Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 5
Невеста для дракона

Из зала у бассейна донесся пронзительный вопль. Троица переглянулась – и рванула прочь из кухни. На полной скорости они пронеслись через темный тоннель, оскальзываясь на змеиных тушках, выскочили к бассейну. «Гавайская» тетка сидела у бортика и самозабвенно орала, тыча пухлым пальцем в покачивающиеся на сапфировых волнах паучьи тушки:

– Мерзость какая! Антисанитария! – Теткин вопль обрел членораздельность. Дохлая двухголовая змея сползла у нее по волосам и шлепнулась на колени. Вопль снова потерял членораздельность.

– Ну что с этим краалем вечно! – Рядом с Танькой вдруг очутился расстроенный запорожский богатырь. – Воду очистили – другую пакость завели! Опять туристки недовольны будут. – Он с силой потер заспанное лицо. – Надо хоть Машку разбудить, пусть она их успокаивает.

Танька звучно шлепнула себя ладонью по лбу, подхватила деревянное ведро, ночью оставленное Богданом у кромки бассейна, зачерпнула воды – какой была, со змеиными и паучьими тушками. И взвилась в воздух, понеслась к клетушке под самой крышей крааля.

– Доктора! – замирающим голосом выдохнула «гавайская» тетка. – У меня галлюцинации, я вижу летающих девочек! Меня искусали!

– Не орите, женщина! – рявкнул богатырь. – Подумаешь, летающие девочки, их и у нас полно. Тут вот летающие змеи случаются!

Айт неторопливо прошел мимо, лишь покосившись на богатыря темным глазом с вертикальным змеиным зрачком. Богатырь судорожно закашлялся. Танька нырнула в клетушку под крышей…

– Ты что дела… – донесся изнутри пронзительный вопль запорожской ведьмочки, потом раздалось громкое «Блурп! Буль-буль». Танька стрекозой выпорхнула наружу, вильнула, пропуская вылетевший следом сгусток огня, и легко опустилась на край бассейна, бросив рядом пустое ведро.

– Разбудила, – сообщила она богатырю. – Может, поедем уже? – забирая у Богдана свой мешок, невинно поинтересовалась она. – И побыстрее.

Из клетушки под крышей на бреющем вылетела полуодетая запорожская ведьма и ринулась в крутое пике. С мокрых волос ее сыпались брызги воды и ошметки пауков, а на кончиках пальцев трепетало пламя.

– Ой! – В метре над головами ведьмочка вдруг затормозила так круто, что кувыркнулась в воздухе и растерянно уставилась на Ирку. – Это ж… хортицкая ведьма! Вы ее нашли!

– Привет, – неловко улыбнулась Ирка. Кажется, она видела эту девчонку у хортицкого дуба. – Я хотела купить что-нибудь… – оттягивая край чужой рубахи, Ирка повернулась к Таньке.

– Тут есть рынок, я могу проводить! – затарахтела ведьмочка, глядя на Ирку, словно та была Дженнифер Лоуренс или Кристен Стюарт.

– Вряд ли тебе понравится пальмовая юбка. – Айт уже спускался по лестницам, держа на плече неизменную Иркину сумку. Танька шумно сглотнула – если раньше побывавшая во многих переделках сумка была потрепанной, то теперь она… не совсем и была. Половина обгорела до черноты, и с нее сыпались мелкие черные катышки, уцелевшая сторона была распорота, и из-под нее торчала ткань подкладки, а на полусгоревшей лямке отчетливо виднелись отпечатки чьих-то зубов – и челюсть там была немаленькая, да еще и зазубренная, как пила!

– На здешнем рынке только ерунда для туристов. – Айт протянул сумку Ирке.

– Ой! – только и смогла сказать ведьмочка, зажимая себе рот ладонью. Судя по огромным глазищам и щенячьему взгляду, Джош Хатчерсон и Роберт Паттинсон рядом со змеем просто не котировались! Даже несмотря на изодранные в лохмотья штаны.

– Если она разозлит Ирку – любистком не отделается, – шепнула Танька.

– По дороге заедем на Торжище, – задерживая руку Ирки в своей, сказал Айт. На ведьмочку он не смотрел. – Тебе понравится. Дядюшку Сэрвару надо прихватить, пока местная кухарка не пустила его на очередное блюдо. А вы чан с пауком возьмите. Надо же что-то показать Совету. – Он повернулся и этой своей невозможной, одуряюще пластичной, как течение реки, походкой двинулся к кухонному тоннелю.

– Какая же ты… счастливая! – переводя на Ирку затуманенный слезами взгляд, всхлипнула ведьмочка.

Ирка пнула босой ногой останки змей:

– Ага. Просто фигею от счастья!

Они стояли у входа в крааль. Утренний Вагаду казался чистым и свежим, еще не успевшие раскалиться под солнцем пески источали прохладу. Грузящиеся в автобус туристы любопытно косились на сидящую на чане с пауком Ирку и замершего рядом, словно в карауле, Богдана. Запорожский богатырь кивал, засовывая под кольчугу Иркину записку:

– Как на точку связи выйдем, я Вольху Всеславичу все передам…

Раздался топот множества ног, и в пустую поутру улицу ворвалась целая толпа. Впереди с невероятной для его грузной фигуры скоростью мчался негр в изукрашенном золотом ярко-алом одеянии. Голову его венчала высоченная золотая тиара, а пухлые руки сжимали раззолоченный посох. Следом, высоко подобрав тростниковую юбку, скакала такая же толстая чернокожая девушка, и многочисленные ожерелья подпрыгивали на ее высокой груди. Кроме ожерелий, на этой самой груди ничего не было. За ними, очень стараясь, но с каждым шагом отставая, бежала уже знакомая троица стражников. Перед группкой у входа в крааль толстый негр затормозил, зарываясь босыми пятками в мелкий песок на утоптанной улице.

– Где… бвана дракон? – со всхлипом дыша и вытирая обильно катящийся по щекам пот, выдавил он. Увидел рукоять меча над плечом Богдана… Грохоча золотыми украшениями, толстяк метнулся к нему и шумно рухнул на колени. – Крылатый Повелитель! – взвыл он, судорожно ловя Богданову руку. – Гроза Небес и Властитель Облаков! Помилосердствуйте! Пятьсот лет! Пятьсот лет ни одного дракона в Вагаду – с тех самых пор, как проклятый Мамади лишил нас благодати! – Звякая золотыми украшениями, толстяк неотступно полз за пятящимся Богданом. – Но мы не виноваты, клянусь! Мы его никогда не поддерживали! Мы были против, да-да! И вот теперь такая удача! – Не вставая с колен, толстяк метнулся наперерез Богдану и таки ухватил его за руку. – Я здешний градоправитель, бвана дракон! Когда я узнал, что вы изволили посетить наш город… Мамади навстречу этим безмозглым, они должны были доложить еще ночью! – градоправитель дернул головой в сторону переминающихся неподалеку стражников. – Вот, бвана, вот! – Он оставил Богдана, так же на коленях подполз к толстухе в пальмовой юбке, ухватил за руку уже ее и потащил к Богдану: – Моя дочь, бвана! Мы отдаем ее тебе, да-да! Возьми этот цветок пустыни и верни благодать моему народу! – И он снова звучно звякнул золотыми украшениями.

Толстуха состроила Богдану глазки.

Из-под темной арки крааля появился Айт, волокущий здоровенный казан, куда был заключен рогатый змей.

– Вот он – дракон! – тут же сдал его Богдан. – Слышь, Гроза Небес, тебе тут невесту привели.

Толстуха и Айт уставились друг на друга – и их лица одновременно исказились ужасом.

– Баба́! – толстуха начала пятиться. – Ты говорил – в жены, ты говорил – драконы девок не едят… А он меня прямо с котелком встречает! – И, подхватив шелестящую юбку, она со всех ног дернула обратно по улице.

– Стой, безголовая! – Папаша вскочил на ноги и во всю прыть ринулся за ней. – Стой, кому говорю! Счастья своего не понимаешь!

– То ваше счастье, баба́, а мне на жаркое пойти счастья никакого нету! – на бегу прокричала девица.

– Такую сладкую – разве что на кускус! – звучно причмокивая пухлыми губами, сказал чернокожий стражник.

– Мы тут это… попрощаться зашли… с красавицей вашей. Раз уж в жены ее не даете, – смущенно пробормотал его светлокожий напарник. И словно щит выставил перед собой изукрашенную шкатулку с подарками.

– Хотя мы по-честному ее украсть хотели, все как у людей! – обиженно добавил чернокожий, а ящер завертел головой во все стороны, разыскивая свою недоступную любовь.

– Так вот она, – поглаживая меч, мрачно буркнул богатырь, кивая на стоящую рядом ведьмочку.

Три пары глаз – две с круглым и одна с вертикальным зрачком – растерянно уставились на ведьмочку.

– Вчера она вроде потолще была, – разочарованно протянул чернокожий.

– Шкура позеленей, – проскрипел ящер.

– И вообще покрасившее, – заключил светлокожий, сунул шкатулку с подарками под мышку и решительно зашагал прочь. Напарники потянулись за ним.

Приоткрыв рот, ведьмочка несколько мгновений смотрела им вслед… и ударилась в слезы.

– Ну что ты, Машуль! – растерянный богатырь топтался возле нее, безуспешно стараясь вытереть слезы краем торчащей из-под кольчуги рубашки. – Нашла из-за чего плакать! Ну ты толстой хочешь быть? Или зеленой? А так ты очень даже симпатичная… – Ведьмочка подняла заплаканное лицо – и богатырь вдруг осекся, пристально вглядываясь в нее. – Очень… даже… – медленно и вдумчиво повторил он. Ведьмочка затрепетала мокрыми ресницами.

– Пошли, а? – дергая Ирку за рукав, жалобно попросил Айт.

– Мы ж тебе одежду хотели купить? – растерялась Ирка.

– Правильно – пока выбирать будем, невесту как раз изловят и притащат обратно, – ехидно согласился Богдан.

– На Торжище все купим, все равно заезжать. – Айт подхватил здоровенный казан с пленным змеем и, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и не бежать, быстрым шагом двинулся вниз по улице.

– Тощий, а здоровый! – Богдан завистливо крякнул, поднимая казан с пауком.

– Куда мы? – поравнявшись с Айтом, пропыхтел он.

– Садиться на корабль, конечно! – Айт свернул на ведущую к озеру извилистую улочку.

В опустевшем краале чернокожая служанка широкими взмахами метлы, словно палые листья, сгоняла в кучу паучьи тушки и высохшие змеиные шкурки.

– А-аа! – Выметнувшиеся из-под кучи мусора две змеиные пасти по-собачьи вцепились в прутья… Истошно вопящая служанка отшвырнула метлу, торопливо выползшая из-под кучи мусора двухголовая змея свернулась в колечко, колечко встало на бок и резво выкатилось прочь.

Извилистая улочка уперлась в берег озера. Айт остановился у самой кромки воды, так что мелкая волна лизнула босые ноги. Посреди озера взревела черная воронка, она закручивалась все сильнее и сильнее, словно в испуге вода хлынула в разные стороны, захлестывая стволы пальм и врываясь в узкие улицы Вагаду, волоча за собой песок и многолетнюю грязь.

Посреди озера поднимался… остров? Покатый купол вздымался все выше и выше… и вдруг над берегом поднялась громадная голова рептилии, складки кожи нависли у Ирки над головой, мимо проплыл похожий на громадный темный иллюминатор глаз… На волнах качалась огромная черепаха. Край антрацитово поблескивающего панциря охватывал высокий решетчатый бортик, по кругу тянулась палуба с каютами, а на самом верху красовалась надстройка, здорово смахивающая на капитанскую рубку.

– Приветствую Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черного Воина, и благодарю за помощь! – Айт почтительно поклонился.

– Я еще ничего не сделал, Великий Змей Воды! – гудком парохода пророкотало из черепашьей пасти. – Поблагодаришь после. – Вода под брюхом черепахи шумно вздохнула, и громадный панцирь поплыл мимо – черепаха разворачивалась.

– Добро пожаловать на панцирь! – приглашающее взмахнул рукой Айт.

Из-за наметенных между пальм куч мусора, мерцая зелеными глазищами, вслед путешественникам смотрела пестрая кошка в латаной юбке.

Глава 6
Кто разгневал Табити?

Поток змей тек по пещерному тоннелю. Извивающиеся тела пестрым ковром покрывали вылизанный огнем каменный пол, шуршание бесчисленных чешуек о камень сливалось в монотонный гул, едва ли не более громкий, чем непрестанное шипение.

Шшшш! – в шипении слышалась паника.

Цок-цок-цок! – зловещий стук стальных каблуков неумолимо приближался.

Чешуйчатый поток понесся еще стремительней, обезумевшие от ужаса змеи карабкались друг на друга, жалили и получали укусы, но не останавливались, торопясь убраться от неведомой опасности…

Цок-цок-цок! – стальные каблуки решительно, точно намереваясь продырявить, ударяли в камень, вышибая фонтанчики мелких искр. Костюм облегал тонкую, по-змеиному гибкую фигуру девушки точно вторая кожа, делая ее похожей на отлитую из серебра статую. Ни единый волосок не шевелился в длиннющей золотой гриве, лишь край грозового плаща едва колыхался при каждом шаге, да изукрашенный алмазами жезл для управления мушхушами нетерпеливо похлопывал по бедру.

Следом за девушкой неслышно скользили красавица с белыми, будто пар, волосами, закутанная в такие же белоснежные кружева, и ее подруга, вся в черном – пучок ее кудрявых волос, похожих на взбитую ветром тучу, скалывала ветвистая шпилька-молния. По пятам троицы красавиц ковыляла жуткая, всклокоченная седая старуха в неопрятных темных лохмотьях. На сморщенном, как лежалая морковка, лице едва виднелись маленькие глазки под складчатыми ящериными веками, из-под отвисшей губы торчали желтые, изъеденные временем клыки.

Отчаянно улепетывающие змеи докатились до громадной, в десяток человеческих ростов арки, словно выгрызенной в каменной стене, и вскипели пестрой пеной, не смея переступить невидимую границу. Золотоволосая красавица ступила под арку.

– Кгар! Кгар-рр! – из смыкающегося над головой сумрака, выставив когтистые лапы, пикировало похожее на ночной кошмар крылатое создание. Взмах перепончатых крыльев ветром прошелся над головами, из длинного клюва, усеянного мелкими, как у пилы, зубами, пахнуло гнилым мясом, создание заложило кульбит и понеслось под каменными сводами, пронзительно вопя:

– Дъна Лун, Верховная Хала, Повелительница Грозы со свитой! Дъна Лун к подножию Предвечного трона!

Чеканя шаг по черному полупрозрачному обсидиану пола, Верховная Хала шла через пещерный зал. Из-под свода доносились то возмущенное, то растерянное лопотание и шорох бесчисленных крыльев. Капли мерзко пахнущей слизи посыпались из скальной складки над головой… Повелительницу Грозы окутал ореол серебряных молний, не сбавляя шаг, Дина двинулась дальше. Лишь старуха запрокинула косматую голову – гибкий змеиный язык вырвался из старушечьей пасти… миг… и он обмотался вокруг чего-то мелкого, отчаянно пищащего и безнадежно молотящего перепончатыми крылышками. Хрустнули косточки, писк стих. Старуха пошла дальше, равнодушно пережевывая добычу.

Султаны пара с шипением вырывались сквозь пол, неся с собой запах огня и серы. Сквозь завесу пара мелькали то прихотливый изгиб громадных змеиных тел, то царственный гребень, венчающий гибкую чешуйчатую шею. Блеск многоцветной чешуи осыпал зал разноцветными бликами. С грохотом обрушивались на стены удары шипастых хвостов, приветствуя Динино появление. Из пара возникали и тут же исчезали клыкастые морды, глаза с вертикальным зрачком следили за двигающейся сквозь зал процессией. Тронная скала вырастала словно из-под земли: вот ее не было – и вот она есть: каменные уступы, уходящие все выше и выше.

Дина остановилась.

– Верховная Хала припадает к хвосту Владычицы Табити-Змееногой, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечной и Изначальной! – пронзительно проорал из-под свода зубастый птах.

Черный и белый кринолины кружевными розами распустились по обсидиану – сопровождающие склонились в реверансах – настолько глубоких, чтоб коленом коснуться гладкого пола. Старуха звучно сплюнула обгрызенные крылышки и опустилась на колени. Лишь Дина отвесила по-военному четкий поклон и в ожидании замерла перед троном.

Высоко над головой словно включился прожектор – дрогнуло жесткое и темное, как скала, веко, открывая огромный, полный яростного света глаз. Мрак шелохнулся – тянущийся вдоль скального уступа хвост толщиной со столетний дуб пошел волной, вздымая зубцы, похожие на узкие треугольные паруса человечьих яхт, кончик хвоста шевельнулся – грохот обвала обрушился на зал, вжимая все живое в камень стен. Отделяясь от скалы россыпью драгоценных камней, сверкнул контур громадного крыла…

Шшшшш! – шипение было негромким, но казалось, оно сдирает чешую со шкуры. Душа сжималась перед давящей силой, корчилась от ужаса, забиваясь в самый кончик трепещущего хвоста. Сама скала оживала, медленно изменяясь и трансформируясь, переливаясь искристым блеском многоцветной чешуи. Сверху хлынули потоки света, оставляя Дину и ее свиту в безжалостном сверкающем круге. Огромная, как корабль, драконья голова, увенчанная сияющим золотым гребнем, медленно склонялась над Диной. Голова закрывала собой все – свод пещеры, мир… жизнь. Белоснежные клыки блестели, как наточенные сабли, ноздри, как две пещеры, с шумом втянули воздух над склоненной Диной, глаза-прожекторы тускло вспыхнули и…

Гибкая, почти болезненно худая женщина расслабленно откинулась на подушки, покрывающие нижнюю ступеньку скального уступа.

– Не кажется ли тебе, дочь моя, что твое пристрастие к человеческому облику стало несколько… избыточным? – Голос ее был глубокий, как пещеры, и звонкий, как бьющий из-под скалы родник.

По пещере прокатился долгий облегченный вздох. Сквозь расползающийся пар послышалось шарканье когтей, шорох царапающих скалу крыльев, густые смешки, на миг мелькнула и снова растаяла за белесой завесой оскаленная в усмешке драконья пасть.

– Склоняюсь к хвосту Матери-Владычицы! – Дина опустилась на одно колено, подхватывая выглядывающий из-под подола длинного блекло-золотого платья кончик змеиного хвоста.

Владычица Табити-Змееногая окинула ее задумчивым взглядом по-ящериному круглых темных глаз – на узком и остром, как клинок сабли, лице они казались особенно огромными. Ровные и гладкие, как черный шелк, волосы ласточкиными хвостами спускались вдоль бледных впалых щек. Высокий жесткий воротник платья поднимался над головой короной или драконьим гребнем.

– Мраченка Мин… Белая Змея Мин… – Прозрачно-непроницаемый взгляд темных глаз скользнул по склоненным головам, заставляя их опуститься еще ниже. – А что такое с Лаумой? – в звонком, как падающая льдинка, голосе мелькнуло легкое удивление.

Дина через плечо покосилась на старуху – челюсти той продолжали мерно двигаться, пережевывая остатки добычи.

– Она… очень сильно расстроилась.

– Что могло до такой степени расстроить дочь ливня и крови? – с брезгливым женским интересом разглядывая морщины и клыки Лаумы, обронила Владычица.

– Любимую игрушку поломали, – едва слышно шепнула себе под нос Мраченка.

Лаума обиженно всхлипнула и тоненько, на одной ноте заныла.

– Найдите ей другую, и побыстрее, так же невозможно! – Взмахом тонких длинных пальцев она скомандовала Дине подняться. Секундой позже Мраченка и Белая Змея, как самолеты из пике, вынырнули из затяжного реверанса, лишь Лаума продолжала стоять на коленях, беззвучно всхлипывая и размазывая слезы по морщинистым щекам.

Заполнявший тронную пещеру пар начал медленно оседать, словно ниспадал тяжелыми складками занавес. Каменные колонны мерцали, испуская молочно-белый свет. В воздухе, сплетаясь в причудливые узоры, танцевали пестрые огоньки, а за ними гонялись змейки с яркими павлиньими крылышками. По грубым каменным складкам пещерных стен мелькали причудливые тени, вспыхивали, отражаясь в чешуе драконов, цветные блики. Порывистые огненные в черной, желтой, оранжевой, алой и темно-багровой чешуе, водные всех оттенков голубого и синего, зеленые, коричневые, песочные и цвета палой листвы земляные. То опускаясь, то подлетая в воздух, мелькали почти бесцветные воздушники. На застеленных коврами каменных уступах сидели разряженные двуногие ящеры-сэвы – ящерицы кокетничали с драконами, ящеры выглядели не очень довольными. Меж когтистых лап крылатых змеев скользили ползучие змеи-ямм: с завитыми волосяными гривами, витыми рожками, украшенными драгоценными камнями крохотными крылышками, лапками с позолоченными коготками и усами-вибриссами, обсыпанными цветной пудрой, они элегантно обвивались вокруг украшенных гирляндами цветов качелей, болтая с воздушниками о высоком, а с земляными – о земном.

– Ква! Квек! Бре-кек! – множество лягушек – зеленых, желтых, коричневых древесных, совсем крохотных и весьма внушительных – восседали на листах кувшинок в крохотном пруду и на торчащих прямо из скалы древесных корнях. Прудик отгораживал от остального зала глубокую нишу в стене, откуда, словно из театральной ложи, пялилась громадная пупырчатая жаба. Голову жабы венчала крохотная золотая корона, а в зеленой лапе с наманикюренными коготками она держала кубок.

Бесчисленное количество мелких змеек-прислужниц скользили на хвостах, балансируя поставленными на головы подносами: чаши с вином, блюдечки с разноцветными лепестками, широкие листья с червячками и мошками, и на отдельных подносах – крохотные рюмочки с молоком и тарелочки с шоколадными конфетами. Воздушная драконица, полупрозрачная даже в человеческом облике, наигрывала на флейте, а бескрылый змей-ямм хвостом отбивал ритм на барабанчике. Чуть дальше компания совсем юных змеев и змеечек бережно передавала по кругу наушники Мр3-плеера и закатывала глаза, восторженно прищелкивая хвостами. Вся эта толпа болтала, создавая под сводами гул голосов, изредка прерываемый сдержанным ревом, раскланивалась, помахивая крыльями и лапами, а иногда руками и шляпами, цепляясь хвостами и ножнами мечей. Кое-кто салютовал чашами стоящей перед троном Дине, та только едва заметно опускала ресницы, давая понять, что видит, помнит, но не сейчас, не сейчас…

– Я обеспокоена, – обронила Табити, и ее равнодушный взгляд скользнул поверх головы Дины, словно Владычица и не с ней разговаривала.

– Что или кто осмелился встревожить Мать-Владычицу? – почтительно поинтересовалась Дина. Маменька-Командирша отлично знает, как бесит эта ее манера разговаривать будто со стенкой, а потому раздражаться нельзя, не-ет!

– Вы, дитя мое! – судя по направлению взгляда, в «дитя мое» Мать-Повелительница записала неровно висящую гирлянду под сводом.

– Право, не стоит – я совершенно здорова и счастлива, – с благодарностью, столь трепетной, что уже граничила с насмешкой, заверила Дина.

На тонких губах Табити мелькнула едва заметная усмешка – и тут же погасла, непроницаемые, лишенные выражения глаза наконец устремились на Дину:

– Меня беспокоит не ваше здоровье, а ваше поведение, дочь моя Гроза. Мне доложили, что вы нашли моих пропавших сыновей – Великих Драконов – и бросили их в лапах похитителей!

По тронной пещере прокатился сдержанный гул – похоже, о самом факте похищения здесь слышали впервые. Ужасно хотелось самой похлопать глазками и осведомиться: «А разве они действительно пропали?» или на худой конец: «Разве это мое дело? По-моему, кто-то – ах, кто же это был? – велел не лезть куда не просят». Все же жизнь Змеевых Пещер иногда ужасно противоречит самой сути змейского характера. Но когда в Повелительницах самая большая гадина, гадючки поменьше быстро учатся придерживать раздвоенные язычки.

– Вам доложили нечто странное, Мать моя и Владычица. Я не совсем понимаю, о чем речь: мы никого не нашли и, соответственно, никого не могли бросить.

Табити в молчании разглядывала стоящую перед троном девушку. Пауза затягивалась… Из-за трона вдруг высунулась змеиная голова, увенчанная витыми антилопьими рогами. Нижнюю челюсть рогатого змея увенчала короткая бородка клинышком, а глаза украшали очки с выпуклыми линзами (специальной конструкции гибкие дужки цеплялись за рога).

– Кхе-кхе… В вашу пещеру, Повелительница Грозы, был направлен гонец, однако вас не застал…

Дина лениво и молча перевела взгляд на рогатого змея: ну был направлен, ну не застал – и что? Змей аж штопором завился под этим взглядом и наконец выдавил:

– Владычица и Повелительница наша, да будет вечно ее крыло над нами, желает знать, где вы были.

Дина все так же медленно перевела взгляд обратно на Табити: что, правда желает? Точно-точно? Возражений со стороны Табити не последовало.

– Вылетела на зов Великого Дракона моей стихии, – равнодушно сообщила Дина.

– Великий Водный не пропадал, его многократно видели в городах и селениях Ирия, потому сейчас он Владычицу и не интересует! – нетерпеливо бросил рогатый змей.

– Великий Водный пропадал. Но нашелся, – педантично поправила Дина. – Я понадобилась ему, потому что он бежал из плена.

По толпе драконов снова прокатилось тревожное шевеление.

– Нам ничего об этом не известно, – неуверенно начал рогатый змей.

– Вот Великий Водный почтит своим присутствием Пещеры, и вы, Гивр-ямм, ему лично объясните, почему у вас голова не знает, что делает хвост, – мило предложила Дина.

– Так где сейчас мой сын Айтварас? – осведомилась Табити.

– Когда я оставила его, направлялся к Алатырь-камню.

– Так вы все-таки бросили Великого Водного? – спросил рогатый змей с надеждой, словно и впрямь рассчитывал, что Дина сейчас подтвердит: «Да-да, бросила, причем с моста. С Калинова».

– Я и мои змеицы остались на подходах к Калиновому мосту, чтобы отрезать погоню тварей Прикованного.

Гул драконьей толпы стал угрожающим.

– Тварей Прикованного там нет и быть не может! – возмутился змей.

– Сомневаюсь, что змей-ямм осмелится сказать драконице-Лун, что та лжет, – разглядывая змея с задумчиво-гастрономическим выражением (очки-то и сплюнуть можно, а рога вдруг пищевод поцарапают?), рассуждала Дина. Синяя чешуя змея вдруг словно выцвела, а очки неожиданно запотели, и он принялся нервно протирать их кончиком хвоста. – Вероятно, вся вина на мне. Вероятно, я приняла за тварей Прикованного кого-то совсем другого, переодевшегося в них шутки ради. Дурного тона вышла шуточка – в моем отряде есть погибшие.

Лаума жалостно вскрикнула и принялась раскачиваться еще сильней. Желтый проблеск мелькнул из-под полуопущенных век Табити:

– Кто погиб?

– Они не были представлены Матери-Владычице. Не змеи, – уклончиво ответила Дина.

– Отдавшие жизнь за змейское дело сутью своей становятся драконами! – чуть склонила голову Табити.

– Как угодно Владычице, – покивала Дина. Видит Шешу, из Добрыни Никитича, Сент-Джорджа и Сигурда вышли бы неплохие драконы… не будь все трое драконоубийцами. Пусть даже не настоящими, а выведенными хортицкой ведьмой из зеркала. Тихо. О Хортице даже не вспоминать!

– Вы прикончили тварей? – прогудели из драконьей толпы.

– Противник от нас бежал, – невозмутимо заверила Дина. Правда, некоторая его часть бежала в другую сторону – в погоню за Иркой и ее свитой. Остается надеяться, что не догнали. – После чего мы отправились к месту возможного пленения остальных Великих, но никого не обнаружили.

– А-а-а, все же были Великие! – со всем рвением возродившейся надежды вскинулся змей.

Дина поглядела на него с сочувствием, как на тяжко хворого:

– Вы в Ирии, Гивр-ямм, здесь четыре Великих!

– Не следует издеваться над рвением верных слуг, дочь моя, – наставительно сообщила Табити. – Пусть оно и отдает неприятным скудоумием. – Чешуя змея выцвела еще сильнее. – Так что там все же с моими сыновьями Вереселенем Роригом и Сайрусом Хураканом?

– Точных сведений не имеется, – по-военному четко отрапортовала Дина. – Завершив операцию прикрытия, мы направились к заброшенной башне, на которую указал нам Великий Водный, в надежде обнаружить там остальных Великих, но похитители, вероятно, успели вывезти своих пленников.

И снова драконы тревожно загудели.

«Сейчас бы не на Маменьку преданно взирать, а к толпе приглядеться – кто и впрямь обеспокоен, а кто старательно скрывает облегчение. Может, змеечки что-нибудь заметят?»

– Жаль, что мои сыновья не здесь, мне не хватает их в Совете, – обронила Табити. Из-под полуприкрытых век мелькнул еще один острый взгляд, и уже совсем тихо, так что кроме Дины никто ее и не слышал, она прошипела: – И еще более жаль, что после твоих активных поисков об их исчезновении стало известно так много, что пришлось в нем признаваться. Но ты ведь знала о похищении раньше, чем тебя призвал твой Великий, верно? – Круглые глаза Табити вдруг распахнулись широко-широко, и она уставилась на Дину, будто хотела вобрать ее взглядом всю, от каблуков сапог до кончиков волос. – Откуда, дитя?

– Я уже имела честь сообщить Владычице. Я сопоставила и поняла…

– Ты – Гроза, – оборвала ее Табити. – Молнии, шторм и грохот – это твое, а понимание и сопоставление… – Табити медленно покачала головой: – Не сопоставляла, не сопоставляла – и тут вдруг сопоставила. – Она холодно и страшно усмехнулась. – Как раз когда мы услышали, что это чудовище… монстр… извращение природы, более отвратное, чем все твари Прикованного… хортицкая ведьма осмелилась явиться в Ирий!

– Бабах! – Золотой кубок вывалился из жабьей лапы и булькнул в прудик, распугав лягушек с листьев кувшинок. Горло коронованной жабы раздулось, словно вот-вот лопнет, и пронзительное кваканье разнеслось по всей пещере: – Бре-ке-ке-ке!

– Мы все умрем! – выдохнула в толпе впечатлительная змеица-ямм и бессильно, как обрезанная веревочка, скользнула в обморок, прямо под ноги молодому воздушному дракону. Тот нервно поджал когти. Пещера забурлила, как забытый на огне котел:

– Человечья маньячка? Убийца драконов?

– Девчонка – драконоубийца? Могучие, но это жабам на смех, будь она тысячу раз… как ее… ведьма!

– Действительно, крылатые, она убила всего одного дракона!

– Хотите, чтоб убила еще? Меня удивляет ваше легкомыслие! Само ее появление – оскорбление нам всем!

– Человеческая ведьма, из-за которой я навлекла на себя неудовольствие моего Великого и Владычицы? – переспросила Дина. – Когда-нибудь она поплатится за свою наглость! – Лицо ее сохраняло полнейшую невозмутимость, зато мысли скакали, как блохи в собачьей шкуре (чтоб там Хортица ни говорила о собаках!). Где? Где именно их заметили? Пальцы Дины заледенели, и на мгновение стало не хватать воздуха. Было несколько возможностей, и от того, какая из них верна, многое зависело!

Табити подалась вперед – ее огромные круглые глаза оказались близко-близко, казалось, выворачивая Дину из собственной шкуры:

– Хортица здесь? Говори! Она идет к нему? – словно тонкая струйка сквозняка, уха Дины коснулся завораживающий, обессиливающий шепот.

– К кому «к нему»? – челюсти сводило, будто зубы склеились липкой карамелью. – Владычица изволит говорить загадками!

Не паниковать! Не врать напрямую! Маменька, конечно, почует, что от нее что-то скрывают, но… любой крылатый змей – вроде летающей шкатулки с секретами, все что-то скрывают.

– Ведьма, которую ты пыталась убить в людском мире! – Удлинившиеся когти Табити вонзились в плечо, Дина почувствовала, как под посеребренной кожей костюма по руке стекает кровь! – Она здесь? Ты ее видела? Она направляется в Мертвый лес? – Когти стискивались все сильнее, чешуйки серебряной драконьей брони хрустели, сминаясь и вдавливаясь в плоть, – Дине потребовались все силы, чтобы не отшатнуться.

– Иномирские ведьмы не осведомляют меня о своих планах! – глядя в тонкое яростное лицо широко распахнутыми от боли глазами, выдохнула Дина. Во всяком случае, не обо всех!

– Не лги мне, дочь! Ты слишком молода и глупа, чтобы вообразить, какой ужас ждет нас, если хортицкая ведьма доберется до своего… до Мертвого леса! – притягивая Дину к себе, точно кошка полузадушенного птенчика, прошипела Табити. – Отвечай!