Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Змей поравнялся со скользящим по потокам ветра юным рыцарем в алом плаще. Обнимающая здухача Танька подняла голову от его плеча, застенчиво и заговорщицки улыбнулась Ирке и снова ткнулась носом в Богданову футболку. Некоторое время змей и воин сновидений летели рядом.

– Отличная ночь, – наконец нарушил молчание Айт.

– Да, ничего… – промямлил здухач, косясь на змея.

– Отлично летаешь, – одобрил змей.

– И ты ничего… – пробормотал здухач и неуверенно усмехнулся.

Некоторое время они в молчании еще летели навстречу луне, потом Айт коротко кивнул воину сновидений и неспешно пошел на обгон. Они пронеслись над колоннадой парка и старинным потемкинским дворцом. Впереди темнела серая лента Днепра.

– Направо, ладно? – свешиваясь у Айта с шеи, прокричала Ирка. – Вон туда!

Змей повернул. Ровные аллеи парка сменились самой старой и запущенной частью. Разросшиеся деревья подступали к скальным кручам – не таким отвесным и каменистым, как на острове Хортица, но тоже очень древним – нависавшим уже над самым Днепром. Яркой гирляндой подсветки сверкал невдалеке тянущийся из парка к острову мост. Под плавно снижающимся Айтом светлым пятном мерцала березовая рощица.

– Да-да, туда! Мне надо спуститься! – прокричала Ирка.

– Ну так в чем проблема? – прогудел Айт…

– Аа-а-а! – Ирка полетала с его спины прямо на торчащие внизу вершины деревьев. Этот гадюка перевернулся в воздухе!

– Ап! – когти снова клацнули, ловя ее за миг до того, как она ухнула в крону березы. Часто работая крыльями, Айт опускался все ниже, ниже… Гибкие ветки, молоденькие, нежные клейкие листочки гладили Ирку по лицу и плечам.

– Отпускай! – нашаривая ногами толстую ветку, буркнула она. Когти разжались, Ирка поскользнулась каблуками, отчаянно ухватилась за ствол и наконец уселась на ветку верхом. – Ладно-ладно… – задирая голову, проворчала она. – Я тебе это припомню!

Березы колыхнулись от звучного драконьего смешка.

Ветви раздвинулись, и, держа Таньку на руках, между ними плавно проскользнул здухач. Опустил подругу на землю и задрал голову, поглядев на Ирку сквозь веки плотно закрытых глаз.

– Помочь? – прошелестел сонный голос.

Ирка только фыркнула и спрыгнула вниз. Во-первых, невысоко, а во-вторых, не признаваться же, что твой парень склонен к идиотским шуточкам в воздухе!

– Лучше сам вали отсюда! – отряхивая рукава, мрачно буркнула Ирка. Совсем ей не хочется, чтобы лучший друг детства наблюдал, что она сделает с ведьмами Оксаны Тарасовны, если те ее достанут. А то будет потом Танька ее Богдановыми кошмарами попрекать!

О, как говорится, «про вовка промовка, а он тут как тут!». Опять же «вспомни ведьму, она и появится!» Серой тенью скользя между деревьями, вовкулака взбежал на пригорок, на котором стояли Ирка с Танькой, и с него соскочила блондинистая стер… ах, простите, ведьма, и будущая (прям вот-вот, еще пару минут!) кума-подружка Марина. Вожак развернулся и тут же исчез. Зато между деревьев замелькали остальные вовкулаки. Ссаживали со спин ведьм Оксаны Тарасовны, прыгали через нож, оборачиваясь парнями в камуфляже. Вот только Рудого среди них Ирка не заметила.

– Что уставились? – вдруг звонко спросила Марина. – Тут девичье дело, парням глазеть не на что!

– А где дела девичьи, там парням особо интересно поглазеть! – выкрикнул Серый.

– Гоните их, девчонки! Катька, давай! – потребовала Марина.

– Не видать вам ничего: ни крылатым, ни хвостатым, ни летучим, ни бегучим! – немедленно откликнулась рыженькая ведьмочка. И громко крикнула: – Хлопцы, геть!

– Хлопцы – геть, хлопцы – геть… – ритмично хлопая в ладоши, подхватили ведьмы Оксаны Тарасовны. – Хлопцы – геть!

– Девки-чаровницы терем будувалы… – высоко, как весенний жаворонок, запела рыжая Катерина.

– Терем будувалы, викон не выймалы! – подхватили остальные ведьмы, и Танька в том числе.

– Щоб не влетив сывый сокол-соколонько… – снова завела Катерина.

– Кыш-кыш! – остальные ведьмы замахали руками, явно отгоняя парящего рядом с Танькой здухача и прячущегося за кронами берез Айта.

– Щоб не пробежав вовчик-вовкулонько…

– Кыш-кыш!

– Щоб не вынеслы дивочои красы, дивочои красы – веснянои росы! Геть-геть! – пела Катерина.

– Геть-геть! – ведьмы вдруг схватились за руки – Ирка с удивлением обнаружила, что сама сжимает пальцы Катерины, а рядом с ней уже встала Танька. Каблуки дружно ударили в мягкую землю.

 
Не пустымо, не пустымо,
А мы мосты помостымо
Попуд гряззю положимо.
 

Отбивая дробь каблуками, ведьмовской хоровод пробежал в одну сторону – поворот бедра, каблуками в землю и обратно!

 
Треба мосты поломаты,
Треба стины будуваты,
Щобы хлопцев не пускаты!
Сами пидемо гуляты,
Ну а хлопцы – геть, геть!
И снова каблуками в землю!
 

– Эй, вы чего творите! – Серый отчаянно замахал руками, едва удерживаясь на ходящем ходуном, как при землетрясении, холме. Ветер подхватил здухача, завертел его, обкручивая вокруг березы, точно улетевшее полотенце, но Танька даже не повернула головы в его сторону.

 
Зачиняй ворота,
Не суши живота…
 

Ведьмы дружно взмахнули рукавами…

Здухача унесло вверх, будто засосало в аэродинамическую трубу. Сверху донесся рев дракона:

– Сдурел? Ты чего в меня врезаешься – в небе места мало?

– Это они там сдурели, ведьмы эти: что моя Танька, что твоя Ирка! – завопил в ответ здухач. – Держись! – раздался пронзительный вой ветра и гневный рев оскорбленного дракона. Рев удалялся, словно Айта уносил ветер.

– Ведьмочки, я не понял, что за порыв женской солидарности? – падая на трясущуюся в судорогах землю, прокричал Серый.

 
По крутую гору,
По сырую землю…[136]136
  Здесь и далее используются тексты подлинных славянских обрядовых песен весенних праздников.


[Закрыть]  —
 

пели ведьмы.

Свистящий ветер ворвался сквозь кроны берез и будто метлой подхватил вовкулаков и покатил их с холма. Некоторое время еще было видно, как их уносит прочь, как они цепляются то за стволы деревьев, то за землю, но безжалостный ветер все гнал и гнал их, как сухие листья, пока, наконец, они не исчезли, а вскоре затихли и яростные вопли.

– Стой, земля! – ведьмы дружно грянули каблуками.

– Ах-х! П-шшш! Фьюить!

Ирка еще постояла, вслушиваясь в затихающие вздохи земли, шорох ветра среди раскачивающихся крон деревьев. Наконец в наступившей тишине зацвиринькала ночная пташка.

– Пора! – шепнула Ирка, и ведьмы бесшумно, как призраки в ночи, заскользили среди берез.

– Ой, завью венки та на все святки, бо в саду весна розвивается… – негромко, почти шепотом запела Катерина. – Крылатый хлопец дивчину дожидается… – хихикнула и исчезла среди стволов.

Ирка отвела свисающую ветку и ступила под густую тень. Даже свет луны не попадал сюда, лишь смутно белела сквозь темноту тоненькая березка. Ирка взяла березку за веточки – словно нежные детские ладошки легли ей в руки. От едва-едва раскрывшихся листочков одуряющее пахло влагой, зеленым соком, весной… Ирка медленно, точно и впрямь боялась сделать больно маленькой девочке, свела веточки березки и связала их принесенным из дому рушником.

 
Вью, вью, я венок…
Завивайся, березонька.
На годы добри, на жито густе,
На воду чисту, пшеныцю колосисту
Та лес живый… —
 

тихонько напевала Ирка, стягивая рушник в узел.

Под ногой звучно хрупнула сухая ветка. Ирка подняла голову. Окутанная облаком золотистых волос, Танька медленно скользила к ней меж стволами деревьев.

 
Вью, вью, я венок… —
 

негромко пела Танька.

 
Покумимося, кумушка,
Поцелуемось, голубушка…
 

Танька подошла совсем близко и встала так, что Ирка теперь смотрела на нее сквозь свитые березовые веточки. И хоть по плечам Таньки бежали не черные, а золотистые волосы, хоть зеленые Иркины глаза глядели в голубые, но Ирке казалось, что она смотрит на свое отражение в зеркале, на вторую половинку своего «я», подругу, без которой она не хочет, да и не может жить.

Медленно-медленно, шаг в шаг, девчонки двинулись друг к другу. Их пальцы переплелись. Они подошли ближе – и сквозь ветви обнялись, прижимаясь щека к щеке.

– Это тебе! – сказала Танька, протягивая на ладони простенькое колечко черненого серебра с непонятной завитушкой. Для кого непонятной, а Ирка отлично знала, что это «И», первая буква ее имени, написанная древнеславянской глаголицей.

– А это – тебе! – на ладони Ирки лежало точно такое же колечко и тоже с завитушкой, только это была «Т».

– Не отдам его обратно, буду носить! – прошептала Танька, надевая кольцо на палец.

– И я! – тихонько шепнула в ответ Ирка, и они снова взялись за руки через венок.

– Подруги навсегда?

– Навсегда!

Кто спросил? Кто ответил? Они не знали и не замечали. Они только знали, что это – правда.

– Гхм, гхм! – раздалось звучное кхеканье, и Танька с Иркой неохотно расцепили ладошки. И тут же схватились снова, перебежав вдвоем по одну сторону венка-окошка. С другой стороны венка к ним, также держась за руки, приближались Марина с Катериной. По поджатым губам Марины видно было, что предстоящая церемония радует ее так же сильно, как и Ирку с Танькой. Зато Катерина сверкала глазами и разливалась соловьем:

 
Вью, вью венок,
Покумимося, подруженьки…
Поцелуемось, голубоньки…
 

Продолжая держаться за руки, Танька с Иркой и ведьмочки Оксаны Тарасовны отвесили друг другу поясной поклон и потянулись через венок-окошко, звучно расцеловавшись в щеки.

– Тьфу! – тут же не менее звучно сплюнули три из них, и только Катерина глядела полными слез глазами раненой лани:

– А я думала, мы на самом деле… подружимся!

Странно, робленная, а такая трепетная! Если, конечно, не прикидывается. Ирке даже стало немного стыдно за свой ведьмовской цинизм. Да и березка задрожала испуганно.

– Ладно-ладно, все будет хорошо, – поглаживая березку по стволу и успокаивая то ли ее, то ли Катерину, то ли себя, пообещала Ирка.

Из-за деревьев появилась вторая пара ведьмочек – уже с полной серьезностью Ирка с Танькой облобызались с ними. Ведьмы развернули широкое белое полотенце. Ирка послушно присела на корточки, позволяя завязать себе глаза. Эта часть обряда напрягала ее больше всего, но она твердо знала, что Танька рядом, она чувствовала ее решимость – подруга ни за что не даст ее в обиду!

– Кафф от Вики! – Ирка почувствовала, как что-то прикрепляют на ухо.

– Смешарик от Лики! – в руку ей вложили пушистый брелок.

– Шарф от Катерины! – прошептала над ухом рыжая ведьма, и на шее у Ирки завязали легкий шарфик.

– Пендель по заднице от Марины! – пробурчали рядом, но на запястье у Ирки все-таки защелкнулся браслет.

Ирка протянула руку, и Танька вложила ей в ладонь связку колечек.

– Ты эту дешевку со стекляшками на рынке купила, Хортица? – насмешливо поинтересовалась Марина. – На лотке с турецкой бижутерией?

– Заткнись, Маринка! – совсем не благостно процедила милая Катерина.

– Что – заткнись? – не унималась Марина. – У меня от него палец позеленеет!

– Не хочешь – не бери! – отрезала Катерина. – А я возьму!

Ирка почувствовала, как рядом с ней появился палец, и надела на него колечко.

– О-о-ох! – послышался долгий трепещущий вздох, и даже сквозь завязанные глаза Ирка увидела вспыхнувший изумрудный огонек.

– И мне! И мне тоже!

Ирка быстро надела колечки на подсунутые ей пальцы. Последний палец так и торчал перед ней, а Ирка сидела на корточках, подбрасывая последнее колечко на ладони.

– Ну сколько ты будешь выпендриваться, Хортица? – раздался плачущий голос Марины.

– Наверное, сколько мне самой захочется. Я ведь ведьма, – ответила Ирка и со смешком надела колечко на подставленный палец.

– О-о-ох! – раздался новый протяжный вздох.

Ирка содрала повязку с глаз. Изумрудный огонь неслышно скользил по сплетенным ветвям березки, мерцал в траве, и четыре робленные ведьмочки зачарованно глядели на то затухающие, то вновь разгорающиеся язычки изумрудного пламени, венчающие их перстеньки.

– Значит… значит, вот так это на самом деле? – поднимая потрясенный взгляд на Ирку, прошептала Марина. – Вот так ты чувствуешь?

– Нет. – Ирка неслышно шагнула и очутилась за спиной у белобрысой ведьмы. – Я чувствую в сто, в тысячу раз сильнее, ведь это только малая крошка моего Дара. И ты теперь знаешь, как он отличается от твоей заемной Силы. А через неделю и его тебе придется вернуть – и ты станешь ненавидеть всех рожденных, ведь у них есть то, чего никогда не будет у тебя. И однажды ты попытаешься отнять это, не понимая, что Дар отнять нельзя. Знаешь, что будет потом? – прямо в ухо Марине шепнула Ирка. – У тебя ничего не выйдет и ты умре-шь. Чужой Дар, твоя хозяйка или сам мир тебя убьет – конец один.

– Мы покумились! Я думала… мы договорились, будем хотя бы делать вид, что друзья! Хоть эту неделю! – дрожащим от злости и, кажется, страха голосом ответила Марина.

– Вот именно! – кивнула Ирка. – Мы покумились, нравится мне это или нет, и хотя бы на эту неделю мы вроде как друзья. Иначе я бы не стала тебя предупреждать. Ты злая и живешь как полная дура, но какая ты ни есть… оставайся живой. – Ирка отвернулась и пошла прочь с холма.

– Ира, погоди! Ирина! – запыхавшаяся Катерина догнала ее, забежала вперед и стала на дороге, торопливо зачастив: – Ну дура она, и правда дура, что с нее взять! Не уходи, Ирка! По обычаю еще перекусить вместе положено, когда кумятся.

– Ну да… Еда – это как раз то, чего нам не хватает для настоящей дружбы! – очень серьезно покивала Ирка. И махнула рукой. – Ладно, пошли! Если уж делать, так все как следует.

Катерина моментально рванула обратно, и когда Ирка подошла, на траве уже лежала скатерка, а посредине красовалась большая пластиковая тарелка с идеально круглой, золотистой яичницей.

– Ярило для Яринки! – хихикнула Катерина, отрезая Ирке самый большой кусок. – Для Татьянки… Для Маринки… Для душечки-красавицы Катеринки…

Остальные ведьмы дружно фыркнули.

– А кто будет на меня фыркать, тому ни кусочка не дам! – не смутилась Катерина и тихонечко запела: – Мы веночки завивали, мы яешню поедали…

– Жуете – не торопитесь? – над березами зависла Оксана Тарасовна.

– Что, пора, Оксаночка Тарасовна? – Марина немедленно вскочила, всей фигурой излучая готовность мчаться куда прикажут по слову хозяйки. – Идем русалок ублажать?

– А не торопитесь! – вдруг разрешила Оксана Тарасовна и совсем по-девчоночьи захихикала. – Все равно место занято!

Ирка перестала жевать и подозрительно посмотрела на старшую ведьму.

– В смысле? – с набитым ртом пробубнила она.

– Смысла нет, зато красиво… – непонятно высказалась Оксана Тарасовна и тут же пояснила: – На мосту сейчас пляшут совсем другие ведьмы.

– Настоящие? – проперхала Катерина.

– Ну и кто из нас дура? – накинулась на нее Марина. – Все настоящие тут. Кроме Стеллы…

– Стелла у моста осталась, – соблаговолила ответить Оксана Тарасовна. – Может, ведьмы и не настоящие, но белые рубашки, тканные по всем старинным технологиям, они русалкам презентовать собираются! – и снова захихикала.

Теперь чуть не подавилась даже Ирка. И все ведьмочки дружно поглядели на притороченный к кочерге Оксаны Тарасовны мешок с прозрачными и кружевными пижамками и пеньюарчиками. Был даже золотистый корсет из прошлогодней коллекции Гальяно, украшенный мелкими бантиками от подмышек и до самого хвоста, – для старшей русалки! На домотканые сорочки речные хищницы уже давно не велись.

– Фольклорный праздник! – наконец снизошла до вразумительных пояснений Оксана Тарасовна. – Русалкина ночка, с ведьмами. И прямо на мосту!

Ирка расстроенно скривилась:

– Обычно мы фольклорным ансамблем прикидываемся!

– А теперь фольклорный ансамбль прикинулся нами! – откликнулась Танька.

– Вот же ж леший! – высказалась Ирка.

– Я ни при чем! – испуганно откликнулся сзади голос, скрипучий, как старое дерево под ветром. – При здешних садах Его Сиятельства князя Григория Александровича Потемкина поболе двухсот лет состою, нареканий не имею! Я леший культурный, в смысле, окультуренных зеленых насаждений! За верную многолетнюю службу могу вовсе даже парковым каким либо же садовым именоваться…

Ирка не оглянулась – лишь отмахнулась досадливо, и голос немедленно смолк.

– А вы уверены, что смысла нет, Оксана Тарасовна? – вдруг очень тихо и очень напряженно спросила Танька. – Если там действительно ни одной настоящей ведьмы… Русалок ведь можно не только сорочками ублажать…

Ведьмы переглянулись. Вспомнили, чем еще можно успокоить русалок по весне. И сорвались с места. Существо, похожее на заросшее мхом бревно, неторопливо выползло на поляну и, ворча и поскрипывая, принялось торопливо доедать оставшуюся на тарелках яичницу.

Обычно пустой по ночному времени мост сиял огнями подсветки. Разноцветные лучи отражались в гирляндах сцепленных друг с другом висячих замков, которые запирают, а ключи топят в Днепре приезжающие сюда новобрачные. Нет бы совета спросить, может, поняли бы, что именно из-за этого обряда, да еще над текучей водой, кой у кого брак и распадается. Многие только потому и начинают рваться прочь из семейной жизни, что так и чувствуют, будто их на замок заперли, а ключ выкинули!

Невесты в белом и женихи в черном появлялись у моста при свете дня, а сейчас мост запруживала пестрая толпа, одетая… по-славянски. В расшитые цветными нитками рубашки поверх джинсов. Играла музыка – стилизованные славянские мотивы, – с лотков бойко торговали хмельной медовухой, а также кренделями, ватрушками и петушками на палочках. В руках почти у всех – пластиковые стаканчики. В толпе мелькали «русалки» в бикини, украшенные водорослями, медленно и величественно плыли «ведьмы». Рубахи «ведьм» были белыми, широкими и длинными, будто они не ведьмы, а привидения и… Со струйчатыми рукавами!

– Русалии, дорогие славяне и славянки, праздник расцветающей природы! – стоя у самых перил моста, вещал в микрофон средних лет красавец при буйных русых кудрях и окладистой русой бороде. – Однако в это же время активизируется всяческая нежить и нечисть – в первую очередь русалки! Сейчас русалки, можно сказать, в состоянии кровожадного буйства! – взмахивая стаканом с медовухой, зловеще понизил голос он. – И нет спасения от их когтей! До первого майского грома они выходят на берег, чтобы не только заманивать, но просто-напросто отлавливать оказавшихся у берега парней и девушек… и топить их! Каждый год древние славяне отдавали дань воде жизнями своих юных…

Бородач вещал, гуляющие внимали, невесть откуда появившееся телевидение снимало, народ попроще, без фольклорных интересов, пил медовуху, веселился и уже начинал выплясывать под заводные этнические мотивчики…

– Даже просто подойдя к воде, можно стать добычей русалок! – бородач вошел в раж, голос его приобрел лекторские интонации. Одна из «ведьм», метя подолом рубахи заплеванный окуркам мост, подбежала, зашептала на ухо. Восторженное выражение сошло с лица бородача, он смутился. – Да, конечно, извините, увлекся… Только ведьмы могли купаться до первого грома! Только ведьмы-ведающие, но молодые ведающие, девицы, могли остановить кровавое пиршество обитательниц воды, умилостивив их песнями и подарками! – Он торжественно воздел к небесам стаканчик, но последние его слова утонули в грохоте музыки – видно, местный славянский диджей боялся, что бородач еще захочет выступить.

Народ раздался, «ведьмы» в длинных рубахах выбежали на середину моста, дружно взмахнули струйчатыми рукавами, схватились за руки и, притопывая и подпрыгивая, повели хоровод-цепочку. В одну сторону… В другую…

 
Сидела русалка на белой березе,
Просила русалка у девчат сорочки:
«Девчата-сестрички, дайте сорочки,
Хоч не биленьки, абы тоненьки…» —
 

завела стоящая у перил девушка в роскошном цветочном венке. Голос у нее был лучше, чем у ведьмы Катерины, – высокий, трепетный, так что одинокую русалку в ветвях сразу становилась жаль. Такая милая нежная девочка, разве что с зелеными волосами… Так и хочется подойти, помочь, утешить…

Да и танцы местных «ведьм» отличались бо́льшим искусством и страстью, чем немудрящий хоровод, что водили Ирка с компанией под березами. Ритм музыки начал ускоряться, «ведьмы» на мосту заплясали быстрей, вертя рукавами и молотя каблуками в слаженном ритме ирландского «Rhythm of the Dance».

– У-у-у-ах-ха-ха! – вой, более пронзительный, чем завывание вовкулаков, взвился над мостом, и четверка парней в облегающих штанах и кожаных безрукавках на голое тело взлетели на перила моста, опасно балансируя над водой. Стальные цепи завертелись у них над головами, а в сосудах-поях на концах цепей вспыхнуло пламя. Над мостом закрутились огненные кольца и восьмерки.

«Ведьмы» завизжали и понеслись в стремительном танце, вертясь и подпрыгивая, – струйчатые рукава метались в опасной близости от огня… Закружились на месте – струйчатые рукава летели вокруг каждой ровным «колесом». Балансирующие на перилах «ведьмаки» закрутили пылающие пои – такими же ровными, сверкающими во мраке огненными колесами. Пламенеющие цепи перепархивали из одной руки в другую… А потом… с ловкость акробаток девчонки вскочили на перила! Замерли, застыли, широко разведя руки, – лишь налетевший ветер играл длинными рукавами. Парни замерли также неподвижно, только кольца огня все сплетались вокруг них. Девчонки медленно протянули руки к черным водам реки. И звонко, дружно прокричали:

– Русалка-царица, красная девица, помилуй наши душки, не дай удавиться! А мы тебе кланяемся!

И кинулись в объятия парней. И вот так, обхватив девчонок одной рукой, а другой продолжая раскручивать пылающие цепи, парни сиганули вниз – с моста в воду!

– Экстрим! – ахнувшая публика кинулась к перилам, успев увидеть, как раздуваются белые рубахи «ведьм» и, словно метеоры, несутся во мраке ленты огня. И гаснут в шумном всплеске днепровской воды!

Днепр вскипел как громадный таз, до краев полный живой рыбы. Огромные – серебристо-синие, серебристо-серые, серебристо-фиолетовые, сиреневые, лиловые и зеленые – хвосты вздымались над водой.

– Та що ж це робыться, ой лышенько! – пронзительно закричала явно пожилая женщина, почему-то ее крик несся из поднебесья.

Нечто похожее на чудовищную рыбину – акула, не меньше! – в высоком прыжке перелетело через перила моста. Блеснул чешуей огромный хвост… Существо рухнуло на бородатого специалиста по славянам и впилось пастью ему в грудь! Брызнула кровь…

Темное небо прошил ведьмовской клин и на полной скорости ринулся к мосту.

– Що ж воны, дурныкы, наробылы! – мечась над водой на своей дворницкой метле, жалобно причитала Стелла. – Це ж нибы цыплятко до волчьей пасти подсунуть, алеж я не бычыла ще, щоб цыплятки до вовкив сами сигалы!

– Точно, зови вовкулак! – скомандовала Ирка Стелле. – И остальных! – и бросила швабру в пике.

– Зачем они прыгнули? Они же знают, что до первого грома не-ведьмам в воду нельзя! – поравнявшись с подругой на вираже, успела жалобно прокричать Танька.

– Не верят! Думают, все игрушки и сказочки! – проорала в ответ Ирка.

– Будут им сказочки! – с этим диким воплем Оксана Тарасовна верхом на своей кочерге ухнула вниз, к расплывающимся по воде кровавым пятнам. И вывернула на облепивших добычу русалок мешок с бельем. Золотистый корсет хлопнулся прямо на голову впившейся в бок парню русалке. Парень кричал, кричал, кричал…

Речная девка тряхнула головой – и корсет поплыл по воде. На миг ее безумные глаза сфокусировались на украшенных крохотными стразами бантиках… Щучьи челюсти разжались, жуткая рыбья морда снова превратилась в девичье личико… Налетевшая сверху Ирка широким веером сыпанула на головы русалок травяной сбор из сумки: полынь, любисток, мята, ковыль… Все, чего русалки терпеть не могут!

Пронзительные вопли, похожие на стрекотание дельфинов, взвились над рекой, заглушая даже крики истерзанных русалочьими зубами несчастных. Ослепленные, обожженные прикосновением трав русалки, заметались… Ирка швырнула швабру к самой воде и, чиркнув черенком по волнам, подхватила под мышки уходящего на глубину парня.

– Ку-у-уда? – отшвыривая корсет, взвыла русалка. – Соломьяный дух – дух человечий! Мое! – и повисла всей тяжестью – острые щучьи зубы впились парню в ногу.

…Танька неслась над мостом. Черенок швабры сшиб в воду телекамеру. Заоравший оператор шарахнулся в сторону. Тараном Танька пролетела сквозь толпу – хотя и толпы уже толковой не осталось, люди бежали прочь с моста, у них было здоровое чувство самосохранения. Ведьмочка вместе с метлой рухнула рядом с распростертым бородачом. Русалка лежала у него на груди – громадный, с прозеленью чешуйчатый хвост судорожно подергивался, хвостовой плавник лупил по асфальту. И жуткий, хлюпающий звук – русалка тянула в себя кровь! Рыбья пасть перехватывала разодранную кожу на груди человека. Отплевываясь от бороды, русалка подбиралась к горлу.

Подскочившая к ней Танька схватилась за перевитые желтыми кувшинками волосы:

– А ну пусти, рыбина, тут тебе не червяк!

Вертящийся смерч рухнул из поднебесья, на лету превращаясь в здухача.

– Погоди, не тяни! Она ему так горло вырвет! – подлетевший здухач выхватил меч… и принялся клинком отжимать русалке челюсти.

Прикосновение лунного серебра заставила русалку отчаянно застрекотать и разжать зубы. С силой, которой Танька сама в себе не подозревала, ведьмочка рванула русалку за волосы… измазанное человеческой кровью то ли лицо, то ли рыбья морда мелькнуло перед глазами… Танька ее узнала!

– А, старая знакомая! – прошипела ведьма. – Это ты нас с Иркой на прошлом Купале утопить пыталась? Богда-а-ан! Тащи ее на берег! – всовывая здухачу в руки судорожно бьющийся рыбий хвост, проорала она. – Ты меня – утопить, а я тебя засушу! Завялю, как тараньку!

Снова обернувшийся вихрем здухач рванул к берегу. Узкое основание смерча всосало в себя русалочий хвост, и истошно стрекочущую русалку поволокло по асфальту моста – только мокрая полоса да сыплющиеся из волос кувшинки отмечали ее путь. Но Танька этого уже не видела – нацелив швабру, она круто спикировала к воде…

…Вцепившаяся в бесчувственного парня Ирка болталась над водой, понимая, что повисшая на добыче русалка сейчас просто оторвет парню ногу! И даже если Ирка его вытащит… Даже если отчаянно ругающиеся Маринка с Катькой отобьют девчонку с почти начисто отгрызенной рукой… Если плюхнувшиеся прямо на воду Лика и Вика успеют ухватить за вздувшуюся рубаху уходящую на дно другую девчонку… Их было восемь! Восемь дебилов и дебилок ненормальных, сиганувших в воду на русалью ночку! Троих уже вовсе не видно! На Оксану со Стеллой рассчитывать нечего, женщинам, не девушкам, сейчас к воде спуститься – верная смерть!

Русалка зарычала – почти по-звериному – и глубже впилась зубами в несчастного парня!

Мимо со скоростью снаряда просвистела Танька. На лету перевернулась в воздухе метлой кверху… и обеими руками вцепилась в волосы еще одного плавающего посреди кровавого пятна «ведьмака». Ринувшиеся со всех сторон русалки облепили беднягу, как громадные пираньи, впиваясь зубами в руки, плечи, спину, грудь. Острые зубы пробили парню щеку. Танька заорала… Между плывущими по волнам русалочьими прядями вдруг выскочила совершенно гладкая, похожая на мячик лысая голова… украшенная татуировками разноцветных мобилок!

«Это безыменная, которая нам помогала!» – вспомнила ее Ирка… вспыхнувшая было надежда чихнула смрадной искрой и погасла, стоило Ирке увидеть сумасшедшие глаза и перекошенную морду безыменной. Русалка акулой метнулась вперед… и ее раззявленная пасть сомкнулась на руке у Таньки!

Пронзительный Танькин вопль взбаламутил воду! Ему ответил отчаянный Иркин крик – она полностью потеряла голову! Бросать парня, нестись к Таньке? Его тогда сожрут… Словно дельфин выпрыгнула из воды еще одна русалка, сорвала Таньку со швабры и потащила в воду. Целая гроздь речных хищниц повисла на мокрых юбках Маринки и Катьки… Мокрая рука, слишком изящная и нежная для украшающих ее жутких когтей, потянулась из воды… и вцепилась в рукав Иркиной рубахи… Рывок – темная водная гладь ринулась ведьме навстречу… А из нее скалились пасти – хищные, зубастые пасти…

– Вау, девочки! Что вы тут устроили? – пронесся над волнами… ленивый, вальяжный рев. Может, кто думает, что рев не может быть ленивым и вальяжным – так вот этот был!