Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Еще трясущийся от пережитого ужаса Эдгар кинулся доставать из багажа черные свечи и опускать на окна плотные шторы. Тихий речитатив на латыни заставлял трепетать враз потяжелевший, точно перед грозой, воздух.

– Адонай, Асмодей, Азазел! Я, великий магистр, истинный наследник Гермеса Трисмегиста, взываю: пусть душа ничтожная и заблудшая, отчаявшаяся и не нашедшая дорогу явится пред очи мои, и служит мне, и отвечает не ложно…

– Кто звал меня? – раздался похожий на шелест сухой листвы потусторонний голос, погруженную в сумрак комнату озарил серебристый свет и над пламенем свечи начал медленно вырисовываться силуэт пожилого господина во фрачной паре и цилиндре, из которого, как из ведра, торчала ручка воткнутого в голову топора.

Магистр торжествующе улыбнулся, вскинул руки, завершая призыв…

Второй столб света ринулся прямо на старика во фраке.

– Ты зачем сюда пришел? Ты что себе позволяешь? – донесся потусторонний… визг и Эдгар с изумлением увидел плавающую в серебряном сиянии полупрозрачную девушку в классическом темном платье и передничке горничной. – Убирайся, бродяга! Вон! – завопила призрачная горничная, колотя призрачного старика призрачной тряпкой. – Охрана! У нас бомж!

Полыхнуло яростным серебром и третий световой столб метнулся к корчившемуся под ударами тряпки фрачному господину. Из него высунулся городовой в мундире, сунул под нос фрачнику прозрачный, но при том весьма внушительный кулак, ухватил его за торчащий из головы топор – как воришку за шкирку… Крутанул – Эдгар почувствовал как тело захлестнуло холодом, когда ноги фрачника пролетели сквозь него – и вышвырнул прямо сквозь стену. Городовой лихо отдал честь и растаял в воздухе.

– Прощенья просим, судари, за причиненное беспокойство! – призрачная горничная присела в реверансе. – У нас благопристойное заведение, для чистой публики, мы тут не позволяем всяким побродягам призрачным тревожить постояльцев. А они все лезут и лезут, прям до господ в нумера! – она безнадежно взмахнула тряпкой. – Одно слово – эктоплазма!

– Эктоплазма. – повторил мессир.

– Как есть эктоплазма дурная. – энергично подтвердила горничная и снова присела. – Да только и вы, сударь, уж будьте поосторожнее, не приманивайте вы тех бомжей, душевно вас умоляю, никаких: ни живых, ни померших. Дверь запирайте и свечечки тоже… того… погасить бы. А то пожарный инспектор заявится, шуму будет!

– Призрачный? – вспомнив недавнего призрака в полицейском мундире, пролепетал Эдгар.

– Да кабы! Еще какой живой! – и горничная принялась истаивать в воздухе.

– Стой! – от вопля мессира затрепыхались огни черных свечей. Призрачная горничная покосилась на них с плохо скрытым неудовольствием. – Ты, дух, реющий где хочешь, ответь, знаешь ли ты…

– Извиняйте, сударь, только это вы обидно изъясняетесь. – надула прозрачные губки горничная. – Я честное отельное привидение, недосуг мне «реять где хочешь», хлопот невпроворот. И на вопросы ваши я никак ответить не могу. Всуперечь правилам отеля это будет: не разрешается нам таким вот частным порядком постояльцев обслуживать. Вы к портье, сударь, обратитесь, на ресепшн! Коли поступит от вас заказ официальный, так мы с нашим удовольствием: и ответим, и расскажем, и даже… взреем, где вам, сударь, благоугодно. А без хозяйского дозволения – увольте, никак не возможно, еще раз нижайше прощенья просим! – и окончательно растаяла.

– Хорошо, Эдгар, очень хорошо… – словно завороженный пробормотал мессир, не отрывая взгляд от того места, где исчезла призрачная горничная. Встряхнулся, как большой пес после ванной, выпрямился. – Нам нужна горничная! – властно скомандовал он.

– Тут только что была одна. – заторможено ответил Эдгар.

– Болван! Нам нужна живая горничная! – мессир резко вдавил кнопку вызова. – Я же говорил – дрянной городишко! – отрывисто пояснил он, глядя на дверь. – Недаром здесь проходили ядерные испытания. Общий парапсихологический фон настолько нарушен, что с призраками невозможно разговаривать! Во всяком случае, напрямую!

Эдгар слегка озадачился: он впервые слышал, чтобы радиация влияла на потустороннее. Впрочем, мессиру виднее.

– Нам нужен посредник. – торжествующе объявил мессир.

Эдгар вздрогнул: дама на ресепшн говорила о посредничестве. Неужели мессир все же решил к ней обратиться?

– Медиум! – закончил мессир. В дверь постучали. – Входите! – радостно вскричал мессир и на пороге появилась уже знакомая горничная. Та, что живая. Блондинка.

– Входите же, прелестное дитя! – приглашающее взмахнул ладонью мессир. – Как вас зовут?

– Марина. – почтительно шепнула горничная и чуть шевельнула плечиком, демонстрируя приколотый к лацкану жилета бейдж.

– Марина, прелестное имя! – мессир взял девчонку за руку, проникновенно заглянул в глаза. – Не могли бы вы помочь нам, Мариночка?

– Конечно, мсье, это входит в мои обязанности. – на своем безукоризненном французском ответила горничная.

– О, нет-нет, обязанности вовсе не при чем. – поглаживая пальчики девушки, заворковал мессир.

– Как у вас говорят: не в службу, а в дружбу. – вставил Эдгар.

– У нас запрещено… дружить с постояльцами. – поджала губы девушка.

– Поверьте, мы не предложим вам ничего неподобающего! Не могли бы вы просто… присесть в это кресло? – подводя девушку церемонно, как в танце, он вдруг резко толкнул ее, опрокинув в кресло. – И поглядеть вот сюда! – из жилетного кармашка были ловко выужены золотые часы на цепочке. – Смотри, дитя, смотри внимательно, не отрывай глаз… – часы сверкающим маятником закачался перед глазами Марины. – Слушай только мой голос… Ты слышишь меня, Марина?

– Я слышу. – размеренным голосом погруженного в транс медиума повторила девушка. Она не моргала, кажется, даже не дышала, глаза ее были до краев налиты тускло мерцающей тьмой.

– Слышу, мессир! – раздраженно поправил ее мессир.

– Я не мессир. – таким же безжизненным голосом откликнулась девушка. – Я – мессирка. Или мессирица. Девочка я.

– Какая еще девочка? – в ярости взвился мессир.

– Красивая. Умная. Талантливая. Недооцененная. – принялась педантично перечислять медиум.

– Замолчи! – прикрикнул мессир, и замахнулся ударить проклятую девчонку. Его ладонь зависла у самой ее щеки – девчонка не дрогнула, все также безжизненно глядя перед собой. Залитые тьмой глаза неподвижно устремлены в пустоту. Страшным усилием воли мессир совладал с собой, спрятал руку за спину, и даже отошел на пару шагов, чтобы не поддаваться искушению. – Дура! – процедил он. – Такая же дура, как и все в этом дурацком городе! Ты должна повиноваться мне, слышишь?

– Мессир, вы сами велели ей замолчать. – испуганно прошелестел Эдгар.

Взгляд мессира полоснул его как клинок.

– Можешь отвечать! – прошипел он медиуму. – Ты поняла, что ты должна…

– Не отдам. – немедленно ответила девчонка.

– Что… не отдашь?

– Помаду. Должна помаду Вике. Не отдам, самой нравится.

– Мне плевать на ваши помады! – снова взъярился мессир.

– В помаду не надо плевать. Плевать можно в брасматик, если пересох. – голос девушки становился все тише, словно угасая.

– Мессир, мне кажется, мы теряем ее! Ее душа может отлететь раньше, чем мы узнаем, что нужно! – встревожился Эдгар.

Мессир задышал часто-часто, как большой лохматый пес на жаре: вдох-выдох, вдох-выдох…

– Спокойно, главное – держать себя в руках. Она всего лишь глупая аборигенка, у которой сейчас отсутствуют даже те скудные мозги, что достались ей при рождении. – мессир еще раз шумно выдохнул и чуть подрагивающим голосом продолжил. – Слушай меня, Марина, слушай и отвечай! Твой дух выходит из твоего тела! Твой дух реет в астрале: он видит все, он слышит все, в настоящем и прошлом…

– Слышу, вижу… – сонно выдохнула Марина. – Лика – зараза. Рассказывает, что у меня волосы жидкие. Ничего не жидкие. Я ей самой волосенки повыдергиваю. Будет знать.

– Прекратить! Прекратить шастать по вашему… ничтожному бабскому прошлому! – взвизгнул мессир. – Я отправил твой дух в странствие! Ищи ответы на мой вопрос! Повинуйся! Лети туда, куда хочу я! Ищи то, что нужно мне! Твой дух знает мое желание! Скажи мне, Марина… Где то, ради чего я приехал в этот город? Что сделать, чтобы обрести объект моих поисков?

Девушка вдруг глубоко, освобождено вздохнула, и неподвижно лежащие на подлокотниках кресла руки стали медленно подниматься, плавно покачиваясь, как морские водоросли в воде.

– Ты должен… – едва слышно, словно шелест дыхания спящего, шепнула она, простирая ладони к мессиру. – Ты должен… встать! – она вскочила с кресла. – Выйти из комнаты! – и переставляя ноги механически, как заводная кукла, направилась к двери. – И обратиться на респшн-у-у-у-у! – вдруг провыла она и с воем вылетела вон из комнаты. – У-у-у-у! – донеслось из коридора, вдруг сменившееся безумным хохотом. – А-ха-ха-ха! – и стремительным топотом ног.

Лицо мессира дико исказилось:

– Одевайся! – прохрипел он. – Мы идем!

– На ресепшн? – глупо спросил Эдгар.

– Болван! – кулак мессира обрушился на Эдгара как молот Тора. – Ты не понимаешь, что происходит, идиот?

– Девчонка… обманула нас. – хлюпая разбитым носом, попытался подняться с ковра Эдгар. Слов «посмеялась над нами» он не осмелился вымолвить.

– Трижды идиот! – удар ботинком в бок опрокинул его обратно на ковер. Разъяренный мессир воздвигся над ним и лицо его то растягивалось, то сминалось от бешенства, точно его комкала невидимая рука. – Четырежды! – последовал новый удар. – Трансу невозможно противиться! – удары сыпались один за другим. – Ты же видел ее глаза! Ни человек… ни не-человек… ни живой… ни призрак… никто в этом жалком городе не может противиться мне! Теперь… ты… понимаешь… что… это… значит?

Судорожно хрипящий Эдгар только помотал головой, прижимая ладони к кровоточащему лицу.

– Кто-то еще узнал про дракона! – мессир сгреб Эдгара за шкирку и немилосердно затряс. – Это английские колдуны! Или исландские ведьмы? Знаю, это остатки «Аннонербе»! Они всегда мечтали вернуть свое могущество! Бери саквояж, Эдгар! – мечущийся по номеру мессир вдруг остановился, глядя сквозь окно на простирающийся за гостиницей парк и темную ленту реки. – Нам нужно немедленно провести обряд! Мы должны опередить их… кто бы они ни были! – накинув на плечи плащ, он быстрым шагом двинулся к выходу.

Хромая, глотая кровь и задыхаясь Эдгар поковылял следом, прижимая к невыносимо саднящему боку саквояж.

– Нам нужна жертва. – оглядываясь по сторонам, скомандовал мессир. Они стояли на небольшой, почти «лысой», лишь кое-где поросшей редкими пучками травы, поляне в дальней части парка. Аллеи сменила чуть ли не чаща: между кустами застряли осыпавшиеся под зимними ветрами сучья, гнило упавшее дерево. У края поляны, кверху скрюченными корнями, валялся старый пень – словно одеревеневший осьминог. Мессир оглянулся еще раз, прислушался – не слышно было ни звука. Этот провинциальный городишко – даром что большой – после полуночи засыпал, наливался гулкой пустотой, точно огромный кувшин, дожидающийся когда с рассветом в него хлынет терпкая, пенная людская суета. Поиски человеческой жертвы могли затянуться. Мессир досадливо поморщился. – Хотя бы кошку! Лучше черную, конечно.

Эдгар покорно кивнул, отставляя саквояж и зашептал себе под нос на странном языке, напоминающем и человечий шепот и кошачье шипение разом. Дед, старый кот-оборотень, еще в давние времена научил внука «кошачьему слову», хотя вряд ли дедуля предполагал, что с его помощью внучок станет подманивать кошек на алтарь.

– Мряяяу! Мряяяяууу! – темнота наполнилась тягучим, протяжным кошачьим воем. Эдгар даже понимал его, слышал в нем мучительный, иссушающий страх. Кошки – умные существа, соображают, что тащить с помощью неодолимого, лишающего воли призыва не станут туда, где грузовик с селедкой перевернулся. Понимаю, орут, шерсть дыбом, а все равно идут. Парные огоньки вспыхнули в кустах: два… четыре… восемь… Эдгар не шевелился, пристально разглядывая кошачьи силуэты: иногда смутные, едва заметные, иногда ярко проступающие сквозь тьму белоснежной шкуркой. Наконец совсем рядом вспыхнула пара изумрудных огней – казалось, кошачьи глаза висят во мраке, сами, как улыбка чеширского кота.

«А вот и черная!» – подумал Эдгар и прыгнул. Его руки сомкнулись на кошачьем туловище… и он едва не выпустил кошку с перепугу. Во-первых, эта кошка была чуть не вдвое больше обычных! А во-вторых, она сопротивлялась! Слабенько, неуверенно, словно одурманенная, но она выкручивалась из его хватки, когда должна была висеть безвольной шерстяной тряпочкой! Эдгар заорал: здоровенные – как у волкодава кого-нибудь! – но по-кошачьи кривые и острые когти впились ему в руку, вспарывая кожу. Разбитые его криком чары рухнули: коты с истошным мявом порскнули во все стороны, а кошка рванулась… Подскочивший мессир изо всей силы ударил ее по голове, и тут же гибкие полоски пластиковых полицейских наручников, переделанных специально чтоб удерживать жертвы, спутали кошке лапы!

– Ого! – воскликнул мессир, с трудом поднимая кошку на вытянутой руке. – Прямо мэй-кун! Нам повезло – крови будет достаточно! Эдгар, разводи костер! – мессир вытащил из саквояжа железный штырь и принялся торопливо расчерчивать пентаграмму на голой земле, заливая борозды бензином. Прижимая к груди исцарапанную руку, Эдгар принялся таскать хворост к верхнему лучу пентаграммы.

– Теперь мы все узнаем! – мессир швырнул спутанную кошку в середину пентаграммы, щелкнула зажигалка… и собранный Эдгаром сухостой мгновенно вспыхнул.

– Огня! Еще огня! – заорал мессир, глядя как пламя разбегается по линиям пентаграммы, заключая избранную жертву между стенами пламени.

Эдгар уперся плечом в старый вывороченный пень, сталкивая его в костер…

– Что ж это делается-то такое, а! – заорал пень, упираясь всеми корнями. – Сперва честного паркового лешего ведьмы проклятые в пень загнали[308]308
  И. Волынская, К. Кащеев День рожденья ведьмы.


[Закрыть], а теперь и вовсе колдуны заезжие в костер суют! – пылающий корень огрел Эдгара по плечам.

Брошенная посреди пентаграммы кошка вдруг изогнулась, как лук. Из пушистых подушечек лап выдвинулись отливающие сталью когти и полоснули по пластиковым наручникам!

– Что… что она делает? – завопил так и замерший с воздетыми к небесам руками мессир. – Эдгар!

Наручники звучно лопнули, сквозь пелену огня видно было как кошка припала брюхом к земле и… мряяяууууу! Черная бестия прыгнула сквозь пламя, мессир увидел над собой оскаленную кошачью пасть – прижатые в ярости уши так плотно натянули кожу, что казалось, сквозь пушистую шкуру проступил голый череп! А потом уже он не видел ничего – когти полоснули его по лицу, спуская полоски кожи со лба и щек.

– Мряяя! – орала кошка, кроя лицо мессира со всех четырех лап.

– Ааааа! – орал мессир, отчаянно пытаясь отодрать от себя когтистую тварь. – Аааа! – между его ладонями полыхнуло колдовское пламя цвета загустевшей крови, кошка издала пронзительный вопль и отлетела в сторону, приложившись об дерево. Мессир отлетел в другую… прямо в огонь. Его брюки вспыхнули. – Я горю, горю! – выпрыгивая из пентаграммы, он заскакал по полянке, пытаясь стряхнуть подпитанный бензином огонь с брюк.

– Горю, горю! – вопил пень, тоже скача по поляне и молотя отчаянно уворачивающегося Эдгара корнями по плечам. – До чего хулиганье дошло – прям посреди парка… прям парковым лешим костры разжигают! Милициииия!

С аллеи донесся протяжный волчий вой. Он все приближался, приближался… и через кусты махнул поджарый парень в форме и полицейском бронежилете:

– Что здесь происходит? Документики, граждане.

Мессир развернулся… и из раскрывшихся цветком ладоней в полицейского ударил огненный шар! Полицейский совершенно по-звериному скакнул в сторону. Лицо его скомкалось, точно глина в руках мастера… и стало вытягиваться в оскаленную морду!

– Это вервольф, мессир! – заверещал Эдгар. – Бежим! – и схватив того за рукав, поволок сквозь бурелом, сквозь кусты, вниз к реке.

Оборотень у них за спиной еще успел прижать когтистой лапой рацию и выдавить сквозь стремительно меняющееся горло:

– Рудый, это Серый! Нарушители чаклунского порядка в парке, бегут к реке. Есть пострадавшие, приступаю к преследованию!

– Понял тебя, Серый. – прохрипела в ответ рация, а парень рухнул на четвереньки, у него выгнулся хребет… и крупный серый волк ринулся по следу.

– Бежим, мессир! – Эдгар грудью пробивался сквозь кусты. – К реке, там он нас потеряет!

– Пусти меня, трус! – огненный шар вскипел на ладони мессира, он замахнулся…

– Мряууу! Мур-мряуу! – кошки сыпались ему на голову, драли в волосы, соскальзывали по плечам, вцеплялись когтями в штанины. Мессир взвыл, огненный шар улетел в кусты, а мессир побежал, мелькая волосатыми ногами в прорехах изодранных в клочья штанов. Сзади, стремительно и неотвратимо мчались парные изумрудные огни – черная кошка гналась за ними!

Земля вдруг ушла у Эдгара из-под ног, он попытался ухватиться за рукав мессира…

– Ай! Ой! Уй! – оба кубарем покатились вниз по поросшему кустарником и деревьями склону. – Ауууу! – исхлестанный гибкими ветками и приложившийся головой, спиной и боками о каждое дерево, Эдгар распростерся на поросшем скользкой травой скальном козырьке над темной рекой. Рядом даже не стонал, а хрипел мессир:

– Эдгар, руку! Помоги встать.

– Мряяя! Арррр! – черная кошка и серый оборотень метнулись из-за деревьев одновременно. Оскаленные зубы оборотня зловеще сверкнули в лунном свете.

– Мя-мя-мяу! – словно захохотала темнота и десятки пар кошачьих глаз вспыхнули по всему склону. Черная кошка взвилась в прыжке…

Эдгар прянул вперед, закрывая мессира своим телом. Почувствовал вонзившиеся ему в спину когти. И обхватив мессира руками за плечи, вместе с ним скатился со скального карниза.

– Аа-а-а! – мимо мелькнул каменный склон и… бу-бух! Ночное небо над головой сменилось темной водой, Эдгар резко толкнул мессира вверх и вынырнул следом, ухватившись за сваю деревянного причала у берега.

– Мряяяяяя! – донеслось сверху.

Эдгар задрал голову… Наверху мелькали фонари и в их свете было видно как черная кошка висит над водой, отчаянно вцепившись в край скального карниза всеми четырьмя лапами. Вот она заорала снова и исчезала… видно, забралась обратно. Зато вместо нее над карнизом свесился молодой парень в полицейском бронежилете и с фонарем в руках.

– Серый, где твои… – прокричал он. – А-а, вот они… Крррасные Шапочки! – луч фонарика полоснул по глазам и Эдгар понял, что их обнаружили. – Давай вниз, Серый! – свет пропал.

– Скорее, мессир, туда – к лодке! – Эдгар подтолкнул бултыхающего рядом мессира, и сам поплыл к болтающейся у причала лодчонке. В лодке кто-то сидел – нахохлившаяся на скамейке гребца темная груда очертаниями напоминала человека. Эдгар уцепился за корму лодки, помогая мессиру забраться внутрь.

– Rame! Nous paierons! – мессир рухнул животом на скамью. – Traduisez ce que je viens de dire, Edgar!

Пальцы скользили по мокрым бортам, Эдгар наконец заполз в лодку, и попытался расцепить сведенные холодом зубы, но из горла его вырвался только сдавленный стон. Не дожидаясь перевода, неведомый лодочник опустил весла на воду, и размеренно погреб прочь.

– Plus vite! Dès que possible![309]309
  Греби! Мы заплатим! Переведи ему, Эдгар!
  Быстрее! Как можно быстрее! (фр.)


[Закрыть] – хрипел ему в спину мессир, напряженно вглядываясь в огни на берегу. Теперь они переместились вниз и мелькали вдоль оставленного ими причала. Сильными гребками неизвестный лодочник гнал лодку прочь от берега. Хлюпало. Сперва хлюпали весла об воду, потом… потом хлюпал сам лодочник. Хлююп-хлюп! – большой хлюп, маленький хлюп. И снова – хлюп-хлюп. Сгорбленная спина оставалась неподвижной.

– Мессир… А куда мы… то есть он… нас везет, мессир? – шепотом спросил Эдгар.

– Вот и мы с сестрами думаем: куда гребете, морячки?

Эдгар обернулся. На корме сидела девушка. В темноте белело нежное девичье личико, похожие на водоросли коричнево-бордовые волосы разметались по обнаженным плечам. Тонкий стан девушки стягивал атласный корсет с бантиками, а ниже свисал толстый рыбий хвост. Раздвоенный плавник шаловливо похлопывал по воде в такт шлепанью весел.

– Наяда. – шепотом выдохнул мессир.

– Русалка я! – явственно обиделась девушка. – Этих греческих задавак у нас тут не водится! Только русалки речные да мелюзина.

– Ме… люзина? – заслышав знакомая имя, дернулся мессир, лицо его залила меловая бледность. – Как… откуда тут…

– С Одессы, жемчужины черноморского побережья, французик! – вода расплескалась по правому борту и на край лодки запрыгнула еще одна рыбохвостая девица: крепкая, даже в темноте видно, что загорелая, в полосатой черно-белой футболке с короткими рукавами. – Морская русалка, по чаклунскому – мелюзина, прошу любить… и не жаловаться!

– Ты понимаешь, что он там лопочет? – спросила ее речная сестра.

– Тю, подумаешь, бином Ньютона! Возле кораблей в порту нахватаешься хоть по-французски, хоть по-турецки!

– Мелюзина… Наяда, которую называют мелюзиной! Это знак! Высшие Силы ведут меня! – вскричал мессир. – Вы должны знать где… где дракон?

– Dragon? – повторила речная русалка. – Дракона, что ли, ему надо? Ну был тут у нас дракон, да… – и болезненно поморщилась.

– Был? Она сказала – был? Где он сейчас, говори? – мессир схватил русалку за плечо.

Тонкое девичье личико мгновенно изменилось, превращаясь в зубастую рыбью пасть:

– Пусти! Мозги повытекли, русалок хватать!

–Отвечай, тварь! – в руках мессира вскипело пламя…

Лодочник повернулся и огрел мессира веслом по голове. Лицо лодочника оказалось ноздреватым, как творог, раздутым лицом утопленника.

Русалка с хохотом скользнула в реку, колдовской огонь ударился о темную поверхность воды, пронзил ее насквозь, на миг озаряя чуть не до самого дна, и тут же погас, но и этого мига хватило. Вокруг лодки кружили, плавно, как речное течение, изгибаясь, стройные девы с рыбьими хвостами – со всех сторон лодка была окружена русалками!

– Что дашь, если скажем? Чем расплатишься, колдун? – плеском воды о берег зашелестели вокруг русалочьи голоса.

– Золото, драгоценности, все, что угодно!

– Ты еще жемчуг предложи. – вынырнула морская русалка. – Неинтересно, парниша!

– Его! Я отдам вам его! – вдруг выкрикнул мессир и… плотный и тяжелый, как фонарный столб, воздух ударил Эдгара в грудь, он успел увидеть собственные ноги над кормой лодки и вода сомкнулась у него над головой. Множество тонких, но невероятно сильных рук обвили его со всех сторон… и поволокли в глубину. Рядом с лодкой вскипел водоворот… и затих. Лишь пара крупных пузырей всплыла на поверхность, потом пропали и они. А потом вода вновь колыхнулась, русалка в черно-белой футболке медленно поднялась из глубин и оперлась локтем об борт, устремив на мессира круглые, рыбьи глаза.

– Щедрый ты парень, колдун! – она облизнула розовые губки острым как шильце, язычком. – Сестры говорят: возвращайся в отель. Там найдешь, что ищешь. – мелюзина исчезла, только хвост мелькнул над волнами.

– Стой! – заорал ей вслед мессир. – В отель? Зачем? Где… – и вдруг замер, а потом расхохотался. – Глупец! Какой же я глупец!

В отель, конечно же! Горничные – призрачная и живая – все твердили: обращайся на ресепшн, а он не слушал! А ведь все так просто! Нет здесь ни английских, ни французских колдунов! Это все местные! Это они вытащили тушу дракона… а теперь ищут покупателя, чтоб продать ее за достойную цену! Если бы он сообразил это раньше, не пришлось бы ни тащится в парк, ни отдавать русалкам Эдгара. Хотя… мальчишка исчерпал свою полезность. Зачем он, если тут даже хвостатые водные твари говорят по-французски?

– К берегу! – скомандовал он мертвому лодочнику, величественным жестом указывая в сторону скрывающегося во мраке отеля.

Дверь отеля распахнулась. Истекая водой и кровью из бесчисленных порезов, мокрая и помятая фигура проковыляла к стойке ресепшн.

– Где он? – вцепляясь скрюченными, как птичьи когти, пальцами в руку женщины за стойкой, прошипел мессир. Притянул к себе, так что крючковатый нос вот-вот должен был воткнуться женщине в глаз. – Где… дракон?

– Так вот о ком вы выспрашивали моих служащих. – в словах женщины прозвучала укоризна.

Мессир вспыхнул и яростно стиснул ей руку: мало ему Мелюзины, вечно поучающей как он – он! – должен правильно жить и колдовать, так еще каждая отельная… поломойка станет ему указывать? Не дрогнув, женщина с удивительной легкостью выскользнула из его хватки, чуть брезгливо покосилась на кровавые отпечатки его пальцем на кружевном манжете и взялась за телефон:

– Доброй ночи, господа! Оксана Тарасовна беспокоит… Прошу прощения, но у нас тут полдня колобродит иностранный гость, которому отчаянно нужен дракон. Да… Да… Право же не знаю, он не говорит. Конечно… Благодарю вас… Вот видите, как все просто. – она повернулась к мессиру. – И вовсе не нужно приставать ни к горничным, ни к привидениям. Поднимайтесь, мсье. Вас ждут.

Мессир окинул нахалку уничтожающим взглядом: ничего, стоит ему заполучить драконье могущество, сама Мелюзина покажется рядом с ним убогой деревенской знахаркой! И тогда они все ответят! С трудом сдерживаясь, чтоб не прыгать через ступеньку, мессир взбежал по устланной ковром мраморной лестнице… и не утруждая себя стуком, толкнул единственную на этаже дверь. И замер на пороге. Номер был… огромен: высоченный потолок терялся где-то над головой. Номер был полон воздуха и лунного света, льющегося в громадные, во всю стену окна. Высокие кресла стояли у широкого, как в старинных замках, камина, где полыхало неистовое живое пламя. Стены вместо обоев сплошь заплетали лианы, а в мраморный пол был вделан бассейн с жемчужно-голубой водой.

«Женщина на ресепшн поплатится». – подумал мессир. Как посмела она не предложить этот номер ему!

– Итак? Зачем вам понадобился дракон? – раздался вкрадчивый, похожий на шум ветра в тростниках голос.

Только сейчас мессир заметил сидящего на подоконнике громадного окна юношу… или молодого мужчину? Даже не светло-, а практически беловолосого. Глаза его были прикрыты, как в полудреме, хотя на коленях лежал планшет, мерцающий яркими картинками. Мессир презрительно скривил губы: кажется, на экране мелькало японское анимэ!

– Какая разница? Я здесь, и я готов платить! – бросил мессир. Сердце его трепетало: могущество, Сила, бесконечная власть, все было здесь… на расстоянии длины кредитной карточки!

Беловолосый широко распахнул глаза, оказавшиеся странно бесцветными, почти прозрачными, и словно вспорхнул с подоконника:

– За что платить? – невозмутимо поинтересовался он.

– За дракона, конечно же! – мессир скривился: мальчишка рассчитывает набить цену? Пусть знает, что не на того напал! – Не пытайтесь навязывать чешую: я, конечно, возьму пару десятков, но больше даже не предлагайте! Уверен, вы найдете кому сбыть остальное. А вот кровь извольте выкачать всю. – строго потребовал он. – Все, что не пойдет на «Зигфридову ванну» для достижения неуязвимости, будет переработано в чернила для заклинаний. Естественно, я заберу все кости, и зубы. Толченый зуб дракона придает особую остроту разуму. А также сердце, печень, селезенка, желудок и мозг! Надеюсь, они у вас еще не совсем… протухшие? Мне ведь, знаете ли, все это есть придется!

В комнате повисла странная, хрупкая тишина, какая бывает перед самым началом неистовой бури.

– Усы тоже повыдергивайте, говорят, они от комаров помогают!

– От комаров. – повторил беловолосый. – Усы.

– Да, усы! Вы плохо понимаете французский? – нетерпеливо бросил мессир. – У вас вообще есть дракон или нет?

– Есть. – обронил светловолосый.

В камине громыхнуло, будто там взорвались все дрова разом. Из-за стоящего у камина кресла выметнулся гребенчатый хвост и подсек мессиру колени. А потом над спинкой медленно и величественно поднялась шея, покрытая чешуей цвета огня, и увенчанная гребнем голова склонилась к нему из-под высоченного потолка. Усы, те самые, что комаров отгоняют, оказались близко-близко, зубы, порошок из которых обостряет разум, лязгнули, а в узких ящериных зрачках вспыхнуло лютое пламя. Мессир хотел закричать… и не смог, в его легких не осталось и капли воздуха.

***

– И как это прикажете понимать, ваше высокопревосходительство? – процедил беловолосый. Он стоял в дверях самой обычной кухни в самом обычном доме и воздух вокруг него колыхался, точно наброшенный на плечи плащ.

– Еще никто не пытался меня… съесть! – пробурчал парень с разноцветными – черными, красными, оранжево-золотыми волосами, в ярком до боли черно-алом костюме. – С потрохами! – и вокруг него вспыхнули искры.

– И даже зубами! – подхватил беловолосый.

– Зато у вас появился совершенно новый жизненный опыт! – ехидно протянула черноволосая и зеленоглазая девушка, восседающая на кухонной табуретке словно на королевском троне. – Вы не можете предъявлять мне претензии, Великий Сайрус Хуракан… – она кивнула блондину. – …Великий Вереселень Рориг… – кивка удостоился рыжий. – Этот заезжий… гурман… – из горла рыжего Вереселень Рорига вырвался сдавленный рык, девчонка осталась невозмутимой, только уголки губ ее едва заметно подрагивали, да глаза она прикрыла ресницами, скрывая пляшущие в них изумрудные огни. – …этот… любитель экзотической кухни… – теперь рычал уже и Сайрус Хуракан, и девчонка поторопилась закончить. – Не относится к числу моих подданных! Он не только не является обитателем наднепрянских земель, но даже не удосужился по приезде представиться мне, как положено представляться ведьме-хозяйке. Так что его можно считать… браконьером. – и закашлялась, стараясь скрыть распирающий ее хохот.

– Не хватало еще, чтоб вы тут выдавали лицензии… на охоту на драконов! – прошипел Вереселень Рориг.

– Осссскорбление нанесссено, госпожа наднепрянская ведьма-хозяйка Ирка Хортица! – прошипел Сайрус Хуракан и от мечущегося по кухне ветра висящее над мойкой половники и шумовки подернулись инеем. – Мы желаем сссатисфакции и мы ее получим! У наглого чшшшеловечка остались сссообщники! Тоже… мечтающие подзакусить драконом! Они будут наказаны!

– Вы не у себя в Ирии, Великий Дракон Воздуха Сайрус Хуракан! Здесь наш мир, и право карать или миловать колдунов и ведьм принадлежит только ведьмам-хозяйкам! – оскалилась Ирка Хортица. Клыки у нее оказались не драконьи, но тоже внушительные.

– Нет у них ведьмы-хозяйки! – злорадно сообщил Вереселень Рориг. – Убили ее! Вот колдун и рассчитывал драконий хвостик пожевать… и сам хозяином стать.

– Могу я увидеть этого… любителя драконятины? – надменно осведомилась Ирка.

– Горелый уголек тебе, а не колдунишку! – оскалился Вереселень Рориг. – Он сам к нам пришел. Прямо в номер вперся, с предложением кровушки ему нацедить и печеночки отрезать… за недорого!

– Он и цену успел назвать? – за ядовитым Иркиным тоном пряталось понимание, что придется уступить.

– Довольно! – снова обретая хладнокровие, бросил Сайрус Хуракан. – Колдуна… и его сообщников…