Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Странное место – школа. Даже если у тебя нормальные отношения с одноклассниками, даже если в расписании полно предметов, которые ты любишь, вот как Ирка языки, историю и литературу… ну еще биологию… а все равно это немножко тюрьма. Для кого меньше, а для кого и больше. Ну или скорее – каторжные работы, хочешь не хочешь, а идешь и отрабатываешь. Не явился – или предъявляй бумажку, что такого с тобой ужасного случилось, или жди неприятностей. Взрослые, правда, твердят, что они тоже на работу – хотят не хотят, а идут, потому что иначе вам, лентяям, жрать будет нечего… Но здесь есть небольшая разница – они хотя бы работу выбрали сами! А ты можешь сама выбрать школу? Нет, можно, конечно, выбрать между той, которая за углом, и той, которая через два квартала… И что? Там и там будут те же предметы, какие Министерство образования решило преподавать; и даже если тебе хочется заняться чем-то важным и полезным, например, свойствами трав или особенностями французского liaison, которое Ирке тяжело давалось – практики мало! – а все равно придется идти на ОБЖ! Где тебя в твои почти тринадцать лет будут учить, что умные детки не суют пальцы в розетку. Или на этику, где тебе опять же расскажут, что хорошие детки не бьют одноклассников книжкой по башке. Даже если очень хочется.

А еще школа – это место, где учителя, которые сами знают всего один предмет, требуют, чтоб ты знала все! Вот Ирка знает десяток языков – будь она взрослой, этого было бы достаточно, чтоб ее все уважали, и плевать, что у нее с математикой-физикой не очень… Ага, а в тринадцать лет (ну, почти тринадцать) и математичка, и физик регулярно объясняют, что она – дура необразованная и быть ей дворничихой, когда вырастет. Однажды Ирке это так надоело, что она стала отвечать математичке исключительно по-итальянски, а с физиком общаться вообще на недавно выученном шведском (что там учить, перемешай английский с немецким – вот тебе и шведский!). И схлопотала «неуд» за поведение! Даже директриса, вечно отправляющая Ирку на языковые олимпиады, не стала заступаться – сказала, Ирка оскорбила преподавателей, намекая, что они чего-то не знают. Им, значит, даже намекнуть, что у них с образованием не идеально, – оскорбление, а ее прямым текстом в дворничихи отправлять – все нормально!

Американцы, с которыми Ирка общалась в чатах, рассказывали, у них в старших классах можно самому выбирать предметы – составляешь свое, собственное расписание, что ты учить хочешь, сдаешь его школьному секретарю, а дальше бегай из кабинета в кабинет, учи, что выбрал! Но это у них… А у нас не только сами старшеклассники, но и их родители считаются дебильными от рождения, неспособными сообразить, какие знания им в будущем понадобятся, а какие – не очень.

Но сегодня Ирку совершенно устраивало, что школа похожа на тюрьму или крепость – ведь если откуда-то трудно выйти, туда должно быть так же трудно зайти! Фиг Тео ее отсюда сегодня выковыряет! Она никак, ну никак не может с ним поговорить насчет ее участия в их чертовых делах. Утром ей надо было мчаться в школу: ах, Тео, verzeih mir – прости меня, все потом, ты же видишь, я проспала, ох, как я опаздываю! Теперь она на уроках – сегодня их целых восемь, раньше трех она не закончит, а ведь ее три дня не было в школе, и справки нет, надо идти к классной Екатерине Семеновне объясняться… Еще ученица Хортица собирается проявить невиданный энтузиазм – напроситься после уроков переписать пропущенную контрольную по алгебре! Надо же ей исправлять печальную ситуацию с оценками. А там можно остаться вместе со второй сменой – уроки делать. У нее в комнате авария, окна нет, заниматься совершенно негде! Вот и выходит – до самой поздней ночи они с Тео не увидятся! Ирка удовлетворенно улыбнулась.

– Радуешься, Хортица? – сестрички Яновские зажали Ирку в натуральные «клещи» – Яна плюхнулась на соседний стул, Юля уселась прямо на парту. – К тебе мама вернулась, папу нового привезла…

– Я не поняла – вы мне рассказываете, что ко мне мама вернулась? Думаете, я не в курсе? – поинтересовалась Ирка.

– Нет, они просто надеются, вдруг в школе найдется еще пара человек, которые не в курсе! – откликнулась Иркина школьная подружка, Наташка Шпак.

– Все уже знают? – несчастным голосом спросила Ирка – ее же не было в школе, откуда?

– Ты что, первый день в нашей школе? – пожала плечами Наташка. – Вот я летом в Болгарии с родителями была и там с одним польским мальчиком познакомилась… – Наташка говорила нарочито громко, кажется, тоже надеялась, что есть еще те, кто про поляка не знает. – Так приехала, уже вся школа обсуждала! – с гордостью добавила Наташка.

– Тебе новый папа не нравится, – вдруг сказал Володька Саранский. – Ты поморщилась, когда Яновские про него говорили. Совсем незаметно, но я, конечно, засек! – Саранский мечтал стать великим сыщиком и для этого всерьез тренировал зрительную память и наблюдательность.

Сестрички Яновские многозначительно переглянулись.

– У нее, между прочим, синяк на запястье, – сказала Юля.

Ирка растерянно поглядела на свои руки – действительно, из-под края рукава выглядывал заметный синяк.

– Отчим ее бьет! – с тихим торжеством сказала Яна.

– Если не что похуже… – зловеще добавила Юля. Сестрички вихрем сорвались с Иркиной парты и кинулись к двери.

– Яновские, а ну, стой! – рявкнула им вслед Ирка, но вопль разъяренной ведьмы, заставляющий даже чертей поджимать рога, не произвел никакого впечатления на первых школьных сплетниц. Сестрички выскочили из класса.

Ирка беспомощно смотрела им вслед. Можно, конечно, им языки штопором свернуть, чтоб не трепались, но… После того как перед Новым годом Ирка осыпала прыщами компанию старшеклассниц, ей приходилось быть особенно осторожной.

– Вот спасибо тебе, великий сыщик Мухтар! – скривилась она в сторону Саранского.

– Мухтар – собака! – обиделся Володька.

– А ты – свинья! – припечатала Ирка. – Из-за тебя вся школа трепаться будет, что меня отчим бьет, а мама ему палки подает!

– А она подает? – немедленно заинтересовалась Наташка.

– Да пошли вы все… – хотела сказать «к черту», но воздержалась. Достаточно одной Лады, не хватало весь свой класс из чертовых лап выдирать. Ирка принялась яростно кидать вещи в портфель – пора к математичке, насчет контрольной договариваться. Если она, конечно, хочет застрять в школе на законных основаниях.

Ирка тихо поскреблась в дверь и заглянула внутрь. Математичка Нина Евгеньевна сидела, склонившись над стопкой тетрадей.

– Ну и что тебе нужно, Хортица? – не поворачивая головы, спросила математичка – видимо, по бокам у нее тоже были глаза, как у рыб.

– Классная… То есть Екатерина Семеновна сказала, что я контрольную по алгебре не писала… – вползая в класс, пробормотала Ирка.

– Как бы ты ее писала, если ты в школу не ходишь! – Математичка хлопнула ладонью по стопке тетрадок.

Вот симпатичная же тетка – и не старая совсем, и одевается хорошо… А вредная.

– У тебя по алгебре в этой четверти черт знает что! – продолжала вредная математичка.

– Откуда? – вздрогнула Ирка. – Он заходил?

– Кто? – опешила математичка.

– Черт… Ой, Нина Евгеньевна, извините, – спохватилась Ирка. – Это я о своем задумалась…

– Пришла переписывать контрольную, а думаешь черт знает о чем! – немедленно придралась математичка.

«Только не это! Если он узнает, о чем я думаю, все пропало!» – подумала Ирка.

– И как ты собираешься писать – тоже по-итальянски? – припомнила недавнюю обиду математичка. – Латинскими цифрами?

Ирка представила многочленные уравнения со скобками, написанные латинскими цифрами, и содрогнулась.

– Я больше не буду по-итальянски. Никогда-никогда! – покаялась она.

– Ну да, в следующий раз ты будешь ставить меня на место своим французским, – пробурчала математичка, уже явно остывая. – Хортица, с твоими знаниями математики ты скоро сдачу в магазине будешь с калькулятором считать! Ладно, садись, сейчас задание дам. Все равно мне вторую смену ждать. – Она махнула в сторону парт.

Ирка поплелась усаживаться. Своей цели она добилась – в школе застряла. Но ведь контрольную делать придется! Ох, она сейчас нарешает…

– Нина Евгеньевна, а вы не видели… – Дверь неожиданно распахнулась, и в кабинет просунулась украшенная «химическими» кудряшками голова Бабы Кати – их классной Екатерины Семеновны. – Вот она! – завидев Ирку, Баба Катя вдруг расплылась в улыбке, сладкой, как сахарный сироп. – Заходите, заходите, нашлась ваша девочка! – Широко распахивая дверь, Баба Катя сделала приглашающий жест.

Все дальнейшее здорово напоминало древнюю, начала прошлого века кинохронику, которую когда-то на уроке историчка показывала. «Визит царской семьи» называлась! Математичка вскочила и почему-то резко побледнела, Баба Катя стояла у дверей и чуть ли не кланялась, а в класс вплывала мама – она и одета была в стиле ретро: в зимний костюм с пушистым меховым воротником и крохотную шляпку! За мамой солидно вышагивал Тео в своем кургузом пальто, смешной шляпе и с коротенькой трубкой в зубах.

– В чем дело, Екатерина Семеновна? – напряженно спросила математичка. – У нас контрольная!

– Ах, да что контрольная, Нина Евгеньевна! – расслабленно-благостным тоном сказала Баба Катя. – Вот, знакомьтесь, это родители нашей Ирочки – мама… и отец, герр Тео Фелл! – Баба Катя оглядела Тео с таким удовольствием, словно тот был ее родным и любимым папой!

Зато математичка вдруг нахмурилась и с тревогой покосилась на Ирку.

– Er ist nicht meine Vater![116]116
  Он не мой отец! (нем.)


[Закрыть] – очень-очень тихо шепнула Ирка.

– У вас тут так мило! – оглядывая портреты знаменитых математиков на стенах и старый компьютер на учительском столе, светски прощебетала мама. – Бедненько… но чистенько!

Лицо математички сразу стало неприязненным.

– А мы ездили смотреть дом! – обращаясь к Ирке, сообщила мама, небрежно бросая на первую парту длинные перчатки и сумочку. – Еще не сам дом, а возможные места… Нам рассказали про элитную застройку на границе города, вот и поехали. Ох уж, элитная! – фыркнула мама. – Домики-скоростройки из прессованного картона – в Европе себе такой кто угодно позволить может! Чистейшее надувательство! Зато мы выяснили, что в экологически чистом поселке под городом можно самому построить настоящий, капитальный, качественный дом, за совершенно те же деньги! Надо только купить землю у какой-нибудь дряхлой старушки или местного алкоголика. Все-таки у нашей родины есть свои преимущества! – покивала мама, вероятно, имея в виду старушек и алкоголиков. – Может, Тео удастся провести покупку через свой банк.

Ясно, старушкам и алкоголикам предстоит расстаться не только с собственностью, но еще и с душой и телом.

– А потом Тео говорит – давай заедем за Ирочкой в школу, посмотрим, где девочка учится, – продолжала ворковать мама.

Ну ясно, чья бы еще могла быть инициатива. Ирка тяжко вздохнула. Есть же глупые люди, которые мечтают быть хоть кому-то нужными! Их бы на Иркино место – когда ни ночью ни днем невозможно сныкаться от всяких… которым ты так сильно нужна!

– Совершенно правильно придумал герр Фелл! – любовно стряхивая с рукава Тео невидимую соринку, воскликнула Баба Катя. – Вот ведь люди бывают – не только дома скупают… – Тут Баба Катя не сдержалась и метнула в мамину сторону неодобрительный взгляд. Впрочем, тут же снова разлилась в медово-сахарной улыбке, – но и про школу, где их дети учатся, не забывают! Банк герра Фелла отремонтирует нам класс! – с торжеством сообщила она математичке. – И парты заменит! И компьютер поставит! Это такое счастье, такое счастье, что вы за Ирочкой приехали! – прижимая пухлые руки к брошке на груди, вскричала Баба Катя. – Замечательная у вас девочка, умная, талантливая… Такое счастье!

– Ya, мы тоже есть рады знакомиться, – с акцентом сообщил Тео. – Meine банк все делать, как договориться… Aber… Однако… Мы заезжать за девочка. Уроки кончаться, я хотеть забирать Ирэн на свой работа – у нас есть Sache… дело!

Мама! Ирка судорожно вздохнула. В смысле, какая мама, мама вот стоит, кивает, улыбается… И Баба Катя тоже кивает, улыбается в ответ. Караул! Оказывается, даже в школьную крепость можно запросто проникнуть, если подкупить стражей ремонтом и компьютером!

– Конечно, конечно, вы можете забрать девочку… – уже заверяла Тео Баба Катя.

Нет! Если Тео сегодня сумеет затащить ее в свой банк… Все пропало! Вся ее интрига пропала, и сама она пропала, и люди, которых рассчитывала спасти, пропали тоже! Помогите, кто-нибудь!

– Екатерина Семеновна, что значит – забрать? – вдруг неприязненным тоном поинтересовалась математичка. – У девочки катастрофическое положение с оценками по алгебре! Нет, конечно, если родителей устроит годовая двойка…

– Может, мы как-то решать dieser Frage… этот вопрос? – поинтересовался Тео. – Кабинет математика тоже много есть нужно…

Лицо у математички стало… наверное, такое было у Жанны д’Арк перед битвой – решительное и непреклонное. Она зачем-то вытащила из ящика стола мобилку… и придавила кнопку.

– Мне, уважаемый герр Фелл, чтобы научить детей считать, достаточно доски и мела. Ну и еще присутствия самих учеников, конечно. Поэтому Ира сейчас сядет и будет писать контрольную!

– Нина Евгеньевна, что вы уж так жестко, честное слово… – пролепетала Баба Катя.

– Я настаивать… – исподлобья глядя на Ирку, начал Тео, и в голосе его звучала недвусмысленная угроза.

Дверь у него за спиной распахнулась… и в класс влетел их физик – здоровенный, накачанный, спортивный дядька. Кто не знал, обычно его за физрука принимали.

– Что здесь происходит? – поинтересовался физик. В руке он крепко сжимал свою мобилку.

– Ничего особенного. Ирины родители уже уходят, – небрежно сказала математичка, бросая мобилку в ящик стола.

– Мы ждать, пока Ирэн писать, – упрямо объявил Тео.

– Ира закончит писать контрольную по математике и пойдет писать контрольную по физике, – немедленно объявила математичка.

– Обязательно, – не моргнув глазом согласился физик. И как-то так повел накачанными плечами, что стало ясно – освободить Ирку от его контрольной можно только силой. И силы понадобится много!

Тео набычился еще больше.

– Такой большой нагрузка ребенок один день… – начал он. Зазвонил его мобильный. Тео досадливо сморщился. – Hallo! – раздраженно бросил он в трубку. И тут же выражение его лица изменилось. – Заметили? – по-немецки переспросил он. – Вы уверены? Это точно они? Выезжаю…

Ирка едва слышно перевела дух – у мамуна все получилось! Теперь тем более нельзя, чтоб Тео утащил ее с собой.

Тео шагнул к двери. Вернулся, поглядел на Ирку… Она слабо улыбнулась ему в ответ, развела руками – дескать, рада бы поехать, но сам видишь, алгебра, физика… Что может быть важнее учебы!

– Весь год надо было учиться! – от злости даже забыв про акцент, прошипел Тео. – Я уезжаю! – направляясь к двери, бросил он. – Ирэн, после поговорим. Лорхен, возьми другое такси… Auf Wiedersehen, meine Damen und Herren! – и почти выбежал вон.

– Ну как вы могли! – яростно вскричала Баба Катя. – А если он теперь ремонт откажется делать! Герр Фелл, подождите! – и кинулась следом.

Физик проводил ее задумчивым взглядом.

– Я что, одна поеду? – как маленький ребенок, обиделась мама. – Ирка, ты остаешься? – И в ответ на Иркин кивок надула губки. – Чтоб ребенок предпочел алгебру с физикой – родному дому! – Она повернулась и, оскорбленно стуча каблучками, тоже покинула класс.

– Значит, в доме что-то не в порядке, – негромко сказала ей вслед математичка. Повернулась к Ирке. – Это своего отчима ты называешь чертом? – вдруг спросила она. – Герр Тео Фелл… – повторила она. – Кажется, это искаженное Teufel – «черт» по-немецки, правильно? Видишь, не такая я и темная… – Она усмехнулась, и лицо ее тут же стало напряженным. – Ира… ты пришла писать контрольную, чтоб не идти домой? Это правда, что рассказывают? Твой отчим тебя… бьет? Или даже что похуже?

Ирка глядела на нее, приоткрыв рот.

– Вам что, Яновские сказали? – только и смогла спросить она.

– При чем тут Яновские – вся школа болтает! – помотала головой математичка.

Вся школа? Между разговором Ирки с сестричками и ее появлением в кабинете математики прошло минут пять – и вся школа? Магия… Нет, не магия – фантастика! Антинаучная.

– Ира, послушай… – Математичка села рядом, проникновенно заглянула Ирке в глаза. – Ты не должна бояться. Банк там у него или не банк… Мы тебя сейчас с ними не пустили и, если нужно, и дальше защитим. – Математичка переглянулась с физиком, тот кивнул. – Увезти тебя он тоже не сможет – он гражданин Германии, не захочешь – и не поедешь с ними!

– Он… очень влиятельный… – не зная, что сказать, и чувствуя, как у нее аж сердце болит, пробормотала Ирка. Всю эту сцену математичка разыграла ради нее! Они защищали ее – вредная математичка и противный физик!

– Ничего… – фыркнула математичка. – У меня никого нет, я одна, могу потратить время и силы на своих учеников!

– Я тоже один! – согласно прогудел физик.

– Если хочешь, ночуй сегодня у меня, – предложила училка.

– Я к подруге поеду. Ее родители меня ждут, – покачала головой Ирка.

– Тогда езжай сейчас, пока светло, – решила математичка. – На! Это твое задание по контрольной. Раз уж такой исключительный случай… – она отвернулась.

– Проводить? – снова прогудел физик.

– Спасибо, не надо, – покачала головой Ирка. – Все будет в порядке. Он же не террорист все-таки, меня прямо с улицы похищать.

Он гораздо хуже – он черт. Но сейчас этот черт будет очень-очень занят!

Она подхватила куртку и шагнула к двери… Остановилась, оглянулась через плечо…

– А почему вы говорите, что один? – спросила она у физика. – Если вы один, и Нина Евгеньевна тоже одна, значит, вместе вас уже двое!

Физик и математичка переглянулись и вдруг уставились друг на друга как-то по-особенному… не как обычно…

– Иди уж, философски настроенный ребенок! – слабо махнула на Ирку математичка. Она по-прежнему не отрывала взгляд от физика. А он – от нее.

Сдерживая хихиканье, Ирка выскочила за дверь. Даже глядя на Тео и маму, можно кой-чему научиться – например, как привораживать без всякого зелья!

На ходу натягивая куртку, Ирка вышла на двор и подставила лицо медленно планирующим, влажным снежинкам первого дня весны.

– Хорошие существа – люди! – прошептала она. – И никаким чертям я их не отдам.

– Бабушка! – вытаскивая мобилку, крикнула она в трубку. – Я к Таньке, до вечера – мне тут контрольную дали, я без Таньки ее в жизни не решу!

– Тобто домой ты повертатыся не хочешь, – неожиданно довольно заключила бабка. – Так я и знала, що ты скоро почнешь вид своей мамаши бигаты!

– Ничего подобного! – заорала в трубку Ирка. – И не вздумай такое маме сказать…

Но в трубке уже слышались короткие гудки – бабка отключилась.

– Ну что с этой старой заразой делать! – стискивая мобилку, точно это бабкино горло, выдохнула Ирка.

Домой возвращаться все равно нельзя, иначе операция насмарку.

Ирка огорченно махнула рукой и по свежевыпавшему снежку захрупала в сторону Танькиного дома.

Один плюс – с контрольной Танька и правда поможет разобраться. И с чертями – тоже.

Стилизованный под старину висячий фонарь над входом в «Seelebank», тем не менее, умудрялся сиять ярко, как военный прожектор. Режущий желто-оранжевый свет выхватывал из темноты плиточный тротуар, створку резной двери, фасад с полуколоннами, окна с яркими рекламными слоганами… За резкой границей светового пятна тьма становилась еще темнее, еще гуще – тянущаяся рядом дорога казалась спрессованной чернотой, изредка раздавалось гудение, над этой чернотой стремительно проносились пылающие, как у дракона, глаза-фары, и снова все стихало. Живая изгородь, отгораживающая пустой бульвар от проезжей части, извивалась гибкой лентой на подоле ночи. Она вроде бы даже расползлась вширь, словно по-зимнему колючих стриженых кустов стало больше, и за первым рядом голых веток торчат еще какие-то сучки… пеньки… Только они вроде двигаются… Вот появились – исчезли! Снова выскочили в другом месте – спрятались… Да это же рога!

За живой изгородью зачем-то пряталось… стадо? Если судить по рогам, здоровенное, в сотню голов, и, судя по тем же рогам, – непривычно разнообразное. Над изгородью мелькали то типичные коровьи рога, то длинные и острые козьи, то маленькие, как шильца, рога козленка, то раздвоенные рожки молодого оленя, то рога, закрученные в спирали, как у экзотической антилопы… Словно только что состоялся массовый побег с ферм и зоопарков разом, и теперь беглецы отсиживаются в кустах – почему-то возле немецкого банка.

Выкрученные под хитрым углом рожки, больше всего походившие на крючки старинной вешалки, вынырнули над изгородью. Между рожками сияла розовая лысина. Существо внимательно поглядело на дверь банка и, ухватив когтистыми лапами могучий военный бинокль, поднесло его к маленьким багровым глазкам. Сейчас поверх изгороди видны были только круглые окуляры бинокля, рога над ними и ходящий туда-сюда пяточек под ними.

– Вроде никого, господин болотный, – доложил лысый черт, рыская биноклем по черным квадратам банковских окон.

– Наши все собрались? – поинтересовался пристроившийся под кустами болотный. – Мамун где?

– Дома он, в постели… – доложил залегший по левую руку болотного могучий черт с бараньими рогами. – Еще когда днем подходы проверяли, его кашель трепать начал, да с лихорадкой – чуть с копыт не валился. Еще бы, всю ночь мотался – то всадником, то лошадью. Укатала нашего мамунчика крутая Хортица. – И черт засмеялся, точно заблеял.

– Я запрещаю в моем присутствии даже упоминать об этой наглой ведьме! – строго объявил болотный. – А черт-хакер почему не явился?

– Отказался, – развел руками круторогий. – Говорит, в бой кидаться с рогами наперевес у вас и подурнее головы найдутся, а его голова для других дел предназначена. И что утечка мозгов за границу – это одно, а утечка мозгов сквозь дырку в черепе – совсем другое, и он вообще не представляет, как можно штурмовать вражескую крепость без эльфов-лучников, драконов, магов и хотя бы пары гномов-крафтеров!

– Да это саботаж! – тихо, но грозно выдохнул болотный. – Предательство наших чертовых интересов! Они что, не понимают – по всем правилам стратегии и тактики, чтоб взять вражескую цитадель, количество штурмующих должно минимум втрое превосходить количество обороняющихся!

– Так мы того… превосходим. И больше даже, – отнимая бинокль от глаз, сказал лысый черт. – Там же нет никого, разве что охранник… – тыча пальцем в темные окна банка, пояснил он.

– Да? – оглядываясь на засевших вдоль изгороди чертей, призадумался болотный. – Ну тогда… – Болотный решительно выдохнул, выкатил грудь колесом и гордо выпрямился, насколько позволяла его позиция за кустами и на четвереньках. – Гасите свет, Анципер Гаспидович!

– Айн момент! – вешая бинокль на куст, объявил лысый черт. И вытащил откуда-то… обыкновенную мальчишескую рогатку. – Камешек бы…

– Не извольте беспокоиться, Анципер Гаспидович! – прогудел круторогий черт… наклонился… раздался стон ломающегося камня. – Вот! – довольно сказал круторогий, протягивая лысому кусок тротуарной бровки размером с ногу взрослого мужика.

– Маленько не по размеру… – поглядывая то на «камешек», то на ремень рогатки, смущенно пробормотал лысый черт.

– Тут памятник неподалеку, могу за постаментом сбегать, – с готовностью предложил круторогий.

– Козел! – выругался болотный. – С кем приходится работать… На тебе твой камешек! – Он протянул лысому маленький осколок от разломанной бровки.

– Благодарствуйте! – Лысый черт принял камешек с поклоном, заложил в ремень рогатки, оттянул к левому рогу… глаз его прищурился, морда перекосилась… – Айн, цвай, драй! – шепотом отсчитал лысый черт.

– Теньк! – проскочив между прутьями окружающей фонарь решетки, камешек клюнул стекло. – Дзень! – Мелкой крошкой стекло посыпалось вниз, огонь вспыхнул искристой дугой и погас. Проспект погрузился во тьму.

– Капут их фонарику! – гордо объявил лысый.

– Молодец, Анципер Гаспидович! – кладя ему лапу на плечо, похвалил болотный. – Вот, учитесь, черти, – и стреляет метко, и языком противника уже успел овладеть. Будем использовать тебя при допросах пленных. Да, кстати, пленных – не брать! Глушите камеры! – распорядился болотный.

Круторогий черт сунул два когтя в рот, и длинный переливчатый посвист вскинул в небо стаю голубей. Переполошенные голуби беспорядочно закружились над зданием банка, выстроились клином… и прошлись вдоль фасада.

– Ляп! Ляп! Ляп! – черно-белые птичьи «отметины» стекали по круглым глазкам видеокамер, пялящихся с дверной притолоки и окон.

– Поддерживает немцев Чертов Евросоюз или нет, а доказательств оставлять не будем, – проворчал болотный, внимательно наблюдая, как голуби «отстреливаются» и тут же заворачивают на второй заход. Удовлетворенно кивнул и скомандовал: – А теперь – вперед! В атаку! Только тихо…

– Хур-р-ра-а! На рога-а! Врага-а! На рога-а! – тихонько прокричали черти и сквозь изгородь рванули к дверям «Seelebank».

Высоченный, как жердь, бледный черт в похожем на балахон длиннющем черном пальто встряхнул руками – с жужжанием, противным, как вой электродрели в воскресенье утром, рой толстых жуков выпорхнул у него из рукавов и обсел провода сигнализации. Клац-клац! – острые, как кусачки, челюсти жуков начали перемалывать провода. Зашипело, мелькнула слабая искорка… поджаренные до хрустящих крылышек жуки посыпались на тротуар, черт в балахоне побледнел еще больше и схватился за грудь… но красные глазки сигнализации медленно потускнели и погасли. Сдавленно хихикая, круторогий черт схватился за ручку двери и рванул. Хрустнуло, брякнуло, снова заискрило… еще рывок, створка распахнулась… и невесть откуда прямо на бараньи рога черта свалилось растрепанное воронье гнездо. Громко молотя крыльями, разбуженная ворона взвилась в воздух, распахнула клюв, собираясь истошно заорать… Свистнул воздух, и летающий черт, похожий на заморенную голодом обезьяну с нетопыриными крыльями, перехватил ворону в воздухе, в одно мгновение свернув ей шею.

– Дополнительная сигнализация, – ловя падающий на него сверху вороний труп, буркнул круторогий. – Хитро…

– Да мы хитрее! – залихватски ухнул лысый черт, выхватывая дохлую ворону у него из лап и закладывая ее в резинку своей рогатки.

Лысый черт ворвался в холл «Seelebank»… В похожей на аквариум прозрачной будке охранника вскочил наряженный в защитный камуфляж молоденький чертик. Лысый черт выстрелил. Дохлая ворона просвистела через весь холл, пробила стекло и пришпилила охранника клювом к задней стене. Скрюченные вороньи лапки торчали из пробитого насквозь горла. Чертик судорожно дергался, скребя когтями по евроштукатурке стен. Затих… и осыпался на пол кучкой золы. Дохлая ворона шлепнулась сверху.

– Один пошел! – довольно хмыкнул круторогий. – Обустраивайся в Пекле, гитлерюгенд чертов! – Он выхватил из кармана пластиковую карточку-пропуск. Одновременно морда его начала стремительно изменяться – свернулись крутые бараньи рога и рассыпались по плечам длинными каштановыми волосами, пятачок сменился аккуратным точеным носиком, пропала шерсть, и побелело лицо, стрелками выгнулись брови… На широченных, как двери, плечах черта сидела изящная головка навки по связям с общественностью.

– Марыся! – тоненьким девичьим голоском пропел черт, подставляя физиономию сканеру и одновременно просовывая карточку в прорезь турникета.

Турникет загудел… Турникет грюкнул… Турникет судорожно дернулся… И открылся!

Круторогий черт шагнул внутрь – между его ногами кубарем вкатился лысый. Как был, с Марысиной головой на плечах, круторогий ринулся в будку охранника и, сверяясь с какой-то бумажкой в лапах, принялся щелкать кнопками на пульте.

– Такой талант к перевоплощению, а в технике ничего не понимаешь! – отпихивая его в сторону, буркнул лысый и нажал пару клавиш.

Турникет гостеприимно распахнулся. Стая летучих мышей ворвалась внутрь и, мерзко визжа и трепеща крыльями, разлетелась по коридорам банка. Топоча лапками, следом ринулась волна обычных, «наземных» мышей и мелкими ручейками растеклась по пустым комнатам. А уж потом сквозь турникет хлынули черти! Визжа и вопя, они врывались в помещения.

– Бей-круши! – заорал серый черт, лохматый, как растрепанный веник, и, выдрав ящик из чьего-то письменного стола, шарахнул им об пол. Подброшенная к потолку, взвилась первая пачка бумаг. Раздался звон стекла и треск перегоревших ламп – где-то уже били компьютеры.

И вот тогда в банк величественно вступил болотный. Он был… неподражаем. Парадный маршальский мундир девятнадцатого века сверкал золотым шитьем. На плечах топорщились роскошные эполеты, а на грудь свисал витой шнур аксельбанта. Хвост приподнимал фалды мундира. Офицерским стеком болотный похлопывал по начищенному голенищу сапога, а в глазу зловеще сверкал монокль.

– Сюда, ваше превосходительство, сюда, мы все нашли! – Выскочил ему навстречу лысый черт, глаза у него были шалые от восторга.

– Называйте меня просто – чертов генералиссимус! – с достоинством сообщил болотный, неторопливо поднимаясь по ступенькам. Величественно неся себя – каждый шаг в историю – мимо разоряющих кабинеты чертей, сквозь снегопад разлетающихся бумаг, болотный прошествовал в набитую компьютерами и железными шкафами картотек комнату. Огляделся…

– Вот тут у них все и хранится! – подпрыгивая на месте, точно резиновый мячик проглотил, пояснил лысый черт. – Здесь, значит, компьютерная база данных – все договора, расчеты, проценты, а здесь все на бумаге…

В подтверждение последних слов круторогий с маху обрушил железный шкаф на пол. Из отскочивших дверец посыпались толстые скоросшиватели.

Болотный огляделся.

– Зови всех сюда. Хватит ерундой заниматься, – обронил он.

Двери компьютерного зала распахнулись, и внутрь начали стекаться возбужденно галдящие черти.

– Тиха-а! – вскидывая офицерский стек, скомандовал болотный. И когда над чертовой толпой повисло молчание, окинул всех поистине орлиным взором – если бывают орлы в моноклях. – Нам говорили… – негромко начал черт. – Сдавайтесь, вам не сладить с зарубежными чертями. Нам говорили… – Голос болотного торжествующе нарастал, набирая силу. – Договаривайтесь с хортицкой ведьмой, без нее вы пропали! Но мы пошли СВОИМ путем! – Болотный вскинул стек. – И вот мы здесь… – просто сказал он. – А где эти немцы?

– Спят! – дружно выкрикнули черти.

– И не знают, козлы, что кранты их бизнесу! – захохотал круторогий.

Болотный согласно кивнул и прошептал:

– С немцев начнем, потом и до Хортицы доберемся! – И величественно взмахнул стеком. – Все уничтожить! В пыль! В пепел! Дотла! Чтоб и стен не осталось!