Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 47
Отпусти меня, ведьма!

Тик-так-тик-так… Тик-так-тик-так… Ходики на первом этаже дома хортицкой ведьмы гулко отсчитывали минуты. Цок-цок… Цок-цок… Каблуки Оксаны Тарасовны отстукивали монотонную чечетку по старым крашеным доскам пола.

– Вссс! Вссс! – сложив губы в трубочку, Стелла звучно втянула в себя чай из блюдца и принялась так же звучно жевать булку с толстым ломтем колбасы.

– Хватит жрать! – отчеканила Оксана Тарасовна, стискивая кулаки так, что длинные ногти вонзились в ладони.

– Я ж не жалюсь, що ты в мэнэ перед очима мельтешишь як отой маятник! – не переставая жевать, пробурчала старая ведьма. – Нибы вид твого мельтешения щось зминеться!

Сквозь распахнутое окно открывался вид на четырех ведьмочек за столиком под вишнями. Одна белокурая головка, одна рыжая и две темненькие склонялись над рассыпанной по столу колодой. Хоть Оксана Тарасовна подозревала, что паршивки вовсе не гадают, а режутся в «дурака». И компотик из запасов Хортицы попивают!

Рыжая Катерина встала… Оксана Тарасовна метнулась к окну:

– Куда без метлы?!

– Я в туалет, Оксана Тарасовна! – жалобно проныла ученица.

– И в кухню! И в туалет! И в постель! Вы дежурите или дурью маетесь?

– Дежурим, Оксана Тарасовна! – печальным хором откликнулась четверка робленных.

Их рожденная хозяйка с треском захлопнула окно.

– Нужно было хоть вовкулаков не отпускать! Они милиция – их дело следить за порядком здесь! – прошипела она.

– Зараз пожадничаешь – потим пожалкуешь, – пожала плечами толстуха, накладывая в чашку седьмую ложку сахара. – Якщо уси ламед-вовники до Ирию отправились, значит, головна битва за цей мир цього разу буде не тут! Та не боись ты, Оксанка! Почнеться не пропустим!

– А иначе зачем я здесь? – донеслось из динамика открытого на столе ноута.

Там, на экране, за пультом со множеством других экранов сидела Танька… нет, словно обработанная в фотошопе копия Таньки, одетая в украинский костюм – яркую вышиванку и пеструю юбку-плахту.

– Системы спутникового слежения задействованы… – ВедьмаТанька пробежала пальцами по клавишам и защелкала тумблерами. – Системы видеонаблюдения под моим контролем, системы магического слежения активированы…

– Поволжский район – ничего! – С окошка в углу экрана смотрела та же самая ВедьмаТанька, только в сарафане и кокошнике, а за спиной у нее вокруг пылающего до небес костра плясали простоволосые девушки в шитых рубахах. – Сибирь – все тихо-спокойно, однако! – из второго окошка доложила ВедьмаТанька в меховой парке, и отдаленный звон шаманского бубна вплыл в разогретый майским солнцем город на Днепре. – Ich sehe nichts![235]235
  Я ничего не вижу (нем.).


[Закрыть] – доложила ВедьмаТанька в пышной блузе и баварском чепце со свисающими из-под него толстыми белокурыми косами. На экране возникали ВедьмаТанька в кимоно, ВедьмаТанька в травяной юбочке и ожерелье из раковин на шее, ВедьмаТанька в наряде из «Тысячи и одной ночи»… – No sign of any attack![236]236
  Никаких признаков атаки (англ.).


[Закрыть] – доложила ВедьмаТанька в приталенном жакете и шотландском берете.

– Появятся рвите их на британский флаг!

– Не учите программу вирусы делать, Оксана Тарасовна! – дерзко хмыкнула ВедьмаТанька.

– Щодо до Британии, мне було спокийнише, пока стара Диана Уинн Джонс[237]237
  Диана Уинн Джонс (1934–2011) – английская сказочница, автор «Ходячий замок», «Ведьмина неделя», «Моя тетушка – ведьма» и т. д.


[Закрыть] була живая! – Стелла неодобрительно глядела на мелькающих позади британской ВедьмыТаньки ведьм в летных костюмах. – Не довиряю я цией ведьме Джоан, молодая вона ще…

– Лучше беспокойтесь, что эта копия подружки Хортицы контролирует все наши компьютеры! – рассеянно откликнулась Оксана Тарасовна. – Я даже не знаю, какая из них нахальнее – реальная или виртуальная!

– Она сама свою копию не контролюе, воны, начебто, «дружать», – скривилась Стелла. – Переманим!

На экране возникла сперва отечественная дуля, затем сменилась интернациональным средним пальцем, а потом жесты категорического отказа замелькали, сменяя друг друга будто в калейдоскопе.

Обе рожденные дружно фыркнули. Тик-так-тик-гак… Последние минуты спокойствия одна за другой падали в вечность.

* * *

Весь предыдущий вой и рев сейчас казался тихим, а может, даже ласковым тявканьем. Рык Пса оглушал, выжимал души из трепещущих тел, швыряя бесстрашных богатырей на колени и сбрасывая драконов с небес. Скулящие оборотни приникли брюхом к земле и выли сами, беспомощно растворяясь в ярости Великого Пса. Мертвый лес закачался, крепясь как в бурю и стряхивая с крон черную листву. Она кружилась в жарком дыхании Пса, пряча землю и небо под сплошным черным покровом. Только сверкали во мраке ледяные призмы глаз на закрывающей горизонт мрачной тени.

– Аррррр! – красная, как раскаленный горн, собачья пасть распахнулась во всю ширь неба, из нее сплошным потоком снова хлынули всадники на аспидах.

Перед мордой Айта сумасшедшей бабочкой выпорхнул аспид. Щелкнули челюсти, Великий Водный перехватил пестрого летуна пополам. Похожий на смесь джейрана с шакалом, всадник прыгнул на спину дракона. Топор в его человеческих руках не успел опуститься Айту на шею – Ирка толкнула воздух ладонью, и клубок ведьмовского пламени слизнул серокожего со змеевой чешуи. Что-то мокрое и теплое полилось ей на голову: над ней, сцепившись намертво – так что не поймешь, где чьи хвосты и когти, дрались яркий, как драгоценный камень, змей и пестрый аспид. Полыхнул огонь… аспид стал словно тенью на стене, а потом осыпался горстью золы. Истекающий кровью дракон широкими кругами пошел вниз… и канул в бушующую внизу битву. Снова полыхнуло пламя, забилось яркое крыло… и он исчез, погребенный под навалившимися на него серокожими. Все еще воющие от пережитого ужаса волки могли лишь одно – рвать его убийц на части и… уворачиваться от бьющих по ним мечей и топоров.

Еруслан упал, Федька подставил клинок, принимая предназначенный другу удар. Подскакавший Андрей плел мечом стену стали, позволяя Мраченке закинуть раненого Еруслана на спину. Упал Федька, закричала Белая Змея. Богатыри перли в атаку под сплошной пеленой сыплющихся на них черных листьев – каждое прикосновение листа к коже оставляло отметину как от кислоты. Повелительница Грозы взмыла над сражающимися ее пронзительный вопль ударил к небесам. Из стремительно сгущающихся туч хлынул секущий дождь, тяжелые, как из шланга, струи, прибивали листья к земле, будто дубинками лупили по крыльям аспидов, а разряды молний вонзались в серокожих. Драконы заревели и тоже ринулись вперед. Меж облаками вспышкой искристого серебра то и дело мелькал меч, но самого здухача даже видно не было. На земле, и в небе, и между ними кружилась неистовая кровавая карусель.

– Они погибают, – прошептала Ирка, с ужасом глядя на падающих богатырей и рушащихся с небес драконов. – Погибают!

Дрожь земли все нарастала и нарастала…

Собачатиной дохнуло так мощно, что Ирка чуть не сверзилась со спины Айта. Распахнутая пасть медленно, но неуклонно надвигалась, по раздавленным в ледяную пыль башням катком пер Мертвый лес, колыхались в воздухе корни-щупальца, хватая все, до чего могли дотянуться, и все поднимались и поднимались над мертвыми кронами аспиды – десяток за десятком, сотня за сотней… Змей с изломанными крыльями пронесся мимо – камнем к земле. За ним второй… Драконы падали как цветные листья.

Радужная драконица казалась маленькой на фоне пылающей собачьей пасти, но она шагнула навстречу, волоча за собой распоротые крылья, – и тоже закричала. Казалось, ее рев расползается кругами – разлетались подбитые аспиды, ломались как спички мертвые деревья и падали замертво серокожие. Над ее головой разноцветным вихрем пронеслись трое из ее старших сыновей – и ринулись навстречу надвигающейся пасти.

– Айт! – только и смогла выкрикнуть Ирка, цепляясь за гребень.

Небо полыхнуло от края до края, наливаясь убийственным пламенем, и в чудовищной вспышке исчезло все вокруг. Слышен был только рык – бешеный рык обезумевшего Пса и рев яростной Тиамат, Матери Драконов. Над Иркой взметнулась бесконечная крона Мирового Древа – и ветви ее начали выворачиваться наизнанку, волоча за собой клочья земли, воды и неба и сполохи драконьего огня.

* * *

– Тревога-а-а! Возду-у-у-ух!

От несущегося из динамиков ноута пронзительного вопля Стелла сверзилась с дивана.

– Ураган? – отрывисто спросила Оксана Тарасовна.

– Хуже! Драконы над центральным проспектом! – завизжала ВедьмаТанька. На экране язык пламени облизал тротуар – потек расплавленный асфальт, а белоснежные свечки цветущих каштанов на бульваре взвились разноцветным огнем.

Оксана Тарасовна вскочила на кочергу и вылетела в окно, снеся створки. Отставшие лишь на пару мгновений робленные клином пристроились за хозяйкой.

Полыхали деревья. Сбивались в кучу машины, врезаясь друг в друга. Люди запрыгивали на скамейки и в панике лезли на чугунные ограды, спасаясь от расплавленного асфальта. Воняло паленой резиной – шины автомобилей сгорали в горячем темном потоке. Кто-то выскочил из машины и теперь выл, увязая подошвами в густой черной смоле. Оксана Тарасовна спикировала вниз, ухватила несчастного за воротник и качнула, забрасывая на крышу авто.

Над проспектом кружили драконы. Огромные, прекрасные, как сон, жуткие, как самый страшный кошмар. Сперва Оксане Тарасовне показалось, что там их несколько десятков, но вот взметнулся шипастый хвост, дубиной опускаясь на спину какой-то пестрой твари, похожей и на бабочку, и на крокодила одновременно, и рожденная поняла, что змеев всего трое. Со спины крокодилобабочки, кувыркаясь, полетел… человек в доспехах. Любопытные в окнах издали протяжный стон ужаса. Труп грохнулся рядом с Оксаной Тарасовной, и та чуть не завопила – это был кто угодно, но не человек!

– Мутант, блин! – сплюнула с отвращением Маринка. – Это вот с такими Хортица сейчас хороводится?

Окровавленный змей всадил когти в пестрокрылого летуна топор всадника обрушился на чешуйчатую шею. В трубный рев змеев вплелся вой приближающихся сирен.

– Именем и властью ведьмы-хозяйки – прочь с ее земли и из неба ее, создания иного мира! – звонко и отчетливо прокричала Оксана Тарасовна. – Оставьте нам своих врагов и уходите, сыновья Ирия! Волей хортицкой ведьмы и Силой ее – портал!

Выстроившиеся у нее за спиной ученицы подняли руки, и на пальце у каждой сверкнула изумрудная искра. Четыре изумрудных луча скрестились над головами змеев, выжигая дыру в пространстве – там, в небесах, словно на огромном экране, неистовая битва сотрясала чужое небо и чужую землю. Несущийся сквозь миры рев прокатился над центральным проспектом задымленного города, сгоняя автомобили в кучу как палую листву.

– Спасибо, человеч… ведьма! – прогудел громадный дракон с пронзительно-оранжевой чешуей и развернулся, ныряя в схватку. Удар, бросок, скрежет когтей – змеи отшвырнули прочь врагов и ринулись за предводителем. Окно в небе стремительно сомкнулось. Из глоток «брошенных» врагов вырвался пронзительный, как у летучих мышей, вопль, они попытались втиснуться следом… и в этот миг на них свалилась пятерка яростно визжащих ведьм…

* * *

Мир вертелся как неистовый волчок, мир раскачивался, как высотное здание при десятибалльном землетрясении. Ирка цеплялась за гребень Айта – горячий, как доменная печь, ветер вертел и переворачивал дракона, будто улетевший целлофановый пакет, тащил его прочь от еще держащих оборону змеев. Прилипшая к его спине Ирка чувствовала себя мухой – мертволесской, такой же дохлой!

Отчаянно работая крыльями, Айт выпрямился, закачался на потоках почти кипящего воздуха. Шум битвы доносился сюда лишь далеким громом, а под ними пиками торчали верхушки мертвых деревьев. Мертвый лес был везде тянулся во все стороны, уходил за горизонт, не было ничего, кроме Мертвого леса!

– Где мы? Что с Табити? Куда нас… – прошептала Ирка, глядя, как над кронами, не обращая ни малейшего внимания на одинокого дракона, все взлетают и взлетают аспиды с седоками на спинах и уносятся туда, где сражались ее друзья. Танька! Богдан! Бабка!

– Они не заканчиваются! Айт, не заканчиваются! – проглатывая комок в горле, прокричала Ирка.

– Да… – Голос Великого Водного был холоден как самый ледяной из айсбергов. – Его боль и ярость бесконечны, и он может создавать из них солдат столько, сколько пожелает. Твой отец, Великий Пес Симаргл.

– Но… мы не сможем их всех перебить!

– Я на такую удачу уже не рассчитываю, – покачал головой Великий Водный.

– Но так все погибнут! И твои змеи, и богатыри, и оборотни! Надо что-то делать!

– Надо, – согласился змей и, медленно изогнув чешуйчатую шею, потянулся к Ирке. Она увидела над собой огромную голову. Глаза цвета грозового моря, прорезанные вертикальным золотым зрачком, заглянули в самые глубины ее души, заставили замереть в предчувствии чего-то настолько страшного, что все былые ужасы казались лишь детской игрой. А потом пасть дракона очутилась совсем близко и раздвоенный язык коснулся ее лба – точно поцеловал.

«Бежать!» – мысль была инстинктивной, из тех, что возникают в голове сами собой. Но изматывающий ужас жертвы прокатился по парализованному телу, лишая силы и воли к сопротивлению, а в животе… в животе забурчало позорно и мерзко, как при расстройстве желудка! И новая волна, уже поднимающаяся изнутри, плеснула навстречу страху. «Крылья, перекинуться… и прочь, прочь!» – Ирка рванулась… И повисла, держась за гребень змея и беспомощно молотя воздух ногами. Перекинуться не получалось. Крылья не раскрывались. Разве что длинные собачьи когти еще цеплялись за чешую. Они неслись над Мертвым лесом, и каждая верхушка дерева целилась в нее как кол.

– Бокал с соком! Который ты уговорил меня выпить! – чувствуя, как слабеют цепляющиеся за гребень пальцы, прохрипела Ирка. – Еще тогда… На балу!

Губы серебристо-стального дракона растянулись в знакомой ледяной улыбке кобры – только впервые эта улыбка была обращена к ней.

«А с чего ты решила, что он всегда будет так улыбаться только другим? Дура!» – с нахлынувшим равнодушием подумала она.

– Я же говорил тебе сидеть в Пещерах, – неожиданно теплое и мягкое дыхание обдало ее из клыкастой пасти. – Тогда я бы не смог выполнить данное Матери обещание и исполнить ее договор с посланником твоего отца. Табити-Змееногая всегда ползет извилистым путем и имеет запасной план. Теперь ее план – отдать Симарглу его дитя в обмен на жизни ее детей.

– Он… Симаргл… серокожий… они пытались вас обмануть! Забрать меня так! – прохрипела Ирка, изо всех сил стараясь забраться ему на спину.

– Мы их – тоже. Мы пытались победить их в бою, но не смогли. Предательство это так естественно! – тихо и нежно, словно шепот любви, выдохнул змей. – Как жизнь… как смерть… Когда не осталось даже надежды на победу, надо всего лишь решить, кого предавать – тебя или моих змеев!

Ирка почувствовала, как тяжесть собственного тела тянет ее к земле, когти царапают по чешуе, все больше укорачиваясь и превращаясь в слабые человеческие пальцы…

– Выбрал, кого предавать, – предавай уже! – поднимая голову, процедила она. – Только ради своей Владычицы не философствуй!

Великий Водный взревел, глаза его полыхнули неистовой яростью… и он ринулся в крутое пике. Верхушки мертвых деревьев понеслись навстречу. Айт заложил вираж… Ирка отчаянно заскребла слабыми человечьими ногтями по изодранной в битве драконьей чешуе…

– Отпусти меня, ведьма! – громко и отчетливо сказал змей. – Слышишь? Отпусти… меня.

Ирка полетела вниз, исчезнув между мертвыми деревьями. Лишь ветви качнулись, всколыхнув полотнища серебристого лишайника.

Глава 48
Снова в Мертвом лесу

Дина спикировала, выхватывая из свалки рухнувшего с коня Андрея.

– Знаешь, по-моему, нам всем Шешова задница, – спокойно и даже вдумчиво сказала Повелительница Грозы, походя перекусывая шею кинувшемуся на нее аспиду. – А мне в какой-то момент даже казалось, что мы побеждаем.

Пространство вокруг ревело и корежилось, словно слепившись в громадный кокон вокруг неутихающей битвы. Неба не было, его закрывала гигантская тень собачьей башки и жаждущая крови алая пасть, а полные ненависти ледяные глаза, казалось, вперивались в каждого змея, вырывая трепещущую душу из жалкой, не способной защитить брони. И единственной защитой была радужная драконица с изорванными крыльями, пронзительно орущая Псу в морду. Похожие на человечьи прожекторы, глаза Табити грозно пылали, а ее вопль гнул пространство. Бесчисленные орды врагов только нелепо перебирали ногами, будто пытаясь идти навстречу урагану, аспиды в вышине точно так же нелепо и отчаянно молотили крыльями, но не могли сдвинуться и на сантиметр. Их визг, рев и царапанье доносились как из-за стекла, словно их отделило невидимой стеной. Но воля Пса гнала их вперед, и они продолжали упорно долбиться в эту стену. И та начала прогибаться, как стенка воздушного пузыря, а из Мертвого леса все перли и перли монстры. Табити пошатнулась… Выпрямилась снова…

– Если мы с этими справиться не можем… – кивая на продолжающуюся битву, сказала Дина, – когда прорвутся остальные, от нас и хвостов не останется!

– А у некоторых и хвоста никогда не было. Ну что, говорят же: они жили счастливо и умерли в один день. По крайней мере, со второй половиной у нас все получится! – усмехнулся Андрей и крепко прижал ладонь к ее чешуе.

Воздух хлопнул, будто лопнул громадный целлофановый пакет, и над зависшей в глубоком трансе Табити возник Великий Водный. Серебристо-стальной дракон пронесся над своей Матерью и в мгновение очутился среди уцелевших змеев.

– Где Ирка? – серебряным бликом рядом с ним возник здухач.

– Мы разделились, – отрывисто бросил змей.

– То есть как?! – заорала пикирующая сверху Танька. – Она же была с тобой…

Равнодушные змеиные глазищи сверкнули такой жутью, что Танька невольно отпрянула. Рев из пасти дракона ударил ей навстречу, закрутил как в водовороте, швырнул прочь… Серебристо-стальной змей вдруг сорвался с места… и, не переставая реветь, ринулся в самую гущу битвы, вонзился в скопление аспидов, как раскаленный нож в масло. И попер дальше, дальше, словно специально кидаясь на мечи и когти врагов.

– Куда?! – возникшие невесть откуда трое братьев-Великих мчались за ним, наперебой вопя. – Совсем обезголовел?! Сдохнуть хочешь? Опять нас без Водного оставить?

Последний крик как поршнем подтолкнул змея – серебристо-стальная молния с грохотом пронзила боевой порядок аспидов, развернулась и кинулась на врагов снова, выбрасывая к небесам фонтаны гнилой мертволесской и темной своей крови.

– Человеки говорят: сгорел сарай – гори и хата! – проревел Водный, разрывая в клочья сунувшегося к нему летуна, и ринулся грудью на выставленные копья всадников на аспидах.

Трое старших Великих со всех крыльев ломилась за младшим братом, пытаясь схватить, остановить, удержать… И врезались с разгона во вражеские порядки. Аспиды кинулись со всех сторон, и всю четверку Великих закружило безумие битвы.

– А давай за ними! – вдруг заорал Андрей, во весь рост вставая на спине Дины. – Я вон ту тигро-белочку с секирой хорошо запомнил!

– Табити и Аа-а-айт! – с пронзительным воплем мимо пронесся Шен, и драконы двинулись вслед за самоубийственной атакой Великого Водного!

* * *

Уткнувшись лицом в колени, Ирка сидела в ложбинке между корней. Маленькая скрюченная фигурка была совершенно неподвижна, не шевелились и свернувшиеся на манер глубокого кресла корни и не догадаешься, что совсем неподалеку точно такие же ползают, хватают, рвут на части… даром что мертвые. Над головой мерно и даже убаюкивающе зудели зеленые мухи – ни одна не сделала попытки спуститься. Невдалеке монотонно капало.

– Два… – прошептала Ирка, механически считая гулкие шлепки капель. – Три… четыре… пять… – Она вытянула руку, и новая капля шлепнулась ей на ладонь, разбившись в брызги о линию жизни. Капля была темной. Ирка медленно подняла голову. Наверху, в кронах застряло громадное тело дракона блеснула яркая зелень чешуи. Кап… кап… черные мертвые ветви вонзились в него точно копья, темная кровь сочилась из-под пробитой брони. Змей был явно и безнадежно мертв. – Ну ладно! – Сквозь стиснутые зубы пробормотала Ирка и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Порошинка попала – вот чего-чего, а золы и праха тут больше чем достаточно! Темные, точно выгоревшие, изъеденные язвами стволы ограничивали обзор до крохотной полянки, бугристой от торчащих из земли узловатых корней. Свисающие с ветвей полотнища блеклых лишайников слабо колыхались, как пруд у берега. – С чего начала, туда и вернулась.

Правда, уверенности, что даже из Мертвого леса можно выбраться, на сей раз не осталось. Наоборот. Была твердая уверенность, что в этот раз выбраться не удастся.

– Хотя бы озера нет, а мертвец имеется… Один большой… – Она снова посмотрела наверх и быстро отвела глаза. Драконы гибли – ее отец, Великий Пес Симарг их убивал. И где-то там, за Лесом, продолжает это делать. Чтобы добраться до нее. Ну вот, почти добрался. Один оч-чень ответственный змей ее папочке сдал. – Ну и чего тогда сидеть? – снова вслух сказала Ирка – собственный голос был единственным живым звуком в мертвящем безмолвии. – Сидеть бессмысленно… – Она оперлась о ствол дерева, и тут же отдернула руку, ощутив, как пальцы тонут в гниющей древесине, осклизлой, как внутренности трупа. Посидела еще пару мгновений, тяжело, как после бега, переводя дух, и наконец медленно поднялась. Что-то яркое скользнуло по подолу юбки и кануло в ковер давно засохшей хвои. Ирка замерла. Постояла, упираясь ладонями в собственные коленки и озадаченно разглядывая яркую «блестяшку»: похоже, падения сквозь кроны платье от босоркань все же не выдержало… Или… Ирка нагнулась ниже, хмыкнула – уже саркастически. Выудила упавшую «блестку», покрутилась, куда бы спрятать находку, и наконец аккуратно заправила между плотными завитками золотого кружева длинного, до самых пальцев, рукава. И решительно сделала первый шаг… Стволы ощутимо шевельнулись, сдвигаясь, качнулись кроны, и сплетенные ветви закрыли проход. – Вот так, да? – Ирка отступила, подумала – а стоит ли сопротивляться? Ей все равно, куда идти. – Ну хоть гадость… то есть пакость сделаю… Гадость уже состоялась, – вздохнула она и залепила клубком ведьминого пламени в закрывшийся проход. Зашипело, черные стволы замерцали в зеленом мареве огня и осыпались золой, оставив немаленькую просеку. Деревья заскрипели снова, корни вспучились, затягивая прореху, – просека исчезла. – Понятно… – кивнула Ирка.

Черные мертвые корни зашевелились, поползли как извивающиеся змеи. Ирка брезгливо отступила от не-живого-не-мертвого клубка у себя под ногами – даже с «прокынувшимися» мертвяками в собственном мире не было так противно. Хотя мертвяки тоже, как выяснилось, папочкина работа, часть долгоиграющей интриги.

Корни смотались в плотные клубни, похожие на отмершие нарывы, – и перед ней открылся проход. Узкая тропка извивалась между стволами… совсем как Сэрвару-ямм, убитый сообщниками ее отца. Ирка пожала плечами. Папаня, конечно, не из миленьких маленьких щеночков… но все равно умудряется получать все что захочет. А хочет он ее. Непонятно, кого он сможет убить тут, если Ирка опять не послушается, но вариантов все равно нет, деревья ее не пропустят. Значит, пойдем по тропинке, как положено придурочной Красной Шапочке в бальном платье. Разве что без пирожков. Ирка криво усмехнулась, нащупав сквозь шелк платья пакетик, засунутый за резинку чулка от босоркань. Точно не пирожки. Идет она тоже не к бабушке. Бабушка осталась позади. И осталась ли у нее еще бабушка? А вот Серый Волк, кажется, есть.

Он поджидал ее в сумраке тропинки. Тень шевельнулась, блеснули желтые звериные глаза, он сделал шаг… Ирка увидела острые уши и вставшую дыбом шерсть на загривке. А потом он поднялся на… задние лапы? И шагнул навстречу. Ирка поняла, что никакой это не Старший Волк, как ей показалось сначала. Это вообще не волк, оскал у него скорее шакалий, а в остальном…

– Панас… – растерянно шепнула Ирка.

– Зьявылася, мертволесска тварюка! – хриплым, напоминающим тявканье голосом рыкнул парень из приграничной деревни. Тот, кто хотел убить ее. Тот, кого она не смогла спасти. И кто явно не видел себя в зеркале. Да и откуда тут зеркала?

– Прости… – прошептала Ирка, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. Как глупо… Ничего не остановить. Ничего не вернуть: не оживить погибших драконов и павших богатырей, не вернуться самой на спину Айту, снова приникнув к его чешуе и чувствуя себя самой защищенной девушкой в мире, не предупредить – заранее! – Табити о заговоре, спасая похищенных змеенышей… И не помочь вот этому несчастному парню, похоже, не сознающему, что с ним сталось! И даже не сделать так, чтоб он не чесался каждую минуту все последние недели своей жизни – потому что разозлил ведьму, а та могла и умела ему отплатить! Почему она знает кучу заклятий, с помощью которых можно основательно испортить жизнь людям и нелюдям, и ни одного – чтоб повернуть время вспять?

– Прости?! – из шакальей пасти, в которую странно и жутко перетекало человеческое лицо, вырвался сдавленный рык. – Ось як ты зараз заговорила… Була така гордовита, пыхата: а теперича плачешь, прощения просишь, як зрозумила, що нихто тут з тобою панькаться не будет! Никому ты не потрибна – Мать Птиц бачила, як твой змеюкин тебя мов грязне лахмиття выкинув, ледве им, ужакам летючим, под хвостами жарко стало! Ото я пореготав! Зараз Повелитель тоби швыденько покаже, де твое мисце, тварюко мертволесска!

Ирка невольно еще разок шмыгнула носом и похлопала глазами, чувствуя, как высыхают слезы, а омывающие душу волны жалости и боли недоуменно стихают:

– Интересное кино! Парень, а ты соображаешь, кто твой Повелитель? И где ты сам находишься?

А заодно – как ты выглядишь?

– Ну и шо? И ничего такого! – мотая головой так, что затряслись шакальи уши, и издавая какой-то непонятный монотонный стук, энергично возразил Панас. – Я кому завгодно служиты буду, лише щоб тоби помстытыся, тварюко! Якщо б ты не пручалася, як коза, та пошла до батька, колы он велел, и деревня б наша уцелела, и тетка Горпына, и я б соби жив-поживав, та, може, и на Гальке б оженился.

Ирка сморщилась. Она не хотела зла Панасовой деревне. Но одна деревня и весь многомиллиардный человеческий род в родном мире – все-таки несопоставимые вещи. Да и сомнения ее мучили, позволил бы Симаргл людям в Ирии и впрямь уцелеть или испугался бы, что те в родной мир вернутся? Поселившаяся в груди тоска начала отползать как получившая пинка шавка, сменяясь привычной и бодрящей злостью! Честное ведьмовское слово, врага можно просчитать, предательство… ну вот можно предвидеть, особенно если неплохо знаешь предателя… а самовлюбленные дураки – они нет, они непредсказуемы, непросчитываемы и, увы, ненаказуемы, потому как у них не хватает ума понять, что наказаны за собственную глупость. Он в Мертвом лесу, позади у него… Ирка наклонилась, бесцеремонно заглядывая Панасу за спину – точно, хвост сзади, облезлый. А служит он тому самому существу, которое уничтожило его деревню… и доволен только потому, что помогает портить жизнь ей!

– Що завгодно зроблю, щоб тоби Ирий раем неказався! – закончил гневный пассаж Панас.

Ирка покивала: ну да, точно как бабка говорит: «И жабу живцем зъим, щоб тэбэ стошнило, пока дывышься!»

– Ладно, пошли! – высвобождая зацепившийся за очередной корень подол, перебила его Ирка. – Тебя ж встретить меня прислали, верно? Чтоб я незаплутала, – оглядывая стоящие стеной деревья, выразительно усмехнулась она.

– Шоб ты не удрала! – припечатал он.

– Куда уж мне! – пожала плечами она. Возможность перекидываться, выпускать когти и крылья после змеева поцелуя – раздвоенным языком – спала крепко-крепко, будто и не было ее никогда. Сейчас она была полностью и стопроцентно человеком – даже дорогу нюхом не найдет. Ни сюда, ни отсюда.

– Думаешь, писля всього, що ты натворила, я тоби поверю? – он подозрительно прищурил желтые звериные глаза. – А ну давай сюды руки! – В лохматых лапах появилась черная веревка. Веревка дернулась, Ирка поняла, что это очередной корень, живой, насколько могло быть живым хоть что-то в Мертвом лесу.

Интересно, это его личная инициатива или папаня велел? Можно, конечно, упереться и послать этого… к папе. Ее человеческого ведьмовства вполне хватит, чтоб содрать траченную молью шкурку с… хм… самой натуральной мертволесской тварюки! Но… зачем? Права качать нужно, если видишь от этого выгоду. К тому же злость от стягивающей запястья веревки поможет удержать на расстоянии снова наползающую на нее обессиливающую тоску. А ее ли это тоска? Ирка подозрительно оглядела нависшие над дорогой мертвые ветви, покосилась на стелящийся у самой земли клочковатый туман… и протянула скрещенные в запястьях руки.

Недовольно сопя и скаля зубы – похоже, надеялся, что Ирка будет сопротивляться! – человек-шакал стянул ей руки черной веревкой.

– Тебе, похоже, понравилось? – шевеля пальцами, невинно поинтересовалась Ирка. Запястья враз набухли под веревкой – больно! Надо же, какие у некоторых приграничников извращенные вкусы.

У самого ее лица щелкнули зубы.

– Ще хучь слово вякнешь… – вцепляясь когтистой лапой ей в распущенные волосы и дыша смрадом из пасти, процедил человек-шакал, – я тэбэ тришечки уроню, та личком-от по землице повозюкаю! А потим скажу, що сама впала! Отака ты-от неуклюжа. Все зрозумила? – встряхивая ее за волосы, рявкнул он. – Видповидай!

– Ты даже не представляешь, как много я поняла, – безмятежно улыбнулась ему Ирка.

Чего тут непонятного: связать велел отец. А вот бить, кусать и драть когтями не разрешил. Впрочем, дуракам – им ведь закон не писан, так что аккуратнее будем, аккуратнее.

Панас замахнулся кулаком… шумно выдохнул и вернулся к первоначальному плану: ухватился за другой конец веревки на Иркиных запястьях и поволок за собой, то и дело дергая, в надежде, что ведьмочка зацепится за корень и упадет. Почти бегущая за ним Ирка перескочила через один корень, через второй… Панас досадливо оглянулся, обдав ее ненавидящим взглядом звериных глаз.

А кто доверяется дураку – тот сам не очень умен. Потому что дурак…

Панас снова со всей силы рванул веревку… пошатнулся от собственного рывка, сам зацепился за корень – и… бумс! Вписался башкой в ствол похожей на черный скелет мертвой елки.

…он дурак и есть. Ни елок вокруг себя не видит… ни того, что за елками…