Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Сама Алиена утверждала, что ничего подобного и рядом не было в замке. Как пояснил Хранитель мол, слуга приходил. Оказалось, недавно здесь был какой-то наг, который и сотворил это все. Но так как Хранитель ещё при своем создании имел четкое представление, что наг это раб и слуга, а сам наг ничего плохого не замышлял, то Кельт позволил ему работать в саду.

Что за наг здесь ошивался, я начала смутно понимать, когда увидела кусты "верности Армиллы" рядом с каменным алтарём, на котором лежал обуглившийся браслет, что ещё недавно был нестираемым рисунком на коже моего запястья. Вспомнились слова Рафа о том, что эти цветы не растут нигде, кроме всего нескольких мест и что пересаживать их бесполезно. Они просто гибнут. Мол, даже некроманты не смогли. А тут цветут… Кто же этот садовник? Я задавалась этим вопросом, пока не увидела выбитых на камне алтаря строк.

" Моя возлюбленная, моя госпожа! Отвергшая в гневе, и лишившая ничтожного нага возможности греться в сиянии твоих глаз и прикасаться к теплу твоего сердца. Где найти мне слова, чтобы рассказать тебе, как тоскует душа ненужного своей госпоже змея? Как уверить и доказать, что вынесу с улыбкой любую кару от той, что живёт в моих мыслях, потому что нет страшнее наказания, чем твоя немилость. Моя возлюбленная, моя госпожа, как убедить тебя заглянуть в мое сердце, что словно сад без света солнца гибнет вдали от тебя? Но наивно пытается сохранить последние цветы, чтобы сложить их к твоим ногам, устилая их лепестками твой путь. Я не прославленный воин, не оделен магической силой, мой дар скромен и не стоит ничего. Но пусть цветы нашепчут тебе о тоске позабытого нага».

Глава 43

Старый замок оживал. За прошедшие пару недель я, где только не полазила с тряпкой в руках. Нет, Хранитель относился к своим обязанностям очень трепетно. Замок был в идеальном состоянии. Но я помнила запах пыли, что почувствовала, стоило только переступить порог.

Кельт утверждал, что это запах забвения, так пахнут забытые игрушки и потерянные вещи, выброшенные книги и опустевшие дома. Для замка это был запах медленной смерти. Тоски, от которой может излечить только живое сердце.

А ещё, по заверениям Хранителя, очень сильно помогает громкий детский смех и топот маленьких ножек по залам и галереям. Агитацию за появление маленьких Лангранов Кельт начал сразу после памятного разговора в саду, когда узнал что у меня браслеты четырёх мужей. Хранитель быстро посчитал, что необходимо появление как минимум четырех наследников, чтоб от каждого мужа лучшие черты забрать. Багровые глаза загорелись восторгом предвкушения. Хранитель очень задумчиво осматривал все четыре угловые башни, явно мысленную перепланировку под детские комнаты.

Но к утру, мне было заявлено, что нужно будет еще и дочку, ну, от кого-нибудь самого любимого. Будет же у меня кто-то любимый? Не успела я откашляться от пошедшего не в то горло отвара, как Хранитель уже изменил свое мнение, сообщив, что выделять в семье кого-то одного это нехорошо. Это откровенно плохо, а значит, и порадовать рождением дочери, я должна каждого из мужей.

– Да и число мужей какое-то непонятное, незвучное. То ли дело семь или даже тринадцать, а можно и вовсе же…

– Нет, не можно! Мне четырех мужей и Тени за глаза. – Расстройство на морде хранителя быстро сменилось любопытством. – Я вообще собиралась сначала избавиться от всех, потом меня попросили принять браслет медведя. И мне безопасней, да и его пожалела. Потом решила остаться с одним, а вышло, что или я не нужна со своими проблемами, или мне весь этот испоганенный грязюшник не сдался.

– Медведя пожалела, Тень пожалела, этих в край осиневших гадов тоже пожалела. – Элина обиделась на поступок нагов даже сильнее меня, причем, будучи сама травницей то, что наги были опоены, во внимание не принимала. – Всем помогать кидалась. И что в ответ? Письма он тут пишет. А что ж не дождался, в глаза не посмотрел и прямо не сказал, мол, виноват, что хочешь, делай, но не гони?

– А тебе Ард что сказал? Много в глаза смотрел? Чтоб эти самовлюбленные, жестокие и высокомерные самцы свою вину признавали? Про исправлять я вообще молчу. – Каяна, которая раньше все больше молчала, сейчас становилась все более уверенной в себе.

Как выяснилось, Ард сорвался по очередному вызову Эрара. То тут, то там происходили нападения. Причем как оказалось не только у оборотней, но и у эльфов, и у нагов. У нагов вообще поздно спохватились. Одна из горных школ, куда отправляли мальчиков-подростков, оказалась совершенно пустой. Красноречивые следы борьбы и сопротивления просто кричали, что случилась беда.

Поэтому Ард сейчас мотался по всему королевству оборотней, пытаясь поймать тех, кто этим занимался. Но каждый день, благодаря одному из парных артефактов из сокровищницы Гардаранов, Элине приходили записки от Арда и небольшие сюрпризы. То какая-то заколка для волос, то сплетенный ремешок с деревянными бляшками, то какая-нибудь приглянувшаяся волку веточка. С последним часто происходили осечки. Элина возмущалась, если видела загубленное лекарственное растение.

Мы буквально выпытали у Хранителя в обмен на рассказ, что произошло у нагов, историю о том, как Раф разводил здесь сады. Как поведал Кельт, наг пришел на закате и опустился перед воротами в позе смирения. Хранитель, привыкший и знающий, что наги это слуги даже не удивился. А когда наг начал просить духов, стерегущих замок, позволить ему заняться садом при замке, и вовсе уверился в своей правоте. Раф почти не уползал из сада, выкладываясь настолько, что даже хранитель его пожалел и поделился как-то раз собственной силой.

От нага же Хранитель и узнал, что тот старается, чтобы успеть к возвращению госпожи. А так как Кельт чувствовал, что кровь Лангранов все еще жива, то таким новостям очень обрадовался. Для него, хозяин или хозяйка, наследница рода, это все равно, что сердце для человека. Именно поэтому у провинившихся мужей нашелся самый верный защитник в лице Хранителя.

Глава 44

Проказливый ветер игриво трепал мои волосы. Я стояла на самой высокой смотровой башне, над аркой крепостных ворот. Только появившись здесь, я поняла, почему мама, увидев диадему работы Лернарина, назвала ее «короной грозового перевала».

Именно так выглядел сам замок, что расположился на плато, на месте вершины самого высокого пика горной гряды. Если смотреть с балкона жилой части, то сначала начинались небольшие стрелковые башни внутренней обороны, за ними шли стеновые, и замыкали круг смотровые башни внешних стен, замыкаясь самой высокой, которая защищала центральные ворота.

Забавно, моя корона представляет собой схематическое изображение башен моего же замка.

Отсюда открывался потрясающий вид на сам хребет, на плато и на подъем к крепостному мосту. У подножия плато иногда мелькали цветные точки. Самые отважные из разведчиков отваживались приблизиться к мосту, чтобы рассмотреть бьющиеся на шпилях флаги рода, говорящие о том, что хозяева вернулись в свой дом.

Хранитель лениво и довольно улыбался, ночью кто-то осмелился подняться к самому мосту. Даже я слышала испуганные крики, проклятья, призывы богов для защиты. Странные существа. Лезут незваными в чужой дом, а получая отпор, просят у богов защиты. А виноваты во всем оказываются жители замка, которые из этого самого замка

носа не показывают.

– Там красные суетятся. Опять пытаются вызнать здесь ли ты с ближним кругом. Все не угомонятся, предположения интересные строят. – Кельт, хитро прищурившись, смотрел на меня, склонив голову набок. – Обсуждают, стоит ли им обращаться в храм, как кокой-то синий, чтобы понять собственную жену. Не из твоих такой догадливый?

– Нет никаких «моих»! И Миа этим красным не жена уже давно. – Я уже хорошо знала, что подобные разговоры надо прекращать на корню. – И потом, как то не сложилось у меня с замужней жизнью, от слова совсем. Страшно и гадко.

– Это у тебя с мужиками не сложилось! А все почему? Потому что дома надо расти, а не шляться пока не вырастешь незнамо где. И замуж надо дома выходить, тогда б и мужья смирными были, уж я бы проследил. К тебе, кстати, почтовый вестник пробиться пытается.

– Так чего же ты не пропускаешь?

– А у меня не перелетный двор, а приличный замок. – После этих слов мне прямо в руки опустилось письмо с гербовой печатью королевского дома оборотней.

Эрар делился радостной новостью. После стольких лет безнадежных уговоров и преданного служения своей паре, лорд-канцлер добился ее прощения. И перед церемонией связующих уз собирался, как и положено, представить свою избранницу родне. И все б ничего, но родня-то жила во дворце. Тот еще гадюшник. И приводить туда женщину, пережившее подобное тому, что выпало на долю паре канцлера, да еще и вся страна столько лет это разбирала до мельчайших подробностей, идея так себе, мягко говоря. Вот поэтому Эрар и просил меня прибыть ко двору, поддержать женщину.

Но предупреждал, что на данный момент во дворце находятся посольства эльфов и нагов. Среди которых есть те, что представляются моими мужьями. Поэтому он поймет, если я отвечу отказом.

Что ж, это было честно, по отношению ко мне. И я это оценила. Я поеду во дворец, но отвечать пока не буду.

Глава 45

Интерлюдия

Дарден Варлах пребывал в бешенстве. При дворе к нему уже опасались подходить, вербер в своей ярости особо не разбирал, кто перед ним. Тихим шёпотом придворные лизоблюды пересказывали друг другу, как пару недель назад, он, с громким скандалом, выставил из своей спальни оборотницу-медведицу.

Это раньше никому дела не было до единственного наследничка почти разорившегося рода. А сейчас, владелец единственных в королевстве шахт по добыче ценнейшего минерала и близкий друг короля, в одночасье стал очень желанной добычей.

Да и родовое имение, весьма немалых размеров и ставшее приносить огромный доход, только добавляло притягательности для него в глазах местных вертихвосток.

Уже и между гвардейцами начались ставки, как скоро медведь будет выкидывать очередную "умную", что решила прибрать к рукам казну рода Варлах, осчастливив ее владельца созерцанием очередной голой девки. К радости гвардейцев, Дарден не считался ни с происхождением, ни с "девичьей" репутацией, ни с влиянием семьи. В прямом смысле выкидывал из своих покоев обнаженную красотку.

Неудавшимся соблазнительницам частенько приходилось притормаживать свой полет с помощью стены коридора или оканчивать его, рухнув на пол. Гневные требования семей, что как он смел, опозорить и оскорбить в самых нежных чувствах, напрочь игнорировались с, зачастую публичным, пояснением, что опозорить девицу, что лезет голышом в постель к чужому и к тому же, женатому мужчине, в принципе не возможно.

Тем не менее, Дарден не стал менять покои, не стал отправлять в свою спальню вперёд себя гвардейцев или слуг. Он просто забрал свои личные вещи и отправился жить в гвардейские казармы. Ему там, кстати, было гораздо комфортнее, чем во дворце.

Гвардейцы, которые не просто в красивой форме во дворце стояли, а ещё и первыми были в любой мясорубке и не раз уже видели молнии над головой, совсем по другому относились к жизни. Они не стеснялись высказать свое мнение в открытую, их шутки редко становились насмешками. Но тепло и заботу они умели видеть и ценить по достоинству.

Тому же Арду пришлось очень тяжело, когда в казармах стало известно о происходившем в его поместье, о его отношении к жене. Осложняло ситуацию то, что девушка была травницей и знахаркой. А у воинов, которые зачастую возвращались с порога земли мёртвых, только стараниями вот таких девушек, отношение к знахаркам было особым.

Они были вне категорий, пользовались уважением и защитой. Ни один гвардеец не отступал в сторону, если требовалось вступиться за ту, что иной раз выхаживала раненых бойцов прямо на поле боя.

Зато желание выпросить прощение у жены и вернуть её обратно у всех вызвало понимание. И то, Ард думал, что придется ему, переселятся в каморку к Рурху, который тоже потерял жену.

Почти сразу после вторых родов, у девушки проснулся спящий дар, и привязка по ритуалу перестала действовать. Но вместо того, что бы повторно принять браслет мужа, подтверждая тем самым выбор ритуала, девушка воспользовалась своим правом и, стребовав с мужа и его рода компенсацию, забрала новорожденных детей и старших близнецов, и покинула владения семьи своего мужа.

Рурх теперь каждую появившуюся передышку рвался к жене и детям, пытаясь ее уговорить, дать ему шанс исправить все, что он натворил, ошалев от вседозволенности. Но каждый раз, бывшая жена только отправляла его к бывшей же любовнице-оборотнице и вновь повторяла запрет на приближение к детям.

В казарме бедняга тоже ни сочувствия, ни поддержки не получил и жил изгоем, в отдельной каморке. Зато служил отрицательным примером, многие холостые оборотни из гвардейцев, глядя на итог "семейной" жизни этого гвардейца, проводя ритуал выбора, старались быть мягче с женами, зачастую сдерживая собственных родственников и защищая от них девушку.

Так что Ард очень сильно рисковал столкнуться с неповиновением и открытым отказом, признавать его, как старшего. Все-таки элита армии оборотней, могла себе позволить чуть больше, чем остальные оборотни. И то, что Ард был знатного рода, а большинство гвардейцев похвастаться происхождением не могли, значения не имело.

Именно поэтому, появление Дардена на пороге казармы с вещами, никого особо не удивило. Медведь с первого дня заявлял, что женат, а о попытках занять место его любовницы знал наверно не только весь дворец, но и весь город. И если аристократия была возмущена таким отношением вербера к предлагаемому счастью, то среди простых оборотней настроение было совсем другим.

Особенно, такими попытками были возмущены купцы и владельцы торговых караванов. Ведь теперь, через огромные владения Варлахов протянулись широкие и крепкие дороги, которые оставались удобными не зависимо от погоды. Постоялые дворы и охранные разъезды наемников из Гардаранов и вовсе делали путь безопасным и комфортным.

А купцы и караванщики давно уже знали, кому именно стоит говорить за это спасибо. Идиоты в торговле надолго не задерживались, по крайней мере, в роли владельцев и торговцев, а значит подсчитать сохранённую прибыль от неиспорченного и не разворованного товара при транспортировке, могли все.

К тому же, скорость передвижения выросла, а риск не вернуться из поездки снизился. Да и товарный оборот вырос. В итоге одни получили безопасность, комфорт в пути и прирост прибыли, а казна Дардена постоянный прирост.

Жители были при работе, а значит получали стабильный доход, выплата податей сюзерену теперь не тяготила, как прежде. Многие товары оказывались в поместье раньше, чем в столице. Жители перестали покидать земли Варлахов, более того, возвращались целыми семьями. А на самих землях наводился порядок.

Дороги стали тем самым камнем, от которого шли круги по водной глади, разрушая смертельно опасное затишье.

И вот, все это могло прекратиться из-за того, что какая-то высокородная продажная девка, не в состоянии ноги вместе держать? То есть, как возмущался один купец в трактире, мне снова переться по полгода, через гиблые болота, теряя до половины товара и обозной охраны, только потому, что какая-то, возомнившая о себе, шкурка залезет в постель к женатому самцу? Позвольте! Что за неуважение к брачным узам!? Как так можно-то вообще?

Уже были известны случаи, когда некоторые купцы отказывали в обслуживании семьям, чьих дочерей выставляли из спальни вербера. Сама того не зная, но жена Дардена пользовалась большой поддержкой у торгового сословия.

Но ещё большей поддержкой и уважением она пользовалась у смотрителя над шахтами. Старый медведь из семьи потомственных добытчиков, которого по совету Марины, Дарден уговорил взять на себя контроль над шахтами и добычей, неустанно восхищался Хозяйкой, и именовать её иначе, просто отказывался.

Дар был вынужден признаться в ссоре с женой старому мастеру.

– Да ты никак совсем умом тронулся? – возмущался смотритель. – Это как она противиться ритуалу-то должна была? Связь же она с ними не подтвердила? Не подтвердила. Так что предложил бы свой дом под жильё, похвастался бы шахтами, залы с кристаллами необыкновенной же красоты! Жену б туда сводил, пусть полюбуется. А потом и мужей её, чего уж там, почти родня. Я б ради таких гостей сам бы молодость вспомнил, за отбойник взялся бы. Пришли, походили, посмотрели. А потом… Ой, беда, беда! Обвал. Ну, так случается. Такое горе, ну просто вот слёзы еле сдерживаем. И всего делов. Без воздуха под камнями даже змеи не выживут. Нет, этот умник жену бросил, сама, мол, решай. Явно, при твоём зачатии родители увлеклись процессом, про мозги забыли.

Разговаривать со старым и склочным медведем было бесполезно. Дардену он в глаза говорил, что тот дурень. И самое обидное, Дарден с ним был полностью согласен. Только вот от его согласия лучше никак не становилось.

Вторым поклонником его жены был новый управляющий поместьем. Проекты, предложенные Мариной, он разбирал до мелочей, по некоторым пунктам был не согласен, по некоторым спорил, но его замечания были дельными и частенько принимались к работе. Сейчас должны были начать реализовываться сразу две идеи Марины, мастерские при тавернах, и открытые торговые площадки. Жена предположила, что купцы просто не берут многие товары из-за малого срока хранения, а сохраняющие амулеты не каждый может себе позволить, к тому же их использование сильно увеличивает цену, превращая любой такой продукт в роскошь. Или же, например, хрупкий товар.

Управляющий читал послание с изложением этой идеи с удивлением. С удивлением, что никто раньше не додумался до такого простого и изящного решения, и восторгом, что "эта красавица видит деньги буквально в воздухе". На вопрос, почему красавица, если управляющий его жены ни разу не видел, Дарден получил ответ, что девушка с такой головой – красавица, вне зависимости от внешности.

Планировалось одновременное открытие четырех таких площадок. Поэтому управляющий наседал на медведя с требованием срочно отыскать "нашу умницу, надо же таким идиотом быть, чтобы упустить такое сокровище".

И в королевствах творилось черт-те что. А ему, если честно, было не до всего этого. У НЕГО ПРОПАЛА ЖЕНА!

Он и сейчас помнил пламя бешенной ярости и ревности, что охватило его в тот день, когда он и совершил роковую ошибку. Он забыл обо всем, обо всех сложностях. Ему жизненно важно было, что бы она сделала выбор, выбрала его. Он хотел знать, что нужен он, почти разорившийся, не особо влиятельный оборотень.

В душе он эгоистично представлял, что змеи не поймут, как им повезло, и жена по прежнему будет искать у него тепла и защиты. В своих мыслях он легко получил согласие на выкуп жены из брачных уз, привез ее в свой замок и уже таскал за загривок пару медвежат.

Но оказалось, что пока он бегал за похитителям, у этих змеев резко улучшилось зрение, и они разглядели, какое чудо им досталось. Более того, всеми силами пытались продемонстрировать уважение к жене и ее ценность своим кланам. Что говорило сразу и о многом.

Что стало с его головой в тот момент? Почему те резкие и несправедливые слова сорвались? Почему он ушел? Почему, побоявшись почувствовать ее эмоции и сорваться обратно, соглашаясь на все, в тот лангранов вечер закрылся от браслета. Только зверь изводился от беспокойства, требуя вернуться к паре.

Как так получилось, что непонятное самолюбие стало в тот момент важнее, почему он остался ждать ее прихода? Дарден не мог ответить. Да уже и не важны стали эти ответы. Его поступки потянули за собой такие последствия, что он теперь и не знал, как их исправлять. Главное найти жену, хотя бы это. Может, есть ещё шанс.

Буквально спустя пару дней, после своего идиотского ухода, он почувствовал сильное волнение жены, пробившееся даже сквозь его закрытый браслет. А потом ее злость и ярость. И вместо того, чтобы бросив все, перенестись к жене, он решил, что раз страха нет, то и опасности для нее нет.

Но всего несколько часов спустя он почувствовал такую боль жены, что его самого пошатнуло. В страхе, что пока он терял время на договоры с собственным зверем, что рвался к паре, срываясь с контроля, случилось непоправимое и виноват в этом он и его глупость, он перенёсся сразу на место последнего отклика браслета жены. И похолодел, увидев небольшой карниз со следами бивших в него молний.

Здесь ещё ощущался запах жены, немного изменившийся для него, но абсолютно узнаваемый его зверем. Обернувшись, он рванул по ее следам, только чувство, что его девочка жива, останавливало его на грани боевого безумия. Берсерк, потерявший пару, существо опасное для всех.

Он застал конец совета нагов, он слышал достаточно, чтобы его жажда убивать сорвалась с последних удерживающих ее цепей. Тень. Мерзкий слизняк, которого его девочка спасла от участи, худшей, чем смерть, выходила и подарила свободу, позволил дотянуться до нее тем, кто собирался терзать его жену, окуная в самую грязь извращённых издевательств. Пусть и в мыслях, но он допустил, чтобы ей причинили боль. Только случайность, защита, о которой никто не знал, спасла его жену, пока он лелеял придуманные обиды и свою ревность.

Бой с Тенью был страшен. Медведь просто рвал его на куски. Но страшнее всего было то, что змей не отвечал, принимая это, как наказание за свое предательство. А кто накажет самого медведя за его предательство? Ведь получается, он ее бросил на произвол судьбы, не обеспокоился ее защитой. Характер можно было показывать, и когда она была бы в полной безопасности.

Был и очень тяжёлый разговор с черной нагиней. Дарден до сих пор помнил ее слова, что ни один из мужей не сможет сделать Марину счастливой, потому что сам не любит ее. Желает да, испытывает тягу да, благодарен – безусловно. Но в нашем отношении слишком много эгоизма, себе, для себя. Мы словно напрочь забыли, что наша жена не смотря на удивительную силу воли и характер, оставалась человечкой. Слабой, хрупкой и такой уязвимой.

И сейчас, когда проснулся её дар, не факт, что она вспомнит о брачных узах, что были ей навязаны. Ничего ведь хорошего она ото всех нас не видела. И её слова, что она хочет домой, говорила лишь о том, что и элементарные безопасность и покой мы обеспечить ей не смогли. Четыре мужа, легендарный Тень, а со всеми проблемами и сложностями она справлялась в одиночестве, взвалив на себя ещё и наши.

Как сказала шиа Маисса, она бы после такого отношения к своему ребенку и на порог не пустила бы, а отправив дочь, куда-нибудь отдохнуть и вернуть душевное равновесие, заживо шкуру бы содрала и солью присыпала, чтоб неповадно было даже смотреть в сторону бывшей жены.

Только моя жена, бывшей для меня не стала. Она моя! Не захочет быть женой, будет хозяйкой. Никого и близко не подпущу. Главное найти. Найти и пережить гнев ее матери, что мне кажется, будет очень непросто!