Текст книги ""Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Кристина Римшайте

Глава 59

– Куда смотрит Мардериан-старший я не знаю, а вот младший «щит империи» зорко следит за тем, чтобы никто из молодых лордов не околачивался около фрау Саргенс, в ближайшем будущем леди Дорангтон. – Фыркнул граф.

– Дорангтон… – почесал подбородок сорр Илайс. – Хранитель личного архива императорской семьи. Первый Дорангтон был оруженосцем у первого Тервеснадана, они поколениями хранили тайны императорской семьи. Сомневаюсь конечно, что внучка Стефана унаследовала фамильные знания, но уверен, что именно ей, а не нынешней графине достался фамильный архив. Тем более, что остров Марли находится в её владении, как наследство матери.

– Погоди! Но ведь… Аптека Саргенсов и дом находятся на берегу озера, посреди которого остров Мёртвых? Последнее пристанище изгнанной королевы! – чуть не подскочил лорд Карл. – И это тоже наследство этой фрау, только со стороны отца. А сейчас она ещё и титул получит. Ей осталось-то подождать несколько месяцев и пройти проверку на родство с графиней. Впрочем, чисто номинальную. Фрау Анна унаследовала фамильные черты Дорангтон в полном комплекте. И даже подобно своей тётке завела бердирианского кота.

– Кстати, о проверках на родство, – отчего-то очень мрачно произнёс Генка.

– Если ты о внучке, то уж в чëм-чëм, а тут в проверках нужды нет. – Отмахнулся лорд Карл.

– Я не о ней, там, к счастью, всё ясно. Я о Майкле, – вздохнул Генка, сжав мою руку.

Я поняла, что сейчас будет очень непросто. Настолько непросто, что мой Генка искал поддержки.

– Генрих, не все, кто имеет рыжий цвет волос, обязательно Пембруки. Как минимум есть ещё герцог Вестаран, и лорды Сторил. – Усмехнулся сорр Илайс.

– Альбус Пембрук и его приятели очень любили всякие мерзкие споры. У них был целый клуб, сами споры считались чем-то вроде дуэлей. Поэтому они даже придумали своеобразный герб, два скрещённых меча, и заказали себе особые печатки с этим гербом. Один из первых споров Альбуса заключался в том, что он сможет проникнуть в общину и… – было заметно, что Генке делиться воспоминаниями Генриха было сложно.

Подобные поступки для него были за гранью человеческой низости, чем-то сродни насилию. Хотя в данном случае действия Альбуса по отношению к незнакомой нам озарке ничем иным и быть не могли.

– Что «и»? – вроде ровным и спокойным голосом спросил граф, но я инстинктивно подвинулась поближе к Генке.

– Чуть меньше года спустя Альбусу доставили письмо. Подробностей я не знаю, вроде девушка переступила через себя и попросила Альбуса забрать из общины хотя бы ребёнка. Но о том, что он прижëг ребёнку руку, вроде как помечая, тем самым кольцом-печаткой он со смехом рассказывал своим приятелям. – Закончил Гена.

И все взгляды опустились на тыльную сторону ладони Майкла, где был хорошо заметен фигурный шрам, словно тавро на шкуре животного.

– А нет, беру свои слова обратно. Карл, проверяй всех встречных рыжих на родство, – засмеялся сорр Илайс.

– Ты знал. – Глухо произнёс граф, глядя на Генку. – Знал и молчал?

– Я так понимаю, сейчас будет что-то вроде «я тебя породил, я тебя и убью»? – развернулся так, чтобы загораживать собой нас с Генкой от Карла Майкл. – Может не надо?

– И чтобы ты сделал, Карл? – вдруг спросил Илайс. – Одарённый, пусть хоть бастард императора, подподает под действие закона об озарах. Исключение лишь лорды и леди.

– Подал бы прошение на разрешение оздоровить род и забрал бы девочку с ребёнком! – сжал кулаки граф. – Даже проверка показала бы, что родство есть. А кто уж там отец…

– Чтобы твой сынок продолжил её насиловать уже дома? – прозвучал едкий вопрос. – Да и основания? У тебя было два сильных здоровых сына. То что выяснилось, что в твоей семье вместо воспитания сыновей выращивали скотину, это уже твои проблемы. Радуйся, что хоть младший в итоге оказался всё же твоим сыном и начал вести себя как Пембрук. И чтобы помочь внуку ты тоже оказался рядом. Вопрос как теперь сохранить спасённую жизнь?

– Проверка на родство показывает только есть ли общая кровь или нет? – заинтересовалась я. – А возможно ли… Сделать так, что было такое разрешение, но воспользовался им Генрих. И я узнала, и это стало причиной развода?

– Дорого, леди. Очень-очень дорого, – прищурился, что-то обдумывая сорр Илайс. – кстати, а где разрешение вашего отца?

– Виттор брал подобное разрешение? – удивился граф.

– Да, но не воспользовался. Возможно ли, что именно оно попало в руки Генриха? Тогда ещё совсем сопляка, едва достигшего первого совершеннолетия? Насколько я знаю, подобные бумаги на предъявителя. – Мгновенно строил комбинацию сорр.

– Сколько тебе лет? – спросила я Майкла.

– Около четырнадцати или пятнадцати, – пожал плечами Майкл.

– Это будет скандал, – вздохнул граф. – Ещё один.

– Возможно, это и на руку. Лорды и леди, разрываясь между двумя такими грандиозными поводами для сплетен, не будут слишком дотошны к подробностям. Да и ты только в выигрыше. В семье сразу два ярчайших озара. А то, что леди не сразу приняла этот факт… Почти все леди тихо ненавидят одарённых детей своих мужей от озарок. И кстати, ненависть самой леди, при наличии одарённой дочери, получит прекрасное объяснение. Бабская ревность из любой умницы сделает желчную и злобную истеричку. – Предположил сорр Илайс. – Сейчас я предлагаю вам, леди, и вашей псевдослужанке вернуться в замок, а мы пока обсудим подробности того, что знает Майкл и что с этим делать.

Мы решили последовать совету, тем более, что наше долгое отсутствие могло привлечь слишком много внимания. Но стоило нам зайти в замок, как Генка прижал меня к стенке.

– Это будет странно выглядеть со стороны, Геерда! – специально сделала я акцент на имени, напоминая мужу, что он сейчас вроде как женщина.

– Ты ведь понимаешь, что опять будут пересуды, что ты воспитываешь нагулянного мной ребёнка? – тихо спросил Генка, не обратив внимания на моё напоминание.

– Пффф, – фыркнула я. – Мне не привыкать не обращать на это внимания и просто не впускать сплетни в свою семью. Но… Ты же тоже подозреваешь, как и я? Что этот Майкл… Как мы?

– Смертельная опасность, повторение ранений, и словечки эти. Да и парашют! Мишка дотошный был, разбирался до мелочей. Повторить парашют, который он десятки раз разбирал и собирал до мельчайших элементов ещё до поступления, ему было бы легко, – кивнул мне Генка. – И слышала, что он сказал? Ну это же явно цитата из Бульбы. Он его терпеть не мог. Помнишь как он ядом исходил, когда в школе проходили? Да он сочинение только с третьего раза сдал и то, половину за него Игорь написал.

– Проверить бы, чтобы наверняка. Но, Ген… Что хочешь думай, а я уверена, что это наш Мишка. – Вздохнула я. – Ладно, давай, я девчонок навещу, посмотрю, чем заняты. А ты на кухню. Размещать же столько народа надо. Может и Мишку припашешь в помощники. А там, как-нибудь осторожно…

– Расплескалась, синева, расплескалась, По беретам разлилась по погонам, – тихо пропел Генка с усмешкой. – Ещё могу спросить сколько сыновей было у Маргелова.

– А он тебе в ответ твою любимую про друзей-танкистов? – вздохнула я.

Но другого плана у нас всё равно не было. Так что пришлось следовать этому. Дела пансиона словно только и ждали, когда можно наброситься на меня. Счета, проблемы, планы… Вернулась последняя наставница из города, и как мне сообщили, сразу начала занятие с девочками.

Войдя в помещение, где шли занятия без предупреждения, я с удивлением поняла, что наставница напугана. И пока она старательно присаживалась в риверансах, девочки что-то быстро прятали, но шелест бумаги их выдал. Пришлось признаваться. Наставница, фрау, сдавшая экзамен на разумность, тайком обучала девушек счëту и письму. И вообще, как мне показадось была лишена странного убеждения, что воспитанницы пансиона не люди и относиться к ним можно совершенно диким образом. Поэтому я решила пересмотреть систему обучения и разделить уроки. Так будет легче и девочкам и нам с фрау, так как я тоже собиралась взяться за преподавание.

Гром прогремел вечером перед ужином, и оттуда, откуда беды никто не ждал. Мы не могли найти Лику. По словам Джули и Абигейл Лика пошла относить посуду после обеда и не вернулась. Девочки думали, что она на занятиях с остальными. Тем более, что стараниями лекаря, Джули стало легче, а Абигейл и вовсе не болела, а лишь пострадала из-за наказания. Раньше это и проблемой не считалось.

В замке и парке девушки тоже не было. Срочно вызванный йерл организовал поиски. Лику нашли на третий день. Её тело бросили в придорожную канаву. На запястьях, шее и ногах были видны следы верёвки, словно её привязывали к чему-то. А на руках, вдоль вен, были надрезы.

Тело доставили в холодную, чтобы решить, что делать дальше. Я стояла прикрыв рот ладонью, ощущая себя потерянной. В этот момент кто-то подëргал меня за юбку.

– Микаэль? – испугалась я за ребёнка. – Ты почему здесь? Зачем? Не надо тебе это видеть, маленькая.

– А кто тогда тебе скажет, что Лика больше не такая, как все? – спросила Эля.

– Да, я это уже вижу, – присела я на корточки перед ребёнком.

– Нет, она больше не озар. Сил нет. Когда умерла Марта, её силы словно стали льдом внутри неё. А у Лики нет ничего, только как будто сухие корни, там где раньше были потоки дара. – Как могла объясняла мне Микаэль.

И я понимала. Но от понимания мне становилось страшно.

Глава 60

Фрай Лайсди-старший, прибывший вместе с йерлом Ольдегом в замок, подтвердил слова Микаэль, осмотрев тело Лики.

– Должен констатировать, что ваше утверждение верно, леди Диана. – Мрачно сообщил медикус. – Некто провёл чудовищную процедуру. В теле девочки почти не осталось крови. Возможно, это лишь побочное, видимое нам, явление. Мы лишь знаем, что дар или сила озаров напрямую и неразрывно связана с кровью. Здесь мы имеем дело либо с какими-то просто аморальными опытами, либо это тайные знания. Но тогда, я боюсь представить где и каким образом их получали.

– Леди Диана, вы опросили воспитанниц и сотрудников пансиона? – устало спросил йерл Ольдег.

Мы все почти не спали в эти дни. И я сама видела, сколько усилий было приложено йерлом. У меня даже мысли не возникло имеет ли он право давать мне какие-то поручения.

– Да, конечно. – Кивнула я. – Лика и ещё две девушки пользовались особым расположением исчезнувшей директрисы. Фрау Деззи также их выделяла, вела долгие личные беседы. Девушек приглашали в кабинет директрисы, угощали чаем и сладостями. Под видом обучение манерам и умению вести себя в обществе, рассказывали какая прекрасная жизнь их ждёт, если они постараются понравиться тем лордам, которые приедут выбирать младших жён. Более того, все девушки уже покидали пансион, сначала вместе с директрисой, буквально перед моим приездом Лика пропадала на полдня, сопровождая фрау Деззи. Эти выезды были организованы для тайных встреч девушек и лордов. Как говорила директриса, это было предварительное знакомство.

– Но насколько я знаю, влспитанницы не должны покидать пансион, и сюда посторонние не допускаются, – нахмурился йерл Ольдег. – И почему именно эти девушки?

– Это, я думаю, могу объяснить. Во время определения дара оформляется и описание с указанием показателей определителя. – Пододвинула я стопку найденных мной папок.

– У Лики и тех двух девушек они наиболее высокие. У оставшихся двоих эти показатели даже чуть ниже, чем у Микаэль. Но Микаэль здесь на особом положении и фактически не является воспитанницей пансиона.

– Вот как? – удивился йерл.

– К счастью, девочка уже отлично управляется с даром и не представляет опасности для окружающих. Поэтому я сняла с неё ограничитель. – Играла я роль стервозной мамашки, засунувшей проблемного ребёнка в эту тюрьму.

– Микаэль… – Быстро понял йерл.

– Урождённая леди Пембрук, – кивнула я. – Кстати, йерл Ольдег, могу из первых рук сообщить вам, что моя мать, леди Лидия, графиня Даларсье, урождённая Барливар вносила на содержание Микаэль существенные суммы. А в документах пансиона отражена хорошо если половина этих средств. Если же судить по тому, что я здесь увидела, реально тратилась куда было положено и вовсе едва ли четверть. Но это не самое худшее.

– Вы обнаружили ещё что-то? – прищурился йерл Ольдег.

– Смотрите. При тщательной проверке документов, я выявила, и персонал частично подтвердил эти данные, исчезают или сбегают воспитанницы далеко не впервые. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно, кроме слов директрисы, что их нашли, но отправили в другие пансионаты с более строгой дисциплиной. И как вы понимаете, это только слова. А вот странное совпадение настораживает. В описаниях тех девушек, которых смогли вспомнить, потому что документов о факте пропажи воспитанниц почти нет, а описания некоторых я смогла найти, одинаково присутствует отметка о высоком уровне дара. – Подала я ещё одну папку йерлу.

– Вы сообщили, что почти нет документов, но почти, это не отсутствуют совсем? – ой, как не прост местный йерл.

– Абсолютно верно. Есть несколько обращений в столичную управу йерлов по поводу побега, заметьте, именно побега, а не пропажи воспитанниц. Каким образом они умудрялись сбегать при наличии ошейника? Но не об этом сейчас. За всё время, а разница между самым ранним и самым поздним обращениями составила почти пятнадцать лет, таких документов найдено семь. Возможно, найдутся ещё. И всё обращения поступали к некому йерлу Марку Бербергу. Какое постоянство! – зло усмехнулась я. – Мне кто-нибудь может объяснить, что за необходимость терять время и обращаться в столицу, до которой ещё попробуй доберись, когда управа йерлов есть под боком, где готовы помочь? Быстро, чётко, со знанием дела?

– Благодарю за высокую оценку нашей службы, леди Пембрук. – Серьёзно ответил мне йерл. – Возможно, считали, что дела, связанные с озарами, не в нашей компетенции. И я на самом деле искренне удивлён вашему отношению к данному вопросу. Как минимум, это говорит о высокой степени доверия и не менее высокой оценке нашей службы, как я уже говорил. Но то, что все подобные дела постоянно попадали в одни руки… Признаться, я не уверен, что йерл Берберг вообще существует, а эти бумажки что-то большее чем прикрытие для тёмных дел. У вас наверняка уже есть предположения… Не поделитесь?

– Я думаю, что моё обращение в реальную управу к йерлам, и вся та работа, которую вы провели, спугнула преступников. Или очень сильно ограничила их во времени. Поэтому мы и обнаружили тело Лики. – Вздохнула я и оглядела всех собравшихся.

– Какая-то многослойная маскировка! – произнёс лорд Карл. – Вроде побег, начинаешь копать и понимаешь, что похоже оздоровление рода без разрешения. Копаешь дальше, всплывает откровенная торговля девушками с сильным даром. Но как мы понимаем, девушки пропадали не потому что, из забирали лорды для улучшения собственного потомства. Какая-то мразь выкачивала у них кровь или дар! Словно… Словно пиявка!

– Леди, с вашего позволения, я отправлюсь в столицу. В управе должны знать, существует ли этот йерл. И если он есть, то возможно в его делах мы найдём то, что прольёт свет на происходящее. – Встал йерл Ольдег.

– Я пожалуй, отправлюсь с вами, – поднялся и сорр Илайс. – Не стоит отбрасывать и ещё один момент. Преступники, чтобы они не замыслили, находятся сейчас в таком моменте, что им уже нет смысла тратить силы на сокрытие своих дел. Я послушаю, что говорят в кварталах черни.

– Лорд Карл, вам придётся отправиться с сорром Илайсом и йерлом Ольдегом, – пробарабанила я пальцами по столу. – Именно вам придётся взять на себя труд, съездить к моей матери и передать мою просьбу приехать. Так же, мне необходима помощь поверенного, который вёл мои дела и в курсе подробностей. Мы же решили, что прошение о расторжении брака будем отзывать. Но помимо всех этих проволочек, мне необходима огромная сумма денег! Это просто неприемлемо, что девочки ютятся в каких-то развалинах!

– Это одно из самых славных мест в истории, – напомнил мне фрай Лайсди.

– Даже самые славные развалины не годятся для того, чтобы в них жить! – не согласилась я.

Впрочем, со мной никто не спорил. В тот же день в замок прибыл десяток йерлов из управы, чтобы обеспечить безопасность пансиону. Девочки не оставались одни н на минуту, везде передвигаясь всполошенной стайкой. А я засела на кухне с Филиппой и Мальтой, составлять план. С завтрашнего утра жизнь в пансионе переставала быть тихой. Я решила в полной мере соответствовать поговорке о новой метле. И начать с порядка!

Глава 61

Две недели прошли с гибели Лики. Это чудовищное событие стало той самой соломинкой, что переломила хребет слону отношения к пансиону и озаркам со стороны местных жителей. Я долго думала, как поступить.

Убийство, а ничем иным я смерть девочки не считала, особенно в свете того, что рассказал Майкл, было для меня тяжелым испытанием. В отличии от сестёр, пришедших войну и служивших после войны, я к смерти не привыкла. Каждый раз для меня встреча с ней была страшным событием. Ведь даже если очень пожилой человек уходил во сне и без болезней, как мама, всё равно это была потеря. А уж когда так…

Но я решала, а потом сидела и буквально на бумаге расписывала последствия принятого решения. В партии, как бы цинично это не звучало, нас учили использовать и такие события на благо обществу и тем задачам, что стояли перед страной. Молодая гвардия, Зоя Космодемьянская и сотни, если не тысячи, других примеров, когда поступок становился своего рода знаменем. Добавлялись нужные акценты… Даже после смерти эти герои продолжали служить партии и государству.

Сейчас озары воспринимались большинством, как нечто странное, инородное и даже пугающее. Многие аристократки позволили своей ревности перерости в ненависть, и играя на этой ненависти, можно было получить от них одобрение на любое действие против причины их ревности. Я же собиралась развернуть эту ситуацию на прямо противоположную.

Я готовила первый отчёт собранию благородных леди. Нет, взывать к совести и напоминать о том, что воспитанницы этого жуткого пансиона в первую очередь дети, я даже не собиралась. Я заранее могла предсказать, что результата не будет. Мне необходимо было сыграть на самым низменных чувствах леди собрания, но получить необходимый мне результат.

Действовать я решила от противного. Диана при жизни ратовала за отмену чёткого учёта девочек-озарок. В своём отчёте я напоминала об этом. И указывала на примере пансиона, к чему на деле привело малейшее послабление. Какие-то фрау прекрасно наживались на этом. А для леди, цепляющихся за своё происхождение, подобный факт был хорошей такой пощёчиной. А уж каким прекрасным плевком в любимую чашку с чаем стало известие о том, что благодаря отсутствию ответственности и нормального учёта воспитанниц многие лорды заводят себе младших жëн тайком, минуя канцелярию. Я намеренно поинтересовалась, кто те лорды, что приезжали и знакомились заранее с озарками? То есть, где-то в поместье или деревенском особнячке живёт тайная любовница и думать не думает о том, чтобы служить семье. И завести себе подобное развлечение может любой лорд, а не только тот, кто сможет доказать необходимость оздоровления рода.

Представив себе лица наших леди из собрания, когда до них дойдёт очевидный вывод из моего сообщения, я не сдержала злорадной усмешки. Как прекрасно я открестилась от слов Дианы! Ревность и подозрения леди не дадут и шанса всем доводам и доказательствам, что приводила Диана! А заодно подводило потихоньку общество к обоснованию появления в нашей семье Майкла. На нашем маленьком импровизированном военном совете, было решено, что публичность и официальное введение Майкла в род Пембрук станет даже более надёжной защитой для мальчика, чем прятать его под зельем.

Но самое главное, я начала подводить обоснование под требование изменить условия, в которых растут озарки. Опять же, я не пыталась вызвать жалость или сочувствие. Я напирала на то, что леди приносят огромную жертву, принимая появление у мужа жены-озарки. И детей, воспитывая их, как своих. Будущих лордов и леди. Но! Какой наследник родится у девушки с малолетства живущей еа грани истощения, постоянно болеющей и не получающей лечения? Когда и как отразится всё это, но уже в роду аристократов?

– Это не отчёт, – сказал Генка, прочитав уже чистовой вариант. – Это как если бы ты им в окно противотанковую гранату кинула и десяток бутылок с коктейлем Молотова следом. Как только ты это отправишь, можно начинать считать секунды до грандиозного скандала.

Я по поводу неминуемого скандала и истерии высокородных леди не переживала. Меня волновала реакция жителей местного городка на новость о похищении, а потом и убийстве одной из воспитанниц. Фрай Лайсди посоветовал обнародовать его заключение. Я рассчитывала на то, что люди хотя бы начнут осознавать, что рядом с ними, в ужасных условиях выживают такие же люди, девушки, просто дети. И кто-то позволил себе вот такое мерзкое по сути и чудовищное по исполнению преступление просто потому, что девочке не повезло родиться с даром.

– Да какая разница, озар или нет? – слушала я возмущения у городской доски объявлений, где разместила своё обращение с просьбой сообщить йерлам, если вспомнят что-то странное. – А завтра понадобится не сильная кровь, а например, чистая кожа или крепкие кости. То посчитали нужным украсть озарку, не побоялись сволочи, что сразу хватятся. Значит и до наших детей доберутся без страха, потому что им что-то надо!

– Да пансионатские сами подальше ото всех держатся! Может если бы не отгораживались, мы б же здесь все вместе жили, глядишь и не было бы так просто бед натворить! – звучали и другие голоса.

К счастью, всё оказалось не так однозначно, как мне виделось сначала. И отчуждение с самого начала шло от руководства пансиона. И это открытие принесло мне чувство огромного облегчения.

Словно вторя тому, что было у меня на душе, начала налаживаться и погода. Даже коротких весенних дождей с моего приезда больше не было. Парк внутри крепостных стен достаточно просох. И я решила начинать именно с него.

– Вы леди, наверное поэтому и не в курсе, но подметать начинают от дальнего угла в доме, а не с порога, – хмыкнула Филиппа.

– Ну, чисто технически, парк это скорее задний двор. Потому что если смотреть на карту, – ткнула я в найденную и вывешенную на доску карту-схему поместья. – То мы увидим, весьма интересную картину.

Разговор происходил в большом зале, том самом, что использовался для официального выбора лордами девушек по разрешению. Я решила, что при том объёме работ, который нас ждал, этот зал самое подходящее место, чтобы организовать общую рабочую комнату. А ещё он был расположен на первом этаже, недалеко от входа и кухни. Большой стол позволял собраться на обсуждение большому количеству человек, а перенесëнная сюда учебная доска, на которой я и закрепила карту поместья, позволяла визуально понимать, что уже сделано. Да и процесс уборки можно будет отслеживать оперативно. Карта подробно отражала площадь поместья и окрестности. Глядя на неё становилось понятно, что городок, расположенный поблизости, это не что иное, как тот самый торг с пристанью и складами, только разросшийся со времён дюка Ланса Орливудского. Но и сейчас, если подняться на самый верх башни, городок будет как на ладони, как и во времена того самого, загадочного правителя и строителя Де Орли. На карте хорошо были видны и дороги от поместья в городок и к переправе через ворота Де Орли, разрушенные башни которых мы проезжали по дороге сюда. И лес с намеченной грунтовой дорогой к охранной стене, заключившей в вечную тюрьму назвалины Орливуда. Но лучше всего было конечно видно территорию самого поместья. Как и много веков назад оно было ограничено каменной стеной. Мне сложно было это представить, но на всём протяжении периметра поместья была выстроена высокая стена неимоверной толщины. Наверху не просто могли спокойно ходить люди, там, как сказал Генка, два КамАЗа в притирочку, но разъедутся. Когда-то, пройдя через главные ворота, любой попадал в узкий коридор между внешней и внутренней стеной. Сам замок и часть хозяйственных построек с небольшим внутренним двориком между ними находились на природном возвышении. Это-то возвышение и ограждала внутренняя стена, которая ещё и сама по себе была выше внешней метра на два.

– С точки зрения обороны, идеально спроектировано. Видно всё, что происходит на внешней, но сам находишься так сказать в глухом тылу. Если враг, каким-то образом прорывается вовнутрь, то его расстреливают из луков или арбалетов, закидывают камнями с двух сторон. Просто какая-то средневековая вражеловка. – С явным одобрением рассматривал он карту. – Да уж, в чëм-чëм, а в таланте военного инженера этому Лансу не откажешь. Такую фортецию отгрохал.

Сам замок и постройки были смещены ближе к крепостным воротам. А две трети внутренней территории занимали парк и пруд, подпитываемый несколько крупными ключами. В более поздние времена, точнее во времена ссылки сюда последней хозяйки замка из рода Вестаранов, часть внутренней стены снесли, как и некоторые постройки, чтобы получить парадную площадь перед крыльцом замка, а внутренний колодец переделали в ныне заколоченный фонтан.

Сейчас в совещательной комнате собрались все взрослые, кроме наставницы Дафны и тех йерлов, что сейчас дежурили на территории. Я, подойдя к доске так, чтобы не загораживать собой карту, обводила по контору стены и парк.

– Во-первых, на улице сейчас тепло. А посильный физический труд на общее благо никому ещё не навредил. – Начала объяснять я свою позицию. – Во-вторых, мы сразу очищаем от завалов огромную территорию, фактически, две трети имения. В-третьих, уборка парка не требует никаких финансовых затрат, а для нас это даже сейчас весьма важный момент. В-четвёртых, я успела погулять в парке. Там огромное количество веток, то есть хвороста. Поваленных брёвен и сухостоя. Нам такого запаса дров хватит на два года без всякой экономии. А так это всё просто гниёт.

– Вот это всё я как-то не посчитала, а у вас вон как складно выходит. Вроде по-другому сделать и не получается, – согласилась со мной Филиппа.

– Так ты ж кухарка, а не леди, чтобы таким поместьем управлять. Зато пусть попробуют запомнить где и что у нас на кухне, – хмыкнула Мальта.

– И есть ещё пятый момент, – вздохнула я. – Преступник как-то пробрался в замок, за стены. Или Лика смогла выйти. Но очевидного второго выхода с территории нет. Возможно, мы найдём что-то подозрительное во время уборки. А если нет, то на две трети сократим территорию поисков.

– Вы уж извините, леди, но не зря Браун о вас предупреждал, что вы с головой и понятием, хоть и баба. – Произнёс йерл Волд, оставленный старшим в отряде охраняющих нас йерлов. – Но тогда это уже не уборка парка, а поисково-розыскные действия, а значит вы должны разрешить привлечение к уборке йерлов и жителей городка, помогающих управе на общественных началах.

– Руки будут не лишними, так что приводите, – улыбнулась я. – Думаю, жителям города очень интересно побывать здесь, а повода лучше, чем помощь, и не придумать.

Уже со следующего дня мы приступили к превращению этого плана в жизнь. Но это было не единственное грандиозное изменение в нашей жизни.

Первым, и самым значимым для меня, стало появление леди Лидии на пятый день после отъезда лорда Карла. Она не просто приехала, она ещё и привезла огромную для нас сумму денег в качестве благотворительного взноса на нужды пансиона. После недолгого совещания было решено, что самой большой необходимостью сейчас является ремонт крыши и замена окон и дверей в замке. Благо, Филиппа и Мальта утверждали, что в городе есть кровельщики, лучше которых и в столице не найти, и что с работами на высоте они тоже справятся.

Но ещё, появление матери Дианы означало очень сложный для меня разговор. Я и Гена решили, что примем родителей Генриха и Дианы, как приняли их обязательства. Но сообщать о том, что на самом деле мы другие люди, не станем. Однако это решение не отменило моих переживаний по поводу Лидии. Почему-то знание о Микаэль меня не тяготило. Торопило к ней, увидеть, взять на руки… Словно связь, что должна быть между матерью и ребёнком, передалась моей душе вместе с плотью и кровью. И ни разу у меня не возникло сомнений по поводу дочери. А вот Лидия…

У меня была мудрая и любящая мама. Иной я не приму. Не смогу. И я решила действовать по ситуации.

Сразу по приезду поговорить у нас не вышло, слишком много было вокруг невольных свидетелей. Побеседовать леди Лидия пригласила меня на внешнюю крепостную стену. Мы медленно шли по широкому проходу, защищённому от ветра зубцами стены с двух сторон. Мы молчали, только шорох юбок и негромкий стук каблуков по камню. Не сговариваясь, мы остановились между двумя высокими надвратными башнями.

– Юность порой слишком жестока, – произнесла леди Лидия, глядя вдаль, туда, где тьму над руинами Орливуда временами прорезали неяркие всполохи.

Местные давно к ним привыкли, и объясняли тем, что помимо торговли Орливуд славился тайным в те времена искусством изготовления зеркал. Вот и отражается лунный свет, падающий на осколки.

– Ещё чаще она бывает глуха, – ответила я. – Не слышит того, что надо бы. Не помнит и не замечает.

– И боится признавать свои ошибки, – с улыбкой повернулась ко мне Лидия. – И чем чудовищней ошибка, тем больше страх.

– Ты считаешь Микаэль всего лишь ошибкой? – нахмурилась я.

– Нет, – покачала головой Лидия. – Рождение Микаэль единственное, что примиряет меня с теми событиями. Это искупляет в моих глазах многое. И доверчивость, и откровенную глупость, и женскую слабость. Тем более, что до рассказа Карла я считала, что отцом Микаэль является Альбус. И искренне рада, что он всего лишь дядя. Я так удивлялась, как у такого неприятного до омерзения человека, могло родиться такое чудо, как Микаэль. А всё остальное, Диана, уже лично твоя глупость, трусость и тщеславие.

– Кажется я была не лучшей дочерью и отвратительной матерью, – вздохнула я.

– Знаешь… Я терпеть не могу слова «если бы». Всё свершилось, а существующее уже не отменить. Но можно исправить, – взяла меня за руки Лидия. – И откровенно говоря, я даже рада твоему падению с той лестницы. Кажется в этот момент ты поняла, что теряешь что-то куда более весомое и важное, чем репутация и положение в обществе. И в тебе проснулись достаточные силы, что сотворить поворот в твоей судьбе, дорогая. А мать, мать всегда сможет забыть глупые обиды между ней и дочерью. Тем более, когда я смогу открыто наслаждаться положением бабушки.

– Спасибо, – посчитала я себя обязанной поблагодарить Лидию. – Это ведь благодаря тебе появился шанс вернуть Микаэль.