Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

13
Алло! Ведьма слушает

– Крыльцо вдребезги, весь двор как перепаханный, а еще поперек, вон, ледяной забор торчит… – Богдан ткнул пальцем за окно, где в свете луны переливалась голубизной решетка из замерзших водных струй. У сломанного крыльца, где ночной убийца вспыхнул огнем, она обрывалась бесформенными ледяными наростами, сползающими к уже замерзшей луже.

– А ты просто исчезла!

– И чутье не берет – все почему-то водой залито! – дернул носом Ментовский Вовкулака.

– Ну так позвонили бы… – смущенно отводя глаза, пробормотала Ирка.

– Мы тебе сто раз звонили!

– Я не слышала! – почти в истерике вскричала она, вытащила из кармана куртки телефон и полезла в «пропущенные звонки». Сама не зная толком зачем, она ведь не сомневалась, что они и правда звонили – сходили с ума от страха за нее и трезвонили один за другим, слушая в ответ равнодушные длинные гудки. Пока она скакала на танцполе, и ничего не слышала, кроме музыки, и никого не видела – кроме него. Айта.

– Ты знаешь, сколько у меня в отделении заявлений от дурочек вроде тебя лежит? – у Ментовского Вовкулаки от злости шевелились усы. И заострившиеся уши. – Сперва вот точно так же в ночной клуб зовут, а потом затаскивают в какую-нибудь подворотню… А дальше мальчик-красавчик и большая любовь оборачиваются совсем незнакомой стороной… нижней передней! – рявкнул оборотень. – И это еще, между прочим, не самый худший исход, бывают варианты и пострашнее! Или ты не понимаешь, что этот твой парень, скорее всего, и есть убийца?

– Я догадываюсь, – мрачно буркнула Ирка.

– Но он тебя на мотоцикле покатал, на танцы сводил, и купил… «черевички, которые сама царица носит», – ровным насмешливым голосом сказала Оксана Тарасовна. – И ты забыла обо всем на свете.

Ирка уставилась на свои новые ботинки, а потом исподлобья зыркнула на Оксану Тарасовну. А ведь права, проклятая ведьма, и от этой ее правоты, от Богдановых укоряющих взглядов, от вида надувшегося от возмущения Вовкулаки и даже кота, сидящего к Ирке исключительно задом, на душе стало мерзко! Словно недавняя ее радость была… ворованной. И безумный их танец, и Айтов мотоцикл, с ревом несущийся по пустынным ночным улицам, и старый бульвар, где все деревья увиты новогодними гирляндами, мерцающими в темноте, отчего казалось, что ты мчишься через набитую сокровищами пещеру дракона…

– Не думаю, чтоб царица носила скинхедовские ботинки, – стараясь говорить так же ровно, отрезала Ирка. – И ни о чем я не забыла! Я просто хотела выяснить… разобраться…

– А-га! – скептически протянул Богдан, а Вовкулака только фыркнул.

– Да оставьте вы ее в покое, чего привязались! – вдруг взорвалась Танька. – Вы сейчас на моего папу похожи, причем все! Он тоже обожает рассказывать нравоучительные истории про «одну девочку», которая встречалась с мальчиком, а потом ее в подворотне задушили, в парке зарезали и на пляже утопили! Разрубили топором, упаковали в мусорные пакеты и распихали по всем урнам города! Поэтому с мальчиками встречаться опасно, надо сидеть дома – лет до семидесяти!

Ирка поглядела на Таньку изумленно. Она скорей предполагала, что подруга первая накинется с поучениями в стиле «не ходи, девчонка, в клуб, не то сразу станешь труп»!

– В семьдесят встречаться с мальчиками еще опаснее. Во-первых, ревматизм замучает, во-вторых, мальчики могут не понять, – слегка смущенно пробормотал Вовкулака.

– Вот именно! – энергично подтвердила Танька. – Ирка вам не бобик цепной, всю жизнь на привязи сидеть!

Ирка кивнула – сто процентов не бобик!

– Может у нее быть личная жизнь? – продолжала выступать Танька.

– Ей что, нас мало для личной жизни? – гневно заорал в ответ Богдан. – Хочешь, хоть завтра в кино сходим!

Точно как в подвале у Стеллы, когда рассказывали историю Спиридона, и он никак не мог понять, зачем влюбленная ведьма залезла к парню в хату, на него уставились все.

– Я же говорил, малой он, – сочувственно вздохнул подполковник.

– А я говорила, что дурной! – отчеканила Танька. – Видишь ли, Богданчик, кино – это еще не личная жизнь…

– То есть ты со мной завтра в кино не идешь? – деловито уточнил Богдан.

Танька так и замерла – с открытым ртом. Старый оборотень захохотал:

– А уел! Уел ведьму!

– Я не из ваших, чтоб кого попало есть, – с достоинством возразил Богдан. – Просто с этим Иркиным парнем что-то не так – я же вижу! – он снова потер между бровями.

Ирка с Танькой переглянулись, а Ментовский Вовкулака враз посерьезнел.

– А… как ты видишь? – напряженно спросила Ирка.

Богдан раздраженно передернул плечами:

– Если бы я мог объяснить! Иногда все как обычно, а иногда… Как будто багровый свет вокруг, а сквозь него тени проступают… Только я не могу толком рассмотреть, на что они похожи. У Таньки тень есть, и у тебя, и у вас, и у вас тоже… – он поочередно ткнул пальцем в Оксану Тарасовну и Ментовского Вовкулаку.

– И давно это у тебя? – тихо спросила Танька.

– Больше месяца, – рассеянно обронил мальчишка.

Девчонки и оборотень переглянулись еще раз – Богдан тер и тер лоб. Именно в том месте, куда спасавшая оторвавшегося от тела здухача Танька вживила багровый глаз повелителя пожаров и засухи хова́ло[Как это случилось, говорится в книге «Воин сновидений» (издательство «Эксмо»).].

– Ну, если он просто видит, еще ничего, – успокаивая не только девчонок, но и себя, пробормотал оборотень. – Мог ведь и огнем начать плеваться.

Ирка представила себе Богдана со столбом багрового пламени между бровей – и ей стало нехорошо.

– Просто у него башка чугунная, вот огонь наружу и не выходит – зато мозги находятся в непрерывном кипении, – высказалась Танька. Раз снова начала издеваться над Богданом, значит, успокоилась.

Ирке стало по-настоящему завидно – Танька просто не понимает, как ей в жизни повезло!

– Богдан, значит, у этого… на мотоцикле… тоже тень? – тихонько спросила она.

– Ого, еще какая! – вскинулся Богдан. Судя по выразительным взмахам рук, тень Айта получалась с хороший небоскреб.

– Поиск через зеркало тебя тоже не взял. Как будто экранировало что-то. Или кто-то, – веско добавила Оксана Тарасовна.

Ирка опустила голову. Обманывать себя больше не имело смысла, все сходилось: и то, что прошлой ночью Айт валялся без сознания на больничной каталке, а на следующее утро уже встречал ее у школы, полностью здоровый, и невероятное исчезновение из больничной палаты, и что он постоянно крутился рядом. Айт и есть Спиридон! Наездник на черно-хромовом мотоцикле – убийца! Он уничтожил две сотни ведьм! Молодых и старых – чьих-то бабушек, мам, подруг и любимых девчонок! Она подозревала с самого начала, да что там подозревала, знала почти наверняка – и все равно… целовалась! Пока ее друзья – и даже бывшие враги! – искали ее по всем сторонам света, погибали от страха, думая, что она уже мертвая в подворотне валяется! Стыд какой! И у Таньки еще остались силы после такого защищать Иркино право на личную жизнь! Сквозь застилающие глаза слезы Ирка поглядела на экран зажатой в кулаке мобилки – Танька набирала ее номер пять раз, Богдан – четыре, три звонка от оборотня, одна надпись «неизвестный номер». Похоже, даже Оксана Тарасовна звонила ей, прежде чем взяться за зеркало.

Телефон зазвонил – по экрану побежала надпись: «неизвестный номер», «неизвестный номер»…

– Чего сейчас-то звонить, я уже тут, – косясь на Оксану Тарасовну и украдкой смаргивая слезу, проворчала Ирка.

Оксана Тарасовна поглядела на Ирку с высокомерным удивлением:

– Я тебе не звоню. Ни сейчас, ни раньше. Твои друзья названивали тебе столько раз, что я была явно лишней.

– А кто тогда? – Ирка озадаченно уставилась на экран, потом перевела взгляд на часы – кто это трезвонит в полдвенадцатого ночи?

– Есть очень простой способ выяснить, – насмешливо приподняла бровь Оксана Тарасовна. – Кнопочку нажми…

Ирка злобно стиснула зубы… но кнопку и впрямь нажала.

– Да?

Ответом была пустота. Огромная, беспредельная пустота шуршала и ворочалась в ухе, отделенная от Ирки только тоненькой цветной панелькой мобилки. Она дышала страхом и ледяным холодом широкого стального ножа… Она подбиралась все ближе, ближе… Ирка обреченно закрыла глаза – она слишком хорошо знала, чей голос сейчас услышит…

– Ведьма Ирка Хортица? – спросил голос. Женский. Очень-очень официальный.

Ирка в изумлении распахнула глаза. Рот глупо приоткрылся уже сам, по собственному почину.

– Да, – подчиняясь этому официальному тону, выпалила она и тут же опомнилась. – То есть какая еще ведьма…

– У меня нет желания с вами препираться, – голос стал еще суше и строже – почти как у их школьной директрисы. – Нам нужно срочно встретиться в связи с известным вам делом. Ждите меня завтра, не позже двенадцати. И учтите, мое время ограничено! – в трубке раздались сухие короткие гудки.

Ирка отняла телефон от уха и ошалело поглядела на него.

– Кого ждать? Где ждать? По какому делу? Мне завтра в школу надо!

– Вот сейчас я склонна согласиться с мужчинами, – Оксана Тарасовна кивнула на оборотня и Богдана. – Ты, безусловно, ненормальная! Неуязвимое и неуловимое мистическое существо собирается тебя убить, а ты думаешь о школе!

– Спиридон раз в год убивает, а в школе нам еще почти пять лет учиться, – рассудительно сказала Танька. – Ирка, родителей мы предупредили, ночуем у тебя! Где постельное белье?

– В шкафу, – ответила Ирка, отлично понимая, что и Оксана Тарасовна с Ментовским Вовкулакой тоже никуда не пойдут на ночь глядя. Это сколько же ей после праздников стирать, а главное – гладить! Даже перспектива быть убитой уже не так пугала!

Ирка распахнула скрипучий шкаф… Танька вдруг торопливо нырнула вместе с ней под прикрытие дверцы.

– Ирка! – страшным шепотом спросила подруга, и ее широко распахнутые глаза оказались близко-близко. – Я правда во дворе крылатого змея видела, или у меня глюки?

– Я думаю, глюки у меня, – также шепотом ответила Ирка. – Он меня от Спиридона спас!

– Че-го? – забыв про конспирацию, во весь голос гаркнула Танька.

– Чего кричите? – за прикрывающую их дверцу заглянула Оксана Тарасовна. – Утюг на ногу уронили?

– Вроде того, – пробормотала Танька, забирая у Ирки стопку белья. Ужасно хотелось обсудить неожиданное явление змея, но она только покосилась на Оксану Тарасовну и поволокла белье в пустующую бабкину комнату.

Остатки Ирка свалила на стол перед Оксаной Тарасовной. Элегантная ро́жденная окинула стопку простыней и наволочек презрительно-вопросительным взглядом. Ирка негромко, но выразительно фыркнула – если гостья надеется, что она ей еще и стелить будет, то сильно ошибается!

Оксана Тарасовна сладенько улыбнулась… и добреньким голосом предвкушающей обед людоедки пропела:

– Ты волка меньше слушай! Ну целовалась ты с убийцей, и что с того? Всем девушкам плохие парни почему-то нравятся больше хороших. Особенно если они красивые и загадочные.

Ирка невольно провела ладонью по губам, точно на них остался след от поцелуя. Она, наверное, с ума сошла… потому что… Она как наяву представила высокую худую фигуру, черные волосы, глаза, то серые, то синие, улыбку… и чуть не взвыла!

– И ботинки действительно отличные, – ехидно щурясь, продолжала светскую беседу Оксана Тарасовна.

Ирка нагнулась, так что волосы промели по полу, рванула «молнию» на сапожках и… со всей силы зафитилила их в угол. Картинка в любимой бабкиной рамочке – золотой с завитушками – с грохотом свалилась сверху.

Захлопали двери в ванной и туалете – Таньку и Богдана вихрем вынесло в комнату. Богдан одной рукой держал штаны, а в другой сжимал меч.

– Мне не нравятся плохие парни. Мне не нравятся убийцы, – исподлобья глядя на Оксану Тарасовну, процедила Ирка. – А вы чего уставились? – разворачиваясь, рявкнула она на друзей.

– Я… Я только хотела спросить, где лежат свежие зубные щетки? – перепуганно глядя на Ирку, пролепетала Танька.

– В особняке твоего папы, – ровным тоном сообщила Ирка. – В специально оборудованных гостевых спальнях, – и со всех ног кинулась мимо друзей вверх по лестнице.

Влетела к себе в комнату, с грохотом захлопнула дверь… старая колченогая тумбочка у кровати покачнулась. Стоящая у края пластиковая вазочка кувыркнулась на крашеные доски пола. Вода растеклась темным пятном, до отвращения похожим на кровь. Посреди лужи, нежный и беззащитный, лежал букетик незабудок. Всхлипывая, Ирка бережно, как ребенка, подняла его в ладонях… и рухнула лицом в подушку, заходясь плачем. Она не имела никакого права рычать на Таньку! Она… Она сама виновата – она, а не Танька и даже не Оксана Тарасовна! Она просто дура, как Людка или сестрички Яновские! Готова бежать за первым же парнем, стоит только пальчиком поманить! Глупая, тупая дура!

«Танька бы сказала, что умных дур не бывает!» – подумала она. Перед глазами все плыло, кровать раскачивалась, как лодка на реке. Рядом с кроватью появился Айт – почти как в больнице. Полуголый, только джинсы в обтяжку, гибкие мускулы перетекают под гладкой, слишком светлой кожей, а на губах издевательская хищная усмешка – самая мерзкая усмешка, какую Ирке приходилось видеть! Вкрадчивым, будто текучим, шагом он двинулся к лежащей на кровати Ирке. Девочка попыталась рвануться и поняла, что не может. Его танцующие, как у кобры, движения гипнотизировали, не позволяя шевельнутся. Ирка могла только беспомощно ждать, когда между длинных изящных пальцев появится широкий, точно кухонный нож.

Воздух задрожал, и между ней и убийцей соткалось еще две фигуры. Андрей из школы, почему-то обряженный в похожий на луковицу старорусский шлем и кольчугу мелкого плетения. И Леша из супермаркета – с пакетом Иркиных продуктов. Мальчишки неторопливо двинулись навстречу убийце, отсекая его от Ирки.

– Дзинь-трынь, дзинь-трынь, – кольчуга Андрея мелодично позванивала. Или это банки в пакете у Леши звенели?

Айт настороженно замер, а потом между ними тремя вдруг вспыхнуло сверкающее серебро! Сперва Ирке показалось, что это месяц свалился с зимнего неба, и тут же она поняла – это клинок! Похожий на серп изогнутый меч – лезвие его трепетало, как отражение молодого месяца в воде. Лунная сталь засияла нестерпимым блеском, нацеливаясь в закрывшегося пакетом Лешу…

– Дзинь-трынь, дзинь-трынь… – звенели банки. – Дзинь-трынь…

Ирка резко села на постели. Тишина и темнота, лишь мерцали на полу серебристые пятна лунного света, да недовольно возился на подушке кот. Никаких мальчишек с мечами и пакетами! Дом спал. Только в кармане Иркиных джинсов – проклятье, она даже не переоделась! – скакал мобильник.

Дрожащими руками Ирка выдернула его наружу. Ну если это опять та тетка с официальным голосом… Будем надеяться, что паспорт и деньги у нее сейчас с собой! Потому что, когда Ирка ее пошлет – ближе Африки она не окажется!

– Так я и знала! – раздался в трубке торжествующий бабкин голос. – Два часа ночи, а она швендяет!

Ирка отняла трубку от уха – «Бабушка» светилось в окошке мобильного. Она ж сама после утреннего звонка поменяла рингтон!

– Бабушка, я не швендяю, я сплю! – едва не всхлипывая, простонала Ирка. И мне снятся кошмары. Мальчики!

– Тю! – искренне обиделась в трубке бабка. – Ты шо думаешь, бабка в тэбэ зовсим дурна? Якщо б ты спала – як бы на мой звонок ответила, га? А ну марш в кровать, полуношница!

14
Большая собачья любовь

Ирка беззвучно прикрыла за собой дверь ванной и на цыпочках двинулась вверх по лестнице, стараясь не скрипеть рассохшимися ступеньками. Неслышно просочилась обратно в свою комнату и только тогда облегченно перевела дух. Умаявшиеся от ночных волнений гости крепко спали, Ирка очень рассчитывала, что поспят еще. Тогда можно отговориться, что опаздывает в школу – и не готовить завтрак на всю ораву! Из продуктов, которые спер продавец Леша!

Ирка злобно фыркнула – а еще по ночам сниться повадился, спаситель фигов! С продуктами этими подставил ее даже больше, чем Спиридон со своим ножиком. Ирка выдвинула ящик старого рассохшегося комода и горестно уставилась на жиденькую пачечку денег. Благодаря щедро расплатившемуся за колдовскую помощь бизнесмену Ирка считала себя состоятельной девушкой. Но проценты за декабрь уже благополучно разошлись на новогодние подарки – вон лежат в шкафу, фольгой сверкают. Набор настоящих метательных кинжалов для Богдана, переливающийся светящейся жидкостью флакон с верным средством для похудения – Таньке. Ингредиенты для средства обошлись Ирке в кучу денег и еще больше времени и усилий – одна шерсть с хвоста леопарда чего стоила (гастролирующая в цирке труппа небось до сих пор гадает, каким образом их леопард однажды утром проснулся с лысым, как у крысы, хвостом!). Даже бабку по приезде из санатория поджидали теплые зимние брюки и толстый свитер, хотя Ирка прекрасно понимала, что та их не наденет! Выругает внучку за «дурне трыньканье грошей», запрет вещи в шкафу и по-прежнему будет ползать по двору в обтерханной старой юбке и траченных молью кофтах.

Оставшихся денег хватит или на прокорм до Рождества, или… на новенькие брючки для новогодней дискотеки! Не может же она явиться в чем попало теперь, когда Андрей… И когда Людка ее видела в ночном клубе с… с… Айтом! О господи, Людка видела! К началу первого урока будет знать вся школа, включая уборщицу бабу Асю!

Ирка вскочила и со скрипом распахнула дверцы шкафа.

Черно-серые рельефные колготки, кожаные штанишки чуть ниже колена… Свитер? Ирка мотнула головой – нет! – и вытащила из глубины гардероба рубашку матового зеленого шелка. В принципе, ее как раз можно бы на дискотеку… Плевать! Насчет дискотеки она подумает потом, надо выглядеть сегодня! Потому что все будут на нее пялиться! Ирка благоговейно сняла с вешалки черный корсажик на лямках и застегнула его поверх рубашки. Аккуратно расправила выпущенные из-под корсажа полы и повертелась перед мутноватым зеркалом. Не зря она этот корсажик обожала! Не только потому, что талия в нем тоненькая-тоненькая… Главное, в нем получалась хоть какая-то грудь! Не такая, конечно, как у Людки, но… хоть какой-то плюс образовывался там, где в других шмотках выходил полный ноль! Волосы распустить, и чуть-чуть розовой помады на губы…

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Танька – с куском хлеба с маслом в руках:

– Ирка, вставай быстро, мы все проспали, даже позавтракать не успеваем! А, ты уже оделась…

– Ты как раз могла бы обойтись без завтрака, – склочно буркнула Ирка.

– Завтрак – самая полезная и наименее калорийная еда в течение дня. Так говорит моя мама, а она, между прочим, врач! – наставительным тоном сообщила Танька.

– Ага, потом ты еще раз завтракаешь в школе, чтоб не пропадали вложенные средства твоего папы-бизнесмена, обедаешь дома, потому что умственные усилия тебя полностью истощили, ужинаешь, чтоб набраться сил для ночного колдовства… А потом весь декабрь жрешь одни яблоки, чтоб похудеть к Новому году!

– Яблоки слопала Оксана Тарасовна. Вот и приходится жрать что попало, – сообщила Танька, печально откусывая от бутерброда. – Клево смотришься! – тыкая в Ирку бутербродом, сообщила она. – Скажи, я тебе классные тряпки нахожу?

– Классные, – согласилась Ирка. Если быть совсем честной, тряпки Танька находила себе. Но то, что ей нравилось, почему-то никогда ей не шло. Зато идеально подходило Ирке. Танька расстраивалась… и заставляла Ирку купить очередную шмотку.

– Сюда еще новые ботинки – и полный отпад! – разглядывая Ирку, как картину на выставке, заключила Танька.

Ирка застыла – с поднятой рукой, запутавшейся в волосах расческой – и снова уставилась на себя в зеркало. Только сейчас она поняла, что выбирала шмотки именно под новые ботинки! Нет, она или дрянь, или дура! Она сейчас же все это снимет… Ирка метнула быстрый взгляд на часы – переодеться не успеть… Ладно!

– Я надену старые сапоги, – ровным голосом сказала она и на вопросительный Танькин взгляд бросила: – Я не собираюсь носить подарки убийцы!

– Думаешь, он отказался от ножа и теперь пропитывает ядом стельки? – дожевывая бутерброд, хладнокровно поинтересовалась Танька.

– Мне просто противно, – тем же ровным тоном ответила Ирка и торопливо отвела глаза. На самом деле ничего ей не противно! Она только и мечтала, чтоб ее уговорили надеть треклятые ботинки! Те, которые выбирал он! В которых она танцевала… с ним!

– Если уж за тобой охотится убийца, почему не получить с него хоть какую компенсацию за беспокойство? – пожала плечами Танька.

– А если он убьет не меня? – тихо спросила Ирка. А если он убьет… Ирка судорожно замотала головой, отгоняя страшное видение – Танька, бледная и неподвижная, в луже крови, растекающейся по мерзлому асфальту. И воспоминания, неотвязные, точно зубная боль, на всю жизнь – как Ирка была влюблена в убийцу подруги. Ну уж нет! Ирка схватила с тумбочки букетик незабудок – по-прежнему свежий, будто только сорванный. Рванула створку – белый пар клубами заходил по комнате. Незабудки вылетели из окна и упали на замерзшую у крыльца лужу. Крохотные голубые цветы на темном льду. Точно больного котенка из дома выгнала.

– Не выйдет! Я вам больше не верю! – пробормотала Ирка, с грохотом захлопывая окно.

– Вдруг это все-таки не он? – неуверенно предположила Танька. Ирка метнула на нее косой взгляд, и Танька смущенно покивала. – И почему с самыми симпатичными парнями всегда что-то не так?

– Почему всегда? – хватая куртку, бросила Ирка. – Богдан, между прочим, вполне симпатичный, а с ним все так!

– Угу. Только он время от времени выходит из тела и превращается в вихрь, – сбегая по лестнице, ответила Танька.

По крайней мере она уже не спорит, что Богдан симпатичный, – явный прогресс! Ирка решительно влезла в старые сапоги и, не удержавшись, метнула сожалеющий взгляд на новые ботинки, так и оставшиеся валяться посреди комнаты, где она их вчера бросила. А ну, прекратить – нет тебе до них дела, и все! Раздавшийся за спиной едва слышный смешок заставил ее оглянуться. Оксана Тарасовна стояла на пороге кухни, держа в руках блюдце с тертыми яблоками, и насмешливо переводила взгляд с Ирки на ботинки.

– Если б тебе на самом деле не было дела, ты б их носила совершенно спокойно, – сказала старшая ведьма, ковыряя яблоки чайной ложечкой.

– Вроде раньше вы телепаткой не были, Оксана Тарасовна? – фыркнула Ирка и, гордо задрав нос, прошествовала к дверям.

Из туалета вывалился Богдан, принялся торопливо обуваться.

– Я, конечно, понимаю, что теперь мы вроде как все в одной лодке, – неприязненно косясь на Оксану Тарасовну, буркнул он. – Но я б ее все-таки одну в доме не оставлял! А то вернемся, а в каждом шкафу уже по Спиридону засело!

– Приберегите свое недоверие для другого раза, молодой человек, – отрезала Оксана Тарасовна. – Я и сама не люблю задерживаться… в подобных помещениях, – она кинула выразительный взгляд на отошедшие от стен обои. – Хватит, что я тут ночевала!

– Дверь заприте! – буркнула Ирка, кидая запасные ключи Ментовскому Вовкулаке. Оборотень поймал не глядя – его полный совершенно собачьей тоски взгляд был устремлен в глубины пустого холодильника. Чувствуя себя садисткой, морящей голодом людей и волков, Ирка вылетела за дверь вслед за Танькой и Богданом.

Оставшиеся после ночной битвы комья снега полностью заледенели. Оскальзываясь на ледяных катышках, троица проковыляла через двор… в уши ввинтился пронзительный, со счастливым подвизгиванием, скулеж! Неужели Вовкулака нашел какую завалявшуюся котлету? – мелькнуло в голове у Ирки. Она распахнула калитку… и поняла, что визжал вовсе не старый оборотень!

Они припадали на брюхо, суетливо переступая передними лапами. Они умильно заглядывали в глаза. Голые, как веревка, лохматые, длинные и куцые хвосты дружно вертелись, точно готовящееся к взлету вертолетное звено. Позади аж подвывающей от счастья стаи раздался грозный рык, и, раздвинув конкурентов могучей грудью, к Ирке пробился соседский кабыздох, сжимая в зубах… С видом донельзя счастливым и гордым пес водрузил к ее ногам потерянные ночью тапочки! Мокрые от воды и… слюней. И гордо уселся в ожидании похвалы, перегораживая лохматой тушей дорогу.

– Почему-то все хотят тебя обуть, – задумчиво сказала Танька.

– Ирка, мы сейчас в школу опоздаем, – опасливо разглядывая молотящего хвостом по асфальту кабыздоха, влез Богдан.

– Х-хороший пес, – пробормотала Ирка, совершенно не представляя, как пробиться через стаю – ну не рвать же клыками тех, кто смотрит на тебя полными любви и преданности глазами! Она протянула руку и потрепала пса по кудлатой башке.

Он взвыл и… кинулся на Ирку. Тяжеленная мохнатая туша навалилась ей на плеч – и шершавый язык мгновенно смахнул помаду с губ. Стая зашлась ревнивым лаем. К девчонке метнулись со всех сторон: холодные носы тыкались в пальцы, гладкие и лохматые головы прижимались к ладоням, умоляя почесать, приветить, обратить внимание… чьи-то нетерпеливые когти прошлись по коленке…

– Колготки! – не хуже псов взвыла Ирка.

– Бежим! – откликнулся Богдан. В высоком прыжке, как через барьер, Ирка перескочила ближайшего пса и рванула следом за Богданом.

Псы возмутились. Псы даже не залаяли – заорали гневно и беспорядочно – и ринулись в погоню. Мелкая шавка прыгнула на Богдана сбоку и рванула за штанину.

– Ирка, рявкни на них! – завопила Танька.

Да уж, тут не до деликатности! Ирка резко развернулась навстречу стае – и с мгновенно вытянувшейся морды в несущихся следом собак вперились горящие мрачной яростью глаза. Подрагивающие в недоброй усмешке черные губы приоткрыли внушительные клыки, а в горле заклокотал лютый рык. Мчащийся впереди стаи длинноногий дог испуганно завизжал… и принялся тормозить, упираясь в лед всеми четырьмя лапами. Стая разразилась горестными воплями.

– Вот так, – возвращая лицо в нормальное состояние, пробормотала тяжело дышащая Ирка и попятилась от остановившейся стаи. – Вот там и стойте…

– Мотаем отсюда, – стягивая пальцами порванную штанину, точно надеялся, что она срастется, скомандовал Богдан, и все трое припустили к проспекту.

Ирка оглянулась на бегу и сдавленно охнула. Стая выглядела смущенной – опущенные головы, прижатые уши, заправленные между ног хвосты… Покорно и виновато собаки тихонько трюхали следом, не пытаясь приблизиться.

– Какие навязчивые у тебя поклонники, – хрипло выдохнул Богдан.

Танька вдруг встала как вкопанная, переводя испуганно-недоуменный взгляд с Ирки на переминающуюся в отдалении стаю и обратно.

– Чего встала? – нервно рявкнул Богдан.

– Думаю… – пробормотала Танька, кончиками пальцев проводя по лицу, точно смахивала невидимую паутину.

– А на ходу думать ты никак не можешь? – подпихивая девчонку в спину, завопил Богдан.

– Лучше сидя… – буркнула Танька, первой выскакивая на проспект, и, размахивая руками, кинулась чуть не под колеса проезжающей мимо машины. – Такси!

– Не надо, зачем… – перепуганно охнула Ирка, но Танька с Богданом в четыре руки уже заталкивали ее на заднее сидение.

– Пусть они потеряют наш след! – Танька заскочила следом… из-за угла уже выворачивала торопливо семенящая лапами стая.

Такси отвалило от бордюра – вывернув голову, Ирка сквозь заднее стекло видела, как псы мечутся по тротуару, обнюхивая асфальт и бросаясь под ноги прохожим. Такси свернуло к Иркиной школе. Буркнув: «Дома рассчитаемся!», Танька отмахнулась от разыскивающей деньги Ирки и укатила дальше, Ирка и Богдан остались у ворот.

– Снижаешь планку, Хортица?

Андрей ждал ее у дверей школы. Руки гордо скрещены на груди – ну прям Наполеон в изгнании! – физиономия полна трагизма.

– Увез тебя байкер на железном коне, а привез малолетка на такси? – разглядывая Богдана с бесконечным и сокрушительным презрением, процедил Андрей.

– Лучше малолетка, чем старшеклассник, которому все дарит папочка! – вызывающе вскидывая голову, объявила Ирка. «А еще лучше Айт!» – мелькнула предательская мыслишка, безжалостно задавленная.

– Знаете, я пойду, – пробормотал Богдан, глядя на Ирку круглыми от изумления глазами. – У вас свой разговор, третий – лишний.

– Четвертый! Третий у нас байкер! – вслед ему крикнул Андрей.

– У нас? – саркастически переспросила Ирка.

– Этот байкер ее еще и в ночной клуб водил – их Людка видела, – волоча мимо какой-то стенд, походя наябедничал братец Наташки Шпак.

– Шпак! Занимайся своим делом! – рявкнула Екатерина Семеновна, подхватывая закачавшийся край стенда, и, неодобрительно поджав губы, процедила. – Рано начинаешь, Хортица! И это когда в школе – комиссия из министерства! Правее заноси, Шпак, правее! Быстрее, они вот-вот приедут!

– Вот, уже вся школа знает! – кивая вслед Шпаку и Бабе Кате, тоном ревнивого мужа объявил Андрей. – Скоро комиссии доложат! – и точно погаснув, тихо добавил: – Со мной так в «Тайм-аут» не пошла. Да что я, недоделанный какой, что вы меня все динамите?

Ирке тут же стало его жалко.

– Нормальный ты, – пробормотала она. – И вообще, ты меня в «Тайм-аут» не приглашал! Ты только думал – пригласить-не пригласить… Вслух!

– Выходит, я же еще и виноват? – возмутился Андрей и тут же деловито поинтересовался: – А приглашу – пойдешь?

Ирка неопределенно повела плечом – может, и пойдет… Андрей не гоняет на байке и не ведет в танце так, точно тебя уносит океанская волна… но он хотя бы не убийца!

Похоже, Андрея ее неопределенное молчание вполне устроило – он явно приободрился.

– У тебя какой урок первый?

– Алгебра, – страдальчески прошептала Ирка, понимая, что люто ненавидит проклятого убийцу ведьм. Мало того что с ножом гоняется, так она же из-за него к семестровой контрольной так и не подготовилась! А математичка сказала, если Ирка опять завалит, даже директриса не поможет. Ну все. Ну если у нее в табели «пара» нарисуется – она этого ведьмоманьяка точно сама убьет, причем с особым садизмом! Забьет учебником!

– Я тебя после уроков буду ждать, – как сквозь воду донесся до нее голос Андрея. – Давай, что ли, куртку в раздевалку отнесу… – грубовато предложил он. – А ты иди расчешись, всклокоченная, как от собак убегала!

– Ага, убегала, – кивнула Ирка, стряхивая Андрею на руки свою куртку и даже не соображая, почему на них с таким злобным напряжением пялится компания Андреевых одноклассниц во главе с Людкой. Нашаривая в сумке расческу, Ирка побрела к туалету – расчесаться действительно надо. Это единственное, что она может сделать перед семестровой контрольной!

Ирка растерянно уставилась на себя в зеркало над умывальником – мало того что волосы дыбом, губы казались здоровенными, как у негритянки. Да это же соседский пес помаду размазал! Кошмар! Ирка торопливо наклонилась над раковиной. Сквозь шум воды послышался громкий хлопок дверью. Ирка резко выпрямилась. В зеркале она отражалась уже не одна.