Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Род Корат Си-Сават хочет получить ее обратно, – то ли упрекая Мать, то ли предупреждая, рыкнул Грэйл Глаурунг.

Ирка покосилась на черную кошку – побледнеть та, конечно, не могла, но ей явно стало нехорошо.

– Вот как! – воскликнула Табити. – Но мне от убийц драконов ничего не надо, и я не обещала им ни Мой Трон… – ехидно напомнила она сыну его собственные слова, – ни черную кошку… Так что… а пусть человечьи ведьмы и ее забирают – если хотят, конечно! Дару Корат Си-Сават дозволяется обратиться к ним с прошением. Теперь Великий Земляной и Хранительница Сокровищ… – Табити помолчала. – Ваша Сила не может обойтись без танца драконов, а танец – без вашей Силы. Но на балу я вас видеть не желаю. Извольте отправляться в свои покои и находиться там, пока за вами не пришлют, – надеюсь, такой ревнитель традиций, как Грэйл Глаурунг, не заставит меня использовать стражу ради исполнения Моей Воли.

Еще недавно сбежавшая из точно такого же домашнего заключения Дина мучительно покраснела и склонила голову.

– И вот это существо тоже заберите! – Табити брезгливо кивнула на серокожего.

– Я посол, – напомнил тот.

– Только благодаря этому ты жив – и может, даже вернешься к своему хозяину. Или ты надеялся, что я допущу тебя на бал? – усмехнулась Табити. – Хотел пригласить меня на танец?

– Я – нет. Но быть может, это сумеет сделать мой Повелитель, – ответил серокожий, и в голосе его звучала неприкрытая угроза.

– Заберите дерзкую тварь! – рявкнул Сайрус Хуракан и проводил напряженным взглядом тащивших серокожего прочь охранников-водных. – Скоро танец, а здесь без стражи не обойдемся.

– Так оставьте при нем парочку ямм понадежнее – не из тех, что мнят себя молодыми драконами! – нетерпеливо бросила Табити. – Все, змеечки и девочки, готовьтесь к балу! В хвосте хвостов, балы – это приятно для всех, в отличие от войн, предательств и заговоров, где удовольствие получают только некоторые. – Табити улыбнулась и скользнула к двери, мелькая кончиком змеиного хвоста из-под узорчатого кружева юбки.

– Пойдемте, девочки, я вас провожу. – Пан Лун поднялась с пола, и униженно втягивая голову в плечи и не оглядываясь, направилась прочь.

– Панька! – окликнул ее Грэйл Глаурунг, но Хранительница Сокровищ не оглянулась?

Девчонки и Богдан шли за ней по коридору к Пещерам, когда вдруг донесся дробный топот и навстречу им выскочил маэстро Кокатрикс – оба хвоста ящера мелко дрожали.

– Хранительница Сокровищ! – прижимая хвосты к груди, вскричал он. – Какое счастье, что я вас застал! Беда! Чудовищное несчастье! Твари Прикованного в Пещерах! Величайшее сокровище Ирия похищено!

– Какие твари, кто… – Пан Лун повернулась к девчонкам, ее пухлое лицо побелело так, что веснушки на носу выделялись золотыми монетками. – Клянусь! Никаких тварей я не приводила и в сокровищницы никого не пускала! И брать ничего не позволяла! И братец Грэйл тоже – вы не думайте, он хороший, просто он Ирий любит и…

– О чем вы говорите, драконица Пан Лун?! – взвизгнул ящерок. – Величайшее сокровище Ирия – в галерее! Это мой ее портрет – портрет Хортицы-убийцы моих кистей! Он исчез!

Глава 34
Переживания перед балом

– Табити хочет нас кинуть! Сто процентов хочет! – Танька металась по пещере, в здоровенном, во всю стену зеркале из полированного хрусталя летел следом нежно-голубой, отливающий морозным серебром подол. Туфельки, на один тон темнее платья и с крохотным серебряным каблучком, бесшумно ступали по драгоценным инкрустациям на полу пещеры – в отличие от всех вечерних туфель, которые Таньке приходилось носить, эти оказались удобными, как домашние тапочки. Мечта, а не туфельки, и… по закону подлости – она не чувствует никакой радости!

– А ты хочешь, чтоб мы тебя в этом разубедили. – В футболке и джинсах Богдан сидел на заваленном мехами каменном постаменте, служащем в Пещерах Земли кроватью, и вытирал мокрые волосы зеленым лопухом, выращенным Пан Лун.

– Конечно хочу! – выпалила Танька, усаживаясь на укрытый золотым покрывалом каменный «пуфик» и аккуратно расправляя широкую летящую юбку.

– Вот тебе и мини! – пробормотал Богдан, когда час назад нетерпеливая Танька разорвала обертку, и оттуда заструился поток нежно-голубого с серебром паутинного шелка и выпали туфельки – собственно, они и занимали две трети пакета. Танька сначала едва не задохнулась от восторга, а потом чуть не взвыла от горя, понимая, что никогда в жизни не сможет сделать прическу, подходящую к этому платью. Но в их пещере появилась Белая Змея – на сей раз никто не пытался змеечку не впустить – и быстро собрала Танькины светлые пряди в «прическу императрицы»: высоко поднятые наверх волосы и один завитой локон, завлекательно подчеркивающий длинную шею и гордую посадку головы. И принялась за Ирку, что-то там накручивая, взбивая, подравнивая в ее черных волосах. При этом Белая Змея была непривычно мрачна и молчалива, отвечала неопределенным угуканьем на все вопросы, а на бледном личике отчетливо выделялись ее покрасневшие глаза. И ушла она сразу как закончила, не осталась попить чаю с лепестками и поболтать, на что так рассчитывала Танька. И та поняла, что радость от самого лучшего, самого блистательного платья, которое у нее когда-либо было и, наверное, будет, неуклонно меркнет.

– Каждый из змеев, кто был в судебной пещере, сейчас думает об одном и том же: мы гибли, а люди… человечки отсиживались за нашими спинами. – Танька рассеянно гладила юбку ладонью в надежде вернуть покинувшие ее ощущения. Шелк был безумно приятный – казалось, одновременно сжимаешь в пальцах невесомую пушистую булочку, скользишь кончиками по гладко отполированному дереву и зарываешься в шерсть кошки! Она покосилась на тихо сидящую в углу черную – та в последнее время превратилась в скользящую за Танькой тень, точно только рядом с посланницами другого мира чувствовала себя в безопасности.

– Да ситуация-то и правда безвыходная. Мертвый лес может до бесконечности плодить войска из «подручных материалов», и если не уничтожить Симаргла… Лес не победить. А если уничтожить – Ирий погибнет немедленно, вместе со всей своей природой, одни стихии останутся, как миллиарды лет назад. Если Симаргла не выпустить – Мертвый лес будет расползаться и покроет весь Ирий. А если его выпустить… – Ирка подошла к главному «если». – Судя по тому, что они не хотят договариваться со мной, а только насчет меня… – Ирка зло оскалилась – вот точно за банку с кровью держат! – От планов уничтожения человеческого рода он не отказался.

– Наверное, мы должны в первую очередь заботиться о своем мире? – неуверенно предположил Богдан. – Хотя Табити о нас подумала…

– Мы, люди, живем слишком мало и думаем, что если подкинуть свои проблемы другим, например перетащить в другую страну свои токсичные отходы, то эта проблема никогда не вернется. Или просто рассчитываем, что нас это не коснется: при моей жизни все отлично, а как там дети будут маяться – их проблемы! А Табити живет давно и долго и встречается с последствиями каждой своей ошибки. Поэтому она знает, что, спихнув проблему в другой мир, ничего не исправить, беда неизбежно вернется – в сто раз сильнее и страшнее. Правда, в нынешней игре Табити не единственный крутой игрок. Не знаю, сумеет ли старая змея извернуться, если папаня припрет ее к стенке.

– Не единственный. Есть еще мы, – с несколько деланой бодростью напомнила Танька.

– Если змеи и впрямь решат нас выдать Прикованному, мы ничем не сможем им помешать, – тоном спокойного понимания ответила Ирка. – Весовые категории у нас немножко разные.

– Бежать? – немедленно предложила Танька.

Ирка многозначительным жестом указала на выход из пещеры и на пещерный садик. На решетке садика снова сидел змей – два змея, посменно. Наверняка с железным… нет – с гранитным приказом не слушать никаких Великих, предлагающих полетать, размять крылья. У входа в пещеру стояли двое стражников-земляных, а по коридору то и дело проползали змеи-ямм – туда-сюда, как поезда по расписанию. Неудивительно, что Белая Змея была такая мрачная: с Иркой и ее друзьями она уже успела сродниться, но родной-то мир всяко роднее!

Танька невольно стиснула тончайшую ткань платья в кулаке, укололась о серебряное шитье и немедленно заорала на Богдана:

– Долго ты будешь сидеть тут в старых штанах?!

– Думаешь, в парадных штанах я смогу остановить змеев? – серьезно поинтересовался он. – К тому же никто не шил мне платьев паутинного шелка.

– Конечно не шили, ты же парень! На! – Танька запустила руку в свою безразмерную суму – и в Богдана полетела темно-синяя рубашка из такого же шелка, что и ее платье. В мерцающих отблесках драгоценных камней пещеры на шелке проступали загадочные узоры, похожие па скандинавские руны, и тут же он снова казался совершенно гладким. – Так и знала, что пригодится. К счастью, бальный этикет змеев не предполагает ни фраков, ни смокингов. А ты чего расселась?! – накинулась она на Ирку. – Тебе что, даже неинтересно?

– Интересно, – кивнула Ирка, кладя перед собой все еще запечатанный сверток величиной с толстую книжку. И замерла с занесенной над упаковочной бумагой рукой. Вот так… Там, в этом пакете, лежит самое прекрасное на свете платье – Ирка знала это, достаточно взглянуть на Танькино. Босоркани-паучихи создавали шедевры – отдельный шедевр для каждой девушки, и только для нее. Впереди ждал бал, самый настоящий бал драконов, бал, на котором она должна танцевать с Айтом. Это было единственно правильным, таким, каким должно быть… и теперь уже не будет. Потому что… Все тайны раскрыты, ответы на вопросы получены, и мир… два мира стали с ног на головы. Миры, в которых основа и податель жизнь, бог природы и растений Симаргл, ее отец… собирался устранить страшную опасность для ее же родного мира. Один очень опасный биологический вид. Людей. А Табити их всех спасла. Они все были бы уже мертвы: бабка, Богдановы и Танькины родители, классная Екатерина Семеновна… Зато старый Великий Водный, и множество других змеев, и даже люди с захваченных Мертвым лесом земель – все остались бы жить, если бы не вмешалась Табити, Ирийская Змея, враг, много раз пытавшийся убить саму Ирку. Ради людей. Благодаря ей родились Танька, Богдан, Наташка Шпак, сестрички Яновские… А Ирий тем временем медленно умирал. И будет умирать дальше, пока не захлебнется черным гноем Мертвого леса, черным бешенством заточённого Пса. Яркие краски исчезнут под сплошной чернотой мертвых деревьев, Молочная река покроется тусклыми разводами, а в небе вместо гордых драконов будут носиться рои мух. – Как ты думаешь… Айт тоже считает, что я расплачиваюсь Ирием за спасение нашего мира?

– Ничего, он еще немножко посчитает… и сдаст нас всех твоему папаше, – буркнул Богдан. – После тщательных подсчетов.

– Богдан! – прикрикнула на него Танька и пересела к Ирке – словно серебристо-голубая бабочка перепорхнула. – Ну-у… Чтобы узнать, с ним, наверное, надо поговорить?

– Думаешь, он захочет… со мной разговаривать? – Ирка смотрела на Таньку одновременно с ужасом и надеждой, как только что сама Танька на Богдана.

– А ты уверена, что нам именно об этом стоит беспокоиться? – занудным голосом разума влез Богдан, но девчонки его не слушали.

– Сюда он прийти больше не сможет, – твердо сказала Танька. – Так что или мы сами идем на бал, или… – она развела руками, давая понять, что иначе шансов нет.

Ирка некоторое время сидела, напряженно раздумывая… и вдруг, решившись, вскочила, в один миг сбрасывая простыню, в которую была закутана.

– Эй! – Богдан чуть не перекувыркнулся через каменное ложе. – А подождать, пока я выйду?! – И удрал в садик переодеваться, уже оттуда заорав: – Кот, идем со мной!

Кот раздраженно фыркнул, но медленно и грациозно двинулся следом. Забытая всеми черная кошка посверкивала глазами из угла.

– Открывай! – забывая обо всех своих беспокойствах, Танька потянулась к свертку. Ирка собственнически на нее рыкнула и… подцепила сверток кончиком когтя. Зелень и золото хлынули ей в руки. Танька затаила дыхание. Ирка медленно, держа платье на весу, двинулась к зеркалу. На миг замерла, глядя на свое отражение. Переливающееся на зелени золото бросало слабые блики на кожу, делая ее тепло-смуглой. Ирка стояла, то ли просто не решаясь надеть это чудо, то ли надеясь прямо сейчас разглядеть в хрустальных глубинах видения то, что ждет их всех впереди.

– Давай помогу… – прошептала Танька, протягивая чуть дрожащие пальцы к зеленой ткани.

Юбка взлетела драконьим крылом и обернулась вокруг талии. Струями шелка она ниспадала до самого пола, взмывая при каждом Иркином шаге и тут же плавно опадая, как набегающая волна, а покрывающие шелк тончайшие узоры менялись. Шаг – и по подолу побежали стада круторогих оленей, поворот – юбка взлетает вихрем, и олени взмывают в воздух, превращаясь в летящих птиц, стая пошла на снижение – и опустившиеся вокруг ног складки замерцали чешуей золотых рыбок.

Мягкий корсаж плотно обнял Иркин стан, чуть стянул талию, приподнял грудь. Сплетенные из сплошного золотистого кружева, узкие длинные рукава закрывали руки от подмышек и по ладонь, оставляя открытыми только пальцы. Ирка приподняла подол и ступила в стоящие рядом изумрудные туфельки, затянула золотой ремешок на тонкой щиколотке. Не решаясь взглянуть на себя в упор, из-под опущенных ресниц украдкой покосилась на собственное отражение. И невольно застыла, позабыв все: ответственность, проблемы, притаившуюся за каждым поворотом пещер смерть… Была только окутанная золотым сиянием фигурка в прозрачном хрустале.

Сейчас змеи увидят ее совсем не такой, как на первом представлении Табити. Сшитые из того же зеленого шелка туфельки на золотом каблучке не прибавляли и сантиметра роста – Ирка была маленькой, юной и хрупкой. Талия вдруг стала такой тонкой, что казалось, ее можно обхватить двумя пальцами. Обнаженные плечи, трогательно, по-детски худенькие, осыпала мельчайшая золотая пыль – при каждом движении эта золотистая дымка скользила по ключицам, ныряла за вырез и танцевала в прихотливых изгибах рассыпанных по спине черных локонов, то и дело мерцая над головой золотистым ореолом. Пан Лун снова останется разочарованной – платье не предполагало ни единой драгоценности, босоркани безошибочно нашли тот единственный образ, который помог бы Ирке выделиться среди не считающих сокровищ змеиц. Девушка в этом платье сама была сокровищем – нежным и беззащитным. Добычей, доверчиво вошедшей в логово к хищнику и теперь бессильно и покорно трепещущей в когтях: хочешь – пощади, а хочешь – порви на части, все в воле твоей, дракон.

Ирка широко и яростно распахнула глаза… и все изменилось! Хрупкость и беззащитность оказались обманом, коварной ловушкой. Клокочущее колдовское пламя взгляда словно подтолкнуло золотое сияние, развернувшееся над Иркой победным штандартом, и в зеркале отразилась ведьма-хозяйка в силе и славе своей – решительная, непреклонная, готовая к битве ныне и всегда, несомненно опасная, вовсе непокорная и далеко не доверчивая. Так что берегись, дракон!

Там, в зеркале, полумрак за ее спиной дрогнул, озаренный серебряным светом, и рядом выступила Танька. Голубая юбка с тончайшими прожилками серебра, вплетенными в ткань естественно, как прожилки на срезе камня, колокольчиком колыхалась у ее ног, а плечи и обнаженные руки окутывало облако серебряного кружева, так что Танька казалась полураспустившимся цветком и… клинком, наполовину вынутым из ножен. Никакого обмана (почти), никакой игры (ну разве чуть-чуть) – вот она я, готова вернуться обратно в ножны и мирно дремать у камина под шелест умных разговоров… или сверкнуть хищной сталью, прильнуть к беззащитному горлу острием, готовая выпить жизнь… или отпустить. Решай сам, друг ты мне или враг!

Ирка громко вздохнула, золотистые отблески заплясали вокруг, легчайший шелк колыхнулся, запуская по кругу волшебные узоры. Не отрывая глаз от их отражений, Танька обвила руками Иркину талию, склонила белокурую голову Ирке к плечу – сверкнул единственный сапфир, вплетенный в волосы, – и тихо проговорила:

– Мне кажется, что такие девушки могут войти в логово дракона! Мы ведь не какие-нибудь там принцессы. Мы – ведьмы!

– Меня в компанию возьмете? – негромко сказали позади. Ирка с Танькой медленно расцепили руки, чуть качнув юбкой, Танька повернулась на каблучках. Богдан стоял под аркой «ванной». В сущности, творение босоркань его совсем не изменило. Ну стало заметно под синей рубашкой, какие широкие у него сейчас плечи, как туго обтягивает синий шелк накачанные, привычные к мечу руки. И каким он стал высоким за прошедший год, так что Танька со всей ее «императорской» прической запросто могла спрятаться у него за спиной, и никто бы ее там не увидел, разве что края широкой юбки торчали б. А в остальном – тот же самый Богдан, все та же простецкая физиономия, короткая, почти военная стрижка, открывающая чуть лопоухие уши… Только в чертах лица появилось что-то, делающее его похожим на старые черно-белые фотографии молодых офицеров Отечественной войны. Может, четкая, скульптурная лепка черт – хоть сейчас на памятник – или появившаяся за этот год жесткая складка у губ и прицельный прищур глаз.

– Какой… ты… – прошептала Танька.

– Надо же соответствовать ведьме, которая круче любой принцессы, – усмехнулся он.

Они смотрели друг на друга – ведьма-графиня и воин сновидений, а Ирка отвернулась, понимая, что сейчас даже она третий лишний, и чувствуя невольную боль в груди: смесь зависти, восторга и желания защищать этих двоих, хотя они в ее защите и не нуждались. И глаза закрыла, чтоб не подглядывать за ними в зеркало, так что слышала лишь шаги и легчайший шелест Танькиного платья, когда та пошла навстречу Богдану. И твердила про себя: «Пусть у них все будет хорошо, пусть хоть у них все будет хорошо!»

Звонкий топот каблучков по камням заставил всех в пещере дружно вздрогнуть. Ирка открыла глаза, успев уловить мгновенное легчайшее движение – Богдан и Танька отпрянули друг от друга. У входа в пещеру аж воздух колыхнулся, хоть и тонко, но отчетливо запахло цветочным парфюмом – Ирка невольно сморщила чувствительный нос – и в пещеру, трепеща бледно-розовыми, отделанными мелким речным жемчугом юбками, влетела царевна-лягушка. И замерла, выкатив глаза на девчонок. Пауза длилась, длилась, длилась… Танька словно невзначай расправила примятые кружева:

– Снова хочешь помочь нам одеться? Прости, но на игры у нас сейчас нет времени, да и по второму разу неинтересно.

Щеки царевны-лягушки зазеленели как молодая трава, она яростно рванула украшающий прическу сочный зеленый лист, точно вцепилась в волосы ненавистной «толстой ведьмы», и процедила:

– Я пришла… – царевна на мгновение замялась, будто изобретая причину, и тут же выпалила: – Проводить вас в бальный зал. Раз уж ваш официальный сопровождающий Грэйл Глаурунг по известным вам… по подстроенным вами причинам не может этого сделать!

Ирка скользнула по ней совершенно равнодушным взглядом. Так смотрят на очень маленького ребенка: лепечет и пусть его, а прислушиваться необязательно, все равно пока еще ничего связного не скажет. Танька расправила на плече локон.

– Это мы заставили древнейшего из драконов заключить союз с врагом? – насмешливо спросила она. – Что ж, благодарю за лестное мнение о нашем могуществе.

– Могущество – у вас?! Ха-ха-ха! – Царевна-лягушка расхохоталась настолько фальшиво, что Ирка поморщилась – просто уши дерет! – Вы просто… вы как камешек между перепонками, всюду лезете, всему мешаете, всех раздражаете, а сами по себе – никто! Даже то, что ты родилась, – червяцкая случайность, как… как… кактус на болоте! – уже обращаясь к Ирке, выпалила она. – Если бы ты не появилась на свет, всем было бы легче! Но это упущение скоро исправят! Тебя все здесь ненавидят! Все земляные уже знают, что Грэйл Глаурунг под пещерным арестом – и все из-за тебя! Великий Огненный не забудет, что ты убила дракона его стихии, а Великий Воздушный – что этот дракон был его агентом! А водные… Думаешь, в свите Повелительницы Грозы у тебя сплошь подружки? Ха! Она первая постарается вогнать коготь тебе в спину… – царевна-лягушка подошла близко-близко, и ее круглые, навыкате глаза уставились на Ирку, – прежде, чем ее Великий из-за тебя погибнет. Слышишь? Айтварас Жалтис уже все равно что мертв… а виновата ты!

«Молчать, молчать, не спрашивать «почему?»! Держать лицо… – Ирке казалось, что в ее голове звучит чужой голос, хоть и говорящий с ее собственными привычными интонациями. – Не позволять ей заметить, что зацепила, даже что я ее слышу…»

– Может, хотя бы спросишь почему? – по-лягушачьи подпрыгивая рядом с Иркой, визгливо квакнула царевна. – Или тебе на самом деле все равно?

– Царевна, сделайте милость, подайте мне упаковку с платочками, – холодно бросила Ирка. – А то вы меня, простите, заплевали. Это немного неприятно.

– Ну и кто из нас тут графиня, а кто – девочка из балки? – беря Богдана под руку, тихонько шепнула Танька.

– У босоркань платье выклянчила – и думаешь, ты теперь лучше всех? – проквакала царевна… и совсем не царственно кинулась к Ирке с явным намерением разодрать в клочья расшитую золотую юбку. Ирка крутанулась в сторону. Юбка взвихрилась волной, широкий подол плеснул в глаза царевне проступающими в золотом шитье… круглым глазом и клювом цапли. Царевна коротко вскрикнула, попыталась остановиться, ее высокие каблучки зацепились за драгоценную инкрустацию на полу пещеры, она замахала руками, пытаясь удержать равновесие… Ирка протянула руку и слегка дернула за свесившийся через плечо кончик светлой косы. Царевна с придушенным воплем ничком шлепнулась на камень.

– Все-таки из балки, – чуть недовольно проворчала Танька.

– Вы что… – хлюпая разбитым носом, проныла царевна, – у Кризы научились?

Ирка присела на корточки рядом с поверженной царевной – юбка разлетелась по камням, перед глазами царевны-лягушки мелькнули взлетающие, приземляющиеся, стоящие на одной ноге… глотающие лягушек цапли. И двумя пальцами заставила приподнять голову. Лягушка вдруг замерла как загипнотизированная – на нее в упор глядели мрачные, бездонные, как два зеленых омута, глаза ведьмы.

– Еще раз нахамишь… и я тебя, пожалуй, убью, – словно раздумывая, прикинула Ирка. И тут же утешила: – Быстро и безболезненно. Раз на меня и так точат зубы все четыре драконьи стихии, одна жаба ситуацию не ухудшит.

– Ее высокопревосходительство ведьма во всей красе, – подвела итог Танька.

– Браво! – у дверей четко и размеренно захлопали, и в пещеру быстрым шагом вошла Криза. Подобрав похожее на греческий хитон платье, она присела рядом и с докторской бесстрастностью отвела царевне голову назад, изучая ее физиономию. – Опять нос разбит… не только мне постоянно хочется тебе врезать. И что в тебе такого… притягательного? – И, вставая, добавила уже серьезно: – Как говорится, до свадьбы заживет.

– Я уже была замужем! – квакнула царевна. – А до бала, до бала заживет?

– Это за полчаса-то? Не-ет! – протянула Криза. – Аккуратнее надо. Не бегать на каблуках, не спотыкаться… не злить могущественных дев иного мира. Зачем ты вообще сюда пришла? А впрочем, не отвечай, и так понятно. Очень хочется обвинить кого-нибудь в потерянном уважении Владычицы? Найди другой способ вернуть утраченное, – вдруг очень серьезно сказала Криза. – А то станешь как Татльзвум Ка Рийо – вечной неудачницей, винящей других в своих бедах. Пойдемте, я вас провожу… Владычица считает, что стоящая меж людьми и драконами будет самой подходящей спутницей для наднепрянской ведьмы и ее свиты. – Она повернулась к выходу, взмахом руки предлагая остальным следовать за собой.

– Не боишься идти рядом с пестрым? – прямо в ухо черной кошке шепнул кот Мак, когда та робко шагнула из угла следом за Танькой.

– Отвратительно, конечно, – чопорно сказала кошка, выскальзывая за ним в коридор. – Но нас, убийц Корат, учат пренебрегать всем ради цели – я же сама пеструю кошку изображала!

– И какова твоя цель? – муркнул Мак.

– Ты ведь слышал волю Владычицы. И ты… похоже, неплохо устроился… хоть и пестрый. – Кошка расчетливо покосилась на него. – Как там, в другом мире?

– Там нет наших правил, – негромко ответил Мак. – Нет благородных чистоцветных и презренных, мря, пестрых. И старейшин убийц Корат тоже нет, а если появятся – они там никто. А кот… или кошка ведьмы – уважаемый… кот.

Следом за Кризой Ирка прошла мимо охранников и двинулась по вырубленному в скалах тоннелю. На стенах мерцали созвездия светляков – Дининых ламп тут не признавали. Сзади шуршали голоса, о чем-то непривычно мирно говорили Танька с Богданом, шептались коты. И никого, кроме них, даже стерегущие гостей ямм враз исчезли. Ирка поняла, что обрадовалась бы сейчас и гулким каменным шагам голема, но вокруг стояла тишина, и ни единого дыхания жизни не чувствовалось даже сквозь стены – словно пещеры Земли вымерли. Лишь едва слышно шуршал по камням подол платья. Идем на бал. Только бала нам всем сейчас и не хватает.

– Балы устраивают не когда все счастливы, – не оборачиваясь, сказала Криза. – Балы устраивают, чтобы все были счастливы. – Она подумала и добавила: – Или хотя бы благополучны. – Еще подумала: – И живы.

– Почему жаба сказала, что Айт… Айтварас Жалтис все равно что мертв? – Ирка облизнула пересохшие губы. Голос вдруг стал глухим и хриплым.

– Меньше ее слушай! – бросила Криза, мельком оглядываясь через плечо.

Ирка успокоенно вздохнула…

– Хотя Айтварас Жалтис все равно что мертв, – после недолгой паузы добавила Криза.

Ирка закашлялась, по спине пробежал холодок, как будто ледяное дыхание камня пробралось под золотое сияние, испускаемое платьем босоркань-паучих.

– Почему? – требовательно спросила она.

– А кто, кроме него? – рассудительно покачала головой Криза. – Вереселень Рориг способен только гнать на врага пламя… и драконов. Но пламя Мертвый лес не берет, поэтому сражаться будет Великий Водный. Хитрить, устраивать ловушки, придумывать защитные стены и обходные маневры, интриговать в Совете, чтоб не допустить своего Огненного брата к командованию и не позволить ему погнать драконьи «крылья» на убой. Наверное, снова сойдется с Грэйлом Глаурунгом – старый змей хоть и связался с Прикованным, но слишком любит Ирий? чтобы бросить молодого бойца одного. А еще будут постоянные обвинения в трусости, в измене, в том… – Криза выразительно посмотрела на Ирку, – что Ирий на человечку променял, с дочкой Прикованного связался. Потом он погибнет. В битве, или ему ударят в спину те, кто будет лучше знать, как спасти Ирий, и от ужаса и отчаяния забывшие, чем грозит смерть Великого. Или твой отец специально найдет или создаст нечто достаточно могущественное, чтобы убить Великого дракона, в расчете, что вырвавшаяся на свободу Сила Воды снесет все вокруг и можно будет ударить вдогонку. В любом случае Айтварас Жалтис умрет, и это станет концом для всех. Остальные трое еще будут… шевелить крыльями, но долго не продержатся. Прикованный, по-прежнему сидя в своем алтаре, станет полным хозяином в Ирии. К тому времени он слишком вымотается, чтобы сразу отправиться за тобой… ну или за твоими детьми. Хотя, с другой стороны, на свободу все равно захочет… да и вряд ли твой вид перестанет представлять опасность для его детей… для других его детей. За тринадцать лет же не перестал?

– Но я выиграю время. Для себя и для своего мира, – мертвым голосом сказала Ирка.

– Насколько я знаю Айтвараса Жалтиса – просто его не одолеть, так что целое поколение успеет родиться, – энергично кивнула Криза. – Мне, как от рождения человечке… человеку, тоже ведь не все равно. Право же, целое поколение стоит цены, которую придется уплатить.

– Целый мир? Другой мир, – уточнила Ирка. – И мой парень.

– Смешная девочка! В любом из миров когда добиваешься чего-то, не важно, для себя или для других, есть те, у кого ты это отнимаешь. И они страдают. Я поэтому и стала врачом, что здесь, делая свое дело, никому не причиняешь зла… хотя и тут порой спасаешь того, без кого и на нашем, и на вашем свете было бы лучше. Иногда я думаю: может, зря я лечила Татльзвума Ка Рийо после того, как подросший Айтварас Жалтис в первый раз его подрал как тряпку. Не знала? – Криза с веселой насмешкой посмотрела на Ирку. – Думаешь, с чего Татльзвум признал главенство младшего, даже в охрану к нему пошел? Вроде как силу признал. Повзрослел, посерьезнел, делом занялся. А на самом деле готовился, змееныш… Вот и лечи таких.

– Так начинаешь понимать всяких отшельников, которые прячутся по лесам, чтоб ничего не желать, не добиваться и не причинять другому боли. На самом деле это ведь больно, когда другому больно. Больно… когда другому больно… – задумчиво повторила Ирка. – Больно другому… – увидела недоуменный взгляд Кризы и тряхнула головой: – Простите, это я так… мысль занятная в голову пришла… насчет общей боли… Не важно… – и, не меняя задумчивого, чуть небрежного тона, поинтересовалась: – Владычица надеется, что я прямо сейчас подхвачу юбки и побегу сдаваться Симарглу или все-таки после бала?

Танька и Богдан едва слышно, но дружно выдохнули и переглянулись. А то ведь, и правда, они уже боялись…

Лицо Кризы на самый краткий миг дрогнуло то ли в гневе, то ли в смущении, взгляд метнулся, и тут же она овладела собой, с возмущением поглядев на Ирку:

– Владычица сама заточила Симаргла, чтобы спасти человеческий род!

– Но с тех пор многое изменилось и с этим надо что-то делать, верно? – парировала Ирка. Повернулась, взвихрив юбку (несмотря на все проблемы, каждый такой поворот доставлял ей ни с чем не сравнимое удовольствие). – Передай Владычице, я подумаю над этим.

– Над тем, чтобы сдаться Симарглу? – неуверенно спросила Криза. Почему-то от этих слов остро веяло разочарованием. Девчонка казалась ей бойцом.

– Над тем, что нужно что-то делать! – отрезала Ирка, направляясь по тоннелю туда, где тонкий собачий слух улавливал даже еще не музыку – легчайшие ее дуновения. – Если Владычицу беспокоил мертвый биологический вид под боком… – Ирка скривилась – почему-то воспринимать самих себя всего лишь как биологический вид казалось оскорблением, – то мысль о целом мертвом мире под боком напрягает уже меня!

«К тому же другого парня у меня может и не быть… надо сохранить этого».