в жесте насмешливого удивления Генрих. – А вот откуда это известно вам?

– Сказал как-то очень значимый в моей жизни человек, – быстро произнесла я, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме.

Я прекрасно знала и помнила именно этот жест. И эту усмешку, часто его сопровождающую. Я умела угадывать оттенок эмоции, что заставлял эту бровь приподниматься. Я видела этот, словно передающийся по наследству, жест у внучки и всех троих сыновей. Генин жест.

Мысли понеслись галопом. И взять себя в руки стоило огромного труда.

– Вздор! Мой старший сын никогда не был склонен к пустой философии, – напомнил мне об опасности моего положения старый граф.

– Знаете, ваша вера в степень моей увлечëнности вашим погибшим сыном, сильно преувеличена, – зло ответила я.

– А вы хотите сказать, что не были в него влюблены? – в голосе графа прозвучала насмешка.

– Я могу даже поклясться, что никогда не была влюблена в вашего старшего сына. И что он меня вообще никогда не интересовал ни в каком качестве! – позволила я себе перестать на секунду быть леди Дианой.

А я как никто другой знала, что меня ни один мужчина, кроме моего мужа не интересовал. Даже кавалеров времён начала студенчества я помнила весьма смутно, зато могла в мельчайших подробностях восстановить каждую встречу с Генкой, каждый разговор.

– Тогда я не понимаю, что помешало вам с моим младшим сыном быть в нормальных супружеских отношениях? – искренне удивился граф.

– Не думаю, что я та, кто должен был вам это рассказать, – решила отделаться от неприятной беседы я. – В любом случае повторюсь, лорд Генрих, я рада, что вы, как и я, не считаете нужным более сохранять видимость брака. По моему поручению, ювеналами моего отца и деда подано ходатайство о расторжении нашего брака. Сам процесс займёт много времени, но думаю, что к осени вы сможете вступить в ряды экспедиционного корпуса уже без брачных обременений. Если конечно не передумаете.

– Думаете, служба на границе империи способна меня напугать вот до такой степени? – усмехнулся лорд Генрих.

– Думаю, что если вы действительно чувствуете в себе призвание к службе и понимаете всю сложность этого пути, то армия Империи приобретёт достойного офицера, – я не ощущала желания конфликтовать с почти бывшем мужем. – В таком случае, только жаль, что вы так долго противились самому себе.

– Может и вышло всё… Так неправильно, потому что я не на своём месте? – совсем по доброму улыбнулся мне Генрих.

В памяти Дианы я не нашла ни одного воспоминания, где между ней и Генрихом не чувствовалось напряжения и злости друг к другу. Лорд Генрих никогда так тепло и искренне не улыбался своей жене, как сейчас, в момент, когда я, выдавая себя за леди Диану, объявила о разводе.

Глава 41

– Эти озарки, – произнесла какая-то там графиня, чьë имя я даже не запомнила. – Должны сразу учиться пониманию своего места и надлежащему поведению.

Женщина была уже в годах, далеко за пределами широко известного в моей прошлой жизни «бальзаковского» возраста. Леди страдала отдышкой и излишним весом, а странный серо-жëлтый оттенок кожи намекал, что и с желчью у леди не всё хорошо. Глядя на неё, я почему-то вспоминала нашу Марию Борисовну, хозяйку у которой я была на постое, а потом считала судьбой подаренной родственницей. Она тоже была пышной, но было в ней что-то, что заставляло улыбаться ей в ответ. Может, всегда горящий интересом взгляд, может, улыбка. А может, удивительное ощущение тепла, которое всегда накрывало уютным одеялом рядом с ней. А тут…

Пустой взгляд лежалой рыбы, постоянно брезгливо поджатые губы, от чего только опускались уголки губ и становились глубже носогубные складки. Эта леди старела некрасиво. Помню, когда Аля впервые читала «Горбуна из Нотр-Дама» Гюго, её буквально поразила фраза об одной из героинь. Что это были старые развалины, но развалины Колизея. Вот здесь было с точностью до наоборот. Старый деревенский сарай всё пытались выдать за особняк. Но под всей отделкой и штукатуркой по-прежнему оставался сарай. Не спасали ни дорогое платье, ни драгоценности, ни слой косметики. Хотя последний не просто не спасал, а ещё и усугублял положение. Толстый слой белил забивался в морщины, и при любом, малейшем движении практически шёл трещинами.

– Честно говоря, дорогие леди, – продолжала между тем графиня, отставляя в сторону чайную чашку. – Меня искренне возмущает это положение дел. Нас вынуждают заботиться и тратить часть семейных состояний на содержание будущих любовниц собственных мужей! Давайте называть вещи своими именами. И я просто требую, что раз уж мы должны терпеть нахождение этих девок в своих домах, то они хотя бы должны быть воспитаны надлежащим образом. Ни у кого не должно возникать сомнений кто хозяйка в доме, а кто эти озарки, и по какой причине они находятся в доме.

– Но желаемого результата добиться не получится, – ответила ей я, поднимая с подноса чашку с чаем. – Мы не участвуем в их воспитании, а значит не можем даже наблюдать за процессом воспитания и обучения, а не то что влиять на него.

Моя фраза, произнесённая лениво, словно мне не хотелось участвовать в этом обсуждении, мгновенно произвела бодрящий эффект на собравшихся леди. Все поспешили высказаться, некоторые начали спорить. Наконец-то прозвучала фраза и о том, что давно необходимо утвердить звание леди-проверяющей от собрания благородных леди, чтобы та могла лично удостовериться, что решения собрания леди исполняются со всей строгостью.

– Позвольте, но разве девочки виноваты в том, что лорды пользуются правом так называемого оздоровления рода и крови? – попыталась возразить леди Аврора, наверное единственный разумный человек среди собравшихся.

– Леди Аврора, а разве ваш муж, лорд Айвас, не воспользовался этим правом? Всего два года назад? Как вам… М-м-м… Последствия? – ехидно улыбалась графиня.

– Насколько вы помните, мой муж действительно подал прошение в канцелярию императора. И настоял, чтобы я поехала вместе с ним выбирать девочку. И я была в ужасе от увиденного! – не сдавалась леди Аврора. – Девочки растут в условиях, которые просто… Бедственные! Именно так! Это жестоко и недопустимо! Подобное обращение…

– Если бы ваш единственный сын не пошёл бы на тот ужасный мезальянс, то эта, как вы говорите, девочка, исполняла бы супружеские обязанности с вашим мужем! Интересно, чтобы вы тогда говорили? – прошипела худощавая леди в тëмно-жëлтом платье.

– Если бы сын леди Авроры не женился бы на одарённой девушке, которая, как нам всем известно уже успела подарить леди Авроре двух замечательных, здоровых и одарённых внуков, то ему пришлось бы жениться на вашей дочери, леди Барсев. Хотя всем известно, что Талиана, ваш единственный ребёнок, слаба здоровьем настолько, что даже изменение погоды надолго приковывает её к постели. – С явным ехидством ответила я. – Так что лорд Георг сделал именно то, на что просил разрешение у императора его отец, оздоровил собственный род и кровь своих наследников. Мне вообще кажется, что именно на этот исход лорд Стефан и рассчитывал. Ведь ни до того прошения, ни после, никто не замечал его внимания к каким-либо леди, кроме собственной жены.

– Чего нельзя сказать о лорде Генрихе Пембруке! Не так ли, леди Диана? – парировала графиня Барсев, явно стараясь меня уколоть в ответ.

– О! Лорд Генрих слишком молод для того, чтобы определиться он солнце или огонь, но обогреть старается всех. Говорят, что с возрастом это проходит. Просто некоторые леди настолько бедны, что даже на стол пытаются выставить своё знатное происхождение. Ведь больше в доме ничего нет. – Напомнила я леди о том, что её собственный муж таскался по всей столице и даже чтобы сообщить ему о рождении дочери, слугам пришлось искать его по борделям, а сама леди была из знатной, но буквально обнищавшей семьи, о чём очень не любила вспоминать. – И тогда леди приходится демонстрировать главные добродетели каждой леди, смирение и терпение. А когда есть состояние, то внимательного к чужим женщинам лорда можно оставить разбираться со своими предпочтениями.

Подобные собрания я посещала уже во второй раз. Я старалась понять, где можно ухватить хоть кончик нити, что могла бы привести меня хотя бы к малейшему изменению в положении девочек-озаров. Ведь я должна была исправить тот вред, что уже успела причинить Диана. Да и повод, чтобы исчезнуть хотя бы на время из привычного Диане круга общения, мне по прежнему был необходим.

– Наличие состояния не даёт право позволять себе такие скандальные решения, как прошение о разводе, – вздëрнула нос леди Барсев.

– Неужели? – прищурилась леди Маргарет, дочь леди Елены Барливар и кузина Дианы. – А наш дед, герцог Барливар одобрил это решение кузины.

– Я конечно не могу спорить с мнением герцога, тем более, что именно на его землях находится имение моих родителей. Но расторжение брака считаю недопустимым! Ошибки юности свойственны всем лордам. Но нерушимость брачных уз страдать от них не должна. Таково предназначение благородной леди! – поджала губы графиня. – Какой пример подают в таком случае дочери знатнейших родов остальным?

– Не помню, чтобы среди моих намерений было служить кому бы то ни было примером, – фыркнула я. – Прошение подано, коллегия судей будет его рассматривать полгода. После оглашения даты первого слушания по делу, я собираюсь отбыть из столицы в одно из имений нашей семьи.

– Собираетесь побыть в уединении, леди Диана? – поинтересовалась с мягкой и сочувствующей улыбкой леди Аврора.

– Да, – кивнула ей я. – Хотя ума не приложу, чем я там буду заниматься. Но уж явно не буду подавать какие-то там примеры.

– А может наоборот? Именно сейчас стоит вспомнить о своих обязанностях перед обществом? – влезла графиня, явно желая отыграться за упоминание удачного брака её несостоявшегося зятя. – Я полагаю, что раз леди Диана оказалась свободна от обязательств перед семьёй, то лучшей кандидатуры на роль первой леди-проверяющей мы просто не найдём! Мы все знаем о том, что её предложения о контроле за озарами вызывают горячую поддержку даже у герцога Де Льераша, главы коллегии по надзору за озарами. И именно ей принадлежит идея, что мы должны лично знать о том, что и как происходит в пансионах для одарённых девиц.

– Не уверена, что справлюсь с такой ответственностью, – для вида засомневалась я.

– Может тогда стоит начать с малого? – предложила кузина. – Пансион Де Орли остался без старшей наставницы. Фрау, что занимала эту должность исчезла. А сам пансион находится в очень старом поместье, но недалеко от столицы. Меньше дня пути.

– Пожалуй, это разумное предложение, – кивнула я, скрывая внутреннее ликование.

С этого собрания я вышла леди-директриссой пансиона для одарённых Де Орли. Именно того пансиона, куда четыре года назад Диана тайком отдала Микаэль, плод её связи с Альбусом Пембруком.

Рыжеволосую малышку с ярким, как и её волосы, даром.