Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 55
Как стать драконом

В сгущающихся сумерках у Змеевых Пещер, где доктор Криза развернула свой госпиталь, с грохотом и лязгом шмякнулся автобус. Сама Криза выскочила из Пещеры уже в человеческом облике, в залитой черной и алой кровью хирургической форме, выдернула «с мясом» двери – видно, не вся драконья сила покинула ее в момент преображения, – сгребла маленьких драконят в охапку и потащила наружу, прямо на руки мчащимся к ним матерям.

– Эта ведьма – она не только убийца драконов! Это было та-ак круто – мне кровь хотели пустить, а тут меч как вылетит, а она с алтаря как соскочит и – ррррраз! Голов как не бывало! И лап тоже! И хвостов! И самого Прикованного – рррраз! – захлебываясь словами, вопил водный Лун – остальные змееныши могли только пищать от избытка чувств. – А можно мне в человеческий мир как-нибудь?

– Юный Лун, ты едва выбрался из Мертвого леса, а уже хочешь в человеческий мир? Там сейчас всякие автомобили и лифты – говорят, просто ужас! – ворчала Криза.

– Ужас? Правда ужас? Вот бы посмотреть!

Криза умиленно улыбалась, стягивая продранные драконьими когтями резиновые перчатки.

– Немедленно освободи меня, человечка! – В проходе между сиденьями кто-то извивался как громадный червяк. – Как истинный Лун тебе приказываю!

Криза нагнулась, вглядываясь в полумрак прохода, – и губы ее растянула совершенно драконья улыбка. Она ухватила Татльзвума Ка Рийо за стягивающие его корни Мертвого леса и волоком вытащила из автобуса, отсчитав каждую ступеньку его головой.

– Что дел… Ай! Как ты сме… Ой! Ты мне за все ответишь, наглая человечка! – орал Тат, пока Криза волокла его ко входу в Пещеру, а потом швырнула под стенку.

– Ты, сэв! Быстро сюда! – рявкнула она, завидев какого-то чешуйчатого ящера. – Накормить, напоить, не развязывать! – скомандовала она.

– Что значит не развязывать? – дергаясь в путах, орал Тат. – Не слушай ее, сэв, она человечка, а я сын Владычицы нашей!

– Отвечаешь не головой – шкурой! – глядя в крохотные глазки сэв, прошипела Криза. – Каждую чешуйку отдельно скальпелем срежу, если он сбежит!

Сэв побледнел до блекло-салатового цвета и гулко стукнул кулаком в чешуйчатую грудь, давая понять, что уж он-то не упустит – ни за что! Своя чешуйка к телу ближе!

– Нам только утра дождаться! – наклоняясь над Татом, почти нежно прошептала Криза, проводя по его стремительно бледнеющей щеке уменьшающимся драконьим когтем. – А на рассвете я верну себе форму… и разделаю тебя на яммскую закуску! Каждую «человечку» тебе припомню, Татльзвум Ка Рийо! С тех пор, как я тебя маленького от чешуйницы лечила!

– После военных действий дуэли запрещены! – глядя ей вслед расширенными глазами, вякнул Тат.

Криза обернулась через плечо:

– Не волнуйся, специально для тебя Владычица разрешит. Чтоб самой тебе голову не откусывать, а то ведь лечи ее потом от изжоги! Ты, главное, веревки на нем не повреди, – бросила она охраннику. – Это ж уникальный научный материал исчезнувшего Мертвого леса! Когда с ним закончу… – она еще разок одарила Тата голодной драконьей усмешкой, – исследовать буду!

* * *

– Всё, чи шо? Невже всё? – Стелла обвела мутным взглядом царящий вокруг разгром. Взбаламученная вода Днепра, по которой плавают оторванные драконьи хвосты, пестрые крылья крокодилобабочек, еще какая-то дрянь. Хорошо летавшие на них монстры, помесь людей со зверьем, рассыпались, будто и не было их. Хотя их объяснить было проще всего: чернобыльские мутанты, например. Или беглецы из секретных лабораторий.

– Явления в небе еще на мираж списать можно, – бормотала Оксана Тарасовна. – Рефракциятам… А вот какая рефракция могла мосты в дугу погнуть, я даже не знаю!

– Главное, чтоб на YouTube ничего не попало, от остального отбрешемся, – возникая рядом, по-военному четко отрапортовала Марина.

– Значит, летим обратно к Хортице, и пусть ее электронная подружка поработает. Может, заодно придумает и как мосты объяснить.

Потрепанный клин ведьм устало потянулся прочь. Над разбитой, будто ее забрасывали железными болванками, набережной, над перевернутыми машинами и вставшими поперек рельс трамваями, над выгоревшими до черноты деревьями бульвара. На одном таком дереве, обняв ветку, сидел человек и неотрывно смотрел в небо. Катерина спланировала к нему:

– Чего вылупился? Драконов никогда не видел?

– Не видел! – рассыпая с волос комья земли и пыли, человек помотал головой.

– Вот и правильно! – согласилась робленная. – Показалось тебе: мираж, галлюцинация, псих ты – иначе чего б на дереве сидел? А на меня чего теперь пялишься – ведьм не видел?

– Не ви… – начал мужик, сообразил, какой будет ответ, и исправился: – Сейчас смотрю!

– Молодец, соображаешь! – похвалила ведьма. – А раз смотришь, то давай! – она требовательно протянула ладонь.

– Чего… давать?

– Как чего? А за погляд? Или ты думаешь, я тебе тут за бесплатно на метле позирую?

– А говорили, за погляд денег не берут, – как завороженный, мужик сунул руку за отворот изодранного пиджака и вытянул бумажник.

– Это кто тебе такое сказал? Ты мне покажи этого халявщика, я с него вдвое возьму! – Катерина быстро обревизовала содержимое бумажника и довольно улыбнулась: – Если вдруг еще раз пересечемся, сможешь на меня бесплатно посмотреть! – И взмыла в воздух.

– Двадцать процентов мне! Тогда Оксане не скажу, – через плечо бросила Маринка. И после долгой паузы процедила: – Девки, а вы видели, какое на Хортице платье? Умеют же некоторые устраиваться – даже в Ирии!

* * *

Постанывая, Вук Огнезмей приподнялся на локтях, долго непонимающе смотрел на ковер из синеньких цветочков и зеленых листиков под щекой, с кряхтением встал и, волоча за собой меч, побрел по полю боя.

Протяжно выл на холме седой вожак оборотней, оплакивая павших волчат. Его рудый сын, тяжело вздымая плотно перевязанные бока, ковылял между телами, отыскивая уцелевших. Рядом, прихрамывая, шла вороная кобылица. Ягишиням в этой битве повезло, и теперь они таскали раненых – на спинах и в бабы-Язиной ступе.

Кружком стояли ламед-вовники и, мерно кланяясь, читали Кадиш[242]242
  Поминальная молитва, читается на кладбище во время похорон.


[Закрыть] над лежащими у их ног телами. Только старый Хаим Янкель скукожился и, обняв себя за плечи, бормотал:

– Ох, Б-г, еврейский Б-г, почему уходят другие, уходят молодые и сильные, а старый слабый Хаим Янкель все коптит и коптит небо над всеми твоими мирами? Скажи на милость, где теперь старому еврею найти в нашем грешном мире столько праведников вместо тех, кого ты забрал? Нет, ты серьезно думаешь, что тебе больше всех надо?

Вук молча постоял со стариком и пошел дальше. Пришлось постоять и со старым китайцем, покивать в ответ на его горькое молчание – и снова ковылять, ковылять… Таньку он нашел сидящей на непонятно как уцелевшем стволе мертвого дерева. Рядом, как воробьи на проводах, устроились две змеицы, два молодых богатыря, Иркин кот, черная кошка Дару, девятиголовый кот бабы Язи и живая голова. Из опустевшей глазницы головы катились кровавые слезы.

– У меня и так ни рук, ни ног, ни тела нет, теперь еще и глаза не будет! Полный калека!

– Не скули, – мрачно проворчал лежащий на земле Андрей. Голова его покоилась на коленях Дины. – Другим и так-то не повезло.

Федька с Ерусланом и Мраченка с Белой Змеей дружно, будто по команде, шмыгнули носами. Танька подняла на Вука измученный, почти безнадежный взгляд:

– Вы Ирку не видели?

Вук помотал головой, тяжело опускаясь на ствол – тот мягко и противно хрупнул под его тяжестью.

– А вы, девки, это… Бабку тут такую не видали? Из ваших, из змейских? Затерханная старушонка, но лихая – куда там! – Вук восторженно помотал головой.

– Она… удалилась! – раздался сзади девичий голос.

Вук обернулся. Позади него стояла змеица в ало-голубом платье и с волосами, четко разделенными на пробор – на одно плечо падали пряди алых, на другое – нежно-голубых волос. Руку змеицы стягивала наскоро сделанная повязка с темными пятнами крови.

– Ага… – сказал Вук, внимательно глядя на перевязанную руку. – А вы, девушка-красавица, ей, извините, кем приходитесь?

Лаума слегка порозовела под его откровенным взглядом:

– Близкой… родственницей… очень…

Вук перемахнул через ствол и очутился рядом с Лаумой:

– А вот, к примеру, часто бабуля появляется?

– Только если случается какая-то беда. – Лаума затрепетала длинными ресницами.

– Ага… – снова повторил Вук. – Значит, не увидим почтенную древность. Беда вроде как закончилась, а свадьба, или там змееныши ежели пойдут это ж сплошное счастье!

– Какая еще свадьба? – возмущенно-растерянно рыкнула Трехликая Дочь Ливня и Крови, оглядываясь на подруг. Те с любопытством смотрели на Вука. – Какие змееныши?

– Предполагаю, что слегка лохматенькие. Наследие мамаши моей, оборотнихи, оно живучее! Славные, в общем, – серьезно-задумчиво ответствовал Вук.

– Мамаша? Наследие? – Волосы и платье Лаумы стали стремительно приобретать цвет чистой крови. А потом вдруг враз поголубели. Начали снова краснеть…

– Да вы не торопитесь, девушка! Я, конечно, уже все решил, но вы еще можете поделать вид, что думаете. Опять же конфеты-букеты-рестораны – ты ж меня потом загрызешь, если у тебя ничего этого не будет.

Над полем боя закапал легкий весенний дождик.

Сверкнуло, и сверху лунным бликом соскользнул здухач:

– Идут!

– Кто? – Танька вскочила, Иркин кот выгнул спину.

– Табити идет, Вольх, бабка Иркина, дядька Мыкола… – зачастил тот.

– А Ирка? – садясь обратно, прошептала Танька.

– Не волнуйся ты, – так же едва слышно выдохнул здухач. – Видишь же, все хорошо. Да и она не одна.

– Вот-вот… – проворчала Танька. – Каждый раз, когда они вдвоем, неизвестно, что придумают!

По поросшему цветами полю, опираясь на руку дядьки Мыколы, тащилась бабка. Ее злое ворчание было слышно уже издалека:

– Я, конечно, рада, что девочка справилась, но это же ужас – чувствовать себя такой беспомощной! Когда зелья кончились, от моей козы было больше пользы – она хоть бодаться может!

Коза задумчиво бродила вокруг, пощипывая цветочки.

– Ах, это еще что, Лизонька! – утешала Табити, хотя было видно, что бабкиным нытьем она весьма довольна. – А вот быть спасенной собственным бывшим мужем… даже не знала, что Вольх способен на такие порывы! – Она старательно кокетничала, но Танька отлично видела, как Табити шарит глазами по полю, то и дело останавливаясь на телах погибших драконов, и в глазах этих такая тоска, что страшно становится! Вольх Всеславич положил ладони ей на плечи, точно грея, и Мать-Владычица Ирия поникла, будто из нее вдруг выдернули стержень.

– Столько погибших… столько… – прижимаясь к Вольху в поисках опоры, прошептала она. – И заговор… и предательство…

– Я… должна сказать… – Таньке мучительно не хотелось добавлять страданий, но Табити здесь правит и она должна знать все. – Ваш средний подпостельничий… и младший архивариус… Гивр и Сэрвару… их тоже убили.

– Казались полными змейскими придурками – а надо же, на самом деле железные змеи! В смысле стойкие дядьки! – влез Богдан.

– Что значит… стойкие? – настороженно спросила Табити.

Может, ей легче будет, если узнает, что были ямм, которые не предали Пещеры?

– Что бы они ни натворили вначале, погибли как герои! – волнуясь, начала Танька. – Их пытали… – Тат пытал, но об этом она вот сейчас говорить не станет. – Но про тайные тропы они серокожему так и не рассказали!

– Девочка, ты хоть понимаешь, что сейчас сказала? – выдохнула Табити.

– Не может быть! – прошептала Дина. – Или может? – Она с надеждой посмотрела на Мать, но та даже отвечать не стала.

Таньку подбросило в воздух, и она приземлилась между отростков радужного гребня драконицы. Увидела несущуюся впереди Дину и вцепилась в гребень – драконица под ней рванула с такой скоростью, что только порыв ветра удержал девчонку на спине, вжав в цветную чешую. В сгущающихся сумерках они мчались над сплошным цветочным ковром, и помощницы Кризы, волокущие к Пещерам израненных богатырей и драконов, задирали головы, отслеживая их безумный полет.

– Ма-ать! Стой! Помоги! Забери меня у этой бешеной человечки! – донесся вслед Табити истошный вопль – Таньке показалось, что кричит Тат, но разглядеть она ничего не успела. Сумерки, рассеянные звездным сиянием Молочной, резко сменились дрожащим светом в коридорах Пещер.

– Где?! – рыкнула Табити, даже не думая снижать скорость.

– Детский сад! – прокричала Танька, сразу поняв, о чем ее спрашивают.

Прижав крылья к телу, Табити неслась как выпущенная из лука стрела. Вжих! Вжих! Вжих! Дина, Мраченка, Лаума, Белая Змея, сама Табити… они просвистели под сводами Пещер как разогнавшиеся гоночные болиды. За ними грохотал смятый в комок воздух, сыпались, разбиваясь, светящиеся шары и падали на пол, прикрывая головы, обитатели Пещер. Вихрем пронеслись над залегшей стражей – перед ними выросли двери, расписанные дракончиками. Дина с размаху ударила в них чешуйчатой башкой, каменные створки распахнулись, и Повелительница Грозы, на лету принимая человеческий облик, мягко опустилась на пол. Соскочивший с ее спины Андрей встал рядом. Змеицы одна за другой принимали человеческий облик и молча глядели на открывшееся им зрелище.

Посреди пещеры, поджав ноги, сидела Галька. В руках у нее была миска с молоком, а на коленях, помогая себе коготками и всплесками еще слабых, клейких крылышек, устроились два маленьких, не больше собаки, дракончика – синий и золотистый, водный и земляной. И, требовательно пища, тянулись тощими шейками к миске.

– Бачите, яка я дурепа! – поддерживая чуть несвалившегося змееныша под куцый хвостик, подняла голову Галька. – Всех змеят вывела до нижних пещер, а цих малесеньких забула! Добре, що мени аж пекло – вернись да вернись! Я и вернулась, а воны тут, та таки голодни, ледве не помирають! Як же воны загубылыся, не знаю, я все обсмотрела, когда уходили, в кожный куточек заглянула!

– Они не потерялись, – тихо сказала Табити и покачнулась – Таньке пришлось подхватить ее под руку. Она коротко кивнула и шагнула к драконятам поближе. – Они, наоборот, нашлись. И нашли то, чего хотели. Идите ко мне, мальчики мои! – Мать Драконов поманила малышей обеими руками, и они, шумно забив слабенькими крылышками, поднялись в воздух. Из коготков синего вывалились очки с длинными дужками и цокнули об пол.

– Они все-таки поднялись вверх по своему водопаду. – Дина подхватила на руки едва не вписавшегося в стену золотого и прижала к себе. На макушку драконенку упала горячая слеза, он поднял голову и громко закурлыкал. – Я же говорила: старые легенды всегда рассказывают правду. Только не всегда простыми словами.

– Летят! Летят! – над коридорами Пещер пронесся восторженный клич. Танька со всех ног рванула наружу. Здухач налетел сверкающим вихрем, закружил, и она приземлилась на пороге Пещер, чтобы увидеть, как из содрогнувшегося пространства выныривает серебристо-стальной змей. Летящие по бокам и под ним братья поддерживали надсадно работающие серебряные крылья, а на спине Великого Водного спала девчонка, и ветер не играл, а ласково придерживал черные пряди ее волос.

– А ты нервничала… – проворчал здухач и снова нырнул в пещеру. – Девушка, да, вы! Тела моего не видели? Чего вы визжите, девушка? Драконы ее не пугают, а призрака она, видите ли, боится!

Глава 56
Совсем молодая стихия

– Какой ужас! Бедный ребенок!

Бормочущий над головой голос был Ирке хорошо знаком. Просто интонации какие-то неправильные…

– К сожалению, наши возможности не безграничны, – сухо отрезал мужчина. Этот голос Ирка узнала без проблем. Ментовский Вовкулака, кто ж еще! – Техника даже не старая – древняя, на все отделение – четыре компьютера, в машине движок стучит… И без помощи общественности мы ничего сделать не можем! Вот и упустили похитителей в тот первый раз. Кто ж знал, что они вообще маньяки и будут девчонку преследовать!

– Это было поистине ужасно! – подхватил другой, женский голос – отлично поставленный, если не молодой, то, по крайней мере, моложавый, выговаривающий слова с чуть старомодной изысканной правильностью. – Спускаемся мы с девочкой из самолета, и, пока я забираю багаж, она исчезает! Если бы я только знала, я бы ее от себя ни на шаг не отпустила. Увы, ни ее мать, ни бабушка не сочли нужным поставить меня в известность о том, что Ирочку может поджидать такая опасность!

– Но сейчас мерзавцы арестованы? – В первом голосе появились знакомые строго-склочные интонации – так баба Катя отчитывала за несделанное домашнее задание. Что? Екатерина Семеновна? Что делает здесь ее классная?!

– Не беспокойтесь, дамочка! – хмыкнул Ментовский Вовкулака. – Их забрали такие компетентные органы, что можно смело рассчитывать в нашем мире мы этих двоих больше не увидим.

– Я беспокоюсь! – отрезала баба Катя. – Вокруг девочки постоянно происходят странные события. Хотя бы этот ее отчим из Германии. Он сюда приезжал, только чтоб помереть? А еще ремонт обещал! – В голосе бабы Кати звучали разом и сожаление, и острая неприязнь. – Теперь еще и похищение снова! Ребенок совершенно не присмотрен!

– Моя мать была слишком стара, чтоб присматривать за Ирочкой как следует, а младшая сестра, Ирочкина мама, слишком легкомысленна. Но теперь они обе в Германии, а здесь семейными делами займусь я, и все у нас с Иркой будет отлично! – отрезал моложавый голос.

– Может быть… Вон, одного медицинского оборудования на многие тыщи… – пробурчала баба Катя. – Если с точки зрения милицейских органов все в порядке…

– Мои органы считают, что в полном! – серьезно заверил ее Ментовский Вовкулака. – И со стороны опеки тоже никаких проблем.

– Совершшшенно никаких! – в разговор вмешалась новая собеседница.

Сколько же тут народу? И где – тут?

– Документы, представленные Елизаветой Григорьевной, нас полностью убедили.

– Погодите, так это ж бабушка Иркина была, Елизавета Григорьевна?

– И я тоже! – радостно заверил моложавый голос. – Батюшка покойный, поскольку Григорием оказался, пошутить изволил – старшую дочку тоже Лизой назвал. Вот и вышла еще одна Елизавета Григорьевна, только помоложе!

– Не такая уж большшшая возрастная разница! – любезно прошипели в ответ. – На вид почти и ни какой!

Тишина стала зловещей. И многообещающей.

– Ну тогда конечно… – наконец пробормотала баба Катя, хотя интонации все еще выдавали сомнения. – Я, со своей стороны, сделаю все, чтоб девочка благополучно перешла в следующий класс. Хотя учительница математики настаивает, чтобы Ирка писала годовую контрольную.

– Исключено! – Опять новый голос. Но этот Ирка узнала сразу – Танькина мама. На запястье Ирке легли прохладные пальцы. – Тут же полное истощение организма, да еще такая кровопотеря. На ближайшее время нагрузки исключены! Есть слабопрожаренную печенку, отсыпаться, гулять… Потом можно на пару-тройку недель в какой-нибудь санаторий, а все пересдачи – не раньше следующего учебного года.

– Я ей помогу – у меня с математикой без проблем!

О! А это уже Танька!

– У тебя проблемы со мной! – рявкнула Танькина мама.

– Ну, това-а-арищ доктор! – укоризненно протянул Ментовский Вовкулака. – Если бы не ваша дочка с приятелем, от Ирки небось и тела бы не нашли! И сделали все по уму – нас привлекли, спецназ вызвали!

– А мне врать было обязательно? – В голосе Танькиной мамы зазвенели слезы. – Неужели ты думаешь, что если бы сказала правду, я бы позволила Ирку бросить? Или Богдановы родители? А ты? Каждый день звонила по скайпу: «Мамочка, не волнуйся, у нас все в порядке, мы тут в учебном лагере программирование изучаем!» А я-то думала: что у тебя выражение лица такое неестественное, как… как после фотошопа! А ты просто врала!

– Мы правда учились – ты даже не представляешь, сколько мы с Богданом нового освоили! – выпалила Танька. – И что бы ты сделала, кроме того, что мы сами сделали? Мы когда поняли, что с Иркой могло что-то случиться, с полковником напрямую связались, потому что он уже Иркино дело вел! Он сразу ринулся на помощь! А мы вообще ничего особенного… Мы же не пострадали!

– А почему Богдан под капельницей лежит?

– Но ты же сама его осматривала! У него же ничего такого! Он просто так из-за Ирки перепугался…

– Почему я вам не верю? Богдановы родители, кстати, тоже! Я пока не знаю, что вы тут крутите, но потрохами чую – крутите! А своим потрохам я, к твоему сведению, доверяю! – послышался шумный выдох. – Ладно… комната больной совсем не место для выяснения отношений. Звоните мне сразу, если вдруг что, но я уверена – все будет в порядке. В любом случае, я вечером еще зайду. Танька, пошли!

– Ну ма-ам… Ну мамочка, мамочка, можно я еще посижу?

– Я ее подвезу, – вмешался шипящий голос. – Пусть девочка убедится, что с подружкой все в порядке.

– Если вы обещаете… – с сомнением начала Танькина мама.

– Ни шагу без меня не ступит! – заверила ее собеседница.

– Я тоже пойду, – пробурчала баба Катя.

– Давайте я вас всех развезу, мне тут тоже делать нечего. – Послышался звук отодвигаемого стула, Ментовский Вовкулака поднялся.

Раздался топот множества шагов, прощания, и наконец хлопнула дверь.

– Ирка, все лишние свалили, можешь открывать глаза! – раздался решительный Танькин голос.

Ирка тихо вздохнула и… медленно приподняла веки. И судорожно дернулась, чуть не заорав в голос! На нее смотрела жуткая оскаленная харя с всклокоченными волосами и безумным блеском в глазах. Еще и когтистую лапу тянула!

– Никто не заставлял тебя его из галереи драконоборцев утаскивать! Забрала – получай!

Ирка шумно, со стоном выдохнула. Это же ее собственный портрет работы Кокатрикса! Висит рядом с другим, в ковбойской шляпе! Она огляделась. Если бы не старый портрет, не сразу бы и сообразила, что лежит в собственной комнате – вокруг кровати стояли медицинские мониторы как в «Докторе Хаусе», а в руку была воткнута игла капельницы. И еще куча кресел и стульев для посетителей.

– Портретики свои собираешшшь? – поинтересовалась сидящая в кресле у стеллажа Табити и многозначительно продемонстрировала Ирке череп, подаренный африканской шаманкой.

– Очень смешно! – фыркнула Танька. Череп защелкал челюстью, пытаясь укусить Табити за пальцы, по получил звучный щелчок в костяной лоб и обиженно примолк.

Танька сидела на стуле в ногах кровати… и в обе руки начесывала пузо валяющейся на спине черной кошке Дару. Кошка млела.

– Ты… все-таки притащила ее с собой? – заговорить удалось не сразу, горло будто наждаком обложило. Из-за изголовья кровати появилась рука, протягивая ей стаканчик с соломинкой. Ирка глотнула и уже уверенней произнесла: – А где мой кот?

– Мряа-а! – Тяжесть в ногах исчезла. Кот поднялся, выгнув спину и победно подняв похожий на жезл регулировщика хвост, потоптался, уминая простыню и покалывая кожу когтями сквозь тонкую ткань, и улегся снова. – Теперь ты со мной и не поговоришь…

– Лучше молчать до Рождества, чем проверять, действительно ли у котов по девять жизней! – отрезала Табити.

– Они теперь в Ирии вроде как персоны нежелательные, – пояснила Танька. – На Мака Адельсод Бритиш дуться изволит – его героизмом на благо Ирия не проймешь, для него главное – цвет шкуры. У клана Корат Си-Сават тоже претензии, к обоим, хоть и по разным причинам.

– У клана Корат будут другие проблемы, – хмыкнула Мать Драконов. – Но этим двоим лучше пока побыть котами другого мира, чем доказывать в нашем, герои они или преступники.

– Дару согласилась пожить со мной! – объявилаТанька.

– Надеюсь, она хорошо понимает, что ее положение надежно, только пока она выполняет свои обязанности кошки-ведьмы, – многозначительно напомнила Табити.

– Мря! – весомо высказался с кровати Иркин кот. Дескать, а забудет – есть кому напомнить.

– В ближайшие пять-шесть лет живете тут! – подвела итог Табити. – Потому что хозяйкам вашим в Ирий хода нет. Ни под каким видом! Хватит того, что вы у нас уже устроили.

– А я думала, мы всех спасли! – поглаживая спрятавшуюся за ее ногами Дару, хмыкнула Танька.

– Не всех. Далеко не всех. – По лицу Табити скользнула тень боли. – Хотя погибших все же меньше, чем я думала. Из тех, кто дожил до конца битвы, не умер ни один – на Кризу просто вдохновение нахлынуло, всех вытащила. Эта получеловечка – лучшее приобретение Ирия со времен его создания! Ваших богатырей она бы уже отправила домой, но они выторговали поездку на Источники. С несколькими змеями еще непонятно, выживут или нет, но Криза уверена, что все будет в порядке. У нее две новые помощницы появились. Странные такие девочки-близняшки, но очень, очень умелые.

Губы Ирки дрогнули в улыбке – Морана и Жива выполнили обещание.

– Но для многих… для слишком многих оказалось уже поздно. Хотя бы для Пан Лун… – В комнате повисло грустное молчание. – А для кого вовремя – так драконы не очень любят быть в положении спасенных принцесс! – отрезала Мать Драконов. – Так что ваше появление вряд ли приведет кого-то в восторг. Особенно Грэйла Глаурунга. Надеюсь, ты также понимаешь, что между тобой и моим сыном Айтварасом Жалтисом ничего быть не может! Особенно после того, как ты расторгла помолвку.

– Это между моей внучкой и твоим сыном-предателем ничего быть не может! выметнулась из-за спинки кровати бабка. Многозначительно уперев руки в бока, встала между внучкой и Владычицей Ирия. Ирка даже растерялась на мгновение – так непривычно бабка выглядела! Она не походила на себя обычную, да и на статную, суровую Елизавету Григорьевну Иркиного детства смахивала лишь собранными в пучок волосами и худобой. Сейчас бабка была лет на двадцать моложе, да еще одета в ковбойскую рубашку навыпуск и джинсы. Неудивительно, что ей пришлось себя за собственную дочь выдавать. Так, стоп!

– Бабушка, подожди! – Ирка дернула бабку за край рубашки. – Какая еще помолвка?

– А он тебе не сказал? – ехидная физиономия Табити появилась у бабки над плечом. – Когда змей дарит девушке – обычно княжне или принцессе – свою шкуру, это значит, что он хочет на ней жениться. Он подарил, ты приняла – помолвка состоялась. – Табити неодобрительно поджала губы. – Но потом ты вернула плащ из шкуры дракона, а значит… – она сделала победно-многозначительную паузу, – расторгла помолвку!

– Ничего, что Ирка этим плащом его спасла? – голос Таньки аж звенел от негодования.

– А это уже частности! – торжествующе пропелаТабити. – Вернула значит, вернула! Чему я весьма рада! Не в обиду будет сказано, Лизонька, твоя внучка очаровательна, но… мне кажется, она на Айтвараса плохо влияет. Он Великий, и у него множество важных… вселенски важных дел, он не может позволить себе отвлекаться!

– Это моя внучка – наднепрянская ведьма, и она не может позволить себе отвлекаться!

– А если он снова ей свою шкуру подарит? Я видела, у него еще есть! – уперлась Танька, за что Ирка была ей весьма благодарна. Не то чтоб она хотела шкуру… Но просто ради информации.

– Старая не годится, – злорадно сообщила Табити. – Ваши же парни не предлагают девушке выйти замуж за себя семилетнего! А в следующий раз он будет менять шкуру только лет через шесть-семь. Надеюсь, за это время безголовость пройдет! А то уже Вереселень Рориг в ваш мир засобирался ведьму себе искать, – проворчала она. – Все у него в хозяйстве есть – ведьмы ему не хватает!

– Это я надеюсь, что у внучки дурь пройдет! – вставила бабка.

– Ирка все равно еще лет шесть замуж выйти не сможет – ее Хаим Янкель заклял! – проворчалаТанька.

– Дай бог здоровья старому интригану! – молитвенно подняла глаза к потолку бабка.

– Может, вы перестанете обсуждать мои личные дела? – процедила Ирка. – Своих нет?

– Есть, – неожиданно согласилась Табити, поднялась и заскользила к дверям. Винтажная юбка впол, кажется даже с небольшим шлейфом, как всегда скрывала ноги. Ну или их отсутствие. – Собирайся, – скомандовала она Таньке. – И скажи Вольху, что я сейчас приду.

Танька некоторое время глядела на нее выразительно…

– Тебя, между прочим, еще один пациент ждет, – напомнила Табити. – Вот уж кому не повезло так не повезло – родители в ярости, собираются запереть его дома до конца дней! Его дней.

– Ладно, пойду Богдана отмазывать, – нехотя согласилась Танька и подхватила кошку на руки. – Потом поговорим. Без лишних ушей, – кивнула она Ирке.

– Зовсим знахабнилы девки – ридна бабця им лишняя, – пробурчала бабка, вызвав у Ирки острый приступ ностальгии. И тут же вернулась к аристократическому говору: – Дорогие мои, я вас провожу!

Иркин кот прощально муркнул вслед. Болтающаяся у Таньки на руках Дару его проигнорировала.

– Не стоит она твоего внимания, Мак, – хмыкнула Ирка. Кот скроил исполненную сомнения мину и подполз Ирке поближе под руку, позволяя гладить себя между ушей. Она запустила пальцы ему в шерсть и… попробовала сама выпустить собачьи уши. Получилось.

Из-за калитки донесся отдаленный гудок клаксона.

– Иду уже, иду! – хмыкнула Табити. – Полторы тысячи лет он никуда не торопился, а теперь пять минут потерпеть не может. Не спеши, еще надоест, уж я постараюсь.

– Может, простишь его наконец? – устало сказала бабка.

– Я его не заставляла уходить от меня к этой мелкой богиньке Леле!

– Не такая она и мелкая…

– Мел-ка-я! – повторила Табити.

– Хорошо, мелкая. Но это же было так давно.

– Давно? Я даже злиться еще не перестала!

– Он спас тебе жизнь! – напомнила бабка. – Тебя бы на поле серокожие затоптали.

– Еще бы он бросил меня там валяться! – фыркнула Табити, судя по звукам возясь перед зеркалом. – Я возьму твою помаду, ладно? К тому же… – голос стал невнятным – Табити подкрашивала губы, – не преувеличивай насчет жизни. Мужчина должен себя чувствовать героем и спасителем… Но если никто не приходит нас спасать, мы же как-то спасаемся и сами, правда? Лучше скажи: уверена, что твои соседи поверят, что ты твоя собственная дочь? Брр, ужас какой – что это я такое сказала?

– А что они подумают? Что я бывшая хортицкая ведьма, немножко поигравшая с собственным возрастом? В последний раз, – скорее ностальгически, чем горестно, вздохнула бабка.

– Не так уж сильно и поиграла. Лизетта, я тоже бабушка, и даже прабабушка, а помоложе тебя выгляжу! На внуках Ирий клином не сошелся – у тебя что, личной жизни нет?

– Знаешь, Табби… Иди-ка ты… там твоя личная жизнь гудит, скоро сюда притащится!

– И пойду! – Ирка совсем не была уверена, но кажется… Табити-Змееногая, Мать-Владычица показала бабке язык! – Как тут теперь говорят? Чмоки-чмоки!

– Веди себя прилично – не девочка ведь, – проворчала бабка, Табити рассмеялась, хлопнула дверь. Некоторое время царила тишина, потом лестница привычно заскрипела под шагами.

Ирка невольно засуетилась в кровати, спрятала уши, повернулась на один бок, другой, подтянула кота поближе… Бабка вошла, постояла, глядя на нее с порога, и устроилась на краю кровати, обняв Ирку вместе с подушкой и котом.

– Очень злишься, что я тебе врала? – наконец тихо спросила она. – Что не рассказала про отца…