Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Куда ж ты… – не договорив, старшина кинулся к перилам, и автоматная очередь простучала между столом и трапезничающим скелетом.

Скелет на мгновение замер, точно в удивлении вскинув костистые лапы. С неожиданной легкостью Петро приземлился внизу. Двигаясь невероятно проворно, совсем не так, как обычно, перекатился в сторону, вскочил – и в упор послал очередь прямо в застывшую в вечном оскале физиономию скелета.

Движение костистой длани было молниеносным – и в руке у скелета оказался меч. Широкое, как лопата, темное лезвие тускло отливало мглой. С дробным звоном пули прострекотали по клинку и бессильно осыпались на каменный пол. Чудище захохотало, закидывая увенчанную железной короной голову. Лицо дядьки Петра исказилось яростью, он отскочил назад – автомат в его руках снова загрохотал. Скелет махнул мечом – жужжащий рой пуль ударился о темную сталь и… веером разлетелся над головой Петра. Солдат едва успел рухнуть на каменный пол. Скелет захохотал снова и неторопливо двинулся к Петру, тяжело переваливаясь, как обычно ходят толстяки, несущие впереди себя отвислый перекормленный живот.

Дама в черном зашлась писклявым, точно крысиным, смехом и откинулась на спинку своего кресла, будто зрительница в театре.

– Колька, прикрой нас! – заорал старшина, тоже сигая через перила. Подметки его сапог с жестким клацаньем ударились в пол, автомат плюнул очередью. Скелет отмахнулся мечом вкруговую – облако дыма, черного, как из печи концлагеря, потянулось за мерцающим тьмой лезвием. Но вторая очередь ударила из автомата Петра – с яростным визгом пуля чиркнула по желтым ребрам. Коронованное чудище замерло, глядя на крошечную выемку в желтой кости. На гладкой неподвижной физиономии оскаленного черепа невесть каким образом было написано самое настоящее недоумение. Сидящие за длинным столом твари глухо и злобно заворчали и принялись выбираться из своих кресел.

Колька на каменном балкончике заметался, пытаясь спустить с рук девчонку – пусть тут посидит, не вниз же ее…

– Найн! – девчонка заорала, руки ее капканом сомкнулись на шее у парня – не расцепить! – а глаза глядели совсем не так, как у трехлетних детей, а со взрослым гневом и решимостью. А, пускай! Стреляя на ходу, Колька рванул вниз по прилепившейся к стене узкой лестнице. Хватка детских рук на шее стала невероятно сильной, до боли. Очередь промолотила перед надвигающимися на старшину и Петра чудищами. Дама в черном снова засмеялась – и осеклась. Ударившие в каменный пол пули подскочили, точно резиновые, взмыли вверх, к заменяющему потолок открытому небу – и обрушились вниз сплошным, непреодолимым дождем визжащей стали, напрочь отрезая подручных скелета от места схватки.

А старшина и дядька Петро тем временем лупили в два автомата, полосуя коронованный скелет очередями. Тот уже не был величественным и неторопливым – с надрывным свистом разрезая воздух, вертелся его тяжелый меч, отбивая пули. А два солдата придвигались все ближе, ближе, зажимая чудище в безжалостные клещи… Автомат Петра чихнул и… смолк. На лице солдата отразилась растерянность, он сунул руку под плащ-палатку за новой обоймой… и вынул пустую. Скелет торжествующе взревел!

С воздетого клинка слетело густое облако черного дыма и как толстым одеялом накрыло старшину. Тот забился, раздирая ворот гимнастерки, точно удавку, глаза его страшно выпучились. А скелет прыгнул вперед – и лезвие черного меча полоснуло дядьку Петра поперек груди. Солдат замер, недоуменно глядя на расчертившую гимнастерку алую полосу, и рухнул ничком. Скелет захохотал снова.

Вытянув руку с автоматом, Колька рванул к торжествующему чудищу. И в этот миг похожая на осьминога тварь вскинула щупальце – и с зависшего на его кончике выпученного глаза сорвался сноп огня. Багровый луч пронесся сквозь завесу пуль и ударил в автомат у Кольки в руке. Мальчишка заорал и отшвырнул прочь вспыхнувшее, как сухая солома, оружие.

Хохот коронованного чудища стал совершенно оглушительным. Он снова взмахнул мечом. Сорвавшийся с лезвия тугой темный вихрь поднял Кольку над землей и швырнул об стену. Мальчишка проехался спиной по кирпичам, сползая на пол… Мгновение – и скелет воздвигся над ним, огромный, закрывающий собой все… Темный клинок взлетел над плечами костяка… Вцепившаяся в Кольку девчонка снова завизжала. Висящий в простенке на толстом стальном крюке старинный, битый ржавчиной меч мелко затрясся… крюк выпал из стены. Рукоять упала Кольке прямо в ладонь. Сам не понимая, что делает, видя только рушащийся на него черный клинок, мальчишка вскинул ржавую железяку…

Сталь ударилась о сталь. Ржавый меч гневно завибрировал, точно встретил старого врага. Руку Кольки прошила острая боль, но кисть будто сама дернулась вперед – и ржавый клинок отбил черный меч. Коронованный скелет недоуменно отпрянул – Колька успел вскочить на ноги. Но изумление скелета длилось недолго. Темный меч свистнул снова – Колька отмахнулся, неуклюже, наудачу… Ржавый клинок был слишком тяжелым, а рифленая рукоять – широкой для мальчишеской руки. И еще повисшая на другой руке девчонка.

Скелет снова замахнулся и ударил. Колька вскинул свой меч навстречу – и в ту же секунду темное лезвие выгнулось, точно змея, и прянуло… к девчонке.

Колька сделал единственное, что успевал, – извернулся, прикрывая девочку собой. В плече вспыхнула невыносимая боль.

В тот же миг завеса пуль опала – и восседающие за столом твари с воплями ринулись к ним. Все закружилось у Кольки перед глазами… Желтые пальцы скелета надвинулись из мрака, ухватили мальчишку за горло и вздернули вверх. Челюсти непрерывно двигались, словно жевали. Его, Кольку! Оскал черепа все ближе, ближе…

– Пшел на фиг, мертвяк хренов, отпусти его! – заорала девчонка у Кольки на руках, и мальчишка не сразу понял, что орет немецкая малышка по-русски – уж больно слова были непонятные. Девчонка влепила по лапище скелета кулачком. Желтая кость затрещала, точно это был не крохотный детский кулачишко, а кузнечный молот. Но скелет не выпустил Кольку. Страшные челюсти разомкнулись, нависнув над горлом мальчишки…

И вдруг скелет замер. Жуткая пасть со скрежетом закрылась – и он шумно глотнул. Огни, пылающие в пустых глазницах, приугасли, точно от блаженства, и по физиономии черепа разлилось чистое, умиротворенное наслаждение истинного гурмана. Он вздохнул так глубоко, что ребра поднялись и опустились. Пальцы разжались, и Колька рухнул на пол, отчаянно хватая ртом воздух.

– С основным блюдом покончено. – Воздев костистый палец, скелет одышливо, как переевший, прохрипел: – Еще – десерт!

И Колька вдруг увидел, как в пустых глазницах полыхнуло совершенно нестерпимое, какого и быть не могло, испепеляющее пламя – а потом взвились столбы дыма, странно похожие на гриб на тонкой ножке.

Из-под разбитой крыши в зал спланировал конь-скелет. Его коронованный хозяин одним прыжком взвился на спину конского костяка – и прянул вверх. Темный вихрь пронесся по залу. Расшитые полотнища на стенах отчаянно заметались, точно надеялись убежать, и жуткие твари одна за другой со свистом и хохотом взмывали под крышу, уносясь в небеса следом за своим жутким предводителем.

Запрокинув голову, Колька глядел, как они несутся сквозь темные небеса. И вдруг понял – и впрямь темные! Лучи прожекторов больше не чертили небо, не слышно было грохота снарядов, буханья артиллерии. Вокруг стояла давно позабытая, непривычная тишина. Опираясь на ржавый меч, Колька поднялся – и, пошатываясь, побрел к товарищам. К старшине даже подходить не стал – там все было кончено, у Кольки просто не было сил посмотреть. Медленно, как старик, он наклонился над Петром. Дядька вдруг дернулся и закашлялся, пуская кровавые пузыри.

– Не за свое мы дело взялись, хлопче… – простонал он. – Сюда бы ведьму… Настоящую, сильную, как… как у нас в деревне была… В голод померла… Ведьма… Ради тех, кого любит… Не осталось ведьм… А что мы? У меня и любить-то больше некого. Но все-таки… Мы его достали! Видал, как удивился? – губы его растянулись в слабой улыбке. Так он и застыл – улыбаясь.

Держа на одной руке девчонку и волоча меч за собой, Колька двинулся к выходу. На душе было даже не плохо – просто пусто и гулко, точно и впрямь нет в людях никакой души, одни поповские выдумки. Ноги сами вынесли его к проему с сорванной дверью, и Колька вывалился из страшного дома. Остановился, потерянно озираясь в серых лучах рассвета. Далеко, как только доставал глаз, не было ничего – сплошные развалины. Дымились груды кирпичей – аккуратно, точно чья-то рука выложила их по ровному кругу, охватывающие мощенную булыжником площадь. Колька стоял, пошатываясь, и тупо пялился на них – пока вдруг не сообразил. Да эта же та самая площадь! Где врытый в землю танк, девчонка, кирха… Островерхой церковки посреди площади не было. Вместо нее зияла громадная воронка – и в отличие от остальных, она выглядела старой, точно была здесь уже давно. От кладбища уцелел один-единственный крест – тот самый, к которому еще так недавно прислонялся старшина. Сам не зная зачем, Колька побрел к кресту – кончик меча гулко скреб по булыжнику в стоящей вокруг тишине. С каменного барельефа смотрело строгое и неулыбчивое, точно обвиняющее, лицо того самого пастора. Камень немного осыпался. Год рождения невозможно было различить, лишь четко просматривался год смерти – 1913-й.

– Ты что-нибудь понимаешь? – пробормотал Колька, обращаясь к девочке на руках. Но ответом ему был всего лишь бессмысленный испуганный взгляд совсем детских глазенок – она явно не понимала. Ни по-русски, ни вообще.

– Колька! – вдруг заорали сзади. – Надо же – живой!

Знакомый солдат из их роты бежал к нему, растопырив руки для объятий, сгреб Кольку в охапку, встряхнул, стиснул…

– Живой! Ты чего такой… – удивился он, глядя на меч. – И с дитем… А Петро, старшина – где? – он поглядел Кольке в лицо, и улыбка сразу погасла. – Ясно, – мрачно протянул он – и вдруг снова сверкнул улыбкой: – Зато войне конец, Колька, слышишь! Гитлер, вражина, сам себя кончил! Немцы капитуляции просят!

Колька ничего не ответил. Перед его глазами стоял блаженно чмокающий скелет – «С основным блюдом покончено!». Колька запрокинул голову, глядя в темное небо. Ему хотелось выть. Он помнил последние слова костяной твари: «А еще – десерт!» – и, задыхаясь от ужаса, думал: какой? Какой десерт?

Он узнал это всего через два месяца, когда американские бомбардировщики поднялись над японскими островами, и весь мир раз и навсегда запомнил новые для себя слова – атомная бомба[76]76
  Во Второй мировой войне погибло более 40 млн человек. Взятие Берлина стоило советским солдатам 80 тыс. жизней. Потери немцев составили ок. 400 тыс. человек. 6 и 8 августа 1945 г. Соединенные Штаты завершили войну с Японией, сбросив атомные бомбы «Little Boy» («Малыш») и «Fat Man» («Толстяк») на города Хиросиму (166 тыс. погибших) и Нагасаки (80 тыс. погибших).


[Закрыть].

Краткий колдовской словарь

Алконост – райская птица-дева радости (в противовес Сирин – птице-деве печали). Птица с женской головой, увенчанной короной. Радует своим пением святых в раю. «Алконост близ рая пребывает. Когда в пении глас испущает, тогда и самое себя не ощущает. А кто вблизи тогда будет, тот все на свете забудет: тогда ум от него отходит, и душа из тела выходит» (из подписи к лубочной картинке).

Блуд – мистическое существо, заставляющее человека заблудиться, заманивающее его в опасные места (трясину, чащу леса, овраги). Предстает в обликах прохожего, подсказывающего дорогу, летящей впереди птички, мерцающего вдали огонька. Блуд может «водить» человека и в малом пространстве – вокруг стога, по родному селу, и даже… на собственной печи, не давая узнать, где тот находится. Для спасения от Блуда есть несколько способов: 1) знать день и час своего рождения и крещения; 2) припомнить, на какой день недели пришелся Свят Вечер, что елось на Риздвяну Вечерю и своего соседа справа во время церковного причастия; 3) для не слишком соблюдающих обряды – нагнуться, поглядев себе между ног: прячущие дорогу чары Блуда ничего не смогут поделать с такой «точкой зрения». На мальчиков, родившихся в семье первыми (первенцев), чары Блуда не действуют.

Баюн, кот – иногда изображается с девятью головами, иногда – как обычный крупный кот. Своим голосом может навевать дрему, страх, оцепенение, галлюцинации, кошмарные сны. Живет на железном столбе на границе между миром живых и миром иным.

Буревик – командует всеми тучами, как дождевыми, так и снежными и градовыми. Является в образе немолодого бородатого пана верхом на коне. Замораживает озера, чтобы двенадцать его помощников могли посечь лед на мелкие кусочки и из этого льда сделать град.

Ведьма – женщина, реже – мужчина (ведьмак), с колдовскими (чаклунскими) способностями. Наднепрянские ведьмы, издавна живущие на землях вдоль р. Днепр, отличались своеобразными методами колдовства, позволяющими управлять людьми, нелюдью, нежитью, а также животными и явлениями природы. Среди ведьм встречаются рожденные и робленные. Рожденная ведьма может: 1) унаследовать дар (обычно по женской линии); 2) перенять его от ведьмы, не имеющей собственных детей; 3) родиться в семье, где семь дочерей и ни одного сына – тогда одна из сестер обязательно становится ведьмой. Робленные ведьмы не имеют природного дара, а получают способность к ведьмовству, пойдя в учение к рожденной ведьме, ведьмаку или самому черту. Рожденные могут по желанию творить добро или зло, а также взять свои чары обратно. Робленные ведьмы творят только зло, даже если их не заставляет рожденная учительница. Поэтому у не желающих зла рожденных ведьм нет учениц.

Велет – 1) человек гигантского роста, который «по лесу шел как по траве, переступал горы и долины, а головой подпирал черные тучи» (галицкие легенды). Земля не могла прокормить велетов, а потому они вымерли, как динозавры; 2) иногда велетами называют големов.

Вовкулак (вовкулака) – он же вовкун, или вовколаба. Волк-оборотень. См. также Оборотень.

Вырица – старая ведьма. Не следует представлять ее себе сморщенной старой каргой: у наднепрянских ведьм считалось неприличным плохо выглядеть. Обычно вырица – симпатичная полная румяная тетка средних лет.

Вырод (он же – несамовыт) – описывается иногда как трехголовый уродец, а иногда как обычный младенец, только появившийся на свет необычным образом. То, что люди дают ему по доброй воле, съедает, и съеденное на три года исчезает из мира. Изгнать его можно, только отдав ему что-то ненужное или окрестив у священника святой жизни – при этом вырод всячески старается избежать крещения, превращаясь в различные предметы.

Голем – человекоподобное существо, искусственно созданное из глины, металла, дерева и т. д. и оживленное специальными заклятьями. Первый голем (в переводе с иврита – «бесформенная мертвая глыба») создан в Испании Шльомой Бен Юда Габиролем (1021–1055) для выполнения домашней работы. Известны также пражский голем (Чехия) и холмский голем (Украина). Истории големов всегда заканчивались одинаково – чудовище переставало повиноваться и начинало уничтожать все вокруг, после чего хозяин снимал с него чары оживления, снова превращая в мертвую глыбу. Единственный описанный случай превращения итальянского деревянного голема в настоящего мальчика (Пиноккио, известный также как Буратино) представляется сомнительным.

Громовик – повелитель громов и молний, ездит на громовой колеснице, отождествляется с Ильей-пророком. Является в тучах вместе с Буревиком. Ему посвящены специальные громовые дни: Петра Вериги (28 января), Антона (29 января и 22 июля), Прокопия (11 марта и 20 июля), Гавриила (7 апреля и 25 июля), Бориса и Глеба (14 мая и 5 августа), Ильи (1 августа), Пантелея (8 августа), Маковея (13 августа).

Домовые (домовики) – помогают хозяевам в работе, стерегут имущество, дают советы, сохраняют мир в семье и следят за соблюдением старинных обычаев. Если домовик недоволен хозяевами, то может во сне защипать до синяков и даже слегка придушить. Любят молоко и сахар, не выносят соли.

Заговоренные клады – клады, охраняемые заклятьем, убивающим каждого, кому этот клад не принадлежит. Такие заклятья имеют количественные ограничения (на три, на пять, у самых сильных колдунов – на семь смертных голов, т. е. охранное заклятье убивает троих, пятерых, семерых желающих завладеть кладом, после чего истощается). Более надежный способ защитить клад – приставить к нему охранника, заклятого воина, который рядом с кладом не старится и не умирает. Освободить от этой службы может вернувшийся за сокровищем хозяин клада. Раз в сто лет охранник имеет право выходить на поверхность и искать заместителя, который согласится вместо него уйти под землю.

Здухач (воин сновидений) – человек, способный во сне выходить из своего тела, вступая в бой с нечистью. Стороннему наблюдателю сражающийся здухач кажется вертящимся смерчем. Если покинутое здухачем тело переместить с того места, где оно было оставлено, здухач не сможет вернуться. Потерявший тело здухач истаивает, а лишенное души тело остается в вечном сне.

Инклюзник – человек, владеющий монетой, которая всегда возвращается к своему хозяину (так называемым неразменным пятаком). Однако на одном пятаке особо не разбогатеешь – уникальность инклюза в том, что, попав в кассу, он «уводит» за собой все лежащие там деньги. Именно поэтому, а вовсе не ради роскоши в старинных магазинах и банках кассовые столы были из мрамора – мрамор нейтрализует инклюз. Лишить инклюз силы можно также, прикусив его. Создание инклюза – ритуал отвратительный: краем заточенной монеты нужно зарезать журавля, а потом девять суток продержать окровавленную монету под мышкой. Со Средних веков известно о существовании тайного общества инклюзников, действующего и по сей день.

Костей Бездушный – больше известен как Кощей Бессмертный. Дух войн и мятежей, террора, массовых убийств, мародерства, истребления женщин и детей, пирующего над трупами воронья. В отличие от того, что говорят о нем сказки, не имеет домика в Лукоморье и не интересуется никакими Василисами. Он там, где предают, убивают слабых и издеваются над беззащитными, где нет ни чести, ни благородства, ни жалости, ни милосердия. Дух настолько страшный и омерзительный, что сама Морана-Смерть (Марья Моровна) старается держать его на цепи.

Кот ведьмы – помощник, партнер, возможно, дополнительный источник силы. Не обязательно черный – у разных ведьм могут быть разные коты. В течение жизни ведьма заводит всего одного кота, все ведьмовские коты – долгожители. Как ведьмы используют котов – неизвестно. Возможно, это коты используют ведьм. Хотите знать точно – спросите у ведьм. Или у котов.

Ламед-вувник (ламед-вав) – в еврейской мифологии один из тридцати шести тайных праведников. Молитва одного ламед-вувника может спасти город, молитва тридцати шести – весь мир.

Летавец (Перелестник) – дух, питающийся любовью. Является на землю в виде Огненного Змея или падающей звезды. Способен принимать любой облик – парня или девушки. Иногда является людям под видом потерянных любимых. Тот, кто полюбит летавца, сразу начинает чахнуть, сохнуть и в конце концов умирает. Лишенный любви летавец погибает сам.

Мавки – живут в лесах и горных пещерах. Когда сходит снег, бегают по лесам и долинам, сажая полевые и горные цветы. Любят слушать, как пастухи играют на свирелях, иногда просят парней потанцевать с ними, но всегда отпускают, не причинив вреда. Одна беда: отличить безобидную мавку от совсем иного существа, нявки, удается только после того, как нявка вопьется жертве в горло мгновенно выросшими клыками.

Мамаи – 1) скифские, а чаще – половецкие каменные скульптуры, в старину стоявшие на перекрестках дорог и древних могильниках-курганах. Некоторые легенды утверждают, что это окаменевшие люди, несущие некую неведомую стражу до тех пор, пока мир полностью не изменится. Иногда, если под мамаем заночует путник, скульптура может ожить и расспросить об изменениях в мире – но всегда оказывается, что, по сути, мир остается прежним. Иногда мамаи приходят на помощь погибающему в степи или подсказывают место древнего клада. 2) Мамаем также называют легендарного бессмертного казака, певца и бандуриста, колдуна-характерника и великого воина (вероятно, потому, что он тоже страж – только не из камня, а из плоти и крови).

Моровица – смерть скота. В старину являлась не менее трех раз в год в виде конского костяка и обходила села. Когда Моровица вступала в село, страшно ревели коровы, но молчали собаки. Стуча копытами, конский скелет шел по темным улицам, и там, где Моровица чихала или выпускала из ноздрей черный пар, вымирала вся живность.

Нички – крохотные существа с головой не больше наперстка и телом тоненьким, как соломинка. Ходят без одежды и обуви, быстро бегают, никогда не старятся. Живут в сельских хатах за печкой, больше всего любят прясть. Хозяйки тщательно прячут от них кудель, иначе нички ее за ночь «выпрядут» (т. е. спрядут в свои, только для них подходящие нити).

Оборотень – человек, наделенный способностью превращаться в животное. В наднепрянских землях наиболее распространено превращение в волков и птиц (вуронов, соколов и т. д.). Оборотни бывают врожденные, когда способность к оборотничеству передается по наследству или возникает при рождении (если женщина во время беременности увидит волка или съест мясо разорванного волком животного); и зачарованные, когда ведьма превращает человека в волка или птицу, завязав ему на шее заклятый шнурок. В отличие от западноевропейских родственников, ни врожденные, ни зачарованные наднепрянские оборотни не теряют человеческого разума. От укуса/клевка оборотня человек в оборотня не превращается.

Песиглавцы (псоглавцы, песиголовцы) – существа с человеческим телом и собачьей головой, с одним глазом посередине лба. Людоеды. Ловили людей и откармливали их орехами. Когда хотели проверить, достаточно ли человек откормлен, кусали его в мизинец левой руки. Если кровь не текла, значит, человек уже вполне в их вкусе и его пора есть.

Пилип з конопель – «Выскочить, как Пилип з конопель» – поныне существующее выражение в украинском языке, обозначающее человека, встревающего в разговор без всякого представления о сущности дела или делающего что-то без раздумий и подготовки. Предположительно происходит от некоего польского пана Филиппа из Конопи (Сандомирский край), который явился на сейм и, ничего не зная об обсуждаемом вопросе, выступил с на редкость глупой речью (А. Мицкевич, «Пан Тадеуш», песня 5). В результате стал посмешищем не только для равных, но и для собственных холопов. Легенды рассказывают также, что гордый пан, желая отомстить за насмешки, обернулся нечистью. Но поскольку человеком он был, в сущности, добродушным, нечисть из него вышла не злобная, а мелкая и шкодливая. Пилип поселился на конопляных полях и принялся попугивать крестьян, а особенно – крестьянок.

Покутник – мертвец, получивший возможность после смерти добрым делом искупить совершенный при жизни грех.

Полисун – пастух волков. Сзывает их звуком пастушеского рожка или криком филина, пасет на полях сражений. Выглядит как человек, только очень высокого роста, может превращаться в пень, в костер, в свечу. Как и большинство нечисти, любит играть в карты и страшно азартен. Если нет карточных партнеров, ходит на ярмарки и торгуется, пока не собьет цены на все товары.

Риздвяна Вечеря – праздничный, освященный церковью ужин в Свят Вечер (вечер перед Рождеством). Блюда Риздвяной Вечери приносят счастье в дом, а также защищают от всякого зла. Используются для выявления и разрушения враждебных чар.

Ро́бленная ведьма – см. Ведьма.

Ро́жденная ведьма – см. Ведьма.

Русалки – утонувшие или утопленные девочки. Могут принимать облик маленькой девочки, взрослой девушки, выдры, жабы и крысы. Подманивают людей песнями, парней щекочут до смерти, девушек топят, тоже превращая в русалок. Делятся на именных, получивших имя от матери, и безыменных, утопленных без имени. Безыменные русалки не имеют волос и считаются русалками «второго сорта». Наибольшей силой русалки обладают на Ивана Купалу и в мае – до первого майского грома.

Рушник – полотенце с вышивкой. Вышитые по краям рушника символы (солнца, земли, воды и т. д.) могут защитить дом от зла, отвратить болезни, принести достаток. Специальные рушники вышиваются на значимые события – рождение, свадьбы или просто на здоровье и удачу. Бывают рушники с черной вышивкой – в память об угнанных в татарскую неволю. Рушники вешаются в «красный угол» над иконами. Для защиты от зла самого человека вышивают соответствующими символами нательные сорочки-вышиванки. Рушники используются в различных видах колдовства – обычно довольно безобидного. А вот завладев сорочкой человека, можно причинить ему очень серьезный вред.

Сварог – древнеславянский бог неба и света, отец Солнца и Огня (т. е. Солнце и Огонь являются братьями-Сварожичами).

Симаргл (он же Симургл, Симуран, Переплут, Великий Хорт) – выглядит как огромный крылатый пес. Единственное существо, способное свободно перемещаться по Мировому Древу из нижнего мира (от корней) – в средний мир людей (по стволу) – и оттуда в крону (обитель божеств). Предположительно, сын богини Мокоши, бог природы, зверей и растений.

Скарбник – колдун-шахтер. Специалист по розыску полезных ископаемых, зачаровыванию шахтной крепи, задабриванию копальных и земляных духов. В Германии, Франции, Польше скарбники известны со Средних веков. В наднепрянских землях они появляются в конце XIX – начале XX века, одновременно с железорудными шахтами Кривого Рога и угольными Донбасса. Переквалифицировались из искателей заклятых кладов.

Субитка – любая веточка, год пролежавшая на могиле умершего «не своей», т. е. насильственной или случайной, смертью. Поджигаются на закате, перед ночью Ивана Купала, из милосердия к грешным душам: только свет субитки может хоть ненадолго пробиться сквозь окружающий их вечный мрак.

Табити-Змееногая (она же Змей-Девица) – полуженщина-полузмея, одно из верховных божеств народа скифов, богиня-прародительница (см. Таргитай), считалась богиней домашнего очага и огня.

Таргитай – скифское имя Геракла. Считается предком скифов. Возвращаясь со стадами Гипериона в Элладу, заночевал в Гилее, Лесной стране (предположительно, на о-ве Хортице). Стадо было похищено богиней Табити-Змееногой, которая отпустила героя только после того, как ею были зачаты от него трое сыновей – Арпоксай, Колаксай и Липоксай (по другой версии – Агафирс, Гелон и Скиф), ставшие прародителями народа скифов.

Терлич-зелье – пока терлич-зелье кипит на огне, ведьма заставит любого человек летать, даже против его воли. Опуститься на землю такой человек может только по приказу самой ведьмы или когда зелье полностью выкипит. В старину жителям наднепрянских деревень случалось провожать глазами жалобно причитающих мужиков, неторопливо пролетающих над соломенными стрехами хат. А нечего было злить местную ведьму!

Тучевик (градовник) – колдун-погодник, может призывать и отгонять дождь, град, бурю. Использует специальную вымоченную в воде палочку, а также дождевые и антидождевые заклятья. Обязан строго поститься и ни с кем не разговаривать в специальные громовые дни (см. Громовик).

Упырь (опырь, опыряка) – человек, имеющий две души, из которых одна после смерти остается на земле, превращаясь в упыря, и может ходить семь лет, губя людей. Родственники европейских вампиров – кровососущих мертвецов.

Упыри (опыри)-предсказатели – редкая разновидность упырей, существовавшая только в Подольской губернии. Не испытывали тяги к крови, зато обладали даром ясновидения и предсказаний. Отличались очень длинными гибкими руками и ногами и слишком большой головой.

Хладное железо – т. е. вещи, созданные из железа, желательно кованые. Обладают собственной магической силой, поскольку вбирают в себя все четыре стихии (огонь, воду, землю и воздух) и пятую – частицу души человека, их создавшего. Не подвержены чарам, кроме тех, что построены на крови. Вероятно, потому, что в крови тоже содержится железо.

Характерники – «военные» колдуны. Как правило, казаки войска Запорожского. Могли применять колдовство как в мирных, так и в военных целях (накладывание скрывающих мороков на разведотряды, использование животных как лазутчиков, «открывание путей» для перемещения войска на территорию противника и т. д.).

Ховало – дух засухи и лесных пожаров с двенадцатью огненными глазами, которыми он высушивает всю воду. Подкрадывается к людским поселениям под прикрытием туч, которые потом испаряет, не давая разразиться дождем.

Хорт – чистопородный борзой пес, способный охотиться на крупного зверя, в том числе на волка.

Хортица – 1) крупная чистопородная борзая; 2) остров на Днепре, одно из самых сильных магических мест в славянском мире. Известен древним храмом под открытым небом, гибелью на этом острове князя Святослава, сына княгини Ольги (972 г.), пребыванием там Запорожского казацкого войска, изобилием древних кладов. Но большее значение имеет немногим известный факт: на Хортице находится точка соприкосновения нашего мира с иным, из которого к нам порой просачиваются разумные змеи. В Змиевой пещере на Хортице встретились представительница рода змеев – Табити-Змееногая – и людей – великий герой Геракл (Таргитай), от каковой встречи произошел народ скифов. На Хортице издревле появлялись гигантские летающие Змеи. Именно поэтому на острове скрытно, но постоянно стоит богатырская застава, не допускающая проникновения Змеев в наш мир.

Чаклун – колдун, соответственно, чаклувать – колдовать.

Чума – воплощение смертельно опасной болезни. Является в виде богатой дамы в карете, запряженной шестью бледными лошадьми. Прибывая в город или селение, обычно задает вопрос: «Есть ли у вас чума?» Услышав «нет», отвечает: «Так будет!» – и входит. Богата и хитра – разбрасывает на дороге дорогие вещи, и поднявший их немедленно заболевает. Все попытки убить Чуму оканчивались неудачей. Однажды она вскочила человеку на плечи и потребовала перенести ее через реку. Тот узнал Чуму и попытался утопить ее, но лишь сам утонул, а она ухватилась за пролетающий ветер и помчалась дальше. В другой раз подбирающуюся к дому Чуму пытались затравить собаками – но псы умерли, а Чума все-таки вошла в дом. Единственное, чего она боится – это огонь, а еще Рождество и морозы, поэтому ее можно отпугнуть рождественскими колядками и кострами.

Шелудивый Буняк – в литературе известен как Вий. Голова без тела, с очень длинными бровями, закрывающими глаза. Тот, на кого посмотрит Буняк, умирает, а дома и целые городки проваливаются под землю, на их месте возникает озеро. По преданию, Буняк был татарским ханом, вторгшимся в пределы Галицкого княжества, но князь Роман истребил его отряд, а самому Буняку отсек голову, что было, конечно, ошибкой – именно тогда Буняк обрел демоническую силу.

Яга, Баба – она же Язя, Йоги, Эгера. Первоначально, если можно так сказать, в молодости, – воительница, возглавляющая легионы мертвых. У г. Житомира на реке Гнилопяти найден древнеславянский храм, вероятно, посвященный Йоги-Эгере. Впоследствии воинственная Яга несколько утихомирилась и взялась за охрану границы между тем миром и этим. Ее избушка является сторожевой заставой. Сама Баба Яга частично принадлежит миру живых, а частично – миру мертвых (костяная нога).