Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 43
Старые враги и верные друзья

Наднепрянская ведьма оцепенела, не способная ни биться, ни думать, ни даже чувствовать, и лишь смотрела на две неподвижные чешуйчатые морды, на которых так и застыло победное выражение. Они казались ей такими… нелепыми, эти два змея! Просто старыми дураками, готовыми на что угодно, чтобы стать драконами. Они ее так злили! И умерли, чтобы не пустить врага в свой дом.

– Вот и доверяй после этого… первому впечатлению, – немеющими губами прошептала Ирка.

Среди сгрудившихся у стены детенышей – змейских и человеческих – кто-то тихо заплакал. Побледневшая Галька только крепче стиснула пальцы на плечах у малышей.

– Заткнись! – истерически шикнул Муравьиный Гад – хвост его судорожно елозил по полу, пытаясь стереть налипшую кровь и чешуйки.

– Хочу официально заявить… – поглядывая то на Гивр-ямм, то на рассматривающего свои ладони Тата, начал маэстро Кокатрикс, и голос его ощутимо подрагивал, – что никаких тайн я не знаю, а все мои способности и возможности, хоть художественные, хоть… другие, готов предоставить в ваше распоряжение по первому требованию. – И убитым голосом закончил: – Хотите, портрет нарисую?

Распростертая на полу Танька, стянутая по рукам и ногам черными корнями, зажмурилась еще крепче, боясь даже ресницами пошевелить.

– Ты тоже заткнись! – Башка с муравьиными усиками вертелась туда-сюда, а на морде Гада, совсем как у человека, одно выражение стремительно сменяло другое: неконтролируемая ярость сменилась растерянностью, потом злостью и снова растерянностью.

– Войска моего Повелителя сейчас у водной преграды, но открыть для них змеиные тропы вы не можете, – подвел итог серокожий, невозмутимо разглядывая учиненную бойню.

Понимание грандиозности провала накрыло Муравьиного Гада!

– Ты, человечка… быстро сюда! – яростно прошипел он, и его хвост метнулся к последнему козырю, который у него еще оставался, – к Ирке. Пока дочь Прикованного крепко стиснута в кольцах его хвоста, ему есть чем торговаться.

Вытянувшись будто телескопическая антенна, тощая лапа серокожего метнулась навстречу, и темные когти стиснули черно-красный хвост так, что Муравьиный Гад взвыл от боли.

– Тц-тц-тц! – серокожий помотал головой. – Свой шанс вы упустили. Повелителю не нужны ничтожные ползуны, клявшиеся, что могут управлять Ирием ничуть не хуже крылатых… и не способные даже проход открыть! – Узкий рот серокожего скривился в откровенной гримасе презрения. – На Мировом Древе и без того слишком много тех, кто не понимает своего места. Например, огненный дракон, положивший всю свою жизнь на соперничество с водным!

– Ты что же – смеешься надо мной, тварь Прикованного? – рассматривающий свои ладони Тат вдруг очнулся и оскорбленно уставился на серокожего.

– Да разве я могу… посмеяться над вами сильнее, чем посмеялась жизнь! – Серокожий окинул набившихся в детскую пещеру заговорщиков насмешливым взглядом и зашелся лающим смехом.

– Мне просто все мешали! – упрямо выпалил Тат. – И Мать! И Шен с Елеафамом! И эти поганые ямм! – он пнул ногой мертвые тела. – И Айт, он больше всех мешал, если бы не он, я бы…

– Айту, значит, только и делали, что помогали, – не выдержала Ирка. – И Мамочка, всякие ямм-заговорщики, и брат-предатель. И Силу получить помогали, и воевать помогали, и строить, и в плен его тоже взяли, чтоб он отдохнул и не переутомлялся.

– Хортовой крови не кажется, что сейчас не время думать о Великом Водном? – снова дохнув на Ирку запахом гнилого дерева и прелых листьев, шепнул серокожий. – Напрасно вы мните себя лучше глупых змеев. Это вы-то, ничтожные человечки, искренне называющие себя царями Природы! Цари! – серокожий расхохотался. – Ничтожные тварюшки – цари рек и гор, пустынь, лесов, болот и океанов, а еще ураганов, дождей и, наверное, эпидемий, да? Цари львов и ежей, косуль и слонов! – серокожий хохотал, тряся растопыренными хрящеватыми ушами, а облик его плыл, расслаивался, двоился, словно позади него стоял кто-то другой. Огромный, мощный, неодолимый, как… как прущее прямо на тебя стадо буйволов или даже как… лес. Древний. Мертвый? И этот другой глядел через узкие глазки-щелочки как через смотровую щель забрала или амбразуру крепости. – А человечьи самки и вовсе царицы! – это звучало бесконечно презрительно. – Стоит им дорваться хоть до крошки силы, хоть до капли власти – и они уже готовы весь мир подгрести под себя, предать, обмануть, продать, лишь бы заполучить желаемое.

Ирка судорожно вздрогнула: о ком он говорил сейчас? О заточившей его Табити? О Раде, ученице, предавшей и заманившей его в ловушку? Или о маме?

– К счастью, вы глупы так же, как и подлы. Стоит вам почувствовать себя победительницами и хозя-а-айками… – серокожий притянул Ирку к себе близко-близко, так что его плоский нос ткнулся ей в волосы, ноздри его снова зашевелились, а паучьи пальцы медленно прошлись по окровавленному плечу, – как обмануть вас уже ничего не стоит. – Он облизал испачканные кровью пальцы и блаженно зажмурился, как будто на языке его таял самый вкусный в мире чизкейк. По телу, точно скрученному из древесных корней, прошла длинная дрожь. – Повизгивая и скуля от нетерпения, вы мчитесь в расставленные для вас ловушки. – Глаза его распахнулись широко-широко, Ирка увидела, что они стали по-собачьи круглыми и темными и зрачок охватил хищный золотой ободок. – И вмешиваются в дела великих, будто сами и впрямь нечто большее, чем сосуд с кровью! – из уст серокожего теперь звучал тот же самый голос, что она слышала из уст мертвой Горпыны. Яростные глазищи огромного и хищного Пса уставились на Ирку из-под похожих на сухие листья серых век, и голос, похожий на громовой рык, гремел в ушах. – Ты научилась от своей бабки парочке фокусов и решила, что можешь вмешаться в битву крылатых змеев и Мертвого леса, будто сама командуешь армией? Отвечай! – Ирку встряхнули так, что у нее лязгнули зубы. – У тебя есть армия… дочь?

– Нет, – зажмурившись, чтобы не видеть этого презрительного взгляда, прошептала Ирка. – Армии у меня нет.

Серокожий – или сам Великий Пес? – победно рассмеялся и отшвырнул Ирку – прямо в объятия «серенькой мышки» из автобуса. Неприметная девушка подхватила Ирку… и она почувствовала, как пальцы той сжимаются на Иркиных плечах, как кандалы.

– Вашшше положение ничуть не лучшшше! – нервно зашипел Муравьиный Гад. – Есссли Владычица и Великие вернутся в Пещеры, нам всем не поздоровится!

– Я всего лишь часть Леса, – равнодушно ответил серокожий. – Я не имею значения.

– Зато имеет значение ваша девчонка! А ее вы не получите, потому что нас много, а ты один! – Муравьиный Гад метнулся к Ирке, караулящие детенышей и туристов змеи-заговорщики бросили своих пленников и дружно зашипели, надвигаясь на серокожего.

Парень из незаметной парочки встал. Лицо его посыпалось как… как деревянная маска – струйка древесной трухи потекла из угла рта, улыбка осыпалась горстью пыли, куском старой коры отвалился лоб, с сухим шорохом плетения старой лозы падали с плеч. Пахнуло лежалой шерстью, и вместо парня на задние копыта взвился… козел. Самый жуткий, самый чудовищный козел, которого Ирке случалось не то что видеть вообразить! Он был огромен как бык. Кудлатая шерсть сбилась в плотные вонючие колтуны и так плотно переплелась с соломой и мертволесским лишайником, будто и солома, и лишайник, и шерсть – все росло на козлиных боках. Загнутые рога покрывали роговые наросты, мерцавшие отвратительным гнилушечным блекло-зеленым светом, а над ними роем вились блестящие зеленые мухи.

Передние копыта козла с громким «хрясь!» опустились на спину Муравьиного Гада. Муравьиные усики судорожно задергались, фасеточные глазищи выпучились еще больше, змей извернулся, пытаясь вцепиться во врага… Козел повернулся задом, и острые копыта ударили змею в лоб. Муравьиный Гад изогнулся дугой, а козел заплясал на нем, топча беспомощно дергающееся тело и то и дело поддевая его на рога. На морде козла читалась злобная радость, а сама зубастая морда напоминала ведьмовского менеджера Аристарха Теодоровича! А если вспомнить рассказ Таньки… если вспомнить… то в козла Аристарха превратила Рада!

– Здравствуй, ученица! – На Ирку дохнуло запахом гнилой соломы, и ее до обморока памятным движением погладили по голове точно дырку протереть норовили.

– Рада… Сергеевна? – прошептала Ирка, неотрывно глядя в меняющееся лицо «мышки». Иркина первая учительница ведьмовства улыбнулась ей половиной лица. Вторая половина была, как у соломенной куклы, сплетена из потемневших от времени полос сухой травы, с грубо нарисованным багряной краской ртом. Волосы оказались париком, нахлобученным на эту получеловеческую-полусоломенную голову и подвязанным голубой лентой. Голубое Рада Сергеевна по-прежнему любила.

– Тетка… тетка Рада? – вдруг охнула стоящая среди детворы Галька и схватилась за щеки, глядя Ирке за спину широко распахнутыми глазами. – Явилася – не забруднылася! Щось вы якось… выглядите не очень, титонько! Що це з вами сталося?

– Молчать! рявкнул серокожий и обернулся к Тату: Тебе повезло, глупый огненный змееныш, ты единственный, кто еще пригодится моему Повелителю. Бери всех, кто нужен для обряда, остальных убрать! Поздно уже предаваться отчаянию или мучиться совестью. И отступать поздно – твои змеи тебя не простят. – Он ухмыльнулся. – Но в отличие от них мой Повелитель тебя даже в смерть не отпустит.

Застывшая в оцепенении Ирка вдруг увидела, как по лицу подпирающей стенку автобусной дамы менеджерского облика вдруг пробежала гримаса ярости, достойная драконицы.

– Твои друзья небось думают: почему их бесстрашная героиня замерла и ничего не делает? – Рада Сергеевна сунула Ирке под нос раскрытую ладонь – часть пальцев были живыми, зато другие оказались грубо сплетенными из сухой травы. На ладони лежал гвоздь. Тот самый, который Ирка использовала, чтобы обездвижить Старших Зверей. – Ты поймала их… а они тебя. Я ведь учила, что до ведьмы всегда можно добраться через ее колдовство. А еще… что связь между учителем и учеником не ослабевает никогда. Любая созданная тобой мелочь в моих руках приобретает особую Силу! – Рада Сергеевна подмигнула Ирке плетеным веком.

Козел Аристарх (вот уж в буквальном смысле слова!) соскочил с похожего на связку раздавленных черно-красных сосисок змеиного тела и, выставив рога, ринулся на остальных ямм. Скаля ядовитые зубы, змей метнулся ему навстречу и… упал с пробитой головой. Второй прыгнул и повис, вцепившись зубами в плотные, как доспехи, колтуны шерсти. Козел противно заблеял и заплясал на свивающихся в клубки и отчаянно пытающихся огрызаться ямм.

– Если тайные тропы не открыть, понадеемся на кровную связь! Действуй, человечка, и не вздумай снова предать! – в голосе серокожего снова загремел знакомый рык Великого Пса, он рухнул на пол, забился в корчах и начал рассыпаться мелкой древесной пылью. Но эта пыль не осыпалась на пол, а поднималась вверх густыми клубами и застывала посреди пещеры, складываясь в… низкую узенькую дверь! – Поторопи-и-и-ись… – прошелестел по пещере глухой вздох.

– Я с удовольствием сделаю с тобой все, что мне велели, – пропыхтела Рада Сергеевна. – В оплату я получу твою подружку. У нас есть о чем поговорить. Долго-долго, подробно-подробно. – Рада Сергеевна оскалила мелкие крысиные зубки и зашипела, глядя на скрученную корнями Таньку. Топчущий змеев-ямм Аристарх тоже повернул рогатую башку и многозначительно уставился на Таньку. Из ноздрей козла вырвался пар, он скреб каменный пол копытом – скрежет стоял омерзительный, и камень начал крошиться.

– Я ценный союзник! – опасливо поглядывая на Аристарха, на всякий случай напомнил сидящий у Таньки на груди Кокатрикс. – Я ведьму караулю! Моя кисть – всеирийское достояние!

– Кисть мы обязательно сохраним, – зловеще пообещала Рада Сергеевна. – А ты, огненный, чего встал как неживой? – наслаждаясь возможностью наорать на дракона, рявкнула она. – Шевелись! – и… с явным удовольствием провела гвоздем Ирке но ладони.

Ирка закричала. Из длинной царапины потекла кровь… Рада схватила Иркину руку и с размаху припечатала к возникшей из тела серокожего двери. Зашипело, и отпечаток Иркиной ладони на двери засветился изумрудным пламенем. Ярко-зеленый огонь побежал по контуру двери, и та начала медленно истаивать. Стены пронзила длинная дрожь, посыпались камни, Галька подгребла малышей, стараясь закрыть их собой. Посредине пещеры возник портал – Мертвый лес словно прыгнул Ирке в лицо, оказавшись здесь, совсем рядом! От выстроившихся, как солдаты, черных деревьев отчетливо несло знакомым гнилостным запахом. Липкое марево над черными кронами дрогнуло, точно почуяв Иркино присутствие, и потянулось в ее сторону, лопаясь, как стекающий в чашку густой кисель. В этих разрывах Ирка увидела замерших у древесных стволов молчаливых и неподвижных серокожих воинов.

Тат сполохом пламени метнулся к драконьим детишкам, схватил в охапку старшего – любителя ночных страшилок.

– Водный Лун? – прохрипел он. – На моего братца смахиваешь! – И швырнул его в открывшуюся «дверь». Змееныш с криком исчез в портале.

– Земляного бери! И воздушного! Скорее! – вопила Рада, держа Иркину кровоточащую руку у портала – окно в Мертвый лес светилось как огромный изумруд.

– Та шо ж ты робышь, ведьма проклятуща! – встрепанная злющая Галька возникла рядом с Иркой… Размахнулась… и сцепленными в замок руками со всей силы влепила Раде Сергеевне по голове. Сплетенная из сена часть Радиной головы лопнула, как треснувшая подушка, и обвисла, будто сдувшийся шарик, а Галька вцепилась ногтями в физиономию вновь обретенной тетки.

– А ты тикай! – рявкнула она Ирке. – Мабудь, неправду про тэбэ Панас казал! До поганой людыны тетка Рада чипляться не станет! Що я, батину сестрицу не знаю!

– Аристарх, козел, сделай что-нибудь с этой деревенской дурой! – визжала Рада Сергеевна.

Пространство вокруг портала задрожало, выворачиваясь, как старый носок. Оно то ломалось, будто изображение в разбитом зеркале, то восстанавливалось, по ушам хлестнул жуткий рев, Ирка увидела, как над Мертвым лесом восстал Пес! Был это Пес из камня и льда, сверкающего под солнцем, и крутящийся вокруг него неистовый ветер трепал шерсть из полыхающего огня, искры разлетались вокруг как капли крови, осыпая Мертвый лес. И созданный Айтом водный заслон лопнул!

Козел-Аристарх развернулся и нацелил рога на развоевавшуюся Гальку…

– Хиба сама не с той же деревни! И на мамку мою ты завжды наговаривала, брехуха старая! – продолжая молотить Раду кулаками, вопила Галька. Парик улетел в сторону, открывая жуткий, прошитый стежками сухой травы Радин череп. Галька захохотала, Рада заорала и вцепилась племяннице в волосы. Старый ржавый гвоздь выпал из ее руки и покатился по полу…

Внутри Ирки словно разорвалась туго натянутая струна – она отдернула руку, зеленое свечение погасло, и портал осыпался на пол горкой серой пыли. Пространство стремительно вывернулось обратно, исчезли Мертвый лес и громадный Пес на горизонте.

– Сейчас! – чувствуя, как отпускает оцепенение, заорала Ирка. – Сейчас!

И почему только Айт ее не видит?! Знал бы, что не он один предусмотрительный!

Скандальная пестрая тетка топнула ногой. Нелепое платье-балахон задрожало маревом, и… роскошная, холеная, сверкающая вычесанной шерстью коза пушечным ядром врезалась в бок Аристарху, не дав ему доскакать до Гальки. Острые, как два меча, рога вонзились козлу в бок. Его глаза выпучились, будто хотели сбежать с покрытой шерстью морды, истошно мекающего бывшего «ведьмовского менеджера» вздели на рога… коза с размаху швырнула его об пол – и тут же подняла на рога снова…

Вокруг Таньки полыхнул сапфировый ореол. Опутавшие ее корни осыпались черной липкой золой, перепуганный Кокатрикс с воплем подпрыгнул…

Ирка сиганула за укатившимся гвоздем. С другой стороны к гвоздю метнулась Рада – тихо стонущая Галька калачом свернулась на полу.

Танька вскочила. Кокатрикс вцепился когтями в кружево на ее платье, его черные буркалы жутко выпучились, норовя поймать Танькин взгляд, и… уставились в темные, раскосые глаза под неимоверно длинными, как веревки, бровями на скуластом монгольском лице. И это было вовсе не Танькино лицо! Навстречу Кокатриксу Танька подняла… живую голову! Одну лишь голову, без тела!

Банг! Хватаясь за разбитый лоб, Ирка с размаху села на попу. Напротив, тоже держась за голову, сидела Рада Сергеевна. Ведьмы, старая и молодая, робленная и рожденная, поглядели друг на друга – и снова кинулись вперед. Иркины пальцы почти сомкнулись на гвозде… Ии-и-и-и! – Сверху на нее навалилась тяжесть, посыпалась соломенная труха, визжащая Рада вцепилась Ирке в волосы. Приложила ее лицом о каменный пол и прямо по ней метнулась к гвоздю…

Маэстро Кокатрикс и живая голова пристально пялились друг другу в глаза…

Коза всеми копытами месила еще слабо подрагивающее тело Аристарха…

Очухавшийся Тат дохнул пламенем – язык огня рванул к Таньке. Черная молния выметнулась из-под ног испуганных змеенышей.

– Мря-а-ашшшш! – Пасть Дару была жутко оскалена, глаза горели, уши прижаты так, что голова напоминала туго обтянутый кожей череп.

Воздух под лапами Кокатрикса проломился, и он полетел вниз-вниз, в открывшуюся в полу узкую шахту. Живая голова, Шелудивый Буняк, последний из Дикой Охоты[230]230
  И. Волынская, К. Кащеев. «Воин сновидений». – Эксмо, 2011.


[Закрыть], распахнул редкозубую пасть и захохотал:

– Эту игру в гляделки он проиграл!

Черная Дару изогнулась, подныривая под огненную струю, в длинном прыжке взвилась Тату на голову и вцепилась зубами змею в затылок. Отчаянно орущий Тат закружился на месте, клубы огня разлетались от него во все стороны. Вопящие детеныши разбегались по углам…

– Попалась! – Рада вдавила Ирку в пол, и пальцы ее сомкнулись на гвозде. Ирку снова сковало оцепенение.

Каменные двери в «детскую» пещеру дрогнули, будто были всего лишь иллюзией, и сквозь них прошел Иркин кот. Увидел лежащую на полу Ирку, увидел Раду – и громко пронзительно мяукнул.

Стена содрогнулась. Удар, еще удар… грохот! Осколки камня полетели во все стороны. Бам! – отлетевший булыжник врезался Тату в лоб. В облаке каменной пыли в пещеру ворвался яростно ревущий мотором автобус. И ринулся прямо на Раду. Робленная завизжала, метнулась в сторону… широкий бампер ударил ее и… с размаху впечатал в стену.

Все в пещере замерло. Драконята замолкли, будто их выключили, во все глаза уставившись на заполонившую пещеру тушу автобуса. Стонущий Тат валялся на полу, держась за голову. Кошка грациозно спрыгнула с него и, гордо помахивая хвостом, направилась к пестрому коту.

– Все-таки ты ходишь сквозь стены, пестрый, – мяукнула она и уселась рядом, обвив лапы хвостом.

– Кокатрикса переглядели. Змеев скормили котам. Козла забодали. Окончательно, – пробормотала Ирка, поглядывая на козу, победно водрузившую копыто на тело врага, и чувствуя, как отпускает оцепенение.

Держась за живот, поднялась Галька и ткнула пальцем в живую голову у Таньки в руках:

– Це у людскому мире отаке под юбкою носять? Мода така, чи шо?

– Он в сумке был! Безразмерной! Закрытой! – заливаясь краской до самых ушей, выпалила Танька.

– Лучше уж в сумке славской шаманки, чем в коробке в темном подвале, – проворчал Буняк.

Неподвижный автобус дрогнул. Пассажирская дверца со скрипом отъехала, на ступеньку встала изящная розовая туфелька… и девушка в бальном платье цвета увядшей розы спрыгнула на каменный пол. Подошла к вдавленной в стенку Раде и, ухватив ее за торчащий пучок соломы, запрокинула голову, вглядываясь в жуткое, нечеловеческое лицо.

– И ось це насправди думало, що може учить хортицкую ведьму? – хорошо знакомым, родным склочным голосом выдала автобусная экскурсоводша ведьмочка Маша. – Тьфу! Куды тилькы облоно дывыться?

Глава 44
Стенка на стенку

Мертвый лес ревел как огромный торжествующий зверь… и над кронами мертвых деревьев начала подниматься тень гигантского Пса. Глазищи его сверкали как два ледяных озера, а жаркая пасть пылала жерлом вулкана. Невидимый ветер трепал шерсть этой чудовищной тени, а сама тень все росла и росла, закрывая небо. Солнечный свет стремительно гас, точно его кто-то пил, на потемневшем небе смутно замерцали звезды… и исчезли, будто бежали в ужасе. Оглушительный рев еще раз встряхнул небо и землю, напирающие на водную преграду деревья качнулись, и сотни извивающихся корней-щупальцев ринулись сквозь воду…

Корни Мертвого леса пронзили преграду насквозь, мгновение – и вся стена обросла шевелящимися щупальцами, будто сквозь нее норовил пролезть громадный осьминог. В тот же миг стена засверкала белым… и смерзшаяся прямо внутри ее ледяная пластина срезала корни-щупальца как нож гильотины. Хрясь! Хрясь! Ледяные лезвия возникали то тут, то там, в непредсказуемом, хаотическом порядке, и неслись вдоль стены, выпалывая каждый черный отросток, умудрившийся просунуться сквозь воду. Ледяные башни шевельнулись… Громадная сковородка башни-Горпыны и молот башни-Кузнеца принялись лупить по подобравшимся к водной границе мертвым деревьям. Визжащие аспиды, точно обезумев, навалились на стену. Вода выгнулась, как туго натянутая мембрана. Сбившаяся в кучу стая вписалась в нее, будто в целлофановый пакет, вода охватила аспидов со всех сторон и… вскипела. Аспидов завертело в кипятке, вместе со своими чудовищными седоками они варились прямо в стене, будто самый жуткий в двух мирах вертикальный суп! Чудовищный запах поплыл над лужайками.

– А ты змей с фантазией, – возникая с другой стороны от Великого Водного, меланхолично вздохнул здухач. – Хорошо, что мой нос сейчас не здесь.

Плывущие над битвой невинные белые облака обросли крыльями, гребенчатыми шеями и хвостами. Воздушные драконы метнулись в разные стороны… открывая зависших в небе огненных с бочками в лапах. Хрясь! Точно тысяча пушек выстрелила, бочки лопнули, а дыхание брошенного воздушными ветра разметали хлынувшую вниз темную жидкость над Лесом. Остро запахло бензином.

– Ладно, ты все запасы выпивки конфисковал, – тоскливо сказал подлетевший Вереселень Рориг. – Но еще и заставить собственнолапно их вылить… Айтварас Жалтис, ты не змей – ты чудовище!

– Еще нет, но лечу в том направлении! – Губы Айта растянулись в улыбке кобры.

Потоки пламени рухнули на пропитанный бензином Мертвый лес. Напротив водной стены встала стена огня. Мертвые деревья, угольно-черные в оранжево-алом огне, корчились, точно и впрямь были способны испытывать боль, а разъяренный Сайрус Хуракан со своими воздушными гнали волны пламени все дальше, раздувая пожар.

Вереселень Рориг вдруг рыкнул – то ли испуганно, то ли изумленно: его потащило к земле. Великий Огненный отчаянно бился в тисках опутавших его черных корней! Один захлестнулся вокруг шеи и теперь с неимоверной силой сдавливал, ломая чешую, – Айт увидел выпученные глаза огненного брата, его распахнутую в немом вопле пасть. Водный понесся вниз… Только что зеленая лужайка по их сторону водной стены колосилась извивающимися черными щупальцами. Срезанные ледяными лезвиями куски корней стремительно вкапывались в землю и там… прорастали. Из пасти огненного брата вырвался сдавленный хрип, и Айт кинулся к нему. Вымороженные черные щупальца осыпались с чешуи, Вереселень Рориг метнулся в сторону.

Мертвый побег полз вверх по ледяной башне – его отростки присасывались ко льду. Башня начала покрываться мелкими трещинками. Пучки черных корней пробивались сквозь почву – прямо внутри водной стены! Сейчас они еще больше напоминали щупальца гигантского осьминога. Айт рыкнул, заставляя воду стены вскипеть снова… щупальца напружинились, и… стена упала до половины высоты!

– Они пьют! Тянут воду! – рыкнул Шен.

Над вполовину уменьшившейся стеной пестрым потоком хлынули аспиды, и мертвые черные кроны закачались над водной преградой. Мертвый лес заполнял стену собой! Деревья начали падать. Водная стена с треском лопнула – вода расплескалась по земле и камням, лишь редкими фонтанчиками пробиваясь сквозь завал из мертвых деревьев.

Громадная тень Пса издала торжествующий рык.

Небеса содрогнулись… летуны на аспидах и змеи врезались друг в друга, мгновенно смешавшись в сверкающей круговерти боя.

По завалу из черных стволов в прореху между ледяными башнями ринулись серокожие… верхом на бревнах! Обрубки мертвых стволов шевелили сучьями, как сороконожки лапками, мчась по завалу из павших деревьев точно по мосту. Ледяная сковородка башни-Горпыны опустилась сверху, расшибая первую волну нападающих в щепу, смешанную с серой плотью и льдом. Со второй, башни-Кузнеца, на новую волну нападающих ухнул молот… Сверкая ледяными боками, начал подниматься… Башня содрогнулась! Мертвые деревья навалились на нее, опутывая мертвыми побегами. Черная сеть трещин пронизывала башни все гуще… Ледяной кузнец обрушил молот на новых врагов, рядом яростно отмахивалась сковородой башня-Горпына… Но сквозь освободившийся от воды проход уже ринулась «серая кавалерия» верхом на бревнах!

Грэйл Глаурунг заревел. Земля провалилась под мертвыми деревьями, поглощая черную баррикаду вместе с прущими по ней серокожими. Всадники на бревнах посыпались в провал. В проем между ледяными башнями продолжали валиться мертвые деревья. Они падали с такой скоростью, словно где-то их рубил невидимый лесоруб, мгновенно снова заполняя провал в земле. Серокожие перли сплошным потоком, топча упавших, вколачивая их в уже заполненный провал. Протяжный вой вознесся к небесам, и «серая кавалерия» ринулась вперед, затопляя берег Молочной.