Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Тренер! – заорали из раздевалки. – Вы где?

Рудый досадливо дернул уголком рта… посмотрел на Настю почти угрожающе, буркнул:

– После игры еще поговорим! – и смылся, оставив в одиночку раздумывать, маньяк он все-таки, или так просто… дурак. Пришла к выводу, что сама дура, причем абсолютная, но удирать расхотелось. А вдруг и правда, конкуренты у входа караулят?

– Последний тайм, счет 2:2 и все мы понимаем, что давние соперники не примирятся на ничьей! Трибуны безумствуют, самые слабонервные болельщики прямо на глазах утрачивают человеческий облик…

Ну вот что этот комментатор несет, люди же обидятся, потом претензии пойдут… По бортику вихрем пронеслась ярко-рыжая белка. Очень крупная белка. Настя выглянула из-под нависающего над их скамьей козырька трибуны – и тут же шарахнулась обратно от шлепнувшегося сверху белого «следа». Над ледовым полем теперь летали не три сокола, а целая птичья стая, а среди кресел на трибунах мелькали… коты! Здоровенные, прям настоящие мэй-куны! В проходах, свесив языки и тяжело дыша от возбуждения, метались несколько крупных псов. Их что, зрители привели? На час с питомцами расстаться не могут? Погодите, а вон то что – лиса? Или нет? А там…

Настя медленно прикрыла глаза. Она сама когда-то прикалывалась над лондонской подругой, рассказывая, что их дворовая медведица четырех медвежат принесла, троих по соседям роздали, а одного себе оставили, на поводке по улицам выгуливать. Но кто-то, похоже, еще круче прикололся. Настя открыла глаза. На ступеньках между трибунами, плечом к плечу, совершенно по-людски, сидели четыре медвежонка.

– Если они сейчас на балалайках заиграют, я хоть пойму, что с ума сошла! – пробормотала Настя.

– Хорошо, что игроки пока контролирую себя! – продолжал орать комментатор.

Это он называет – контролировать? Тут не только она, тут все с ума посходили! Почему Рудый не остановит мальчишек? Настя посмотрела на тренера… понятно, потому что он тоже очумел!

Бешенная схватка первых двух таймов теперь казалась мирной, респектабельной игрой, почти как английский крокет! Похоже, для «Волков» и «Соколов» ничья была страшнее смерти, а еще одна шайба в ворота соперников – дороже жизни! На льду шел бой. Рубилово без пощады и правил. Бабах! Разлетевшаяся вдребезги клюшка летит под ноги Лохматому. Банг! Выскочившие с двух сторон Клыкач и Корноухий зажимают между собой Пустельгу. Кувырком летит на лед Рыжий Киц, а сверху как подрубленное дерево обрушивается Пиннипед…

– Нарушение следует за нарушением, на скамейке штрафников обеих команд скоро не останется места! Несколько игроков и у «Волков», и у «Соколов» уже так серьезно травмированы, что не смогут вернуться на поле! Интересно, они еще помнят, что победу в матче приносят забитые шайбы, а не уничтожение соперника?

Игорь стиснул клюшку в руках, словно боялся – отпустит… и тут же кинется бежать, вопя и вскрикивая от ужаса. Он сказал Насте, что уже видел такое? Не-ет, такого он не видел! Не бой – ледовая бойня! Клыкач и Дербник несутся друг на друга, спеша перехватить шайбу, и никто не собирается отвернуть! Удар грудь в грудь, оба рушатся на лед, отлетевшую шайбу подхватывает Лохматый и… упавший Дербник судорожно дергает коньком… специально? Случайно? Рассеченная штанина Лохматого начала стремительно пропитываться кровью, клюшка дрогнула… и налетевший Пиннипед погнал шайбу к воротам «Волков». Удар! Шайба взлетела в воздух… И словно в замедленной съемке скользнула чуть не «впритирку» к шлему вратаря. Серый-младший только повернул голову – и шайба исчезла! Еще мгновение… И Серый смачно сплюнул шайбу на лед. Смятую и искореженную, будто ее жевали. Кровь текла из-под вратарской маски, заливая ему грудь.

– Этот матч, безусловно, войдет в анналы ОХЛ. Способ, которым вратарь «Волков» принял шайбу…

Комментатора уже никто не слушал. Разносящиеся над трибунами крики больше не казались человеческими, сменяясь лютым звериным воем и хищным птичьим клекотом. Но Игорь не смотрел на трибуны, он замер, не в силах отвести глаз от поля. Пара «соколов» сорвались со штрафной скамьи, врываясь в схватку, у выхода на поле в полной готовности застыл Корноухий, готовый выпрыгнуть на лед с последней штрафной секундой, а через минуту его уже волокли в раздевалку без сознания – атака на ворота «Соколов» разбилась об Таббибёрда и Сапсана. Разбилась в буквальном смысле. Обычно такой острожный и аккуратный Степняк схлестнулся с Пиннипедом – и от вроде бы легкого толчка лег на лед и свернулся в тугой клубок, прижимая колени к животу. Лохматый несся по полю, а за ним тянулся кровавый след и казалось, эти алые капли проступают прямо из посеченного коньками льда.

– До конца матча – минута, и счет по-прежнему 2:2! Игроки держатся на грани, битва титанов превращается в форменное побоище! У «Соколов» на площадке остались только Сапсан, Таббибёрд и Пиннипед – этих двоих ничто не берет! А вот «Волки» не в состоянии выставить даже обязательных трех игроков: на ногах остались лишь Рыжий Киц и отказывающийся покинуть поле Лохматый… А, вот, простите, мне указывают, что я неправ – на скамейке запасных «Волков» еще один игрок…

Игорь обернулся: кто, ведь никого же не было… Никого и не было. Рядом с ним никого не было. Он сидел на скамейке один. Он. На скамейке. Комментатор говорил о нем.

Но он же не может выйти? Настя права, как всегда, надо было сматываться. Вот она повернулась, рот ее беззвучно открывался, но Игорь и так знал, что она ему кричит! Рудый оглянулся на ее крик: медленно, пока еще медленно, ему слишком трудно отвернуться от поля… Игорь сорвался с места и… метнулся мимо него. Рука Рудого скользнула по плечу… почему-то рукав распоролся, обвисая лохмотьями. Но Игорю уже не до этого, коньки коснулись льда – и поле, ворота, фигуры в черно-сером и оранжево-черном ринулись ему навстречу.

– Ты зачем выперррся? – черно-серый только что был далеко – и вот он уже совсем близко, просвистел мимо, обдав ледяным вихрем и запахом мокрой шерсти, и исчез за спиной. Рыжий Киц – из-под шлема мелькает что-то рыжее… хотя что там может мелькать?

– Вали, прррридурок! – вихрь закрутился с другой стороны, Лохматый заложил короткую дугу…

Ледяное поле лежало перед Игорем и… прямо на него, увеличиваясь в размере с каждым толчком коньков, мчались две оранжево-черные горы с клюшками наизготовку… Игорь замер как суслик в луче фар, понимая, что сейчас его просто размажут…

– Аррррр! – сдвоенный рык грянул из-за спины и обойдя его как… случайный столбик, Рыжий Киц и Лохматый ринулись навстречу соперникам. Из-за спин гигантов вынырнул Сапсан и погнал шайбу к воротам «Волков». Игорь метнулся с дороги разогнавшейся как скорый поезд троицы оранжево-черных и мгновенно вылетел к ним за спину…

Нечеловечески извернувшись, Лохматый и Рыжий Киц уже мчались к Сапсану с двух сторон… и в этом момент Таннибёрд и Пиннипед врезались в них.

Трибуны вскочили в едином порыве. Очертания прямоугольных от экипировки человеческих фигур поплыли, вытягиваясь, клюшки выпали из стремительно меняющихся рук, оранжевые цвета формы утонули в сплошной черноте…

– Питтсбургские пингвины! – первым заорал Рудый.

Легко скользя на перепончатых лапах, два громадных пингвина врезались брюхами в Лохматого и Рыжего Кица, опрокидывая их на лед. Лохматый кувыркнулся по льду… и лохматый молодой волк всей пастью впился пингвину в ногу. Аррр! – и пламенеющий двумя хвостами лис-кицунэ взвился на голову второму. Крупный серый волк выпрыгнул из ворот, грудью ударил в Сапсана и покатился по льду, ломая зубами бьющееся в пасти соколиное крыло. Когти сокола вонзились волку в голову…

Шайба вылетела из схватки – Игорь подхватил ее на клюшку раньше, чем сообразил, что делает. И погнал к воротам. За спиной раздавался совершенно звериный вой и хруст, но Игорь не оглядывался – за такие «оглядки» Рудый башку сворачивал. Вперед, только вперед! Ворота «Соколов» выросли перед ним как-то враз, мгновенно, будто сами прыгнули навстречу… и тут же сверху упало что-то клекочущее, бьющее крыльями по глазам. С силой отбойного молотка клюв долбанул в шлем… Дикая, ослепляющая боль. Игорь почувствовал, что падает… почти наугад махнул клюшкой. И рухнул, погребенный под тяжестью молотящих его могучих крыльев.

Посланная в полет шайба черной точкой скользнула по льду… и постепенно замедляясь, аккуратно въехала в опустевшие ворота «Соколов».

Финальная сирена слилась с торжествующим гудком, оповещающем о взятии ворот. И гулким стуком врезавшегося в перекладину сокола, погнавшегося за шайбой. И бешенным, запредельным ревом неистовствующих трибун.

И в этом реве потонул пронзительный визг Насти – она кричала, тыча пальцем в кипящую на льду драку волков, лиса, сокола… и пингвинов! Не переставая вопить, Настя рванула прочь… дверь была уже совсем рядом, когда позади мелькнула стремительная тень, и Настю швырнуло на пол, на спину навалилась лохматое, когтистое, остро пахнущее шерстью… Черный волчий нос ткнулся в ухо, шумно подышал… и широкий шершавый язык лопатой смачно прошелся по щеке. Настя пискнула и зажмурилась.

– Наверное, надо было все-таки объяснить заранее. А то как-то чересчур эффектно получилось. – пробиваясь через рев стадиона, тарахтение комментатора, и гул в ушах раздался голос Рудого. Настю оторвали от пола и поставили на ноги, она поняла, что почти висит на руках у Рудого… и выпалила ему прямо в морду, которая сейчас бессовестно прикидывалась лицом:

– Люди в зверей не превращаются!

– А кто сказал, что мы превращаемся? – возмутился Рудый. – Мы просто: то одни, то другие.

– Оборотней не бывает! – отчаянно замотала головой Настя.

– Я – бываю, а остальных можете спокойно считать галлюцинацией, я не против! – и подхватив Настю за талию, он понес ее обратно к полю.

– Куда вы меня тащите? – дергая ногами как котенок – лапами, завопила она.

– Будем сперва поздравлять… а потом бить твоего брата. Или сперва бить, а потом поздравлять? Или только бить? Сама решай, как тебе больше нравится!

***

Запустив пальцы в волосы и покачиваясь, как безумный маятник, Настя сидела на скамье в раздевалке. Рядом, нервно подхихикивая и обнимая себя за плечи, прижался Игорь, а вокруг толпились изрядно потрепанные волки… то есть, уже не волки, а «Волки». Окровавленный Лохматый, Серый с выбитым клыком, и Рыжий Киц с подбитым глазом, радостно молотили Игоря по спине и плечам и дружно орали:

– Ну ты молодец, ну ты дал! Чтоб у меня хвост отвалился, никто и не ожидал, а ты!

Даже полуобморочный Клыкач прохрипел что-то приветственное. Даже Степняк, которого как раз укладывали на носилки, слабо улыбался.

Где-то невдалеке хриплые голоса не в лад, но с большим энтузиазмом выводили:

– Суровый бой ведет ледовая дружина, мы верим в мужество отчаянных парней. В хоккей играют настоящие волчины, птиц не играет в хоккей… А если играет – то плооооохо!

Кроме голоса полковника Настя без всякого удивления узнала в этом дружном хоре еще и папин голос. А что, главное, «наши» победили, а какие там у этих «наших» клыки и хвосты – то дело десятое!

– Заткните кто-нибудь этот хор Ментовского! – в коридоре у раздевалки ярился тренер «Соколов». – Я буду оспаривать результаты матча! Это нечестно, это…

– Хвостом убиться! Кррречет, у тебя совесть есть? Ты пингвинов в команду взял! Теперь я понимаю, зачем вы их так прятали! – орал в ответ Рудый.

– Пингвины – тоже птицы!

– А кицунэ – хоть и не род волков, зато семейство псовых!

– При чем тут кицунэ? Один из твоих легионеров – человек! В Оборотнической Хоккейной Лиге! Секретное оружие, понимаешь, специально же до последней минуты его придерживал, когда у всех шкура наружу полезет…

Последовала кратчайшая, едва заметная пауза…

– Да он лучше остальных сработал, уж лучше Степняка так точно…

Игорь в тревоге посмотрел на Степняка, но тот, кажется, совсем отключился – только рука бессильно свисала с носилок. Нечего себе пингвин его приложил! «О господи, о чем я думаю? О том как пингвин приложил волка на хоккейном поле!» – Игорь ткнулся лицом в ладони. Нервное хихиканье перешло в икоту.

– Вообще, Кречет, что за расизм? – продолжал Рудый. – Если пингвины – тоже соколы, так и люди – тоже волки! Слыхал: homo homini lupus est?[321]321
  Человек человеку – волк (лат.)


[Закрыть]

– Легионером ты уже стал, скоро в почетные оборотни примут. – не переставая раскачиваться, пробормотала Настя. – Будешь как в старом анекдоте: оборотнем – по четным, легионером – по нечетным.

Икота уже сотрясала все тело, грозя перейти в полноценную истерику. Игорь пропустил в дверь носилки со Степняком и вышел следом.

– Может, тебе тоже в медпункт? – провожая глазами санитаров, заботливо спросил Рудый.

Игорь только мотнул головой и пошлепал к туалету. Рудый. Тренер. Человек как человек. В волка превращается. Ик! Ну и как с этим теперь жить? Как это вообще может быть?

Игорь открыл кран во всю мощь и сунул голову под воду. Брызгающая струя замолотила по затылку, вода текла по лицу и за шиворот. Икота перешла в сдавленное хрюканье, потом стихло и оно, Игорь вслепую нашарил кран и закрутил. Постоял еще, чувствуя как ледяные струйки скользят по позвоночнику. А может, ему все это привиделось? Вышел на лед, получил сходу по башке и… все остальное ему примерещилось. Блин, что, и забитая им шайба – тоже!? Игорь вскинул голову… и понял, что да, примерещилось и продолжает мерещится, вот Степняк в зеркале видится.

Жесткая ладонь легла на горло и выскочившие на кончиках пальцев когти прокололи кожу – струйки крови побежали по шее и груди. Степняк наклонился к самому уху Игоря и оскалился острыми клыками:

– Только пикни и я вопьюсь тебе в затылок! – прорычал он.

Волчьи зубы лязгнули у самого уха.

– Тихо и спокойно идешь со мной… – клыкам было тесно в пока еще человеческом рту, и речь Степняка звучала невнятно. – Не орешь и не дергаешься, не пытаешься бежать… и доберешься до заказчика целым. А то ведь ему пофиг, с полным комплектом ушей я тебя сдам или отъем одно-два. – Степняк хрипло хохотнул и не отпуская сжатых на горле когтей, поволок Игоря к выходу.

– Пингвины тебя не прибили! Ты притворялся! – прошептал Игорь – при каждом шаге когти Степняка впивались в шею, заставляя мелко дрожать от боли и побыстрее переставлять ноги.

– Ну это ж ты у нас хоккеист-любитель – готов рисковать жизнью да еще доплачивать за это! Удивительно, что они хотели от тебя избавиться – с таким настроем ты «Волкам» подходишь. – хмыкнул Степняк. – А я, знаешь ли, профессионал: беру деньги за работу, а не за риск.

– Не много ты наработал! Это ж ты тогда впустил похитителей в клуб?

– Очень своевременно ты с Рыжим задрался, иначе я бы тот проход через дворик и кухню еще долго искал. Ты простая добыча, человечек. – когтистая лапа впилась в затылок Игорю, заставляя пригнуть голову. Прижимая добычу к стене, Степняк проволок Игоря под самой камерой видеонаблюдения. Они стремительно миновали пустую кухню – знакомая дверь, ведущая к заднему дворику, распахнулась, дохнула запахом мусорных баков… еще минута и Степняк выволок Игоря на улицу. Вспыхнули фары припаркованного у тротуара черного лексуса.

– Ну хоть кто-то умеет работать! – пробурчал жирный голос, и выглянувший из салона толстяк прищурился на приближающуюся к ним «тесную» парочку.

Человека этого он никогда не видел, а вот голос его слышал. Их ловили, ловили – и все-таки поймали! Игорь рванулся. Когти Степняка впились сразу в горло и грудь, чудовищная боль заставила обвиснуть, точно тряпка, а Степняк приподнял его и потащил к машине.

– Забирайте мальчишку, быстро! В багажник его! – взвился толстяк. Из лексуса выскочили два громилы – и кинулись к Степняку. Игорю заломили руки за спину…

Дверь клубной подсобки с грохотом распахнулась… сверкнуло… и громыхнули выстрелы – один, второй, третий! Шины лексуса пронзительно зашипели – и машина начала оседать.

– Стоять! – Настя застыла в проеме, вскинув пистолет. – Отпустили Игоря и отошли в сторону!

Громилы почему-то не спешили слушаться. Наоборот, один из них приподнял Игоря, прикрываясь им, как щитом, и прижал к его горлу нож. Отстраненно, словно о ком-то другом, Игорь задумался, что лучше: когти или нож?

– Ах ты ж! – завизжал толстяк, оглядываясь на завалившийся набок лексус. – Хватай ее!

Степняк кувыркнулся через голову… и зубы некрупного степного волка сомкнулись на Настином запястье, заставляя выронить пистолет. Девушка пронзительно вскрикнула… Степняк ударил ее в плечо, сшибая наземь и навалился сверху, жарко дыша раззявленной зубастой пастью.

Толстяк замер на мгновение, ошалело глядя на степного волка – и длинно присвистнул.

– Ни фига себе! Ты как это… Да фиг с ним, потом объяснишь! С такими способностями, парень, я тебе всегда работенку найду! В бабках купаться будешь! – толстяк аж оскалился от предвкушения. – А теперь отпусти девку. Ты! Пригонишь сюда свою машину, быстро! А будешь артачиться, я твоего братишку этому вот зубастому кусок за куском скормлю! Чтоб твоего папашу в ум привести, нам и тебя одной хватит!

Пасть отодвинулась, Степняк предостерегающе зарычал и отступил, давая Насте возможность подняться…

Над головой держащего Игоря громилы взмыла крылатая тень – кончики маховых перьев полоснули по глазам, и рухнувший сверху сокол вышиб у громилы нож. Клюв ударил в лоб. Выметнувшийся из мрака здоровенный, серый с рыжиной волчина врезался в Степняка, раздался пронзительный визг… и Степняк рухнул на асфальт, слабо подергивая лапами. Вокруг расплывалась лужа крови.

Еще один волк – громадный и седой – обрушился на второго громилу. Тот заверещал, почувствовав зубы на горле. А крупный лис с яркими, как пламя, двумя хвостами издевательски-медленно двинулся к толстяку.

– Слышь, ты, мутант, отвали… отвали, я сказал! – пронзительно завопил толстяк и бросился бежать.

Лис замер на мгновение – морда у него стала недоуменно-обиженная, а потом метнулся вслед… и впился зубами толстяку в щиколотку. Толстяк с размаху рухнул на асфальт и заверещал, судорожно дрыгая ногой, пытаясь стряхнуть вцепившегося в него лиса.

Вскочившая Настя схватила пистолет.

– Быстро бегаете, Анастасия Федоровна! – Рудый медленно поднялся рядом с ней. – Если б не знали точно, что этот приедет… – он кивнул на скорчившегося на асфальте толстяка. – …могли и не успеть.

– Я пошла за Игорем… вдруг все-таки в медпункт… – сейчас Настя совсем не боялась оборотней. Толстяки на лексусах как-то страшнее. – Увидела, как его тащат… Подождите! – до нее вдруг дошло. – Что значит, «знали точно»?

– Ну это же очевидно. – снисходительно усмехнулся Рудый. – Учитывая, что ваш папаша конкурента почти дожал, прихватить вас сегодня – последний шанс. До этого все похищения срывались, была вероятность, что он явится лично. – Рудый кивнул на толстяка. – Проконтролировать. Вопрос был только в том, кого он подкупил: Степняка или Рыжего. Я уж думал на Рыжего – очень убедительно Степняк раненным прикинулся.

Караулящий толстяка Рыжий Киц оскалил мелкие острые зубешки.

– Да ладно, не злись. – примирительно бросил ему Рудый.

– Вы превратили моего брата в приманку? – завопила Настя, взмахивая пистолетом.

– А вот пристрелят тебя сейчас, Рудый, так тебе и надо! – довольно сообщил восседающий на крыше лексуса тренер «Соколов». – Вы где так стрелять научились, а, барышня?

– В хоккей играла в детстве. С «мальчиковой» командой. – процедила Настя, борясь с желанием ткнуть пистолетом Рудому в брюхо. – Пару раз в бортик со всей дури вколотили, вот и поняла, что надо иметь хоть какой-то козырь против мужского превосходства.

– До матча я не собирался. – очень серьезно ответил Насте Рудый. – Но потом подумал, что с парнем, способном забить шайбу в матче оборотней, можно не носиться как с хрустальной вазой. Вы что хотели, до конца жизни этого вашего конкурента бояться, Анастасия Федоровна? Он вам чем-то дорог? Самый лучший враг?

– Лучших врагов не бывает. – пробормотала Настя.

– А мы друг другу тогда кто? – в один голос возмутились Рудый и Кречет. Тренер «Соколов» подхватил Игоря под руку. – В медпункт и правда надо наведаться, парень, а то нехорошо отрываться от коллектива: все твои там. А насчет той забитой шайбы – не обольщайся. Мы теперь о тебе знаем, в следующий раз так просто не выйдет. – и поволок Игоря обратно в клуб.

Из переулка выехала машина. Седой волк, оказавшийся полковником, и принявший человеческую форму Рыжий Киц покидали туда толстяка-конкурента и Степняка – оба скулили одинаково жалобно. Громил запихали в багажник, потом из двери подсобки выскочил отец… покосился на Настю, на Рудого… но все-таки сел в машину вместе с полковником и уехал.

Настя с Рудым остались в переулке одни.

– И что теперь будет? – спросила Настя.

– Вы войдете в число людей, которые знают о… скажем так, другой жизни города. И о других его обитателях. Для вашего отца откроются новые рынки сбыта. А у нас появится нормальный бизнес-партнер. Просто бизнесмен, не хоккеист-оборотень, не змей, думающий только о своем Ирии, и не ведьма, зацикленная на благополучии двух миров. А просто зарабатывающий деньги человек. Не волнуйтесь, про ведьм, Ирий и прочие особенности я вам в подробностях расскажу. А вы объясните родителям.

– Почему бы не рассказать прямо родителям?

– Я не собираюсь приглашать вашего папу в кино на фильм про оборотней. – твердо объявил Рудый. – Люблю, знаете ли, комедии. – чуть смущенно добавил он.

– Вы что – приглашаете меня на свидание? – изумилась Настя.

– Мне всегда нравились сильные волчицы.

– Я не волчица!

– Главное, что сильная, а порода значения не имеет. – невозмутимо сообщил тот. – Моя предыдущая девушка вообще царевной-лягушкой была.

– То есть… в самом деле жабой?

– Еще какой!

Настя растеряно посмотрела на него. Она не была готова… Она никогда не думала… И вообще, она растрепанная и на брюки всю грязь с асфальта собрала. И пистолет в руке!

Раздался дробный топот – и ворвавшийся в переулок высокий, широкоплечий, волосатый как горилла мужик вдруг бросился к ним.

– Я того… клуб «Волчий шаг» ищу… – упираясь руками в колени и становясь еще больше похожим на гориллу, прохрипел мужик. Пистолет в Настиной руке его не смутил совершенно.

– Ну вот он, клуб… – неохотно ответил Рудый. – Я тренер.

– Так это твоя стая город держит? – возрадовался незнакомец. – Брат-оборотень, помоги! На вас вся надежда!

– Да что случилось-то?

– Я из ОБЛ, баскетбольный клуб «Черкасские обезьяны»! – мужик гулко ударил себя кулаком в грудь.

Настя отступила Рудому за спину. Говорят, самцы гориллы опасны. А к волкам она уже начала привыкать.

– У нас легионер сбежал! Прямо с самолета! Спонсоры деньжат подкинули, ну мы и наняли одного в штатовском клубе. А он, тварь такая, оказался и не оборотень вовсе!

– Вы… напрасно переживаете. – мягко начал Рудый. – Человек в команде – иногда даже неплохо.

– Какой, банан мне в глотку, человек! Он обезьяна! Самая натуральная обезьяна!