Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 320 страниц)

Вошедшая – почти вбежавшая – в комнату бабка аж притормозила, с недоумением разглядывая Ирку, стоящую на стуле под люстрой.

– Прибраться решила чи повеситься? – поинтересовалась она.

– Ты моего ноутбука не видела? – вопросом на вопрос ответила Ирка и спрыгнула со стула.

– Не бачила! – мотнула головой бабка – она торопливо рылась в шкафу, перебирая одежду, и на губах ее играла счастливо-восторженная улыбка, но о смысле этой улыбки Ирка задумываться не стала. Тем более что бабка немедленно наябедничала: – Мамаша твоя заходила, може, вона и поцупыла?

– Не говори глупостей, – обронила Ирка.

– Може, выйдешь, нарешти, мени треба переодягнуться! – не слишком вслушиваясь в ответ, потребовала бабка.

Ирка кивнула и вышла – она тоже не слушала бабку. Она остановилась в темном коридоре, потом, неслышно ступая, снова подкралась к дверям спальни. По ту сторону царила абсолютная тишина – ни звука. Ирка подумала… шумно выдохнула, набираясь храбрости, и решительно постучала в дверь.

– Что такое? – Мама высунулась в щелку, словно не хотела, чтобы Ирка заглянула внутрь.

– Я ищу свой ноутбук, – несмело спросила Ирка.

– И что – ты думаешь, я его взяла? – агрессивно поинтересовалась мама.

Ирка склонила голову к плечу – из комнаты отчетливо доносилось знакомое клацанье клавиш.

– Ну да, взяла, – с принужденным смешком кивнула мама. – Тео он нужен!

Ирку зло взяло. Можно сказать, обхватило обеими руками! Она, конечно, не хочет ссориться с мамой, ей нужны – так нужны! – хорошие отношения, но… Нельзя же так!

– А ничего, что это мой ноутбук? – едко поинтересовалась Ирка. – Что на нем все мои школьные презентации, что он мне нужен, в конце концов!

– Ирочка, ты в своем уме? – несмотря на то что они уже почти сравнялись в росте, мама поглядела на Ирку сверху вниз. – Ты всерьез считаешь, что Тео должен бросить свои важные, взрослые – денежные – дела, чтобы ты могла играть в компьютерные игры?

– Я всерьез считаю, что если смогла завести себе ноутбук для игр, то такой важный и денежный Тео тоже мог бы сподобиться – на собственный!

– Его ноутбук остался в банке! – крикнула мама, глядя на Ирку по-настоящему разъяренно. – В любом случае, пока Тео ноутбук нужен, ты его не получишь!

– Почему…

– Потому что я так сказала!

– Хорошо. – Ирка смирилась. – Тогда верни мою мобилку. Мне нужно позвонить.

Мама поглядела на Ирку… как будто узнала, что та на самом деле маньячка, прикончившая двадцать беззащитных младенцев.

– Наше долгое расставание сказалось на тебе даже хуже, чем я думала, – осуждающе покачала головой она. – Не знала я, что моя дочь выросла жадной, корыстолюбивой дрянью!

Зло стиснуло Ирку в объятиях.

– Ты так говоришь, будто это я сбежала в Германию от необходимости водить тебя в школу! А не ты – от меня… – процедила Ирка.

– Я вообще не хочу с тобой говорить! – тоже процедила мама и с грохотом захлопнула дверь.

Так… Так… ни мобилки, ни ноутбука у нее больше нет. Ей нужны Танька с Богданом! Очень нужны. Хотя бы для того, чтоб они просто стояли у нее за спиной. Она со всем справится, все решит сама, но только если Танька и Богдан будут рядом. Ирка подскочила к телефону в коридоре, схватила трубку. Телефон, только что разрывавшийся звоном, как недовзорвавшаяся бомба, ответил ей глухим молчанием. В трубке странно и как-то… издевательски потрескивало.

– Ч-черт! – Ирка ненавидяще поглядела в сторону спальни. Ладно, есть другой метод. Ирка круто повернулась на каблуках… зеркала, старого обшарпанного зеркала, всегда висевшего в коридоре, не было! Только желтое пятно на обоях отмечало место, где оно недавно висело.

Зарычав так, будто сменила форму на собачью, Ирка метнулась в ванную. Зеркала не было и там. Гулко рыча, как идущий на взлет бомбардировщик, Ирка вылетела обратно в коридор и принялась рыться в рюкзаке. Распотрошила собственную косметичку… Всегда лежавшего там карманного зеркальца не было тоже.

– Ладно… Ничего… ничего… – Она села прямо на коридорный столик. Конечно, самый простой способ связаться с ребятами – скайп, если не скайп или мобилка, то зеркало. Но связь можно поддерживать через пламя свечи или миску с водой. Хотя Ирка сильно подозревала, что свечи тоже исчезли из ящика на кухне, а если она попробует наполнить миску, вода в кране мгновенно иссякнет.

– Ничего… Что бы Тео ни задумал, не может же он это делать при бабке. Бабка-то дома! – успокоила себя Ирка.

Стоп! Ирка медленно повернула голову в сторону их с бабкой комнаты. А куда? Собственно? Собиралась? Бабка?

– Бабушка-а-а! – заорала Ирка, бросаясь к дверям.

Дверь их комнаты распахнулась, едва не съездив Ирку по лбу… И на пороге появилась бабка.

Ирка замерла, во все глаза уставившись на нее. В темном приталенном брючном костюме. В белоснежной блузке с кружевным воротником-стоечкой. С кольцами на наманикюренных пальцах – Ирка могла поклясться, только что никакого маникюра у бабки не было! Волосы уложены в благородный пучок, скрепленный изящной шпилькой, лицо подкрашено, чуть-чуть… Ирка и не подозревала, что бабка так умеет, обычно она макияж делала, как забор красила.

– Бабушка, ты куда? – замирающим голосом спросила Ирка.

– Я що, тоби отчитываться должна? – фыркнула бабка, критически разглядывая свои стоптанные старые боты. – А ведь ты була права. Треба було новые купыты. Ну що непонятного? – накинулась она на Ирку и вдруг расплылась в умильной улыбке. – Костянтын Костянтыныч прыйихав! Ну помьятаешь, з яким я на Новый год в санатории была! Он чекае мэнэ в гостиннице.

– Это… он звонил? – потрясенно спросила Ирка. С тем звонком что-то было не так, она точно помнила!

– Он! – счастливо выдохнула бабка. – Он меня не забыл! Ось що, я возьму твои сапоги! – объявила бабка, всовывая ноги в Иркины ботинки. – Хто це таки ноги заводит – воны ж в тэбэ лилипутськи якись! – простонала бабка, пытаясь затянуть шнурки.

– Там еще сбоку рожа нарисована! – предостерегла Ирка, глядя, как бабка «вколачивается» в ее ботинки. Ей совсем не светило потерять подарок Айта из-за бабкиных ухажеров. И вот тут Ирка поняла, что ее так напрягло с недавним звонком.

– Бабушка, это не твой Константин Константинович! Это не он звонил! – выкрикнула Ирка. – Он, который звонил, сперва сказал – Ирочка! Откуда твой Константин Константинович может меня знать, если ты с ним в санатории познакомилась?

Бабка остановилась… и тут же продолжила шнуровать ботинки.

– Дурныци! Звычайно ж, я ему про тебя рассказывала! – Она выпрямилась и взялась за свое обтерханное пальто.

– Бабушка, не уходи! – бросаясь к бабке и обеими руками обхватывая ее поперек талии, крикнула Ирка.

– Стыдно-стыдно! – грозя Ирке пальчиком, лукаво сказала мама. – Я понимаю, ты привыкла, что бабушка всегда с тобой. Но у нее тоже должна быть личная жизнь. Знаешь, мама, возьми мою шубку, а то надевать на такой костюм – вот такое пальто… – мама скривилась и покачала головой.

– Я думала, ты скажешь, що стара я вже для вселяких Костянтын Костянтынычей, що чекають в гостинице. Дякую, Лариса! – бабка небрежно высвободилась из Иркиных рук, схватила мамин полушубок и, бросив: – Тоди я и сумочку твою визьму теж! – вихрем вымелась за дверь. – До утра мэнэ не ждите! – донеслось со двора, и звучно хлопнула калитка.

Ирка осталась, беспомощно глядя ей вслед, – и вдруг метнулась за своей курткой. Искать старые сапоги нет времени… Ничего, она до Таньки и в тапочках добежит, авось ноги не отвалятся.

– Ирка! – раздался сзади мамин голос. – Куда ты? Я не разрешаю выходить в таком виде на улицу – ты простудишься!

Мама оказалась между Иркой и входом.

– Мы опять наговорили друг другу глупостей. Что-то у нас с тобой никак… Пойдем. Пойдем на кухню, – жалобно попросила она. – Ты не завтракала и не обедала… Я тебе супчика нагрею… Нам надо поговорить сразу же, сейчас, пока эти глупые слова не встали навсегда между нами. – Мама потянула куртку с Иркиных плеч.

Ирка позволила снять с себя куртку. И пошлепала за мамой на кухню. Только кот жалобно мяукнул ей вслед.

Глава 23
Непослушная дочка

Есть не хотелось совершенно, но Ирка ела – упорно, через силу. Надо поесть. Хуже нет, когда в самый критический момент, требующий полной сосредоточенности, желудок вдруг превращается в дергающую и сосущую прорву. Впрочем, неправда, бывает и хуже. Когда в такой же критический момент хочется в туалет.

Мама порхала по кухне и, кажется, не знала, чем себя занять. Вскоре перед Иркой оказалась не только тарелка супа, но и хлеб, уже намазанный маслом, и подогретое мясо, и овощной гарнир на отдельной тарелочке, и испеченные бабкой булочки в плетенке, и свежезаваренный чай стыл в чашке, а мама все металась между холодильником и столом – зачем-то резала сыр и красиво раскладывала его на блюдце, потом колбасу, потом накладывала варенье в хрустальную розеточку… Количество тарелочек, блюдечек, подставочек и кастрюлек все росло и росло, Ирка уже всерьез начала задумываться, что мама станет делать, когда места на столе не останется совсем.

– Ну что ты молчишь? – плачущим голосом выдавила мама. – Что за девочка такая, молчит и молчит, как каменная!

Потому что перемолчать противника, заставить его высказаться первым – уже маленькая победа. Ирка вздрогнула – она думает о маме как о противнике.

Мама села напротив и горестно поглядела на Ирку поверх заставленного стола.

– Как же мы будем дальше жить, а, Ирка? – тихо спросила она.

Мама – не противник! Это ее… мама.

– Ты мама, – так же тихо ответила Ирка. – Ты скажи, как мы дальше будем жить.

Мамино лицо вдруг озарила улыбка, ясная, как проглянувшее сквозь тучи солнышко.

– Правда? – счастливо выдохнула она. – Я скажу тебе, как мы будем жить дальше, и ты так и сделаешь? – Мама облегченно рассмеялась. – Как здорово! Ну какая же ты молодец, Ириша! А Тео еще говорил, что с тобой трудно договориться. – Мама вскочила – радостная и легкая, как стрекоза летним днем. – Раз ты у меня такая чудесная девочка, быстренько иди к Тео, он тебе все скажет. Ему нужна помощь в делах, ну, он объяснит. А я пойду, наконец, спокойно телевизор посмотрю, раз бабушка ушла. Знаешь, до сих пор не могу немецкое телевиденье смотреть – людей понимаю, а телевизор… – Она помотала головой и, приплясывая, направилась к выходу из кухни.

– Мама! – в самую последнюю секунду успела заорать Ирка.

– Что еще? – мама обернулась – на лице ее была недовольная гримаска.

– Вообще-то, я не имела в виду… что решать, как нам жить дальше, ты будешь исключительно в свою пользу, – сгорбившись на кухонной табуретке, словно на плечи ей давила невыносимая тяжесть, горько сказала Ирка.

– Я думала, мы уже все обсудили! – вырвалось у мамы, и в глазах промелькнуло глубочайшее разочарование. Ну да, она считала, неприятный разговор позади, но противная девчонка снова заартачилась, и вместо приятного вечера у телевизора приходится объяснять, улещивать, уговаривать… Все эти мысли стремительно пробегали по маминому лицу, как тени летних облаков по воде, и каждая откликалась тягучей болью в животе у Ирки. Точно туда загнали длинную толстую щепку и теперь ворочают ее там. – Как ты можешь так говорить, Ира? – мама вернулась к столу. – Разве я не о твоем благе думаю?

Видно, «нет, не о моем» было написано крупными буквами у Ирки на лице, потому что мама поглядела на Ирку неприязненно и процедила сквозь зубы:

– И это благодарность за все, чем я для тебя пожертвовала?

Теперь Ирке казалось, что ее пилят тупой пилой. На две части. В одной оставалось ее желание быть рядом с мамой. В другой – обида, жгучая, как полная ложка красного перца!

– Чем пожертвовала? – хрипя, словно связки и впрямь обожгло перцем, спросила Ирка.

Мамин взгляд окрасился растерянностью, тут же сменившейся раздражением.

– Если ты даже не помнишь, то ты еще более неблагодарная девчонка, чем я о тебе думала!

– Вот уж не думала, что ты обо мне думала! – выпалила Ирка, как делала при разборках с обнаглевшими одноклассницами. И тут же испуганно зажала себе рот ладонью. – Ой, мамочка, я не хотела… Я не хотела тебя обидеть!

– А обидела! Вот так, походя, взяла и обидела, как ногой пнула! – Мама атаковала мгновенно, точно как девчонки у Ирки в школе. Только дай слабину – сожрут!

Ирка отняла ладонь ото рта… И уставилась на маму, словно видела ее впервые. Может, и впрямь – впервые. Не ту придуманную маму, которую она вымечтала себе, а вот эту, реальную, настоящую, живую женщину! Ирка сказала соседке Ладе, что пришла ей на помощь, потому что Лада похожа на ее маму! Но ведь и мама тоже похожа на Ладу! Больше всего похожа на шестнадцатилетнюю девчонку, не привыкшую и не умеющую отвечать за кого-то – даже за себя! А только требующую и требующую, чтоб пришел кто-то сильный и взрослый и враз решил все ее проблемы, как Тео решает мамины.

Но… если мама до сих пор маленькая, то выходит, Ирка в свои тринадцать – совсем взрослая?

– Мама, он тебе не нужен! – выпалила Ирка. – Я имею в виду – Тео… Я позабочусь о тебе не хуже… Лучше, чем он, честное слово! Мы с бабкой небогато живем, но у меня есть деньги! И еще будут! Я все для тебя сделаю, мама!

– Прекрати молоть ерунду, Ира! – оборвала ее мама. – Я, конечно, понимаю, для такого ребенка, как ты, и сто евро – уже огромные деньги…

«Сейчас надо завопить – я не ребенок!» – подумала Ирка… и не завопила. Очень уж звучало… по-детски. Когда ты на самом деле не ребенок, это совсем не нужно доказывать.

– Не сто евро, – устало сказала она. – У меня несколько счетов в разных банках – надежных, не то что у Тео. – Она криво усмехнулась. – И скоро будет еще.

– Откуда у девочки могут быть счета в банках? – закричала мама, чуть не в панике.

– Мама, я долго жила без тебя…

– Теперь ты меня всю жизнь будешь этим попрекать?

– Я не попрекаю, я объясняю. Я совсем неплохо справлялась – я могу позаботиться и о себе, и о тебе…

– Глупости! – Мамины глаза вдруг сузились в злые прицельные щелочки. – Я не могу позаботиться о себе, я, взрослая женщина, а ты, девчонка, можешь? Ты что, думаешь, какая-то особенная?

– А тебе не нравится, что я особенная? – растерялась Ирка.

– Почему мне должно нравиться? – взвилась мама.

– Ну… наверное, потому, что ты моя мама. А я – твоя дочка, – пробормотала Ирка. Всем родителям нравилось, что их дети – особенные, и Танькиным, и Богдановым, и Иркиных одноклассников…

– Ох ну конечно! – процедила мама, и лицо ее вдруг стало совсем некрасивым. – Чтоб нас все время сравнивали? Чтоб говорили – у такой дуры-мамаши такая замечательная девочка? Ты этого для меня хочешь, да?

– А чего ты для меня хочешь, мама?

– Добра, глупая девчонка! – завопила мама так, что со двора раздалось встревоженное меканье козы. – Как ты не понимаешь! Если ты сделаешь, что требует от тебя Тео, нам всем будет хорошо – и тебе, и мне!

– Мама, а что требует от меня Тео – он тебе сказал? – заорала в ответ Ирка. – Ты хоть знаешь, чего ты сейчас от меня добиваешься?

– Я знаю, что Тео взрослый, умный и успешный, а ты – сопливая упрямая девчонка! Я совершенно ему доверяю!

– А я – нет! – отрезала Ирка.

– Какое имеет значение – доверяешь ты ему или нет? Ты – глупый маленький ребенок!

– А такое – что это не я к вам, это вы ко мне приехали! Хоть я и ребенок! Приехали только потому, что я понадобилась Тео, иначе ты бы обо мне даже не вспомнила! – проорала Ирка, вскакивая и нависая над мамой.

Мама отшатнулась, едва не упав со стула. Ирка остановилась, тяжело дыша и опираясь на стол костяшками пальцев.

– Это несправедливо, – прошептала мама. – Я о тебе вспоминала.

– Легко и просто – вспоминать! – согласилась Ирка. – И больше ничего не делать! – Она повернулась и отошла к окну – смотреть на маму у нее не было сил. Раньше она стыдилась плакать, а теперь хотела бы, но глаза сухие, на душе пусто и как-то… бессмысленно.

– То есть ты отказываешься помогать своим родителям, которые тебя родили и воспитали! – жестко отчеканила у нее за спиной мама.

– Ага, причем Тео родил, а ты воспитала! – горько хмыкнула Ирка.

– Тогда нам больше не о чем разговаривать, – столь же горько сказала мама.

– Я тоже так думаю, – устало кивнула Ирка.

– Неужели все так и закончится? – прошептала мама. – Ты… Я… – И по щекам у нее покатились слезы.

Ирка почувствовала, как внутри у нее сжимается, так что трудно становится дышать.

– Хорошо, – выдавила она. – Только ради тебя… Можешь передать Тео…

– Ты ему поможешь! – радостно вскинулась мама, и слезы на ее глазах мгновенно высохли.

– Я позволю ему уехать. Живым-здоровым, – сурово ответила Ирка. – Это больше, чем я имею право… и больше, чем я собиралась для него сделать.

– Ты говоришь, как… какая-то киллерша! Или еще хуже, как… как полисменша! – испуганно посмотрела на нее мама. – Ты меня прогоняешь?

– Что за глупости! – жестко хмыкнула хортицкая ведьма. – Ты, естественно, никуда не поедешь. Ты совершенно не понимаешь ни во что вляпалась, ни с кем связалась. Ничего, не волнуйся, я обо всем позабочусь.

Мама подалась еще дальше от Ирки:

– Почему ты говоришь со мной так, будто ты взрослая, а я ребенок?

– Наверное, потому, что на самом деле так и есть, – пожала плечами хортицкая ведьма.

– Неправда! – во весь голос закричала мама. – Я взрослая, серьезная дама! Я жена успешного бизнесмена… Я… – Она задохнулась.

– Я, пожалуй, все-таки схожу пока к Таньке, – вздохнула Ирка. – А ты успокойся. И… лучше, если к тому времени, как я вернусь, Тео здесь уже не будет. Для него лучше.

Ирка вышла в коридор и снова сняла с вешалки куртку. Выскочила на крыльцо.

– То есть ты не собираешься слушаться меня и почитать, как положено дочери слушаться и почитать свою мать? – стоя на пороге дома, вдруг звонко спросила мама.

– И почему ты вспоминаешь, что ты – моя мать, только когда тебя надо слушаться? – проворчала Ирка, спускаясь на первую ступеньку.

– Честное слово, я не хотела этого! – прошептала мама и вдруг зло и одновременно жалобно выкрикнула: – Ты сама виновата, Ирка! Ирка Хортица! – голос мамы снова стал отчетливым и звонким и налился неожиданной силой. – Властью матери, что родила тебя, приказываю – подчиняйся моему родительскому слову! Стой на месте и не двигайся!

– Как пафосно! – буркнула Ирка, делая шаг на следующую ступеньку…

Нога зависла в воздухе. Мышцы, как морозом, сковало – страшное, болезненное оцепенение прокатилось ото лба вниз, охватило все тело… Ирка замерла в неподвижности, не в силах шевельнуть ни единым мускулом. Мысленно она толкала себя вперед, заставляла непокорное тело сбежать с крыльца и мчаться прочь, прочь со двора… В реальности она стояла совершенно неподвижно, как ей и приказала мама.

– Ой! – изумленно ахнула мама. – Получилось!

– Конечно, получилось! – прошептал Ирке в ухо знакомый булькающий голос. – Сама пользуешься старыми обычаями, когда колдуешь, – только и на тебя древний закон нашелся, хортицкая ведьма!

Не в силах даже повернуть головы, Ирка скосила глаза – рядом с ней стоял болотный черт. И гнусно ухмылялся.

– Я же тебя предупреждал, что так и будет! – отозвался у Ирки за спиной голос Тео.

– Да, но как у меня получилось? – не унималась мама. – Ирочке это не повредит? С любым ребенком так можно? А если можно, почему другие родители не делают – это ведь насколько облегчило бы жизнь!

– Дорогая, я ведь тебе уже все объяснял, и не один раз! – В тоне Тео прорвалось легкое раздражение. – Это… небольшой гипноз. Делает ребенка послушным. Совсем-совсем небольшой… и только для пользы девочки! – напомнил он. – Чтоб она не убежала из дома и не наделала глупостей. Ты, как мать, просто обязана ее защитить – ведь она еще маленькая и не понимает, что для нее лучше! Вели девочке возвращаться в дом, Лорхен!

– Да-да, там холодно! Иди скорее, Ира! Я ведь и правда все делаю только ради тебя! – жалобно добавила мама. И повторила слова Тео: – Ты еще сама поблагодаришь меня, когда вырастешь!

– Нет! Не поблагодарю! – хотела крикнуть Ирка, но рот оставался закрытым, точно в него забили кляп, а ноги сами, помимо воли, понесли ее в дом.

Глава 24
По старым законам родительской властью

– Не понимаю, почему просто не велеть твоей овце, чтоб она прямо тут, прямо сейчас отдала нам девчонку, и дело с концом! – меряя шагами кухню, злобно булькал болотный.

– Не нам, а мне! – жестко ответил Тео. – Девочка будет принадлежать только мне, запомни!

– Да помню, помню… – пробурчал болотный. – Вот и скажи своей овце…

– Дорогой, он меня уже второй раз оскорбляет! – пожаловалась мама.

– Дорогая, он тебя не оскорбляет! – небрежно успокоил ее Тео.

– Точно, я просто напоминаю, кто ты такая есть! – явно удивленный маминой реакцией, кивнул болотный.

– Этот господин очень сильно нервничает, вот и не соображает, что говорит! – повысил голос Тео, многозначительно глядя на болотного.

Тот в ответ только звучно фыркнул и снова начал расхаживать по кухне, нетерпеливо поглядывая на часы. Стрелка ползла по циферблату – ме-едленно-ме-едленно, словно пробиваясь сквозь густой клей.

– Не понимаю! – выдержав ровно пять минут, снова завелся болотный. – Пусть твоя… которая думает, что она не овца, скажет: передаю, мол, во власть… и готово, не отвертится, ведьма проклятая! – Болотный метнул на Ирку ненавидящий взгляд.

На улице уже стемнело, а Ирка все сидела в углу кухни, как была, в куртке и тапочках, – выпрямившись так, как никогда не выпрямляла спину в обычной жизни, и благонравно сложив руки на коленях. Совершенно неподвижно, точно была не живым человеком, а куклой. Неспособной шевельнуться до тех пор, пока кукловод не дернет за ниточки.

– Именно потому, что ведьма! – вспылил наконец Тео. – Мы никогда не пробовали забирать под свою власть настоящих ведьм-хозяек! Ни одна из них не была ребенком! И с этой-то через месяц ничего бы уже не вышло – стала совершеннолетней, и все, хоть рогами в стенку втыкайся! Нужно соблюсти все, слышишь, все возможные условия! Мне нужна полночь! Мне нужны свидетели сделки, черти и люди, чтоб никто потом не мог оспорить! Мне нужно присутствие всех четырех стихий – ветра, земли, огня и воды!

– Ну давай конфорку зажжем и кран откроем! – взвился болотный.

– А землю из цветочного горшка наковыряем! – огрызнулся Тео. – Голая земля, вольная вода и живой огонь! – напомнил немецкий черт. – Да и воздух тут не очень! – сморщился он, оглядывая кухню Иркиного дома.

Дома ведьмы, в который она сама впустила врага – собственную маму!

– А ты меньше трусь, так не будешь воздух портить! – захохотал болотный.

– Фу! – сморщился Тео. – При дамах! Какие вы все-таки нецивилизованные, местные!

– Мы вас, цивилизованных и культурных, сюда не звали, сами приперлись! – оскалился болотный. – Не нравится, вали в свою Германию, гастарбайтер чертов! Я б тебе еще и ускорения придал, если б вот не она! – облизывая губы длинным, острым языком, прошептал болотный и присел на корточки, заглядывая неподвижной Ирке в лицо. – Что, думала, самая хитрая, ведьма? Сказочек начиталась – украинских народных? Прилетит умненькая ведьма на помеле, стравит чертей между собой – и гаплык всем рогатым? А это видела? – Под самым носом у Ирки оказался черный, волосатый кукиш. Желтый противный ноготь на большом пальце шевельнулся и вырос в такой же желтый и противный коготь, едва не воткнувшийся Ирке в ноздрю.

– Он и правда совсем невежливый! – прижимаясь к Тео, испуганно прошептала мама. – Почему он называет Ирку ведьмой? О каких чертях вы с ним говорите? Действительно, сказки какие-то…

– Просто наша девочка очень сильно обидела этого господина и его коллег, – уклончиво сообщил Тео. – Дорогая, тебе надо успокоиться! Тебе предстоит тяжелая работа, от которой зависит благополучие нашей семьи! – Тео заботливо погладил маму по руке, заглянул в глаза. – Тебе понадобятся силы! Вот, выпей! – В руке у Тео возник стакан, полный курящейся дымком коричневой жидкости. В кухне резко и неприятно запахло. – Пей, пей, не бойся! Экологически чистый напиток, только природные компоненты!

– Ага, немножко жучков, немножко червячков, одна змея… – брызгая слюной Ирке в ухо, прошептал болотный. – Не надейся, ведьма! Никто не собирается подчинять ее – она отдаст тебя сама, как и положено, по своей материнской воле! Просто немножко спокойствия в стаканчике… а еще она не будет сильно удивляться, что бы ни происходило… и кого бы она ни увидела! – И болотный негромко захихикал.

– Какая гадость! – отрываясь от опустевшего стакана, выдохнула мама.

– Зато полезно, дорогая! – отнимая у нее стакан, сказал Тео. Кому полезно, он уточнять не стал.

– Договорились мы с твоим отчимом, поняла, ведьма? – рассмеялся болотный. – Почему бы двум разумным чертям не договориться, против одной поганой ведьмы? Он дает нам… тебя! – дыша Ирке в лицо запахом болотного газа, довольно ухнул черт. – Ну, распоряжаться тобой, конечно, сам будет, иначе бы и без него обошлись! – Болотный метнул на Тео недовольный взгляд, а тот в ответ лишь самолюбиво усмехнулся. – Но ничего, работать для пользы всего обчества станешь! Все отработаешь, что мы по твоей милости потеряли. С лихвой, ох с лихвой! – Черт покрутил башкой – человеческая личина на миг сползла, открывая горящие багровым огнем глазки и ходящий от возбуждения пятачок. – Закон, девка, древний закон! Сама пользовалась древними законами, когда нас ловила! Не знала разве, чем сама пользуешься, тому и подчиняешься, теперь над тобой древние законы тоже властны. Обычного детенка разве, как тебя, скрутишь? Да вели ему родительской властью уроки делать, – он еще час отговариваться будет! А хортицкую ведьму – запросто! Какой бы крутой ты ни была, а пока тринадцать не исполнилось, захомутать тебя – раз плюнуть, ежели мамашу к делу привлечь да немножко чертовой силы в ее приказ добавить!

– Вот ты такая вся из себя грозная, а против овцы-мамаши и пикнуть не можешь, не можешь ведь, верно? – Болотный сильно и больно дернул Ирку за волосы – она качнулась на стуле, точно и впрямь была манекеном. – Короче, ты мамаше не пикаешь, ну а она уж власть над тобой мужу передаст! Как говорится, муж и жена – одна сатана! В смысле – один черт! – Болотный довольно расхохотался. – Ну а за это, ладно, пусть обратно свой банк открывает! – Барственно махнул лапой он, когти мелькнули и исчезли. – Может даже еще своих вызвать – немцы, они все-таки башковитые, черти! Будут начальниками отделов, – снисходительно покивал болотный. – Но не больше десятка! – строго добавил он. – Ну а доходы от банка, конечно, делить будем чертовски справедливо! Девяносто процентов нам, один процент – им!

– А еще девять процентов? – отрешенно улыбаясь, спросила мама.

– А еще девять, опять же – нам! – захохотал болотный. – Можно лично мне!

– Мы договаривались пятьдесят на пятьдесят, – жестко напомнил Тео.

– Не жирно вам будет? – скривился болотный. – Как думаешь, стоишь ты целых пятьдесят процентов, а, ведьма? Почему она молчит? – рявкнул болотный, оборачиваясь к Тео. – Когда она к нам на бал вломилась, ух какая разговорчивая была! Вели ей, пусть разговаривает!

– Ладно, вели… – кивая жене, обронил Тео.

– Ирочка, можешь разговаривать! – согласно кивнула мама.

– Мама, отпусти меня! Мама, отпусти меня, пожалуйста, скорее! Что ты со мной делаешь, мама! – отчаянно закричала Ирка.

Видеть ее кричащей было странно и жутко, у Ирки раскрывался только рот, но не шевелился больше ни единый мускул ни лица, ни тела, только по щекам градом катились слезы.

– Не с мамашей своей разговаривай, а со мной! Меня проси, мне это понравится! – заорал болотный, хватая Ирку за волосы и силой поворачивая ее лицом к себе.

– Милый, не позволяй ему! – возмутилась мама, впрочем, как-то через силу, словно ей не хотелось отвлекаться от своих мечтаний, вызывавших на губах слабую улыбку. – Ты обещал, что Ирке ничего плохого не сделают!

– А ну отпустил девчонку, быстро! – врезаясь между Иркой и болотным, рявкнул Тео. – Моя она, ясно? Только моя! Я ей приказывать буду, я с ней и… – Он покосился на Иркину маму и округло закончил: – И разбираться, если придется! А ты еще раз к ней лапы протянешь, на тебя же первого ее и натравлю!

– Посмотрим еще, кто на кого чего натравит! – пробурчал болотный, злобно косясь на Тео, но волосы Иркины из лап выпустил. – Просто извелся я уже весь! – гаркнул он. – Это ж… такой успех! Ни одна чертова община еще такого не добивалась, чтоб хортицкая ведьма в полном подчинении, что захотим, то и прикажем! И накажем! – кровожадно покосился он на Ирку.

– Я прикажу! – снова настойчиво повторил Тео. – Только я!

– Перед всем чертовым миром хвосты задирать будем! – восторженно взвыл болотный. – Ну не могу я больше ждать!

– Хорошо, – поглядев сперва на часы, потом в черное ночное окно, буркнул Тео. – Можем уже выходить – все равно подготовиться надо. Я тут неподалеку присмотрел местечко. – Он разрешающе кивнул жене.

– Вставай, Ирочка! – мечтательно улыбающаяся мама подошла к Ирке. – Пойдем… Только никуда не убегай! Этой… родительской властью тебе приказываю!

Ирку вздернуло на ноги так резко, словно ее дернули за пропущенную под мышки веревку. Стул грохнулся об пол. Маршируя, как солдат на плацу, Ирка двинулась к двери – ноги ее с силой колотили в пол, руки сами собой дергались в такт ходьбе. А слезы по-прежнему катились из глаз, и она продолжала непрерывно кричать:

– Отпусти меня, мама, пожалуйста, мама, мамочка, не делай этого со мной! Не отдавай меня черту! Он же черт, мама, как ты не понимаешь, Тео – черт, он черт! И второй тоже!

– Ира, как грубо! – с усталым терпением покачала головой мама. – Ты ведешь себя, как этот плохо воспитанный господин! – Она метнула неприязненный взгляд в болотного. – Иди скорее, а то отец рассердится!

– Он мне не отец, он черт-черт-черт! – продолжала кричать Ирка, шаг за шагом – шаг-шаг-шаг – выходя на крыльцо и спускаясь ступеньку за ступенькой.

– Ой, не могу – это даже веселее, чем я думал! – подвывая от восторга, выпалил болотный. – Хортицкая ведьма просит и орет, а мы делаем что хотим! Ладно, будут тебе твои пятьдесят процентов, немец, не жалко!

Темные тени скользили по двору, окружая беспомощную Ирку.

В клубящемся вокруг Ирки мраке то остро блестели в свете луны рога, то выглядывал сморщенный пятачок, то мохнатое рыло, перекошенное восторженным предвкушением. Темные тени придвигались ближе, ближе, гомонящей и хрюкающей толпой заполняя лишившийся защиты двор ведьмы.

– Мама, оглянись вокруг, мама, ну присмотрись же – это черти! Черти!

– Деточка, что за глупости ты говоришь! – безразлично оглядываясь, сказала мама.

– Это мои коллеги по работе! – быстро сказал Тео.

– Слышишь? Это коллеги Тео, – строго повторила мама, явно веря словам мужа больше, чем обманчивой пляске теней. – Ты иди, иди…

Две тени крепко взяли девчонку за локти.