Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Глава 36

В моменты, когда тебе по – настоящему плохо, когда обидно, когда не хватает сил и хочется просто лечь, свернувшись в позе эмбриона, и замереть, нужно, чтобы кто – то оказался рядом. Чтобы просто обнял и сказал тебе, что ты со всем справишься, вот сейчас немножко отдохнёшь, позволишь себе немножко слабости и слёз и справишься. Чтобы в момент, когда ты слаба и беспомощна, тебе протянули руку и спрятали в своих объятиях, и дали возможность вздохнуть полной грудью.

Такие люди в минуты трудностей, боли и страха всегда рядом. Не выпячивают свою заботу, не кричат на всех перекрестках о своей помощи тебе. Они, просто молча, встают впереди тебя. Загораживают своей спиной, собой, своим светом.

И в нашей эгоистичной картине мира такие люди, всегда в категории "свои". Мы не готовы их отпускать, мы многое им прощаем из того, за что всех остальных распяли бы без сожалений. Мы слишком сильно реагируем на их обиды и слезы, на несправедливость по отношению к ним. Мы готовы порвать весь мир за них.

Потому, что свои. Потому, что когда плачешь ты, именно их ладони вытирают твои слёзы. Именно в их плечо, ты утыкаешься лбом, и именно им выпадает сомнительная привилегия выслушивать о твоих мечтах и надеждах, обидах и разочарованиях.

Я никогда не верила в таких людей, всегда была одиночкой. За моей спиной были только могилы дедушки и бабушки, а вставать впереди, заслоняя от всех бурь и ветров, желающих, не было. А здесь, неожиданно для себя, я обнаружила сразу четверых.

Слабых, мало решающих, да и в принципе мало что значащих для этого мира, без происхождения и богатств, один так и вовсе, ребёнок. Но когда человек слаб, то закрывая тебя от твоей беды, он рискует большим? Разве нет? А ещё…

Ещё этот мир подарил мне заботу и веру в тебя, на которую способна только мать. За каждым своим вздохом, я чувствовала поддержку. Не удушающую опеку и жёсткий контроль, а ласковые руки, что ложатся на плечи в твой самый волнительный день. Озаренные внутренним светом глаза, что ты видишь в двойном отражении. Я уже не одна, и пора разобраться во всей той каше, что заварилась вокруг меня.

Заметив, что моя истерика сходит на нет, и больше я не захожусь в рыданиях, девочки начали объяснять мне то, чего я не замечала.

Начала Каяна, и начала очень издалека.

– Марина, ты вообще знаешь, кто такие Тени?

– Охранник, телохранитель…

– С ума сойти! Ты серьёзно не знала? – Ард аж подпрыгнул от удивления. – А я говорил этому…

– Помолчи, пожалуйста! – Элина совсем перестала церемониться с волком.

– Тень, это особый статус. – Каяна старалась объяснить максимально понятно. – Такое название им дали не просто так, Тень всегда с тобой. Нет ничего и никого, кто мог бы встать между вами. Тебе принадлежит его жизнь, ты вправе приказать Тени убить себя, и он выполнит приказ. Никто не может разлучить тебя с Тенью. Даже если ты замужем, и муж против Тени, именно мужу придется смириться или уйти. Если ты позовешь Тень на свое ложе, то ни один ритуал не посчитает это изменой. Дети от Тени, считаются твоими и равны со всеми детьми, что ты родишь от мужа. Хочет он там, не хочет. Никто и не спросит. Понимаешь?

– Вот это засада! Этак любой является, произносит набор слов, а его ребенок претендент на наследство? – Я даже о собственном расстройстве забыла. – Теперь понятно, отчего Дарден взбесился, увидев браслет от той клятвы. Я бы тоже не оценила, если б у него такая "тень" появилась, если честно.

– Ну, любой не может. Клятву Тени может дать только мужчина, доказавший, что он сильный воин. И то, боги могут не принять клятвы. Тень должен искренне желать посвятить свою жизнь своей госпоже и должен быть способным ее защитить. Может быть, пытаются и многие, но на сегодня я знаю только два случая подтвержденной клятвы. Один из них, это ты и Зубейр.

– А второй? – Ну, кому ещё так повезло? Кто там у меня в сестрах по несчастью.

– Аранта, единственная жена нашего короля, и Ассур, из багряного клана. – У ответившего Наариса загорелись глаза, тааак, понятно, кто кумир у молодежи.

– Подожди, но разве, единственная жена короля не королева? И вроде, в жены ваш король взял наемницу?

– Да, она королева, и в прошлом, наемница. Сейчас, говорят, гвардию тренирует и собственных детей.

– Но… А как же дети? Раз равные в правах, а тут вопрос о престолонаследии?

– Равные в правах. Но говорят, Аранта не допускала близости с кем-то одним до появления наследника. – Каяна тяжело вздохнула. – Бедная, и как только вынесла?

– Это кошмар какой-то! Нет, ну, правда! А меня спросить перед этим не надо было? – Просто кто – то взял и за тебя решил, что тебе нужно вот именно это.

– А зачем? От Тени не отказываются!

– А я бы отказалась! Зачем? Вот зачем? – Я действительно не могла понять, как можно, самовольно, навязать кому-то другому ответственность за свою жизнь. – Но вы продолжайте, я уже хочу узнать действительные размеры того болота, которое разлилось у меня под ногами сегодня вечером.

Миа кивнула, глядя на меня. И продолжила уже она. И с каждой минутой я понимала обиду и ярость Дардена, но и его слов, и ухода простить медведю не могла.

– Как мы уже говорили, наги, не представляют жен – человечек матерям. И своей ритуальной фразой говорят, что они смирились. Раз боги решили, то наги, принимают их волю. И не более. Удивляться мы начали уже, когда прислали платья. Особенно твое, в цветах обоих кланов. То есть наги даже твоей одеждой показывали, чья ты. А обычно, кроме браслета ничем не заморачиваются. Одежду прислали и нам, но, подчёркивая нашу принадлежность тебе, признавая твое право на ближний круг. А какой ближний круг у человечки? Здесь у нагов жёны по ритуалу сами на положении служанок или рабынь. – Миа тяжело вздохнула и поджала губы. Опять эти чёртовы воспоминания.

– Потом твои мужья встретили тебя на пути в зал, и выстроились клином впереди, ритуальное построение, показывающее, что наги, готовы отражать нападение и защищать. Защищать тебя и твоих близких. Понимаешь? – Каяна волновалась, объясняя мне все эти, казалось бы, незначительные мелочи.

– Что я должна понять, Каяна?

– Марина, я здесь одиннадцать лет. Ни один из моих мужей не поинтересовался даже, есть ли у меня близкие, знают ли они где их дочь и не волнуются ли.

– Если что, у меня есть вестник! – Ард улыбаясь, помахал нам от двери, где стоял, облокотившись на косяк.

– Ни один не подумал, что я нуждаюсь в защите, даже когда я была беременна Наарисом. А тут, открыто и демонстративно, заявили о неприкосновенности тебя и твоего ближнего круга. – Каяна сжала пальцы до побелевших костяшек.

– Но главное, они все изменили ритуальную фразу. Не принимают волю, а благодарны за выбор. Они прямым текстом заявили, что это им оказана честь таким выбором ритуальной связи. Даже если жена – нагиня и то, не всегда звучит эта фраза. Я уже молчу, что все они пришли в парадной одежде кланов и при регалиях. – Миа вытащила из моих ладоней пустую кружку из под отвара. – А потом, я и вовсе не могла поверить своим глазам.

– Что ещё было настолько интересным и удивительным? – я слушала и просто фиксировала каждую свою ошибку. Ничего не сделала, а столько наворотила.

– Твои мужья сами тебя кормили.

– Неправда! Я сама ела.

– Да? А кто выбирал самые лучшие кусочки и подкладывал в твою тарелку? Кто демонстративно пробовал, понемногу отрезая от каждого, показывая, что еда безопасна и не несёт вреда? – Элина встала в свою любимую позу, уперев руки в бока. – Разве ты не знаешь, что и оборотни, и змеи, демонстрируя свою связь с самкой, первым делом преподносят ей пищу! Еду, что добыли сами? А на ваш стол подавали только то, что принесли с охоты твои мужья.

– Какую ещё связь? Я же взяла в уплату долга…

– Не путай. Ты потребовала права самой решить, когда позволить подтвердить брачную связь. То есть, близость. А нагини иной раз и по несколько лет мужей не подпускают, да и никто не ждал, что ты сегодня же согласишься разделить ложе с мужьями. Не после того, как после них, твою еду пробовала Миа.

– Но ведь эта связь почти разорвана! – Как же меня злила эта ситуация.

– Почти, Марина, почти. А не совсем. Ты просто, грубо говоря, заявила, что на детей от тебя, они могут в ближайшее время не рассчитывать. Вот и все. Но приняла еду, допустила в свой круг, помогаешь и поддерживаешь, показала, что они не противны тебе и ты принимаешь их как мужчин. – Каяна мягко гладила меня по плечу.

– Чтооо? Когда я такое показала? С чего это вообще взяли? – Я вскочила от нелепости подобного заявления.

– Когда позволила им себя касаться, когда позволила им обеспечить тебе комфорт собственным телом. Ты весь вечер сидела при всех у них на хвостах. Если ты обратила внимание, то кроме тебя, так же располагались Маисса и ещё несколько нагинь. – Каяна развела руками, показывая, что тут уже ничего не изменить.

– Да твою ж… И за что мне это?

– "За то, что не слушаешь, что тебе говорят и даже не подумала вспомнить о ритуальных для нагов действиях, о которых я тебе твердила, всю дорогу. – "Ну я же тебе говорила" в исполнении Алиены Лангран!

– Мам! А теперь мне, что делать? И Дарден ушел…

– Тоже мне, трагедия года! Ушел, гордо развернувшись, приползет на брюхе, униженно скуля и вылизывая землю у твоих ног. А то разбросался женой. А ты тоже красавица, слезы водопадом. Хорошо хоть вслед не кинулась, я б сгорела со стыда. – Ну да, это для меня Алиена стала мамой, а для всех этих браслетодарителей тёщей. – А позволь мне поинтересоваться, а что собственно сделал этот медведь, чтобы стать твоим мужем? Чтобы завоевать право на мою дочь? Может он, для того, чтобы доказать, что достоин тебя, совершил великий подвиг, спас мир, раз этак пять? Спас тебя от страшной опасности? Возраст у меня конечно не юный, но с памятью проблем у меня нет, а я такого не помню. Между прочим, у меня согласия на брак с моей дочерью тоже никто не спросил".

От этих слов я не сдержала улыбки. А отсмеявшись, натолкнулась на пять очень внимательных взглядов.

– Давай, рассказывай уже, что с тобой? Почему ты иногда, словно переносишься в другое место, хотя тело остаётся здесь? Я это ещё в дороге заметила. – Ну, кто бы сомневался во внимательности Элины.

Я выдохнула, и как в холодную воду.

– С мамой разговариваю!

Шок. А я умею удивлять.

– Как с мамой? Но если она может общаться с тобой на расстоянии, то она магичка!? А ты… – первой отмерла Элина.

– А я вот. – Пожала плечами.

– Ну, зато теперь многое встало на свои места. – Как же довольно улыбался Ард, ведь, как он думал, он почти угадал. – И что мама говорит?

– Ругается, что не слушала, что она говорила про нагов.

– Это понятно. А про Дара что говорит?

– Что пусть теперь ей докажет, что достоин быть моим мужем!

– Уууу! Попал мишка. А давай, ты по – быстренькому мне расскажешь, что твоя мама любит, а я Дару передам, а? Давай? – Ард продолжал дурачиться, а у меня словно разбирали завал камней на душе.

Прошло совсем немного времени, а я из беспроглядной темноты вернулась в надёжный и теплый дом, полный близких, по – настоящему близких, мне людей. Засыпала я с улыбкой и верой, что все будет хорошо.

– " Спокойной ночи, мама!

– Спи сладко, дитя!"

***

Интерлюдия 1.

Нарга расслаблено полулежала на помосте – возвышении и лениво осматривала зал, наблюдая за наполнявшими его нагами с ленивой улыбкой. Уставшая от всего глава клана, буквально через силу, выполняющая свои обязанности.

Но если бы, хоть кто-нибудь, мог, хотя бы на секунду, заглянуть за эту маску, он был бы поражён тем количеством усилий, что прилагала старая нагиня, чтобы удержать безразличный и скучающий вид, и сколь ужасные картины жестокой расправы мелькали в ее голове.

Как ей сейчас хотелось, вместо того, чтобы лежать и улыбаться, одним броском оказаться около этой уродливой дряни, обвить хвостом тщедушное тельце и медленно сдавливать, наслаждаясь предсмертными хрипами, ощущать сопротивление ломаемого тела, слышать хруст сминаемых костей, видеть панику и агонию в таком дерзком сейчас взгляде.

Нарга понимала, что остались буквально секунды времени до полного провала всех ее планов. Эти молокососы стелются под ноги безродной девки, дорогу ей выстилают, словно не замечают оскорбительной перепроверки, преподнесенной ими пищи. Подставляют свои хвосты вместо сидения, забывая о собственной гордости, думают лишь об удобстве этой страхолюдины.

Младший из синих близнецов вытянул хвост позади этой Марины, поддерживая ее спину. Нарге пришлось сжать клыки, когда следом черный подсунул свой хвост ей под ноги. Наг терпит, что человечка расположила на его хвосте свои ступни! А что же не сразу на морду?!

Нагиня украдкой кинула взгляд на Маиссу, видит или нет? Видит. И одобрительно кивает сыну. И никого не смущает, что эта тварь, только что заявила о том, что в ближайшее время связь с мужьями подтверждать, не намерена.

В принципе и ничего страшного. Сама Нарга подолгу не звала мужей в спальню. Но она нагиня! А эта… Старший близнец снял с шеи шарф и им вытирает руки своей неказистой жены.

Конечно! Он теперь каждое ее слово, как глоток воды в южных песках воспринимать будет. Нарге уже донесли, что пришедшая человечка смогла найти способ вернуть ему магию. Действующий способ.

Тварь! Все неймётся ей, лезет, ломает. Все ей надо, до всего дело есть. Слишком много знаний в этой голове. С каким бы наслаждением она проломила бы этой мерзавке голову! Ей, Нарге, пришлось столько унижаться, восхищаться расплывшейся Ариссой, что бы получить доступ к новорожденным.

Каждый наг, владеющий магией усиливал клан, а она не могла допустить усиления синих, ещё большего их обогащения. Сколько усилий приложено, чтобы не допустить успешного развития задуманных ими дел, сколько раз приходилось инсценировать то стихийные бедствия, то обвалы, то нападения, что бы только не допустить получения прибыли кланом.

Сколько сил потрачено, чтобы убедить Ариссу продавать "ненужных" самцов в бордели. Ее сыновьям очень нравилось использовать в качестве игрушек именно синих, в большинстве своем, сильных воинов. Зачем синим сильные и опытные воины? В конечном итоге "зелёным" потом будет сложнее занять их территории и присвоить богатые ресурсы.

Сколько синих нагов было уничтожено, лишь бы знание об этих ресурсах не дошли до ушей Ариссы. А воины это защита. Безопасность клана. Так что незачем они этой дуре, пусть продает. А сыновья Нарги вволю наиграются над одурманенными и надёжно скованными жертвами.

Не выживут? Ну, такова доля бордельных игрушек. Доставлять удовольствие тем, кто их купил, всеми доступными способами. А те, кто выдерживал, оказывались под вниманием нагинь ее клана. А потом… Потом помост, порка, ослепление и оскопление, и никому ненужный, выброшенный кусок мяса, вместо воинов. Воинов, одного из которых боги признали достойным быть Тенью.

Она, Нарга, методично ослабляла синих, день за днём. Сид был последним, у кого она смогла заблокировать силу. Больше этой отравы в хранилище клана не было. Но кто же знал, что это зелье имеет обратный эффект?! Оказывается, вот эта дрянь знала.

Нет времени исправлять план. Нужно срочно менять ситуацию. Первым делом уничтожить эту человечку. Но как? Муж – оборотень, наги не из слабых, что у нее чуть ли не с рук едят. Оказывают почести, что не каждая нагиня за всю жизнь дождётся.

Синие то, уже не стесняясь, дружными змейками вокруг нее вьются, стараются желания предугадать. Черный ещё осторожничает, напугать боится, оттолкнуть опасается, слова старается подбирать.

Что? Что там происходит? Да они с ума посходили! Этой дикарке вдруг понадобилось посмотреть, как крепится чешуя, а этот черный дурень встопорщил чешую и положил хвост ей на колени, с блаженной улыбкой наблюдая, как она водит кончиками пальцев по основанию чешуек.

А что сразу паховую щель ей не подставил? Чего только чешую показывать? Давай уж все демонстрируй, чем боги наградили.

Земли законно теперь не получить. Наги и сами не допустят близости с другими самками, и Арисса им голову оторвёт, она ради возможных внучек на все согласится, а верность сыновей выбранной жене и вовсе пустяк.

Девку нужно срочно убирать пока она еще, чем не "помогла"! И так, можно считать, двух магов вернула синим, и одного из сильнейших воинов этого поколения. А что, если завтра она "попросит" вернуть проданных в бордели ранее? Может она их и от последствий постоянного применения к ним дурмана излечит? Демоны ее знают.

Поздно, вербер вернулся! Ластится у всех на глазах. Руки целует. Оборотень, лорд, ближайший друг короля и эта дрянь! Чем она их берет, чем привораживает? Ведь видно же, что защищать ее кинуться, о любой ревности забыв. К ней не подобраться, наги – мужья в постель с ее племянницами не лягут!!!! Боги, за что вы так несправедливы!

Хотя… Какой– то скандал… Аааа, всего то Варлах недоволен появившейся у жены Тенью. Ревнует. Да что там ревновать? Только горб выломать в обратную сторону потехи ради. Куда это Арисса ее потащила? Неужели эта курица решила продемонстрировать давно заброшенную закрытую часть дома удовольствий?

Глава клана называется, все нутро готова вывернуть ради расположения какой– то человечки. Я бы показала этой гадине закрытую часть! Я бы наслушалась ее криков, напиталась бы ее болью. Смаковала бы каждый момент ее унижения.

Боги, все, все рушится! Столько времени и сил, столько риска! А она, Нарга, не только собой рисковала, она всем кланом рисковала. А тут ничего не удержишь, ни за что не схватишься.

Арисса сейчас ухватится даже за призрачную возможность получения девочек нагинь…. А может… Может на этом и сыграть? Рискнуть? Если она согласится подлить сыновьям и черному "змеиную похоть"… Но ведь шанс последний. И этого зелья капли остались. Мол, пока связь не подтвердили…

А девку эту куда, ведь если она узнает, нет. При ней Арисса точно не рискнёт. А если… Предложить "инсценировать" похищение, мол, мужья потом найдут и она их с испугу и на радостях примет.

Если согласится, то девку в клан, сыновьям поручить не дать ей легко сдохнуть. Жаль сама не посмотрю. Ну да ладно, воспоминания просмотрю. Да велеть, не сильно рвать, чтоб опознать смогли. Пока мужья от действия зелья отойдут, пока спохватятся, дрянь три раза сдохнуть успеет. Их ещё и откатом накроет.

Да! Реальный шанс. Надо сейчас решать! Ариссу додавить, чтоб подумать не успела или обсудить с той же Маиссой. Та на такое не поведется. А эта… Даром, что глава клана, мозгов, что у курицы. Встречусь – ка я с "подругой". Мне, оказывается, есть, что ей предложить.

***

Интерлюдия 2.

Он полз за ней. Смотрел ей в спину и старался вдохнуть поглубже, захватить побольше воздуха наполненного ею, ее запахом. Когда он успел так привязаться к этой, показавшейся с первого взгляда совсем невзрачной, человечке? Когда полз рядом с фургонами и, молча, наблюдал или когда она выхаживала его? Или в тот момент, на помосте, когда столкнулся взглядом с глазами полными слез от боли, боли за него.

Он тогда решил, что бред или последствия того, что его долго держали на дурманных настойках, боясь, что он убьет желающих с ним развлечься. Женщина переживает за мужчину? Не в этом мире! Человечка, жалеющая нага? Да конечно, только если в легендах.

Но он тогда поверил, слишком сладок был тот бред. Не плач, еле шептал он разорванными губами. Я выдержу, обещал этим глазам. Не отводи взгляда, просил, готовясь навсегда ослепнуть после ритуальных слов служителя. Но она не смотрела. Она что – то быстро шептала мужу, явно прося о чем – то.

Нет, ну пожалуйста. Посмотри! Не отнимай последних мгновений. Пусть они будут счастливыми. Ее муж недовольно сдвинул брови, но его слова, прозвучали громом среди ясного неба. Он выкуплен. Выкуплен, ее мужем, по ее просьбе. Для нее?

Она подходит, берет чашу, что– то туда льет, объясняя… А он не понимает. От боли, от желания сохранить это видение. Глупенькая, о какой боли ты мне говоришь, зачем объясняешь. Я безропотно приму из твоих рук даже яд, не споря, пью.

Говорят, достойным сама богиня подносит чашу, милосердно давая умереть. Так и ему, это видение протягивает чашу, заливаясь слезами. Он помнил, как выныривал из марева боли, и помнил этот запах рядом, помнил это тепло, помнил, как из последних сил уткнулся головой ей в колени.

Она же богиня, да? А разве не должен смертный преклониться? А у него тело совсем не слушается, но, хоть так, покажет ей, что почитает, что верен заветам, что помнит истинное призвание грозной богини, милосердие к павшим воинам. Не просто так она идёт по полям сражений с чашей.

Следующее его пробуждение было ужасным. Казалось, что ему залили вовнутрь раскаленный металл, который потоком лавы стремился вырваться наружу. Его выворачивало, словно кто-то решил вывернуть его чешуей вовнутрь. Но на пути дикой боли встали чьи – то заботливые руки и тихий голос, что просил чуть-чуть потерпеть.

И он терпел. Терпел ради этого голоса, что шептал слова утешения, ради этих рук, что оттирали его лицо, поддерживали, не давая упасть в собственную рвоту, нежно прикасались к позвоночнику. А потом темнота, но даже сквозь марево тьмы, его окружавшей, он слышал этот голос, чувствовал прикосновение этих рук, что проходили по каждой ране, уменьшая боль, охлаждая пламя, жгущее его.

Никогда в его жизни, даже когда он был воином, да даже раньше, когда он ещё был сыном главы клана, он не знал таких нежных прикосновений. Он не был слишком груб или излишне жесток с человечками, но ни одна не дарила ему таких чутких и ласковых касаний.

А она спрашивала, как его зовут. Какое дело тебе, моя госпожа, до имени грязного и жалкого нага, что не имеет ничего, даже принадлежности к роду? Кем назовешь, тем и стану. Любое имя приму, как чашу принимал из твоих рук.

Упрямый и сильный. Так она меня назвала, такое имя дала, на неведомом языке, но так созвучное с моим, данным от рождения. Но то имя я никогда не назову ей, нельзя ей его произносить. Грязное имя, имя бордельной игрушки, которого любой мог купить, заплатив хозяину борделя.

Не хочу, чтоб она этого касалась, пачкалась об это имя. Новое мне нравится. Но мысли прояснялись, становились чётче. И с каждым днём росло понимание, что перед ним не богиня и не госпожа. Она смертная. Боги, как вы жестоки! Как вы допустили, что у смертной сохранится такое сердце. Поющее для других.

Он видел браслет на ее запястье и понимал, в чей клан она направляется. Что ее там ждёт? Кто из бывших братьев получил право издеваться над ней? Он испугался, испугался, когда понял, что привязан к ней. Что чутко ловит отзвук ее голоса или лёгкий шорох ее шагов, старается различить в сотне запахов, присущий лишь ей.

Он хочет ее. Хочет ее себе. Чтобы с ним была связана. Хочет, чтобы все ее прикосновения принадлежали лишь ему. Но что ей может предложить он? Бывший сын главы, бывший воин, бывший раб из борделя? Что уже хуже?

Но он шел за ней, слушал ее разговоры. Ее слова в храме. Он резко ей отвечал, ограждая от своей грязи, пытаясь разорвать свою связь с ней, о которой она даже и не подозревала. Он ушел. Его никто не ловил, не удерживал, не использовал долг жизни.

А он ушел из последних сил. И проклял собственное решение. Он был рядом почти всю дорогу, но уже не мог подойти. Уже не с ним она разговаривала, он уже не ждал прикосновений. А потом, на площадке храма, увидев ее, задыхающуюся в лапах черного, он готов был убивать.

Никогда до этого он не испытывал такой злобы и ярости. Что могли противопоставить ему три сосунка, если он бился за нее? Именно тогда, как ему казалось, он нашел выход.

Он ушел на арены бывшим рабом. А вернулся воином, подтвердившим свою силу и право. Воином, что может обеспечить свою госпожу и кровом, и пищей и дорогими украшениями. Что ему смешки малолетних идиотов, осмеливающихся шутить и насмехаться над ее внешностью. На пороге смерти он видел ее глаза, полные сопереживания и сочувствия, и ничего прекраснее, он в своей жизни не видел.

Клятва Тени, древний ритуал, не подлежащий отмене, который нельзя оспорить. Даже произносить слова клятвы уже большая честь. А его голос дрожал от страха, как ему казалось, что не успеет договорить, что она не захочет услышать, не примет. Что боги останутся глухи.

Он, каждым словом жил, всего себя, вкладывая в древние слова клятвы. Этой клятвой воин вручает свою жизнь в руки своей госпожи. Но не он. Он просто сообщал всем, кому он теперь принадлежит, для кого живёт, за кого умрёт.

А потом был его личный рай. Она снова лечила его раны. Злилась, ворчала, но его не обманешь. Ее прикосновения были полны ласки и заботы. Он готов каждый день получать раны, лишь бы она так же их лечила.

А сейчас он ползет вслед за ней, ее Тень. Он видит то, что пытаются всем сказать своим поведением братья и черный. Они разглядели, увидели, почуяли. Как мало начинает значить внешность, когда разглядел душу и услышал, как поёт сердце. И как, в оглушительной тишине, в зале, где и яблоку не упасть, столько здесь нагов, слышится робкий перестук сердца Каяны, каждый шаг которой несчастными взглядами провожают ее мужья, что из-за дурной гордыни потеряли такое сокровище и сына, что не признает родства с ними, что стыдится того, что от их семени он родился.

Эхом звучит еле слышная трель сердцебиения Миалии, чьи бывшие мужья готовы сожрать собственные хвосты, лишь бы выцарапать свою птичку обратно. Засыпают ее дорогими подарками, ползают вокруг дома, даже тренировки чуть ли не перед крыльцом проводят, телом красуются, пытаются привлечь, но лишь напоминают о том, что она пережила в их лапах. И летят их подарки с крыльца, даже не распакованные. Идиоты!

Звонкой капелью стучит сердечко Элины, но то сердечко уже явно занято, и хоть стараются наги что синего, что черного клана привлечь взгляд травницы, она словно сквозь них смотрит. Пока не появился на пороге волк. Вот для кого это сердце бьётся, хоть и лелеет ещё обиды на него, но тот медленно, как самый ловкий и везучий разведчик, прокрадывается в ее душу, потихоньку стирает следы своих ошибок и бед, что причинил этой девочке.

Да уж, собрали боги шкатулку с сокровищами! И даже медведь не в силах отнять у меня мое! Пусть смиряет свою ревность, а рычать на моё живое чудо пусть даже не смеет. Каким бы он не был прославленным бойцом, я не побоюсь выйти с ним на арену. Я буду знать, за что я бьюсь. За право слышать это сердце, и может быть, когда-нибудь, это сердечко споёт и для меня.

Нарга слишком резко покинула свое место. Упустить из виду эту тварь? Помня, для кого чаще всего становился развлечением? Ну, уж нет.

Медведь что-то горячо и быстро говорил Марине, что-то резкое, и мне бы хотелось остаться рядом и услышать этот без сомненья важный для меня разговор, но тревожное чувство гнало вперёд, то самое, что многие зовут чутьём или интуицией. И оно меня не подвело. Две нагини о чем-то спорили. Разговор явно начался не только что.

– Арисса, ты пойми, эта человечка не понятно даже примет ли твоих сыновей вообще, у нее медведь есть, и вон старшенький твой. – Нарга настойчиво убеждала Ариссу. – Ну, отправь ее куда-нибудь видами любоваться, нам и надо – то ненадолго ее отвлечь, а она и не узнает. А если родятся парни, заберу в клан. Ваш клан славится воинами, и маги часто рождаются. Девочки или девочка уйдут к вам. Скажешь дальняя родня, сиротка. Иллаю же она хорошо принимает, глядишь, и тут пожалеет. О! А давай, мы изобразим, что ее похитили. Подержу чуть-чуть в закрытой части, а потом ее мужья "спасут". И они герои, и про близость с другими не всплывёт. Да она и не вспомнит о своих выкрутасах. И мальчиков оценит. Может даже и примет сразу.

– Нарга, а если пока они будут с твоими племянницами и потом, пока доберутся, ее кто– нибудь обидит?

– Ты что, считаешь, что я в своем клане не могу проконтролировать одну напуганную человечку? Ну, хочешь, я поклянусь, что не причиню ей вреда, хочешь? Была б она нормальной, и речи бы о таких сложностях не было бы. К тому же связь же ещё не подтвердили. Вот потом, это измена, тут не поспоришь. А сейчас? К тому же, ну мои племянницы точно не попрутся к ней, как та девка из дома удовольствий, что в подробностях ей доносила о своей близости с Сидом. Может от этого человечка сильнее и разозлилась. – Нарга давила все настойчивее.

– Нарга, дай мне клятву! Что девочка не пострадает?

– Арисса, мы столько лет дружим! Но раз тебе так спокойнее будет, мне не сложно. Я клянусь, что не причиню человечке Марине никакого вреда, да я пальцем ее не трону!

– Страшно это все, а вдруг что не так?

– Ну что может пойти не так? Чем ты рискуешь? И от самочек моего клана приплод получим, и твоей невестке покажем, что не такие плохие у нее мужья, как она там себе напридумывала.

Согласилась! Мать согласилась. Ему не надо было рассказывать, что есть зелья, что лишают воли или заменяют действительное на желаемое. Можно не сомневаться, что мужья Марины окажутся в постели с чужими самками, и Мартина обязательно об этом узнает. А значит мужей уже точно не примет.

Она не примет. Они ее все равно не отпустят. А если она когда-нибудь узнает о подлитом зелье, может и простить.

Только его мать могла поверить Нарге, что та действительно только напугает несговорчивую человечку. Он прекрасно представлял, что ожидает девушку в закрытой части дома удовольствий зеленых. Но это реальный шанс разорвать ее связь с мужьями и забрать себе. Да и не примут эти глупцы ее, как жену, после того как она побывает в чужих лапах. Может, еще и сами откажутся от связи.

А то, что ей придется пережить…. Он поможет забыть. Он будет рядом, вылечит ее раны, как она лечила его собственные. Заслонит собой от всех воспоминаний. После всего, ее не оттолкнет все то, что он пережил за время жизни в борделе.

Он не предаст свою клятву. Он просто промолчит.

Утро началось по-домашнему. С тихих разговоров в глубине дома и вкусных запахов. Зайдя на кухню, я застала девчонок за обсуждением платьев, какого они будут цвета и фасона. Миа все никак не могла решиться на покраску шелка в темно-синий и раскройку по моему эскизу. Ну не приняты здесь оголенные плечи. В конце концов, сложив и шелк, и эскиз в небольшой расшитый походный мешок, который по моему примеру везде таскала за собой, стала помогать накрывать на стол.

Но позавтракать нам не удалось. За нами пришли из центрального дома, приглашая на общую трапезу. Судя по удивленным лицам девушек, опять что-то из того, что наги никогда не делали по отношению к человечкам. Но на завтрак мы пошли все вместе.

За дверью нас ожидал и Зубейр, что ночевать остался сегодня ночью на крыльце дома. Видно не просто ему далось возвращение домой. Вчера весь вечер ходил мрачнее тучи, а рассказать в чем дело отказался.