Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"
Автор книги: Кирилл Кащеев
Соавторы: Илона Волынская
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 292 (всего у книги 320 страниц)
– Аииии! – Остроумову рвануло у Оксаны из рук… и поволокло обратно, в перекрывающее улочку марево.
– Арррр! – в загривок Остроумовой тут же вцепился громадный волк.
– Ааааа! – Остроумову вздернуло в воздух – ноги ее прятались в мутной стене, так что казалось, у девчонки нет половины туловища, а голова свисала из пасти волка. Подскочившая толстуха шмякнула пухлую ладонь Остроумовой на лоб и зачастила:
– Соколины очи, орлови крыла, ведмежача сила – крылами одмахаюся, очима оддывлюся, Силою отобьюся, ничего не боюся! Народжену-хрещену… Як цю дурищу зваты? – рявкнула она Оксане.
– Дурищей и зовите. – пытаясь даже не подняться, а собрать в кучу дрожащие руки-ноги простонала Оксана. – Катя она!
– …Катерину видпусти, назад отойди…
В ответ – взревело! Улочку накрыл гул множества голосов: они кричали, возмущались, трепетали в любовной истоме, бросали резкие, злые слова. Издалека забухала артиллерийская канонада, сухо застрекотал пулемет и отрывисто пролаяли револьверы, загудел самолетный мотор и заскрежетали автомобильные шины в отчаянной погоне, заржала лошадь, послышалось пение: задорное, трагичное, пафосное. По мареву побежали сполохи: распахнув пасть, ревел динозавр, рассек морскую гладь плавник кита-убийцы, изрыгнул огонь ружейный ствол. И нарастал, все усиливаясь, пронзительный, до звона в зубах, стрекот киноаппарата.
– Навики-викив сгинь-пропади! – выкрикнула Стелла.
Стрекот заполонил улицу, сшибал с ног, волок прочь растопырившего лапы волка. Муть посреди проулка вскипела: окрасилась алым, черным, засеяла рассеянным золотым светом, струящимся из будки оператора… и с хлопком исчезла.
– Аааа! – Остроумова с размаху грянулась оземь – и заверещала снова, завидев нависшую над ней волчью морду.
На опустевший тротуар смачно хлопнулись две вручную сшитые тетрадки. Изодранные. Измочаленные. С разлохматившимися краями.
– Отак доверь тебе хорошую вещь! – брезгливо поднимая тетрадку за краешек, буркнула Стелла. С тетради текло.
– Ничего себе у вас тут дела творятся! – изумленно донеслось сверху. – Это Остроумову что – собака покусала? А куда потом делась?
– Переоделась! – прохрипела Оксана, приподнимаясь на локтях и одаривая недобрым взглядом то и дело вытирающего рот майора – ладонь его была измазана кровью. Не мог пораньше явиться, сссыскарь? Нюхач. – Ты откуда тут… – начала она, поднимая взгляд на перепуганную (глаза размером в пять копеек) Мышь. В коротких пижамных шортиках и длинной застиранной футболке.
– Тетка эта приволокла… то есть, тетя Стелла, конечно же, тетя Стелла… – заискивающе улыбаясь, Мышь заглянула Стелле в лицо. И быстрым шепотом добавила – Растолкала меня и велела, чтоб я с ней ехала! А мама только вокруг суетилась и поддакивала!
Оксана покосилась на ухмыляющуюся Стеллу: мама Мыши, конечно, женщина-кремень, но Стелла заморочит хоть кремень, хоть булыжник.
– А с Катькой что? – Мышь настороженно разглядывала скорчившуюся на асфальте Остроумову. Руки та по-прежнему держала перед собой, как связанные.
– А она через окошко по всяким… нечистым местам швендяла, пока ось ця твоя подружка соби спала, як младенчик у люльке. Твоя работа? – Стелла вопросительно ткнула Оксану пальцем в бок. Рукава и грудь футболки, заменившей Мыши пижаму, покрывала изрядно полинявшая вышивка.
– Самая первая моя вышивка. – проворчала Оксана. Не рассказывать же, что вышивка получилась кривовата и футболка разонравилась Оксане настолько, что хоть выкидывай. А тут у Мыши как раз был день рожденья, и вообще, дорог не подарок, дорого внимание.
– А вышивать потянуло як раз колы навколо тэбэ вселякие странные дела твориться почалы, га? Замки там сами собою видчынялыся, ще щось… – Стелла вдруг мелко захохотала, тряся грудью и животом. – Ось твоя перша вышивка ей жизнь и спасла!
– Не спасла! Никого не спасла… Она придет, она возьмет! – раздался хриплый голос, и поднимающаяся с асфальта Оксана замерла, как бегун на старте, разглядывая еще одного человека в переулке. У дерева навытяжку торчал незнакомый пожилой дядька. Только через мгновение Оксана поняла, что руки у дядьки заведены назад, так что охватывают тонкий ствол, и скованы наручниками. – Я тоже думал, что от нее ушел. Я первый ее встретил! В пятьдесят восьмом! «Дело «пестрых»! Детектив, советский, самый первый! С девушкой был… она сзади села… – он задергался, словно хотел выдернуть дерево, к которому был прикован и удрать вместе с ним.
– Девушка? – переспросил майор.
– Нет! Она! Синяя дама! Девушка рядом сидела, а она… от нее могилой пахло! Я еще шутил тогда… шутил, что она как из того детектива выскочила. А она возьми, да и скажи, тихим таким шепотом, жутким: «Все так и будет. Смотрите внимательно, это ведь ваш последний фильм». А я девушке своей: «Слышь, это она тебе!» Там же, в детективе девушку убили, не парня! Я шутил, слышите! Я же не знал, что ее через день мертвой найдут! Девушки вообще стойкие – мужики после ее слов сразу же, а женщины еще держатся день… иногда два…
Стелла с Оксаной переглянулись и посмотрели на Остроумову.
– Ой, а к нам тоже такая тетенька подсаживалась! – вдруг вскинулась Мышь. – Только она сбоку села: в пальто синеньком, и шляпке старинной, с вуалькой, тоже синенькой. Как тех вешать повели, она и говорит: «Все так и будет. Смотрите внимательно, дети, это ваш последний фильм». Алик еще ее ненормальной обозвал! Ничего себе, шуточки!
– Она не шутила! – взвыл билетер. – Вот она – не шутила!
– Поэтому когда тебе понадобилось от кого-то избавиться, ты ее нашел. – задумчиво сказал майор.
– Я просто вспомнил! Меня с работы выгнали, в кинотеатр билетером только и взяли. Слухи ходили, что тут нечисто, вот никто и не хотел. А я как синий зал увидел… А она… почуяла. В первый же день она за спиной, за спиной! И запах! И шепот! Только я ее слушать не стал! Я сам, сам ей предложил, что приведу его! Он был плохой человек! Бандит! Он… он угрожал… не только мне! Он молодежь заманивал своими картами!
– Играл ты, значит, и проигрался. – подвел итог майор. – Зато сообразил, как от кредитора избавиться. Какой это год был? Семьдесят второй? Жертва убита из охотничьего ружья?
– «Пропавший свидетель». С Золотухиным. – мужик отвернулся. – Я ничего не делал! Только пленки менял. В синем зале только комедии… или детские фильмы… словно чуяли, что нельзя… Я менял… Я не мог ей отказать! Она бы меня достала! Она всех, кого пометила, достает! – он запрокинул голову и завыл. – Она не любит… когда не по сценарию!
– Я боюсь! – вдруг тихо и жалобно выдохнула Мышь и посмотрела на Оксану. Та отвернулась: она и так сделала достаточно. А дамами в синем с их странными заявочками пусть специальные люди занимаются. Хоть та же Елизавета Григорьевна, или вон Стелла. Оксана наклонилась отряхнуть подол…
– Шо вы все на меня дывытесь, нибы я у вас сто рублив копийкамы заняла та не виддаю? Хиба я знаю, хто ця синяя погань така? Може, неупокоенная: шукать треба, звидки она взялась, може, бида якась тут с нею случилась, ось она и мстит?
– Какая беда: лишний билетик в кино не продали, так она по гроб жизни обиделась? – рыкнул майор. – Нету в архивах ничего! А эта тварь убивает людей!
– А я що можу? Як я з нею справлюся, якщо ничего про нее не знаю? Чи она ведьма, чи привид, чи шо…
– Как с банником. – вдруг перебила Оксана. Она так и стояла, согнувшись – и глядела на свои коленки… зияющие сквозь здоровенные дырки… в так дорого обошедшихся ей капроновых колготках!
– Чего? – опешила Стелла.
– Вы ж сами говорили – вокруг людей постоянно что-нибудь заводится: то в доме, то в овине. Почему в кино не может? – она ткнула пальцем в кинотеатр. – И чем она лучше банника? – аж вздрагивая от злости процедила Оксана и, ухватив Мышь под локоть, поволокла за собой.
– Куда… зачем… – рванулась Мышь, но Оксана держала цепко.
– Стой, оглашенная! – Стелла вцепилась в Оксану с другой стороны. – Сдурела? Кинотеатр развалить – це тоби не баньку разобрать!
Волна лютой, убийственной ярости гнала Оксану вперед. Один единственный день она эти колготки поносила, всего один день!
– Я ничего разваливать не буду! – у Оксаны голова кружилась от злости.
Оксану догнал майор – Остроумова болталась у него на плече, за собой он волок отчаянно вырывающегося билетера. Тяжелая дверь кинотеатра отлетела в сторону и бухнула в стену, выбивая ямку в розовой штукатурке.
– Вы разобрались? Что теперь будет? – навстречу им кинулся полный дядечка в мокром от пота костюме.
– Сдается мне, ужас, что будет, товарищ директор! – нагруженный билетером и Остроумовой майор ухмыльнулся совершенно по волчьи. – В синем зале люди есть?
– Всего несколько человек, и из красного многие ушли, но мы не стали сеанс отменять.
– Замечательно! – останавливаясь у синей портьеры, процедила Оксана. – Спорим, кой-кому не понравится, что мы испортили ее чудесный сценарий? Спорим, она захочет это исправить? – и прежде чем Мышь успела пикнуть, Оксана втолкнула ее в полную движений и звуков темноту – и прыгнула следом.
На них смотрели все. В мутном, призрачном свете экрана видны были людские лица – белые бесформенные блины, лишенные черт, темные ямины глаз. А на экране скакали лошади, метались человеческие фигуры – яркие, насыщенные, более реальные, чем живые люди в зале. Оксана вцепилась Мыши в плечо и поволокла по пустому центральному ряду, почти впечатав в свободное кресло, и плюхнувшись рядом. Следом влетел майор – швырнул в кресло извивающуюся Остроумову, приткнул рядом билетера…
– Нет-нет-нет! – шептал тот. – Пожалуйста, нет! Она меня убьет!
– Думаешь, я тебя выпущу? – рявкнул вовкулака, и его глаза сверкнули во мраке.
– А хлопчик-то який гарнесенький! – умилилась Стелла, глядя как Ален Делон на лихом скакуне гонится за каретой. – Ось, помьятаю, був у нас на селе теж хранцузик один – при барчуке в гувернерах…
Сзади дохнуло смрадом: отвратительным, удушливым, вызывающим тошноту. Так пахнут вывороченные наизнанку могилы на оскверненном кладбище.
– Смотрите-смотрите. – прошептал жеманно-кокетливый, неестественный, как в старом кино, голос. – Как я сказала, так и будет… Так и будет…
Медленно, словно голова двигалась на заржавленных шарнирах, Оксана заставила себя обернуться. Женщина, закутанная в синее пальто старинного кроя сидела у нее за спиной. Затянутые в синие перчатки руки сжимали крохотный синий ридикюль. С круглой синей шапочки свисала плотная синяя вуаль, так что черт лица не было видно, только два неподвижных мертвенно-синих огня сияли сквозь вуаль. Оксана почувствовала, как тело под этим взглядом словно наполнили мелкие, острые, колючие осколки льда. Лед, синий лед, от пяток и до лба… Холод… Боль…
– Так и будет! – ледяной талой водой скользнули слова из-под синей вуали. – Это ваш последний фильм…
А еще Оксана из-за нее порвала колготки. Единственные свои капроновые колготки! И новых не достать, потому что эта тварь повесила Алика!
– Последний фильм… – шелестела синяя дама.
– В этом кинотеатре! – вполне логично закончила Оксана.
Плевать, кто эта тетка такая, но за порванные колготки… она ей все сценарии перекроит, ведь сценарий – это только слова!
– Пропади ты по Слову моему, нечисть экранная! – разнесся по залу пронзительный крик. – Как сказала – так и будет!
Движение фигур на экране вдруг замедлилось. Как сквозь кисель, вращались колеса кареты. Долго-долго сгибались ноги лихого скакуна… А потом изображение на экране пошло волнами, словно скомканное невидимой рукой, замельтешило, стремительно понеслось назад, также стремительно рвануло вперед, рассыпалось разноцветными черточками… и погасло.
– Уууууууу! – зал наполнился гудением сотни сломанных микрофонов. – Ууууу! – текло из-под вуали синей дамы. Она вскочила… и полыхнула, как луч кинопроектора. – Уууууу! – в столбе света плясали пылинки и корчилась, извивалась синяя фигура. – Ууууууу!
– Ааааааа! – заорали зрители в зале.
– Вшшшшш! – в столбе света закружились синие хлопья – дама словно распадалась и… со стен полетела синяя штукатурка. – Дзззз! – как под невидимой пилой осыпалась позолота с карнизов. Мелко-мелко задрожали роскошные люстры под потолком.
– Ууу-бух! – звук поломанного микрофона бешено хлестнул по ушам, заставляя присесть, оглушающе кракнуло… и с выломанными кусками потолка люстры ухнули вниз.
– Ложись! – успел гаркнуть вовкулака, сдергивая с кресла Остроумову.
– Неееет! – билетер зачем-то вскочил… Звенящая люстра врезалась ему точно в макушку. Билетер рухнул как подкошенный, прямо на забившихся под откидные кресла Оксану и Мышь. А сверху их накрыла люстра.
– Дза-дзанг! – звякнули подвески, рассыпаясь между проходами. – Тррррр! Трррр! – по тянущемуся к потолку кабелю побежал рой искр, резко запахло озоном.
– Ползи! – рявкнула Оксана, подпихивая Мышь в тощий зад. На четвереньках они рванули по проходу и выскочили из него как раз в тот момент, когда складные стулья звонко кракнули, раскалываясь на щепу. Бабах! – громадный обломок потолка рухнул сверху. Бабах! Бабах! Бабах! – пласты потолка обрушивались один за другим.
– Ааааа! – немногочисленные зрители бежали к дверям – первым на светлом фоне мелькнул приземистый силуэт Стеллы.
– Сюда! Скорее! – майор с Остроумовой на плече приплясывал у двери. Девчонки мчались к нему… Потолок ходил ходуном, кирпичи падали за спиной, словно выцеливая бегущих. Майор всем телом, и кажется, головой Остроумовой шарахнулся в закрытую створку – бабах! Створка рухнула. Врезавшиеся в него девушки кубарем выкатились наружу и… Ба-бабах-бух! – кирпичи посыпались градом, полностью блокируя опустевший дверной проем. Вместо синего зала за дверью громоздилась груда штукатурки.
Оксана встала, и не обращая ни на кого внимания пошла через пустой холл к дверям. Вышла на лестницу и остановилась под фонарем, вдыхая слегка пахнущий бензином воздух. Встряхнула волосами, подняв облако штукатурки. Вокруг бродили такие же обсыпанные штукатуркой люди, издалека слышался вой сирен. На ступеньках рыдала Остроумова:
– Я маме… и папе… и директору… Я всем расскажу!
– А что, что расскажешь? – суетилась рядом Мышь. – Я бы тоже рассказала, только я ничего толком не поняла! А ты?
– Не знаю я! – истерично завопила Остроумова. – Знаю, что это Коваленко виновата! Точно она!
Оксана усмехнулась. Рядом встал майор.
– Билетер под завалом остался. – точно как Оксана разглядывая немногочисленную толпу, устало пробурчал он. – Удобно: теперь у нас есть тот, кто во всем виноват.
– А вы мне теперь должны. – хмыкнула Оксана.
– Зайду я завтра в вашу школу, скажу, что ты не при чем. Даже благодарность вынесу.
– В школу вы зайдете, потому что ложно меня обвинили. А за синюю даму потом рассчитаетесь, когда мне что-нибудь понадобится. Я вообще-то не обязана была с ней справляться. Я вчера еще не знала, что такие бывают.
– Я так и зовсим ничего не обязанная! Никому! – тут же влезла Стелла. – А ты мени оберег вышьешь! – ткнула она пальцем в Оксану. – Раз твои обереги так диють, так мне теж надо один, а то всякие бывают клиенты. А я тебя зелья варить навчу.
– На порчу, как в прошлый раз? – покосилась на нее Оксана. – Между прочим, я пока в трамвае ехала, тетрадки Елизаветы Григорьевны полистать успела, и все там нашла.
Тем более, что и найти было несложно, в раздел «Запретное» она полезла сразу, проигнорировав разделы «От болезней», «От несчастий» и даже «От подростковых прыщей». А вот то, что он был большой, подробный, да и слово «Запретное» было написано над зачеркнутым «От врагов», наводило на определенные размышления. Надо, кстати, подобрать тетрадки – даже изодранные они представляли немалую ценность.
– Ой, ну подумаешь, схитрувала! Но теперь-то все по-честному будет: ты – мне, я – тебе! – заверила Стелла и глаза у нее были искренние-искренние.
Оксана подумал и кивнула. Стелле она не верила ни на грош, но она ведь тоже может посидеть над книжкой с узорами и вышить вторым слоем что-нибудь этакое, на добрую, а главное, долгую память. Кажется, ей понравится быть ведьмой. Может даже, и МГИМО не понадобится.
Конвент у черта на рогах
Серая «шкода» сбросила скорость и остановилась возле скучающих у машины ДПСников. Окно со стороны пассажира опустилось… Пожилой ДПСник замер, так и держа в одной руке свинченную с термоса чашку, а в другой – сам термос, и не обращая внимания на темные капли кофе, падающего на асфальт. Из окошка выглянуло женское лицо, покрытое сложным макияжем: фигурные зеленые тени на веках, искусно нарисованная на щеке цветущая ветвь. В белокурые волосы были вплетены цветы и… торчали острые кончики ушей!
– Не подскажите, где тут поворот на турбазу, а то навигатор нас совсем запутал!
– Вы чуть-чуть не доехали. – раздался голос напарника и тот совершенно спокойно наклонился над окошком, из которого выглядывало ушастое чудо. – Если карта есть, могу показать.
– Вот спасибо! – дверца водителя распахнулась и оттуда с некоторым трудом вывалился сам водитель. Поверх рубашки с пышными кружевными манжетами он был облачен в темный камзол, стянутые шнурами под коленками темные панталоны переходили в белоснежные чулки и туфли с пряжками! Этот старинный кавалер совершенно спокойно вынул iPhone, видимо с открытой картой, и напарник принялся тыкать в экран также невозмутимо и обыденно, как если бы водитель был одет в обычную куртку и джинсы:
– Вам еще километров пять, а потом будет такой отнорок вправо, не пропустите, его проскочить легко…
Растерянный пожилой ДПСник подобрался поближе к машине. Кроме «женщины с ушами» там был еще мальчик – разглядеть, какие у него уши, не получалось, мальчишка дрых, закутавшись в серый неприметный плащ с глубоким капюшоном. ДПСник почувствовал как у него лезут глаза на лоб: на заднем стекле насыпом лежали шпага в ножнах, парочка кинжалов, перевязь с метательными ножами… Ощущение дурдома на выезде почему-то только усиливалось при виде забившейся в угол девчонки лет пятнадцати в обыкновенных ветровке и джинсах.
– Понял, спасибо! – поблагодарил странный водитель и поспешил обратно в машину.
– Извините! – вдруг окликнул напарник. – Ну она – эльфийка, а вы кто?
– Королевский инженер Гийом Левассер де Боплан[292]292
Гийом Левассёр де Боплан (1595—1673) – французский военный инженер и картограф, с начала 1630-х до 1648 года находился на польско-литовской службе. По его проектам построены крепости Бар, Броды, Кременчуг, восстановлена крепость Кодак. Оставил подробные карты Речи Посполитой, и сочинение «Description d’Ukranie»
[Закрыть]! – водитель лихо отсалютовал iPhone-ом, уселся за руль и машина тронулась.
– Надо было у него документы проверить… у этого… Биплана. А то там у них холодное оружие. – растерянно глядя вслед, пробормотал пожилой ДПСник.
– Не биплана, а Боплана. Может еще эльфийку за уши подергаешь и про национальность спросишь: из темных она или из светлых? – напарник поглядел на него насмешливо. – Она б тебе стрелу в лоб за оскорбление перворожденной влепила, так лук у нее наверняка в багажнике.
– У них еще и лук в багажнике? – взвился пожилой.
– Ага, и чеснок. И арбалет. Это что, за час до них старый пират Флинт проезжал, а с ним два гнома, так у них на троих четыре топора: один абордажный, два гномских и один кухонный. Гномские-то ладно, а вот кухонный я бы конфисковал – опасная же вещь! – напарник демонстративно покачал головой.
– Ты чё, офонарел? Ты чего несешь?
– Это ты, Коля, совсем от жизни отстал! Конвент у ролевиков тут, что непонятного? Эти… мастер-классы, чемпионаты по стрельбе из лука, историческое фехтование, игра, то-сё… Пока ты на заднем сидении дрых, уже четвертая их машина мимо проезжает!
– Ролевики? – ДПСник еще постоял, осмысливая, потом смачно сплюнул. – Тьфу, пропасть, взрослые же люди. Делать им нечего. – и полез обратно на заднее сидение.
– А? Чего? – «шкоду» встряхнуло на повороте, спящий мальчишка дернулся от толчка и сел, ладонями потирая заспанное лицо.
– Мы нашли дорогу на турбазу. – бегло улыбнулась ему эльфийка.
– Долго еще? – сквозь зевок провыл мальчишка. – А то я себе всё отсидел… можно сказать, всего себя отсидел!
– Ты год дома, считай, безвылазно сидел – ничего не отсидел, нет? – ехидно поинтересовался королевский инженер.
– Игорь! – предостерегающе начала эльфийка.
– Что – Игорь? – раздражено бросил тот. – Когда он в последний раз с нами ездил? На Толкиеновский фестиваль прошлым летом? С тех пор то в сети сидит, то просто по улицам шарится. Что ты на этих улицах не видел – гопников?
– Я ездил с Иркой и Танькой на квест в Каменец-Подольский. – набычился мальчишка. – А если вы хотели куда-то, могли бы и без меня, вдвоем съездить!
– Вот именно! Год назад ты в турнирах участвовал, а теперь, похоже, с девчонками в куклы… – начал все больше заводиться королевский инженер.
– Игорь! Богдан! Папа всего лишь хотел сказать, что нам гораздо приятнее ездить с тобой. – торопливо перебила эльфийка. – А что Таня с нами поехала, вообще замечательно! – эльфийка обернулась. – Тань, ты как? Есть еще не хочешь?
– Спасибо, Инна Владимировна, все прекрасно. – девчонка чуть склонила голову. – Я никогда так рано не завтракаю.
– Ну… замечательно. Скоро приедем, там и поедим. – эльфийка покосилась на мужа, увидела, как тот скривился, и вздохнула.
Решение Богдана, наконец, выбраться на конвент ее обрадовало, а вот заявление, что его подружка едет с ними, не то чтоб огорчило, скорее – насторожило. Она и сама не понимала как относиться к этой девочке. Блондиночка по имени Таня появилась на их горизонте около года назад. Вроде бы ее с Богданом познакомила Ирка, еще детсадовская подружка сына. Но если Ирка была девочка привычная и насквозь понятная, то эта… ох и непростая барышня! Из состоятельных, даже весьма. Эдакий союз социальных слоев городской балки: Ирка из развалюхи с самого дна, Таня, наоборот, с самого верха, где роскошные особняки еще прячутся в тени густых деревьев, а до шумного проспекта уже рукой подать, ну и Богдан как раз посредине. Но ладно бы эта Таня оказалась мажористой хамкой из нуворишей, каких сейчас много, или наоборот, веселой простой девчонкой, не придающей значения папочкиным деньгам. Нет, Таня была именно что… барышней. С осанкой, походкой и манерами, будто она из какого-нибудь английского замка сбежала. Ну или из дореволюционной барской усадьбы. Именно по ней Богданова мама поняла, что означает «современная принцесса». У нее даже подростковый сленг звучит, будто она… рукопись Гаврилы Романовича Державина императрице вслух читает! Ну и как относиться к девочке, с появлением которой Богдан забросил все прежние дела, и теперь проводит время только с ней и с Иркой?
– О, глядите, указатель! – Папа Богдана радостно вдавил педаль газа, и машина наконец вкатила в ворота из спаянных труб, некогда выкрашенных в веселенькие красно-сине-зеленые цвета, а теперь изрядно подернутые ржавчиной. За воротами открывалась типичная старая советская турбаза: дощатые домики с верандочками, умывальники над длинным желобом, и душевые кабинки без крыш рядом с единственным кирпичным зданием – общественным туалетом.
Впрочем, прямо на глазах обычная турбаза пыталась превратиться в необычную. Компания обычно одетых парней, переругиваясь, приколачивала на кухонный «ангар» с рядами старых электроплит монументальную вывеску «Трактир «У Одноглазого». А рядом лихой пират в камзоле, треуголке и с зловещей повязкой на глазу – видно, сам Одноглазый – и парочка фигуристых девиц в корсажах и полотняных фартуках поверх полосатых юбок вытаскивали из кухни столы. Девушки в рубашках и джинсах, зато со сложным макияжем, высокими прическами придворных дам и острыми ушами эльфиек, позевывая, оплетали гирляндами веранды. Хотя развешанные тут же, на перилах, наряды, и выставленные под ними туфельки, позволяли думать, что вскоре все несоответсвия в облике исчезнет. На футбольном поле разношерстая компания из наших современников, пары полуодетых рыцарей и тройки полураздетых орков орали друг на друга над кучей досок, из которых они пытались соорудить что-то вроде трибуны.
Машина въехала между домиками, только что прибитая вывеска обвалилась на гордо взирающих на нее работников, а куча досок на футболном поле с грохотом рухнула под ноги воителя в пурпурном плаще и княжеском венце. Падение вывески громко и выразительно прокомментировал пират. Воитель гордо промолчал.
– Как всегда. – меланхолично объявил Богданов папа, отстегивая ремень безопасности и пристегивая вместо него перевязь со шпагой. – Богдан, шляпу подай. – вышел из машины, нахлобучил шляпу и картинно бросил ладонь на эфес. Эльфийка резко нажала на клаксон.
Над базой воцарилась тишина, и все головы одна за другой повернулись к вновь прибывшим. Воцарилось минутное молчание… а потом разверзся ад!
– Игорь Денисович! Игоряха! Мастер-инженер приехал! Мастер! – и пестрая толпа ринулась к машине со всех сторон, вопя дурными голосами. Впереди всех, потрясая пучком шампуров, мчался Одноглазый, а за ним, припадая на одну ногу, скакал ушибленный князь-воитель.
Толпа налетела на красующегося у машины отца Богдана…
– Если мне сейчас же, сию минуту не притащат мешки с углем, можете на завтрак не рассчитывать! – Одноглазый орал отцу Богдана прямо в ухо, и размахивал шампурами в опасной близости. – Я их за углем гоню, а они даже вывеску приколотить не могут!
– И за углем не можем: мы же рыцари, а все настоящие рыцари – благородные негодяи, и ни за что не потащат уголь вместо служанок!
Одна из девиц в полосатых юбках в нарушение всех сословных различий огрела неосмотрительного рыцаря полотенцем.
– Нам нужен трон! В первую очередь нам нужен трон – прибудет королева, а трона-то и нет! – в другое ухо вопил князь.
– Стрелковое поле! Ночной костер! Мастер-классы – тут даже сесть негде! Площадка для игры! – от выкриков звенело в ушах. Богданов папа терпеливо ждал. Выкрики превратились в дружный сплошной вопль, потом начали рассыпаться на отдельные возгласы и наконец стихли. – В туалет с дырками шлейфы проваливаются! И кринолин об стенки трется, а там грязно очень! – наконец пролепетала единственная полностью наряженная прекрасная дама, видно, испытавшая все трудности посещения туалета на себе. Покраснела и скрылась за спинами – только кринолин торчал.
– О! Это проблема! – дождавшись тишины, Богданов папа кивнул и эффектным движением стряхнул с плеч камзол. В рубашке с кружевным жабо он тоже был весьма импозантен: настоящий королевкий инженер на строительстве могучей крепости (пусть даже из досок и фанеры). – Благородным рыцарям назначается великое испытание: те, кто еще не переодевался идут за углем, остальные таскают скамейки для мастер-класса и прилавки для ярмарки. Пока носят уголь, грозный Одноглазый берет не менее грозного вождя Ыргыха… – Игорь Денисович кивнул на полуголого громилу с черными узорами на груди и татуировкой скалящегося тигра на плече (расположенный ниже парашют с надписью «За ВДВ!» и группой крови маскировали кожаные наручи). – …идут к местному обслуживающему персоналу… кто тут есть, сторож? И проследят, чтоб тот взял швабру, хлорку и много воды и убрал в туалете. Если заартачится…
– Куда он денется? – нежно поглаживая топор, хмыкнул вождь Ыргых. – Тут кроме него и нас никого нет.
– А мы возьмем мой ящик с инструментами и посмотрим, что там с троном. – закончил Богданов папа.
– Виват королевскому инженеру! – дружно заорала толпа.
– А вывеска? – уже торопясь следом за орком прокричал Одноглазый.
– Ах да! – королевский инженер плавно взмахнул рукой. – Богдан, приколоти вывеску.
Богдан кивнул и вылез из машины, отряхивая плащ.
– Богдан! О, Богдан приехал! Сто лет тебя не видели, привет, Богданчик, где пропадал?
– В турнире-то участвуешь или совсем ослаб? – насмешливо поинтересовался князь-воитель.
– Не знаю еще… – промямлил Богдан, искоса поглядывая на Таньку.
Богданова мама почувствовала как ее губы сами собой сжимаются в узкую злую щель. Теперь ее сын косится на эту девочку, чтоб узнать, можно ли ему участвовать в турнире!
– Ты же сам понимаешь, что историческое фехтование, как любой другой спорт: не участвуешь в соревнованиях, очень быстро теряешь навыки. – обронила мама.
– Я подумаю. – Богдан нырнул в багажник за инструментами.
– Только не слишком долго. – мама отвернулась. Он должен решать сам. Он должен совершать свои ошибки. Только не срываться в нравоучения. Только не показывать враждебность. Она старательно улыбнулась Тане. – Мне еще нужно стрельбище организовать, так что я пойду, а ты, Танечка, можешь пока к девочкам… – она кивнула на все также меланхолично возящуюся с гирляндами компанию. – Скоро приедет моя подруга, она будет вести мастер-класс по созданию костюмов для касплеев и игр, у нее наверняка найдется костюм для тебя.
– Спасибо, Инна Владимировна, не стоит. – Танька холодно улыбнулась в ответ. – Я с гораздо большим удовольствием посмотрю.
– Как угодно. – чопорно согласилась мама Богдана, выдергивая из багажника лук. За луком последовал арбалет, потом малый татарский лук. – Только не называй меня, пожалуйста, сейчас Инной Владимировной. Здесь я леди Илэйн.
– Конечно, леди Илэйн, простите. Я понимаю, здесь свой этикет. – немедленно согласилась девчонка.
– Этикет… – повторила та и взвалив оружие на плечо широким шагом двинулась в сторону будущего стрельбища. – Надо же – этикет.
Танька огляделась по сторонам, усмехнулась при виде искоса поглядывающих на нее девушек, удивленно приподняла брови, увидев как еще недавно беспорядочная куча досок под руководством папы Богдана начинает обретать очертания то ли трона, то ли судейской трибуны – и двинулась на звук взвывшей дрели.
Богдан удовлетворенно оглядел вывеску: фиг его знает, как предки цепляли свои деревянные вывески на деревянные же трактиры, а на турбазовский профиль – только на саморезах!
– Надеюсь, ты не собираешься тратить время на всякие турниры? – прошипели ему прямо в ухо.
Богдан шарахнулся, едва не опрокинув на себя стремянку, и шумно выдохнул, глядя на возмущенную Танькину физиономию.
– А почему, собственно? – он уложил дрель в чемоданчик и принялся расцеплять гирлянду из собранных по всей базе удлинителей, тянущихся к розетке на другой стороне кухни.
– Потому что мы не за тем сюда приехали! – шепотом возмутилась Танька. – Где этот кузнец?
– «Зачем нам кузнец, нам кузнец не нужен»[293]293
Фильм «Формула любви», цитата.
[Закрыть]. – складывая стремянку, пробормотал Богдан.
– Кузнец нам как раз нужен. – фыркнула Танька. – Нам турнир не нужен!
– Тебе не нужен, мне – нужен. – Богдан подхватил в одну руку чемоданчик с дрелью, в другую – стремянку и зашагал дальше. – А кузнецов нет пока, не приехали еще.
– Он точно будет? – Танька увернулась от стремянки. – Уверен, что мы не просто так сюда тащились? Не потому что тебе мечом помахать захотелось?
– Дай подумать… – Богдан всадил стремянку в присыпанную старой хвоей землю. – Все, кто подходят к Иркиному описанию, вроде бы, едут сюда, во всяком случае в «VK» у них так написано. Так что если «наш» кузнец не потеряется по дороге – приедет. Если вообще кто-то из них именно тот кузнец, который подковывал чертов транспорт[294]294
И. Волынская, К. Кащеев «Гость из пекла»
[Закрыть].
