Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Попалас-сь! – поднимая слепую голову, прошипела одна.

– Попалась-попалась-попалась! – подтвердили остальные.

Плевать, что день и центр города – надо спасаться! Вверх! Ирка вытянулась в струнку, ожидая, когда черная шкура гигантской борзой обтянет ее, как комбинезон, а за спиной распахнутся темные крылья, унося ее прочь от этого кошмара.

Ничего не произошло.

Одна медяница склонила слепую голову набок – точно прислушиваясь. Пустые глазницы уставились на растерянную Ирку, а потом пасть змеи распахнулась, и она зашлась смехом, сухим и скрипучим, как шелест опавших листьев под метлой дворника. И следом за ней захохотали остальные змеи.

– Не выйдет, ведьма! Нет чар там, где медяница!

– Не выйдет, не выйдет, не выйдет! С-смерть! Смерть-смерть! – И медяницы снова прыгнули, сжимая неумолимое кольцо вокруг беспомощной девчонки.

Яростное ржание разнеслось по переулку, и в него галопом ворвался конь. Они взвились одновременно – окружившие Ирку змеи и громадный богатырский конь. Иногда все происходит стремительно, в мгновение ока, а ты видишь происходящее ме-едленно-ме-едленно, как вот сейчас, когда твоя жизнь соревнуется в прыжке с твоей же смертью. Пространство, прошитое медными нитями летящих на Ирку змей – они словно зависли в воздухе, сверкая в лучах зимнего солнца, как тоненькие галогенные лампочки. И конь – вот он встает на дыбы, буйная темная грива реет по ветру, налитый кровью глаз бешено косит, вот отталкивается от земли, вот взлетает… Ирка видит здоровенные, с суповую тарелку копыта с тусклыми полумесяцами подков. Тень лошадиного брюха накрыла медяниц, их нестерпимое сияние погасло. Рядом с Иркой громыхнули копыта. Она отчаянно вцепилась в гриву – и конь прыгнул снова, прежде чем она успела вскочить в высокое седло.

Очередной прыжок пронес его над летящими к Ирке медяницами – копыта ударили в асфальт, и конь помчался прочь из проулка. Отражающееся от стен домов ржание больше походило на издевательский хохот.

– Мы вырвались! Вырвались! – завопила Ирка, оглядываясь через плечо. Кольцо змей сомкнулось, но добычи внутри его уже не было! Ирка уносилась прочь, сидя в глубоком седле богатырского коня, она спаслась, жива, жива! Теперь скорее, прочь отсюда – и только бессильное злобное шипение вслед!

Конь снова вскинулся на дыбы, так что Ирка приникла к гриве, обхватывая его за шею, чтоб не свалиться. Гнедой повернул голову, косясь на свою всадницу. Переступил на задних копытах, разворачиваясь, – и ринулся обратно.

– Ты что делаешь? – судорожно цепляясь за узду, завизжала Ирка, но жеребец уже пер по переулку все ускоряющейся рысью, какой разгоняется для атаки тяжелая рыцарская конница.

И не спрыгнешь, с такого жеребца прыгать, все равно что с крыши мчащегося под гору трамвая!

Конь налетел на медяниц, молотя их коваными копытами по слепым головам. Слепая змея стрельнула гнедому в ногу – с невероятным для его огромного тела проворством богатырский конь увернулся. Шарахнул задними ногами еще одну медяницу и, приплясывая с копыта на копыто, точно под гармошку, пошел по змеям. Лютое шипение заполонило переулок, слепые змеи заметались во все стороны, неистово пытаясь впиться, ухватить, брызнуть смертным ядом в своего палача… Конь заржал и заплясал еще быстрее – вытянувшиеся стрелками медно-огненные тела просвистывали между его ногами, иногда чиркая по темно-гнедой шкуре. Но каким-то чудом конь продолжал уворачиваться.

У его крупа хищно блеснуло. Ирка брыкнула ногой… Тяжелая подошва ее ботинка врезалась прямо в раззявленную пасть, в страшную слепую морду… Почему-то Иркин ботинок оказался оружием пострашней конского копыта – медяницу отшвырнуло прочь, и она с размозженной головой упала на тела дохлых змей.

Наддав ходу, конь пронесся сквозь мечущихся змей и вылетел на другую сторону переулка. И снова развернулся! Мордой к врагам. Змеи боялись, но… медленно и настороженно они надвигались снова! Гнедой тоже ждал, не собираясь бежать!

– Ну и чего ты добился?! – завопила Ирка, оглядывая не очень поредевшие ряды медяниц.

Конь заплясал – притороченные к седлу торбы с богатырским «имуществом» закачались, точно он именно к ним пытался привлечь ее внимание.

– Что? – растерянно спросила Ирка, во все глаза уставившись на тускло подмигнувший ей камень в рукояти меча. – Я должна взять… это? – она смотрела на меч испуганно – конь хочет, чтоб она кинулась на змей с мечом наперевес? Ирка, как наяву, увидела: тяжеленный, с нее ростом двуручник легко выпархивает из ножен – в конце концов, оборотень она или нет? – и, воздев его над головой, она с диким воплем несется рубить змей в тонкое спагетти.

Ирка протянула дрожащую руку к рукояти меча. Да ее тридцать раз насквозь проткнут, пока она добежит, – она же не Богдан, чтоб клинком змей отбивать!

Конь взбрыкнул и заржал снова, явно жалуясь на Иркину глупость.

– Я не понимаю! – отдергивая руку от меча, завопила она.

Скачущие, как пружинки, медяницы были совсем рядом.

И тогда конь встряхнулся. Разлетелась роскошная темная грива, черный пышный хвост хлестнул по бокам, зазвенела кольчужная попона… Ирка едва не слетела с него. Тяжелые хлопья покрывающей бока гнедого белой пены накрыли приземлившуюся у копыт медяницу.

Из судорожно раскрывшейся пасти змеи вырвался короткий, совсем не похожий на шипение вопль! А потом все-таки раздалось шипение – только не змеиное, а как на уроке химии, когда показывали опыт с кислотой! Голова змеи задралась, пустые глазницы заполнились пеной… Ирка поняла, что медяница растворяется! Тает там, где тела коснулись хлопья конского пота!

Гнедой победно заржал и вновь брыкнул задом. Иркины губы разошлись в страшной улыбке… она медленно потянула притороченную рядом с мечом плеть – тяжелую, под сильную мужскую руку. Ничего, она тоже не совсем девочка!

– Хей-я! – Вырвался из ее груди азартный вопль степных конников. И, привстав в стременах, Ирка изо всех сил огрела коня плетью, топя конец хлыста в покрывающем его бока поте.

Ничуть не обидевшись, жеребец радостно заржал и бросился на змей. Крепко держась за высокую луку, Ирка перевесилась из седла – и с оттяжкой полоснула плетью.

Вытянутые ею медяницы разломились пополам!

Дробно позванивая подковами, конь пронесся по медяницам и опять развернулся, роя землю копытом в преддверии атаки. И тут же разочарованно всхрапнул – выпорхнув из седла, Ирка легко скатилась вдоль его бока. Ободряюще похлопала его по шее – прости, родной, но ты слишком велик, а я слишком маленькая, чтоб достать всех! А я хочу – уничтожить всех!

– Почему-то мне кажется, что наша природа в вас совершенно не нуждается! – Хищный оскал гигантской борзой смотрится совершенно чудовищно, когда проглядывает сквозь розовые девчоночьи губы. Но в маленьких головках змей жила только беспредельная жажда убивать, страха они не знали!

Расхохотавшись так, что эхо отразилось от стен хрущевок, Ирка шагнула уцелевшим змеям навстречу. Плевать, что одного их укуса достаточно для мучительной смерти! Ненормально веселый, убийственный азарт охватил ее! Вы заставили меня бояться, как никогда, вы заставили меня трястись от отвращения – а я не должна бояться, я, Ирка, хортицкая ведьма! Я – оборотень! Я… подруга дракона! Поэтому укуса не будет. Ни одного. Никогда больше.

Сжавшись пружинками, медяницы прыгнули. Иркина плеть взвилась им навстречу, хлестким ударом разрубая воздух. Они посыпались наземь – рассеченные пополам и уцелевшие, а Ирка кинулась им вдогонку.

– Ш-ш-шах! – С сухим шелестом плеть прошлась по отпрыгивающим медяницам. Тела-стрелки лопались с глухим звуком.

– Ты Добрынюшка, свет Никитич, да выдергивай ты шельгу[82]82
  Плеть.


[Закрыть] подорожную… – Пришедшие на ум слова вовсе не были заклятием – Ирка знала точно. Просто сейчас они казались удивительно к месту.

– И стегай ты, приговаривай… Ш-ш-шах! – Ирка полоснула хлыстом в другую сторону – слепые змеи распадались на половинки и таяли, растворяясь в пропитавшем плеть конском поте. – Чтоб от конского поту змея пухла…

Те, кто был еще жив, мучительно корчились, запрокидывая оскаленные слепые пасти в немой муке. Ирка благодарно кивнула, когда опустившееся рядом конское копыто избавило медяницу от страданий – теперь подбитые плетью змеи погибали под ударами тяжелых подков быстро и безболезненно. Но даже сейчас они пытались впиться коню в ногу смертоносными зубами. И кинуться на Ирку пытались тоже – их ненависть и страсть убивать оказались намного сильнее желания жить!

– Ну идите сюда! – почти ласково позвала Ирка, когда последние медяницы судорожными, почти не способными оторвать их от земли прыжками рванули к ней. – Шааа-ах! – Припав на одно колено, Ирка описала плетью дугу вокруг себя. Время снова замедлило свой бег – она ясно видела каждую деталь… Размахрившийся кончик хлыста. Взмывшие над землей вытянутые блестящие тела – тонкие змеиные головы с ямами вместо глаз. Плеть, захлестнувшаяся поперек прыжка медяницы… И брызги крови на изломе, и отлетающие прочь слепые змеиные головы.

– Застегаешь ты их до смерти своей плетью шелковою… – прошептали ее враз пересохшие губы. Ирка медленно выпрямилась, нанеся последний удар и механическим движением сворачивая хлыст. В залитом солнцем проулке стояла звенящая тишина. Скорченные тела медяниц валялись на асфальте – изломанные и перекрученные, как вынутый из духовки печеный «хворост». И ни одно движение не оживляло больше поле недавней битвы.

Сзади раздалось негромкое поцокивание копыт. Ирка вздрогнула и обернулась. Богатырский конь возвышался над ней. Здоровенная, как ведро, голова опустилась к самому ее лицу – и теплое дыхание ласково раздуло волосы. Ирка выдохнула – так же шумно, как конь. У нее еще хватило сил вернуть плеть обратно на седло… и, обхватив обеими руками голову гнедого, она прильнула лбом ко лбу своего спасителя.

– Спасибо… Спасибо… Спасибо… Вовремя ты… Вовремя… – Адреналин еще кипел в крови, Ирку трепала крупная, как при лихорадке, дрожь. Она оглядела истоптанные, полурастворившиеся тела змей – некоторые еще подергивались в агонии. Ирка почувствовала, как от вновь нахлынувшего ужаса и отвращения подгибаются колени, и почти повисла, цепляясь за шею коня. Он терпеливо ждал, лишь иногда переступал, бережно подбирая тяжелые копыта, чтоб не отдавить Ирке ноги.

– К-к… Ан-ндрею мне сейчас х-ходить н-не с-стоит… – дробно постукивая зубами, пробормотала Ирка, оглядывая свои заляпанные змеиной кровью и пропитавшиеся конским потом джинсы. – П-представляю ф-физиономии его родителей. И з-запашок от меня, н-наверное, с-соответствующий… К-конский… Ты только не обижайся, – попросила она негромко всхрапнувшего жеребца. Обтерла мокрое от пота лицо ладонью. Лошадиная морда дробилась перед глазами, словно Ирка глядела на нее сквозь мутную призму. – А ты из наших, что ли? – хватаясь за узду, спросила она. – В смысле, богатырей? Заблудился, да? Давай я тебе домой отведу! – вскричала Ирка, радуясь, что может оказать хоть незначительную услугу своему спасителю.

С гневным ржанием конь взвился на дыбы. Узда рванулась из Иркиных рук, до крови обдирая ладони. Девчонка опрокинулась на асфальт. Конь привычно развернулся на задних ногах и широким наметом ринулся из проулка. Удаляющийся топот эхом отбился от стен хрущевок.

– Чего ты? – растерянно крикнула ему вслед Ирка, но проулок был уже пуст.

* * *

Иркина соседка тетя Аня боялась выходить из дому. Еще больше она боялась выпускать внучка, но учительница в его школе оказалась без всякого понятия – про змей с руками и слушать не желала, только усмехалась, а потом сказала, что, если внук в школу ходить перестанет, будет ставить ему прогулы!

– Ба! Ну ба-а… – мотыляясь в крепкой бабушкиной руке как воздушный шарик на веревочке, ныл внучок. – Ну надо мной смеются уже! Ни за кем в четвертом классе не приходят, все сами…

– Пусть остальные делают что хотят! Если им своих детей не жалко – это их проблемы! – целеустремленно вышагивая вперед, заявила тетя Аня. – А я тебя каждый день и отводить и после уроков встречать буду! Ты ж у меня олух – вечно уставишься непонятно на что, только ничего из того, что надо, ты не замечаешь! Ни машин на дороге, ни этих… – тетю Аню невольно передернуло, – змеюк! К тебе хоть целый батальон змей подползи – пока не покусают, не дай бог, ты и не заметишь!

– Нету никакого батальона змей! Ну, ба… – продолжал упрямо ныть внучок.

Не слушая его, тетя Аня свернула в проулок.

Бабушка и внук замерли. Потому что оказалось, батальон змей все-таки есть. И даже больше, чем батальон! Страшно исковерканные, истоптанные, раздутые змеиные тела валялись повсюду – и над ними струилось медленное, равномерное шипение. Тетя Аня толкнула оцепеневшего внука в спину и, подпихивая его собственным оттопыренным задом, попятилась…

«Бежать, бежать!» – билась в голове паническая мысль. Говорят, змеи быстрые, догонят, сзади вопьются. Ничего, внука она прикроет…

Качаясь, как цветок на ветру, голова змеи поднялась у самых ее ног. Пустые провалы на месте глаз – точно выковырял кто! – уставились прямо на женщину.

– Передай кужевой, что померли межевые! – прошипела змея, и слепая голова ткнулась в асфальт.

Истошно закричав, тетя Аня схватила внука за руку и со всех ног бросилась прочь из страшного проулка.

Она бежала, не оглядываясь, и не слышала, как шипение расползалось по асфальту, и не видела, как змеиные тела таяли и расплывались по тротуару липкими противными пятнами.

12. Кони, люди, змеи

– Ты гляди, как в одну масть-то все сошлось? – удивленно крутя коротко стриженной головой, воскликнул Вук.

– Та ото ж! – дядька Мыкола сдвинул на нос милицейскую фуражку и, как всегда в затруднительных случаях, взбодрил себя энергичным почесыванием затылка. – Та можно ж было сдогадаться, що он сам сюды прибежить! Оно ж завжды так: де нити чаклунства сходятся – там зьявляется хортицкая ведьма, а де хортицкая ведьма, там сразу и чаклунство в клубок вьется.

– Я не поняла? – Из всех этих рассуждений Ирка смогла вычленить лишь один смысл. – Вы знаете, что то за конь? – И она снова повернулась к распахнутой двери в старый курятник, ныне превращенный в конюшню. В наскоро сколоченных богатырями стойлах переминались четыре коня. Все крупные, тяжеловесные, похожие друг на друга и в то же время разные – крутобокая лошадка дядьки Мыколы, слегка хипповатая из-за вплетенных в гриву цветных ленточек, рыжий жеребец Вука, тупой мордой до боли смахивающий на «шестерку» из банды рэкетиров, кони Еруслана и Федора, в которых несмотря на мощь, оставалось что-то неуловимо жеребячье. Ни один не походил на спасшего Ирку гнедого.

– Он, наверное, кого-то из «близнецов»? – неуверенно уточнила Ирка. Она все гадала – у всех богатырей лошади, а «близнецы» что, пешком от Хортицы шли? Наверное, это был их гнедой? Почему тогда только один?

– Знаем не знаем, тебе-то что? – неохотно буркнул в ответ Вук. – Ты змея ищи, коза!

– Тэбэ той конь ни до чого! – влез дядька Мыкола. – Ты обещала, як выспишься, так враз змия знайдешь! Ну и де?

Ирка торопливо прикусила губу – на самом деле она ни единым словом не соврала! Стоило ей только лечь спать, как змей моментально нашелся сам – и отправил ее прямо в пасть к другим змеям! Ирка низко наклонила голову, чтоб богатыри не заметили блеснувших на ее глазах слез. Еще сегодня утром она была такая… Стыдно сознаваться, но после того, как Айт пришел в ее сон, она была… счастлива! Ирка дернула горлом, давя подступающее рыдание. Как хорошо, что дядька Мыкола продолжает разоряться!

– Завтра вже Масленица починаеться, чуешь ты – Масленица!

– Чуем! – демонстративно втягивая носом воздух, согласилась Танька – вырываясь из настежь распахнутого окна кухни, по двору носились пропитанные мясным запахом клубы пара. – А вас разве Иркина бабка не звала холодец мешать? – поинтересовалась она, краем глаза обеспокоенно поглядывая на подругу.

Дядька Мыкола воровато оглянулся на окно и надвинул фуражку еще ниже, словно рассчитывал под ней спрятаться.

– Холодцу он только помешает! – насмешливо отрезал Вук. – Ты на сторону не скидывайся, коза, не проканает! Мы за змея базарим!

– Насправди звычайный базар и есть! – мрачно буркнул дядька Мыкола. – Пять дней наличный состав дурью мается!

Та самая дурь, которой маялся наличный состав, восседала на скамеечке под обледенелой грушей. Золотые волосы Дины стелились плащом, пряча ее до тошноты похожую на телогрейку старую куртку. Под попу ей было постелено одеяло Еруслана, сам он сидел рядом, будто невзначай касаясь Дининой коленки. За спиной у златовласки возвышался Федька – с распяленным на вытянутых руках вторым одеялом – и с убийственной серьезностью уговаривал Дину в него завернуться, потому как холодно, а такая краса неземная мерзнуть не должна, а должна пребывать исключительно в тепле и холе. Дина смеялась и отнекивалась. Надо же, еще пару дней назад краснела, смущалась, готова была сквозь землю провалиться… Освоилась. Глазами стреляет, губки надувает… Хихикает, прикрывая лицо прядью, как платком, и лукаво поглядывая сквозь переплетение волос… Посиделки на завалинке в селе Вонюкино.

– Я вас предупреждаю, – железным тоном отчеканила Ирка, недобро оглядывая романтическую сцену под грушей. – Если кто-то из вашего наличного состава гармошку притаранит – серенады петь…

– Или балалайку… – мрачно вставила Танька.

– Я вас в гостиницу выселю – вместе с лошадьми! – закончила Ирка.

– Выселит она… Що тоби бабця скаже? – дядька Мыкола и сам не одобрял непрерывных ухаживаний младших за Диной, но богатырская солидарность немедленно взяла верх.

– Скажет, что вы холодец мешать не пошли. И вообще последнее время ее игнорируете, – немедленно парировала Танька. – А она специально для вас новую юбку купила. Себе.

– А ты ее бачила, ту юбку? – огрызнулся дядька, и усы его печально обвисли, как будто юбку купили ему.

– Кто не хочет – тот не мается! Дурью… – последние слова Танька выдала чуть ли не с наслаждением, снова украдкой косясь на Дину. – Вон, эти… «близнецы»… кстати, вы так нам и не сказали, как их зовут…

Дядька Мыкола и Вук дружно сделали непонимающие лица.

– Вокруг Дины не крутятся! – яростно выпалила Танька.

Из дома, вытирая полотенцем руки, вышел Богдан. Мимоходом, как случайно оброненную вещь, снял с Дининого колена Ерусланову ладонь. Молча отобрал у Федьки одеяло и завернул в него Дину. Кокетливых возражений не последовало – покорно, как ребенок, златовласка стянула затертую байку у горла.

– Жалко. А я так надеялась, что она себе чего-нибудь ценное отморозит, – шепнула Танька – Ирка скорее угадала ее слова, чем услышала.

– Они, может, даже и не знают, что она тут живет, – непонятно, то ли хваля «близнецов», то ли оправдывая кое-кого другого, вмешалась Ирка. – Их же целыми днями дома нет – только под вечер приходят.

Вук и Мыкола обменялись кислыми взглядами.

– Отож! – уныло согласился дядька. – Целыми днями… рыскают.

– Дома подчиненные сидят – вас не устраивает. Рыскают – тоже не устраивает, – невинно заметила Ирка. – Дядька Мыкола, вы самодур? Или те двое вам на самом деле не подчиненные?

Дядька поглядел на Ирку еще унылее – на сей раз простого почесывания затылка оказалось недостаточно, фуражка вернулась на положенное место, и дядька запустил пятерню в открывшийся чуб.

– Сам я дурень! – наконец сделал глубокий вывод дядька, вздохнул еще тяжелее и, повернувшись к девчонкам спиной, поплелся к дому.

– Ну хоть хавка на завтра будет! – насмешливо глядя ему вслед, заявил Вук. – А че, холодец – это вещь! – И направился следом.

– Тебе не кажется, что от нас много чего скрывают? – спросила Ирка.

– Мне много чего кажется, – по-прежнему не отрывая глаз от компании у столика, процедила Танька. Сейчас Богдан сидел на скамейке напротив Дины и с невозмутимым видом рассказывал что-то смешное – златовласка прыскала хохотом, задорно встряхивая сверкающими на зимнем солнце прядями. Еруслан и Федор глядели на мальчишку исподлобья.

– Пойдем в дом, а? – жалобно позвала Ирка, закрывая дверь курятника-конюшни.

– Пойдем, – согласилась Танька и быстро добавила: – Только как-нибудь в обход… – Звонкий смех долетел из-под груши, и Танька свела губы в тонкую злую линию. – Нет! Почему я должна лазить в дом моей лучшей подруги через окно, когда неизвестно кто торчит посреди двора – в одеяле! – В последнем слове было столько ненависти, что Ирка даже удивилась, почему одеяло на плечах Дины не занялось пламенем.

Гордо подняв голову и чеканя шаг, как солдат на параде, Танька прошествовала к крыльцу. Компанию под грушей накрыло тяжелой подушкой молчания. Богдан с преувеличенным вниманием изучал доску скамейки, водя пальцем по глубоким трещинам в дереве. В обращенных на него взглядах молодых богатырей сквозило откровенное злорадство. Только Дина, как ни в чем не бывало, весело помахала девчонкам:

– Привет, Ириша! Здравствуй, Танечка!

Танька замерла, подняв ногу над ступенькой, медленно повернула голову – не веря, что ее окликнули, – исподлобья посмотрела на Дину. И в ответ встретила взгляд незамутненной невинности. Склонив голову к плечу, Дина весело смотрела на Таньку – как сжевавший купюру в тысячу евро щенок на почему-то оцепеневшего хозяина.

– И тебе не болеть, – наконец откликнулась Танька и шмыгнула в дом. – А сразу сдохнуть – быстро и не мучаясь, – ломким от ненависти голосом закончила она.

– А почему – не мучаясь? – невольно поинтересовалась Ирка.

– Потому что я добрый человек, – отчеканила подруга и, низко опустив голову, побежала вверх по лестнице в Иркину комнату. Рассохшиеся ступеньки стонали у нее под ногами, будто чувствуя, что на душе у девчонки.

Ирка задержалась в дверях и торопливо поплевала через левое плечо. Таньку она понимала как никто, но все-таки хладный труп Дины, валяющийся во дворе, это, пожалуй, чересчур. Дина и впрямь на глупого щенка похожа – кажется, даже не соображает, во что вляпалась. Но Богдан-то знает, что делает и какую боль он причиняет Таньке! Ирка и не думала никогда, что поймет озлобленных соседок, порой сидевших с бабкой на кухне и рассказывавших гневно-жалостливые истории на тему «все мужики одинаковые». И вот теперь у Таньки история, у Ирки история… Все мальчишки одинаковые – гады! Даже те, которые не змеи. А уж те, кто змеи, они вообще…

Уныло понурившись, Ирка пошла наверх вслед за подругой – и ступеньки вновь жаловались, горестно вскрикивая при каждом ее шаге.

– А насчет того, что скрывают… – Танька заняла свой привычный пост у окна – оттуда был виден край скамейки, свисающее Динино одеяло и… вытянутые ноги Богдана, – богатыри, – продолжая начатый во дворе разговор, уточнила она. – Вон как задергались, когда мы «близнецов» чернявых помянули, – даже разговор про змея прекратили. И конь… Богатырей шестеро, в конюшне лошадей – четыре, и еще одна почему-то по городу шастает. Как ни крути, несовпадение выходит. Вроде бы мелочь, но странная, – она подумала и добавила: – И напрягаются Мыкола с Вуком по этому поводу очень заметно, тайны какие-то разводят…

– Мы им тоже не все рассказываем, – пожала плечами Ирка. – Слушай, а когда Велесов день?

Танька, как всегда, не подвела:

– 24 февраля, – не задумываясь, выпалила она, – сейчас его называют Днем святого Власия. В этом году совпадает с Масляной.

– Выходит, змиев день на змиевой неделе, – криво усмехаясь, процедила Ирка. – Весело…

Танька оторвала взгляд от окна и обернулась к подруге. Брови ее вопросительно поползли вверх.

– Этот… змей… – бросила, как ругнулась, Ирка. Назвать Айта по имени у нее не было сил. – Обещал чего-то на Велесов день! Чего – я не расслышала, связь пропадала, но ясно же, что ничего хорошего.

Танька спросила недоумевающе:

– Почему ничего хорошего? – И вдруг до нее дошло. Она обалдело уставилась на Ирку. – Ты что – думаешь, он тебя специально к медяницам послал?

– А кто еще знал, что я иду к Андрею? – разглядывая собственные коленки так пристально, словно никогда их не видела, ответила Ирка.

– Я знала! – немедленно парировала Танька. – Ты говорила, что собираешься к нему после школы. И этот слышал… – судя по неопределенному жесту в сторону окна, имелся в виду Богдан. – И богатыри могли – да вообще все, кто был у тебя дома!

– Ты еще скажи – Баба Катя, которая контрольные мне для Андрея дала, – фыркнула Ирка. – Нашла главного агента змеев в нашем мире!

– Не скажи… – покачала головой Танька. – Вашу классную я бы точно со счетов сбрасывать не стала. По мне, так многие учителя не люди, а злая мистическая сила, явившаяся по наши души!

– Хватит, Танька… – Ирка устало поморщилась. – Айт появляется в моем сне именно сейчас, когда мы должны отыскать змея для богатырей. Отправляет меня к Андрею – говорит, у того есть что-то мне нужное. И по дороге меня перехватывают медяницы. Все сходится.

– Кроме мотива! – покачала головой Танька. – Тебе детективов надо больше читать! Только маньяки совершают преступления, потому что им в голову стукнуло, а все остальные – ради выгоды. Вот зачем Айту тебя убивать?

– Откуда я знаю! – вскинулась Ирка. – Может, он так намекает, что больше видеть меня не хочет, – глухо пробормотала она, снова уставившись на собственные коленки.

– Ирка, вы живете в разных мирах, – проникновенно сказала Танька. – Ему достаточно просто оставаться в своем – и он никогда тебя не увидит!

– Ты сама как-то говорила, что мы ничего не знаем о мире змеев – даже богатырей дальше заставы не пускают. Может, его оскорбляет сам факт моего существования, – упрямо насупившись, буркнула Ирка.

Больше всего на свете ей хотелось согласиться с подругой – действительно, зачем Айту ее убивать, она ведь умница-красавица, неплохо учится, «участвует в жизни школы», слушается бабку (иногда), а еще классно летает на метле, гоняет нечисть и превращается в собаку. Только, наверное, с точки зрения змея, все эти достоинства не стоят его внимания!

– А может, ты согласна даже, чтоб он тебя убил – лишь бы не забыл! – в запале выдала Танька.

Ирка, наконец, подняла голову и недобро уставилась на подругу.

– Знаешь, что… – зло сказала она. – Ты с Богданом разберись, а в мои отношения не лезь!

Танькино лицо заледенело – словно морозный воздух прорвался сквозь щели рамы и прихватил нос, лоб, веки, сделав их холодными и неподвижными, как будто вытесанными изо льда. Вот только щеки у нее аж горели. Танька некоторое время смотрела на Ирку, потом отвернулась – и плюхнулась на диван, демонстративно скрестив руки на груди.

Помолчали.

«Молодец, – похвалила себя Ирка. – Классно справилась!» Сперва Богдан из компании выпал из-за посторонней девчонки, теперь с Танькой рассорятся – из-за змея. Нет, ну а чего она? Ей самой разве было б приятно, если бы Ирка вот так в их отношения с Богданом полезла? А и полезла – вот Таньке и неприятно…

– Ладно… Извини… – хмуро пробурчала Ирка.

– И ты меня, – холодно бросила в ответ Танька.

Помолчали еще.

Ирка злилась. Она же попросила прощения, что еще – в ногах поваляться? Лбом об пол постучать? Хватит с нее Айта! Интересно, стала бы Танька его защищать, если бы она рассказала ей все! Например, про поцелуй! Как кружилась у нее голова, и как она помчалась выполнять, что сказано – ведь так велел он. А он ухмылялся во всю драконью пасть, зная, что глупая ведьма покорно пойдет на смерть! И даже там, в драке с медяницами, она ничего не понимала – сообразила только потом, словно схлынул впрыснутый драконьим поцелуем дурман! Могла бы сразу догадаться, что ее подставляют! Что такого у Андрея есть, что так нужно ей, Ирке? Не о куртке же ее Айт… то есть этот гад… заботился, честное слово! Дура, набитая дура!

– Одно могу сказать точно, – вдруг сказала Танька. – Айт или другой змей, но если он хотел тебя убить, для этого, в принципе, должна быть причина. – И в ответ на Иркин вопросительный взгляд, пояснила: – Он считает, что ты на самом деле способна его найти! Почуять, вычислить… Именно ты! Пусть пока не получается – но это возможно! Иначе зачем тебя убивать?

– Знать бы только как? – расстроенно проворчала Ирка. Ей сразу ужасно захотелось найти сволочь крылатую, выследить, несмотря на всю его драконью хитрость и коварство, привести к нему богатырей – и когда его со скрученными крыльями поволокут через границу между мирами, поглядеть в подлую чешуйчатую морду и спросить – за что? Ведь она не собиралась его сдавать! Хитрила, юлила, богатырям голову морочила – ради кого? А ведь предупреждали ее умные люди, что для всех змеев люди так, млекопитающие! И с чего она решила, что они с Айтом – исключение?

– А что, если… – Танькины глаза вдруг полыхнули зеленью, она вскочила с дивана в азарте, явно позабыв про ссору. – Слу-ушай… Мы же запросто можем узнать, Айт это или нет! Надо погадать не на змея вообще, а конкретно на Айта! Если взять принадлежавшую ему вещь… Давай своего дракончика! – Танька властно протянула руку.

Ирка недоуменно уставилась на ее протянутую ладонь.

– Ну, кулончик, который Айт оставил, – поторопила Танька.

– А-а… – Ирка грустно поглядела на пылающую энтузиазмом подругу, – разве я тебе не говорила? Я его потеряла. Еще когда с Андреем в кафе сидели. Я дракончика сняла… А потом буран тот странный налетел и… – Ирка мучительно сдвинула брови – перед глазами, словно в гипнотическом танце, поплыли змеящиеся полосы – сплетаясь и расплетаясь, завораживая. – И… Не помню, – бессильно роняя руки, пробормотала она. – Я даже в то кафе после школы бегала, спрашивала, может, нашли – говорят, нет, не находили, – жалобно призналась она.

– Даже если нашли, платиновый кулон с сапфирами кто ж вернет. Ты от людей очень много хочешь, – задумчиво покачала головой Танька и надолго замолчала.

– Ты что, опять обиделась? – искоса глянув на подругу, буркнула Ирка. – Что я тебе про кулон не сказала? Не хотела я об этом говорить! – с отчаянием выпалила она. – Особенно теперь, когда… – она снова замолчала, не договорив. Особенно теперь, когда Айт заманил ее в ловушку.

– Да нет, ну с чего бы мне обижаться, я все понимаю… – рассеянно пробормотала Танька. – Действительно, странно все складывается… Стоило тебе кулон снять – и сразу сплошные неприятности посыпались.

– Думаешь… Он почувствовал? – Ирка испуганно распахнула глаза. – Обиделся, что я его подарок сняла, и сразу давай мочить? Не-ет… – Она отрицательно тряхнула волосами. – К тому времени, как мы с Андреем в кафе пришли, богатыри за змеем уже сутки гонялись!

– Все равно странно… – вздохнула Танька. Судя по задумчивой физиономии, разрозненные факты крутились у нее в голове, сходясь и снова распадаясь и никак не желая выстраиваться в цельную картину. Танька еще немного подумала, ни к чему не пришла и тряхнула головой, разгоняя мысли, словно надоедливую мошкару. – Надо еще подумать, – и добавила свое любимое, – поднять литературу…