Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Старая стройка у заводских стен никогда не была вовсе уж заброшенной. Иногда из-за забора слышались голоса: спокойные, злые, раздраженные, порой даже вопли боли. Ничего странного для стройки, верно? Иногда там таскали тяжелое – тем более нормально. Иногда вспыхивал свет. Ну если работать ночью, как без света-то?

В общем, окрестные жители были уверены, что завод потихоньку строит свой ведомственный дом, правда, почему-то по ночам. Ирка дала себе слово, как только нынешние дела закончатся, облететь несколько крупных городских долгостроев, на которых тоже по ночам отмечалось подозрительное шевеление. Просто раньше она никогда не давала себе труда задуматься – зачем строить ночью, если можно строить днем? Вот так и проглядываешь на своей территории контрабандистов из иного мира.

Сейчас на старой стройке жизнь кипела особенно бурно.

– Не понимаю, почему было не взять моих робленных? – раздраженно бурчала Оксана Тарасовна. Пачкая стильные джинсы, ведьма стояла на коленях в белой строительной пыли и что-то вычерчивала в ней посеребренным ножом. – Мы не знаем, ни сколько человек… или не-человек явится, ни какими силами они владеют. Если уж девчонкам перепала толика твоего Дара, надо пользоваться!

– Вот мы и пользуемся, – также раздраженно откликнулась Ирка. – Кладбища успокаивать надо? Надо! Заложных гонять тоже надо. Вот пусть ваши робленные и займутся, а здесь мы прекрасно одними рожденными обойдемся.

И присматривать только за Стеллой и Оксаной Тарасовной проще, чем за всей толпой робленных. Особенно за Мариной!

– А Стеллины старушонки так и просидят все русалии без дела? – возмутилась Оксана Тарасовна.

– На кладбищах они плясать не могут, а заложных гонять… так нынешних Стеллиных робленных могут по ошибке вместо покойников пристукнуть! – высказалась Танька.

– Это вы, милочка, все время ошибаетесь, а мои девочки… – начала Оксана Тарасовна.

– А твои девки моих бабулек специально пришибут – хиба я не знаю? Работай давай, а то балакаешь и балакаешь!

Деловито обнюхивая углы, по стройке бегала вся шестерка молодых вовкулаков. Айт, Богдан и Ментовский Вовкулака в человеческом облике таскались следом и что-то бурно обговаривали. Смущенно хмыкнув, Ирка отвернулась – вовкулаки размечали территорию грядущей драки, но делали это… по-своему. Молодые богатыри то начинали нервно точить клинки, то перебирать заготовленные на змея-предателя конопляные веревки – на Айта сразу нападал аллергический чих, он косился на богатырей недовольно, но помалкивал. Только дядька Мыкола спокойно посасывал казацкую глиняную трубочку, да Вук, подложив скрещенные руки под голову, невозмутимо валялся на высоком штабеле еще теплых после солнечного дня бетонных плит.

– Дамочки, не нервируйте себя! – продолжая глядеть в темнеющее небо, лениво обронил он с высоты штабеля. – Всех повяжем быстро и чисто, чихнуть не успеют!

Айт в очередной раз звучно чихнул.

– О! А казав – не успеет! – подняла толстый палец Стелла.

– Так его ж никто и не вязал, – резонно возразил Вук. – К союзникам вообще надо с уважением, особенно когда у нас тут такой пример душевного единения разных ведомств! Во, включая тех, от кого, кроме души, ни фига не осталось! – Он ткнул пальцем в барражирующих небо духов – на фоне темно-синего неба они казались принявшими человеческий облик облаками пара.

– Значит, змеиный портал открывается вон там, – вертя головой, бормотал Богдан. – Но это совсем не значит, что этот самый заказчик тоже откроет там, может и к заводским воротам поближе, чтоб далеко не таскать…

– Снова бомжей в грузчики наймут? – прикинул Ментовский Вовкулака, уже осведомленный о прошлой погрузке, свидетелем которой стал несчастный Жорик. – Серый, Рудый, бомжи на вас – зубами на них клацните и гоните вон! Не фиг им тут своими трупами нам раскрываемость портить! Тогда реальных фигурантов преступления у нас остается всего трое – серокожий, змей и человек? Этот, Аристарх?

– Серокожего брать живым. Только живым. Все слышали? – повысил голос Айт. – Змея, если получится, тоже, но серая тварь явно руководит всей операцией и знает и ходы к Прикованному, и предателей среди змеев. Если мы просто перехватим партию оружия, это нам ничего не даст, не возьмем серокожего – все придется начинать сначала!

– Не учи старого волка его ментовскому делу! – огрызнулся Ментовский Вовкулака. – Сам, вон, с крыльев не слети – наверняка фигуранты своего заложного притянут. Ирка, слышишь? Тебя тоже касается!

«Не учите молодую ведьму ее ведьмовскому делу!» – раздраженно подумала Ирка, точно как Оксана Тарасовна, ползающая в пыли со своим зеленым мелком, пакетом надранного на могилах барвинка и пучком осиновых щепок.

– Я себе там, в глубине стройки местечко присмотрел, чтоб заснуть спокойно, – махнул рукой Богдан. – Вы только меня потом разбудить не забудьте. Ты где засядешь, Ирка? – деловито поинтересовался он.

– Со мной! – быстро сказал Айт.

Ирка сдула со лба пыльную потную прядь и, стараясь не смотреть на Айта, пробормотала:

– Я, наверное, с богатырями…

Айт бросил на Еруслана совершенно змеиный взгляд и напористо повторил:

– Нет, со мной!

– Лучше с богатырями… – жалобно повторила Ирка.

Одним длинным текучим шагом Айт оказался рядом с ней, рывком поднял на ноги и, не обращая внимания на смешки старших ведьм, затащил за штабель, подальше от посторонних глаз.

– В чем дело, Ирка? – напряженно спросил он. – Если ты из-за той белобрысой ведьмы, так я не собирался с ней целоваться, хоть бы она не бутылку, а цистерну крутила!

– При чем тут Марина… – вяло промямлила Ирка, старательно отворачиваясь и пытаясь от него отстраниться.

– Что ты ревнивая, я уже знаю, – сказал Айт. – Я это понять могу, я же змей – мы терпеть не можем, когда кто-то тянет свои лапы к тому, что принадлежит нам! Клянусь хвостом Владычицы, да не укоротится он! Блондинка меня совершенно не интересует! – посмеиваясь, поклялся Айт. – Ну что, довольна? Успокоилась?

– Почти как покойница! – пробормотала Ирка.

Покойница и есть, и будет еще семь… ой, нет, завтра останется только пять дней! Всего пять дней продержаться! Ирка попятилась, аккуратно пытаясь вытащить руку из хватки Айта.

– Или дело вовсе не в Марине? – нахмурился Айт. – А в чем тогда? Или… в ком? В этом чернявом полукровке? – Айт яростно ткнул пальцем за спину, явно намекая на Еруслана Змиулановича.

– Тем более – при чем тут Змиуланыч! – Ирка уже чуть не плакала, продолжая старательно отворачиваться.

– Тебе неприятно на меня смотреть? – зло процедил он.

Ну вот что ты ему скажешь? Что отворачивается, чтобы на него не дышать?! Потому что у нее зубы нечищеные! И если сегодня она еще может пойти с ним на захват контрабандистов – ничего удивительного, если во время схватки она будет вся в пыли, грязи и в поту! Может, и в крови тоже! А как она покажется ему завтра с утра – все так же в пыли и грязи?! Собственная немытость подействовала лучше любых предостережений старых ведьм – теперь ей самой хотелось держаться от Айта подальше! Нет, она, конечно, может ему объяснить про запрет на умывание. И он даже поймет! Только вот как станет на нее, зачуханную, смотреть, особенно на фоне чистеньких и ухоженных робленных? Незаметно зажимать нос, если Ирка сядет к нему слишком близко? Будто она бомжиха какая!

– Я даже верю, что ты сказала правду – у тебя не было парня в мое отсутствие! – продолжал накручивать себя Айт. – Богатырь на заставе, но теперь-то он приехал и вы можете быть очень счастливы вместе!

Вот же… не леший, нет! Гадство! Оскорбленное ревнивое змейство… Что лучше: чтобы твой парень тебя ревновал… или чтобы он тобой брезговал? Решить Ирка не успела.

– Слышь, змей! – Вук вдруг свесил с края штабеля коротко стриженную башку. – Ты важным делом занят – разборками со своей козой, – звыняй, что на фигню отвлекаю. Этот ваш портал, он какого цвета?

– Разноцветное свечение, – не сводя с Ирки яростного взгляда, сквозь зубы процедил Айт.

– А если чисто оранжевое, в натуре, не считается? – невозмутимо поинтересовался Вук. – Потому что вон там у ворот чё-то такое светиться начинает!

Медленно переворачиваясь в воздухе, из пустоты проступал ярко светящийся квадрат. Беззвучно кувыркнулся раз-другой, свечение его усилилось, он начал вытягиваться, разрастаясь в длину и в ширину. С разгону проскочив сквозь забор стройки, вылетел призрак – его как всегда закрученный штопором галстук торчал горизонтально, будто указатель.

– Чего вы возитесь? Гражданин мерзавец уже идет сюда!

По стройке прокатилось мгновенное движение: ринулся в глубину здания торопящийся улечься спать Богдан, блеснули металлом кольчуги, мелькнули пушистые хвосты. Сиганувшая через груду кирпичей Ирка свалилась прямо на вовкулаков – те стиснули ее с двух сторон лохматыми боками. Айт кинул на нее убийственный взгляд и укрылся за кучей арматуры. Все стихло.

Только яркий осколок света продолжал вращаться в воздухе, постепенно вытягиваясь в похожий на дверь сияющий прямоугольник. Ворота стройки протяжно заскрипели… и в нее величественная, как входящий в бухту боевой дредноут, вплыла груженная ящиками с ракетами платформа. Аристарх Теодорович застыл на «носу» в позе капитана пиратского брига – рука уперта в бедро, взгляд устремлен на разрастающийся прямоугольник портала. Рыжие отблески играли на его лице. Толпа замызганных, в лохмотьях бомжей толкала платформу.

Ворота захлопнулись.

– Всего одна платформа – где вторая? – неслышно прошептала Ирка.

Серый совершенно по-человечески пожал плечами – в волчьем облике это выглядело странно – и неслышно удалился, ступая на мягких лапах.

– Шевелитесь, шевелитесь! – спрыгивая с платформы и косясь на мерцающий портал, потребовал Аристарх Теодорович. – Сгружайте ящики, платформа туда не пролезет, будем по одному пропихивать… – Он опасливо огляделся по сторонам, на штабеля бетонных плит и груды кирпичей, слабо белеющие сквозь сумрак, кажущийся еще более густым вдалеке от портала. Слабое движение заставило его резко выхватить пистолет.

Из-за груды кирпича неспешно выбралась крупная серая дворняга совершенно волчьего вида и, слегка припадая на одну лапу, поковыляла к людям. Села в отдалении, добродушно щеря крупные зубы и свесив розовую тряпочку языка.

– Вот пристрелил бы я тебя, псина дурная, знала бы, как по стройкам ночами шастать! Иди отсюда, ничего съестного у нас нет! – опуская пистолет, пробормотал Аристарх Теодорович. – Разве что бомжа тебе скормить… – и многозначительно усмехнулся. – Чтоб добро не пропадало!

– Ну ты чего, мужик? Ну ты скажешь! Разве мы собачья консерва какая? – обиженно пробубнил один из бомжей.

– На собачьи консервы вы не тянете, ни одна приличная собака такое проспиртованное мясо жрать не согласится! – прикрикнул на них Аристарх. – О, еще одна! Валите отсюда, кому сказано!

Вторая, с рыжими подпалинами псина появилась с другой стороны, обходя бомжей с фланга. Серый тоже поднялся и, по-собачьи улыбаясь, заковылял к Аристарху. Правда, лапы он перепутал и теперь хромал на другую, но это, кажется, никого не насторожило.

– Сказано – пошли вон! – цыкнул на «собак» Аристарх Теодорович. – А вы что встали – работайте! – уже на бомжей гаркнул он.

Парочка бомжей, кряхтя и постанывая, сгрузили ящик с платформы и, смешно перебирая ногами, поволокли его к порталу. Ветер подул с их стороны… Ирка невольно набрала в грудь воздуха, ожидая убойной смеси запаха табака, алкоголя, годами не стиранной одежды и немытого тела… Выдохнула… Хорошо, что она все время думала о запахе, долго соображать ей не пришлось!

Она ткнула локтем Ментовского Вовкулаку:

– От них не пахнет!

Зловещий волчий рык накрыл стройку:

– Парр-рни, назад! В стор-р-рону!

Синхронно, будто в балете, Серый и Рудый крутанулись на задних лапах и сиганули прочь. В тот же миг вылетевший из портала шар огня ударил в то место, где только что был Серый. Стройка содрогнулась – клуб белой строительной пыли взмыл в воздух, и град мелкого щебня застучал по головам и плечам.

– И-хи-хи-хи! – выскочивший из портала серокожий одним прыжком взлетел на платформу и выпустил второй клуб пламени по метнувшемуся за кирпичи Рудому – кирпичи разметало во все стороны, будто между ними бомба взорвалась.

Драные лохмотья бомжей затрещали под напором широченных, невозможных для человека плеч. И осыпались трухой, как рассыпается старый засушенный цветок. Громадная медвежья башка возникла на таких же широких медвежьих плечах. Второй бомж обзавелся головой волка. Лица остальных сминались, будто их лепил невидимый скульптор, – уши вытягивались, рты срастались с носами, выскаливались острые зубы…

Айт рассказывал о воинах Прикованного, но Ирка не понимала, насколько это страшно! Когда-то, совсем маленькой, она разобрала свои игрушки – посадила голову пластикового петуха на плечи куклы, руки-ноги куклы приделала медвежонку… Поглядела на результат и с воплем ужаса вылетела из комнаты, а потом долго тряслась у бабки под боком, боясь возвращаться. Сейчас у платформы стояли такие же чудища: человек-волк и человек-кабан, медведь, отличающийся от своих собратьев лишь человеческими глазами и носом, гладкими, будто шерсть вокруг них выбрили. Зло зашипев, припала к земле парочка воинов-лисов, но страшнее всех были белки. С пушистыми хвостиками, миленькими мордочками и… торчащими из-под верхней губы сабельными клыками! В рост человека и с самурайскими катанами в человеческих же руках! А самое ужасное в этих искаженных чудищах было то, что они жили и двигались… вот только настоящей жизнью от них не пахло. Чутьем входящей в силу ведьмы-хозяйки Ирка ощущала, что перед ней – заложные, пропитанные чужой… и в то же время странно знакомой магией и одержимые чьей-то непреклонной волей!

– Ты глянь, др-р-янь какая! Да я ж тебя сейчас… – взметнулся в прыжке мужчина в полковничьей милицейской форме и уже в облике седого волка приземлился человеку-волку на грудь. Его пасть с хрустом сомкнулась на человеческой шее под волчьей головой. Человеко-волк пронзительно взвыл, кривые когти ударили Ментовского Вовкулаку под ребра. Кинувшиеся со всех сторон молодые волки накрыли врага серым ковром.

Зверь, похожий на сотканного из огня волка со змеиным хвостом, рухнул на спину человеку-медведю. Уши и шерсть на холке человека-зверя вспыхнули. Чудовище попыталось ударить когтистой лапой. Кружащий вокруг него Вук Огнезмей ответил хлестким ударом змеиного хвоста.

– Глупый мишка-косолапый, и куда ты сунул лапу! – прошипел Огнезмей.

Медведь пылал. Удар огненного хвоста опрокинул его, медведь врезался в платформу. Свалившийся сверху ящик выбил борозду в строительной пыли.

– Что вы делаете? Держите ящики, я перед заказчиком отвечаю! – бесновался Аристарх Теодорович. Его пистолет дернулся в руке, беспорядочно паля во все стороны, взвыл Вовкулака с простреленной лапой…

Ведьма на дворницкой метле рухнула сверху, толстой широкой попой припечатав Аристарха Теодоровича к земле.

– Я т-те покажу, як пулять!

Удар метлы по запястью выбил у Аристарха пистолет.

– Ось так давай вам пукалки! А если б подстрелил кого, бовдур! – сидя у Аристарха на шее, орала Стелла, продолжая охаживать его своей метлой по чему попало. Аристарх отчаянно дергался и что-то мычал сквозь забившую ему рот Стеллину юбку, но старая ведьма продолжала экзекуцию, лишь время от времени отвлекаясь, чтобы сунуть острыми прутьями метлы в бок наседающему на Федьку кабану.

– А ну видчипысь вид хлопца, свинья поганая, бо на сало пущу!

Кабан лишь взревел – на вредную тетку у него не было времени. Бедра и ноги у него были человечьи, но заканчивались раздвоенными копытами, которыми он сильно и метко бил с разворота, будто кикбоксер. Тело гигантской клыкастой свиньи начиналось от пояса, с жутких, окованных сталью клыков черными каплями стекал яд. Вместо щетины вдоль хребта тянулись иглы. Кабан ударил копытом… Рукоятью тяжеленного топора Федька удар отбил – и тут же острие въехало кабану в лобешник. В последний миг кабан уклонился, приняв удар на клык, – даже наговорное железо зашипело. Федька хекнул и принялся молотить по кабану топором, будто дровосек по дереву. Рядом Еруслан вертел вокруг себя гибкий сарматский меч – прыгая рыжими сполохами, его с двух сторон атаковали стремительные братья-лисы. Почти настоящие лисы, разве что с руками – и с трехзубым кинжалом в каждой, ростом оба с теленка, а на задницах в лучших японских традициях пушились по девять хвостов!

– И-хи-хи-хи! – в длинных паучьих лапах скачущего по платформе серокожего заклубился шар такой же серый то ли пыли, то ли пламени. – Йих! – Он метнул шар в вовкулаков.

Взрывом Серого подбросило и крепко приложило об бетон. Он распластался в пыли плоской волчьей шкурой. Остальные отхлынули прочь, оставив лежать громадного человека-волка с начисто отгрызенной волчьей головой.

– И-хи-хи-хи! А-тя-тя-тя! – верещал серокожий, вертясь на платформе с такой скоростью, что казалось у него не одна пара рук, а две… четыре… шесть… восемь! И с каждой срываются клубы огненной серой пыли, стремительно разлетаясь во все стороны.

Стремительно, но недалеко. Рухнувший с небес серебряный вихрь закрутил шары. В сплошном круговороте мелькал алый шелк плаща, серебро клинка. Меч здухача ударил, будто бейсбольная бита, и все шары разом рванули обратно, в серокожего! Здухач взвился в воздух, кончиком меча походя стесал иглы со спины кабана. В тот же миг челюсти Рудого впились кабану в загривок, кабан заорал, и Федькин топор врубился ему меж клыков!

Серые шары врезались в платформу. Платформа вздыбилась. Подброшенный взрывом серокожий взмыл в воздух…

– Вот тебе и тя-тя-тя! – налетевшая Танька закрутила свою швабру – черенок, перекладина, снова черенок молотили серокожего по зубам… Казалось, эти удары держат его в воздухе. Серая тварь немыслимо извернулась… и запрыгнула к Таньке на швабру! Мгновение – девчонка смотрела прямо в возникшее перед ней безносое, узкоглазое серое лицо. Похожие на червей тонкие черные губы изогнулись в глумливой усмешке, и серокожий вцепился Таньке в плечи, норовя сбросить ее. Танькин кулак въехал ему в нос. Подаренное Иркой кольцо вспыхнуло неистовым зеленым светом – у серокожего загорелась физиономия. С диким криком он опрокинулся с метлы и полетел вниз.

…Свалившийся с вставшей на дыбы платформы ящик рухнул под ноги одному из лисов. Рыжий брат споткнулся… Гибкий меч Змиуланыча хлестнул самым кончиком – срубленная голова лиса отправилась в полет. Еруслан кувыркнулся в воздухе, перескакивая за спину второму братцу…

Чирк! – посыпались начисто срезанные девять лисьих хвостов.

– Спасибо, сынку, мэни цього и на пальто и на шапку хватит! – восторженно заорала Стелла.

– …Аа-а! – падающий с небес серокожий шарахнулся оземь у ног Еруслана. Сверху шлепнулся аккуратно оброненный Танькой шарик разрыв-травы. Взрыв снова подбросил серокожего в воздух. Разрыв-трава разлетелась в мелкую пыль… и каждая пылинка начала расти. Она становилась толще, толще, наливалась живым зеленым соком, и вот уже целый пучок гибких побегов накрыл серокожего, обмотал лапы недобитого братца-лиса, захлестнулся на щиколотках Аристарха Теодоровича и стремительно покатился к пятерке невероятно шустрых белок с самурайскими катанами в лапах, что атаковали дядьку Мыколу. Рвущие белок за хвосты вовкулаки бросились в стороны – побег обкрутился вокруг одной белки, опрокидывая ее наземь и накрывая зеленой сетью. Меч дядьки Мыколы немедленно полоснул по ее напарнице… Другая белка взвилась в прыжке, ее парные мечи сверкнули крест-накрест… и врезалась башкой в неожиданно возникшее в воздухе препятствие.

– Гам! – челюсти крылатой Хортицы клацнули. Хортица брезгливо тряхнула беличью тушку и отшвырнула в сторону. Сплюнула забившую пасть шерсть. Внизу дядька Мыкола добивал последних…

Валяющийся на земле серокожий изогнулся, будто в припадке, – его тело стало как мост, опирающийся на пятки и затылок. Из пасти вырвался длинный вибрирующий вопль. Земля мелко задрожала…

Могучий удар обрушился на ворота. Створки покачнулись, последовал новый удар, и ворота рухнули наземь, поднимая тучу белой строительной пыли.

За воротами клубилась тьма. Тьма шевелилась, хлопала нетопыриными крыльями, шуршала паучьими ножками и наконец хлынула сквозь ворота на стройку. И тогда все увидели!

– Ни фига себе спайдермены с бэтменами! – потрясенно выдохнул здухач.

Мелко перебирая лапками, на стройку ползли пауки! Здоровенные, размером с автомобиль. Похожее на белесую личинку тельце висело между черных мохнатых лап, а венчала это отвратительное тельце вроде бы человечья голова со смазанными чертами бледного личика и длинными бесцветными нитками волос. Над пауками, как авиация над пехотой, порхали летучие мыши. Такие же тельца-личинки, болтающиеся между кожистых крыльев, их покрывала короткая шерстка, почти человеческие лица были вытянуты, как собачьи морды, а из-под верхних губ торчали здоровенные клыки… и с них капал яд!

– В-р-р-ре! – в реве Ментовского Вовкулаки было больше отвращения, чем страха. Старый оборотень сомкнул челюсти на лохматой лапе – раздался хруст, и лапа паука переломилась. Рудому повезло меньше – оказавшиеся неожиданно проворными пауки ухватили его с двух сторон… растянули за задние лапы и за передние… Рудый отчаянно завизжал. Поднырнувший пауку под брюхо Федька рубанул топором – Рудый грянулся оземь, но тут же цапнул паука за ближайшую лапу. Федька махал топором – отрубленные конечности летели от него во все стороны, как от винта кухонного комбайна. Разъяренные вовкулаки сновали между паучьих лап, вертелся вьюном Еруслан, с каждым взмахом меча пуская черную паучью кровь. Два паука вспыхнули – оранжевым и серебристым пламенем. Над одним, оттолкнувшись, как от батута, взмыл Вук Огнезмей, из затылка второго торчал меч здухача…

Корчащийся в хватке травы серокожий продолжал надрывно, протяжно орать.

«Кого ты там еще зовешь, хватит уже!» – скорее по-кошачьи, чем по-собачьи выставив когти, Хортица спикировала на серокожего с высоты. Похожая на черный дым стая летучих мышей взмыла ей навстречу. Крылатая борзая вильнула в воздухе, пропитанные ядом клыки клацнули у самой ее ноги. Сбоку налетели ведьмы. Из кочерги Оксаны Тарасовны, будто из ракетного сопла, в мышиную стаю ударил сноп огня. Вспыхнувшие мыши заметались в воздухе, уцелевшие пронзительно завизжали, разевая клыкастые рты, и кинулись на ведьму. Оксана Тарасовна швырнула свою кочергу в пике. Мыши хлынули за ней, будто черный дым… самые шустрые с разгона врезались в землю… Только Оксана Тарасовна уже ввернула кочергу из штопора и бросила за спину посеребренный нож. Нож вонзился в землю, сквозь пыль проступили пылающие зеленым огнем символы – древние чйрты и рйзы. Зеленое пламя накрыло мышей, только пронзительный вопль нещадно полоснул по ушам!

– Ось вам, ось, ось! – разбушевавшаяся Стелла доколачивала метлой вырвавшихся из пламени мышей. Мыши звучно чвякали.

– А ну, посторонись, сынки! – дядька Мыкола начал расти. Громадная фигура богатыря в кольчуге и шлеме-луковице поднялась над стройкой – и похожий на лопасть вертолета или на огромный заостренный маятник меч прошелся поперек стройки, рассекая пауков на части. И снова – назад…

«С такой армией мне даже ничего делать не пришлось!» – немного разочарованно и в то же время довольно подумала Хортица, паря над дракой. Непривычное чувство – и довольно приятное. Слишком часто за этот год она была первой в драке, и клыки врагов вонзались именно в ее шкуру. Наблюдать, как другие устраивают врагу кровавую баню, было… по-настоящему странно. Ей оставалось только… клац! Вот, не попавших под заклятье Оксаны Тарасовны мышек отлавливать – главное – точность, чтобы яду не наглотаться.

Светящийся прямоугольник портала дрогнул. Вспучился, точно кипящая ртуть… Плеснули фантастически красивые, многоцветные крылья, и странная помесь зубастого ящера и бабочки вылетела из портала.

«Вот он какой, аспид!» – успела подумать Хортица.

На спине аспида восседала помесь человека и… и собаки, да-да, собаки! И вот эта явившаяся из другого мира карикатура на нее саму навела – на нее же! – самый настоящий автомат!

– Ках-кхашш! – с крыши недостроенного здания пал дракон. Огромные когти звучно клацнули. Крылышко влево, крылышко вправо – ящеро-бабочку разорвали на части. Затесавшийся между спиной аспида и брюхом дракона стрелок просто куда-то делся – Хортица вовсе не собиралась присматриваться, а не вон то ли это кровавое пятно. Второго всадника на аспиде Айт встретил метким плевком водой – всадника вколотило в портал и, судя по донесшемуся оттуда воплю, ему это не понравилось!

Вода хлынула обратно из портала, но уже с пучком извивающихся черных щупалец в руку толщиной. Одно щупальце захлестнуло ногу дядьки Мыколы, дернуло… громадный богатырь рухнул с высоты своего гигантского роста. Не смущаясь размерами старого богатыря, щупальце поволокло его к себе. Федька рубанул по щупальцу топором – топор отскочил от шкуры морского чудовища. Из портала лезла раздутая башка гигантского осьминога – человеческое лицо терялось в складках шкуры и казалось налепленной сверху театральной маской. Вук Огнезмей вцепился пылающей пастью в другое шупальце. Шкура осьминога корчилась в огне, но на лице-маске не отразилось ничего.

– А ну пошел отсюда! – во всю пасть рявкнул Айт.

Осьминог на миг дрогнул… и тут же полез дальше.

– Ах, та-ак! – ощерился Айт и… в кончике его хвоста вдруг оказалась старая граната!

Кувыркаясь, брошенная хвостом граната полетела прямо в портал и стукнула осьминога в лоб.

– Ложись! – успел гаркнуть Вук. Граната рванула.

Огонь взрыва затмил сияние портала. Куски черной, похожей на резину шкуры разлетелись во все стороны. Оторванное щупальце едва не сшибло Таньку со швабры. Из портала с силой, как из брандспойта, хлынул поток голубой осьминожьей крови. Потом портал мигнул, перевернулся и опрокинулся. Озаряющий стройплощадку свет пропал.

– Чем дальше, тем больше начинаю ценить технические новинки людей, – негромко сказал парящий над стройкой Айт. – Спасибо.

– Какая же это новинка?! – засмущался бледно мерцающий у головы Айта Галстук-Штопором. – Граната времен войны в Корее.

– Они убегают, смотрите, они убегают! – возникнув рядом, закричала женщина в платье в горошек. Ее прозрачный светящийся палец указывал вниз.

Серокожий вынырнул из-под измочаленных, будто пережеванных стеблей. Полоснул когтями по оплетающим ноги Аристарха Теодоровича зеленым путам, чуть не за шкирку выдернул бессмысленно вращающего глазами ведьмовского менеджера и рванул к забору.

– Эк! – Федькин топор полетел серокожему в спину.

– Я же сказал – живым! – яростно заорал Айт.

Серокожий вильнул, топор воткнулся в забор.

– Кхаш-ш! – Айт плюнул ему вслед водой, норовя сбить с ног.

Серокожий вильнул снова, сгреб Аристарха в охапку… и в высоком, будто кузнечик, прыжке перемахнул забор.

Звучно хлопнув крыльями, Хортица рванула в погоню. Здесь и без нее все сделают – на стройплощадке богатыри и вовкулаки добивали оставшихся пауков. А серокожий нужен, да и с Аристархом неплохо бы разобраться, а то ведь снова гадить… ох, pardon, пакостить начнет!

Хортица понеслась за прыгающим впереди серокожим. Темная тень скрыла от нее лунный свет – над ней, широко простирая крылья, летел Айт.