Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Мы его толком не рассмотрели, – пробурчал Галстук-Штопором. – Вроде… вроде телевизионного изображения.

– Цветное и со звуком? – недоуменно уточнил Богдан.

Призрак погибшего в 1960 году конструктора посмотрел на него как на идиота.

– Дергается и пропадает! – презрительно пояснил он.

– Темный силуэт, как будто в длинном плаще – ни головы не видно, ни фигуры, – явно стараясь вспомнить хоть что-то, начала перечислять женщина. – Непонятно, какого он пола. Если бы не одежда, я бы даже не смогла сказать, человек это или животное!

– Ну чего… – тихо пробормотал Вовкулака. – Бывает, что и волки штаны носят. – Подумал и добавил: – В зубах.

– Только голос… – взволнованно продолжала женщина. – Такой звучный, завораживающий… Будто не человек говорит, а… гул ветра в пещере!

– Мне он больше показался похожим на звон колокола, – вмешался призрак в роговых очках. – Очень впечатляюще.

– Вот этим своим голосом он нас буквально… заворожил! – с ненавистью процедил Галстук-Штопором, и было видно, как ему неприятно говорить о таких антинаучных материях, как завораживание. – Преступный гипнотизер какой-то!

– Произошел прорыв пространства в виде вспышки света, – принялся монотонно перечислять призрак в роговых очках. – Из этого прорыва вышли существа, вероятно, являющиеся результатами преступных биологических экспериментов, поскольку в них соседствовали человеческие и звериные черты. Некоторые из этих существ, вероятно, тоже путем внушения, приняли вид опустившихся пьяниц и забрали настоящее оружие, оставив фальшивые ящики. От нас потребовали, чтобы мы помогли человеку с завода спрятать их и остальных на складе в непосредственной близости от ворот строительной площадки. Затем нам велели сообщить вам время и место передачи оружия, а также проследить, чтобы вы погнались за тем серокожим и не потеряли его из вида… до самого конца. До того как они… захватили вашего молодого друга.

– И мы ничего не могли сделать! – Если бы это было возможно, призрак бы уже растерзал свой галстук на ленточки. – Мы пытались, честное коммунистическое, пытались…

– Я очень хотел рассказать вам о ловушке, – мрачно прибавил призрак в роговых очках. – Я очень старался… и совершенно напрасно.

– Мы подчинялись как… как механизмы, – оскорбленно бросил Галстук-Штопором. – Мы – ученые и коммунисты!

– Выходит, тот заложный не единственный. Вот вам и еще мертвецы, которые подчиняются приказам, – устало вздохнула Оксана Тарасовна. – Кто бы это мог быть, так командующий покойниками? Если сама Морана-Смерть, то я с вами больше не играю, – усмехнулась элегантная ведьма.

Дядька Мыкола поглядел на нее укоризненно:

– Ну що ты детей лякаешь, нибы не видьма, а бабка-ежка якась? Не станет Морана в человечьи дела лезть, навищо ей? У нее отношение до нас таке… статистичне. Тобто, все ее будем, а ранише чи пизнише, яка ей разница?

– Ну и кто теперь пугает детей? – возмутилась Оксана Тарасовна. – Морана знает, что все закончится, а Жива – что все начнется вновь. Некоторые даже говорят, что Морана и Жива – одно. Но вмешаются они, лишь если дело пойдет о жизни и смерти.

– Ну? А тут у нас что? – буркнул Богдан.

– Ты не дослушал, – улыбнулась Оксана Тарасовна. – Жизни и смерти мироздания.

– Приятно знать, что даже наше необычное существование подчиняется непреложным природным законам, – пробормотал призрак в роговых очках.

– Задача советского ученого не подчиняться законам природы, а подчинить их себе, – буркнул в ответ Галстук-Штопором.

– Ну что, Ирка? – тихо и неожиданно робко спросила Оксана Тарасовна. – Ты как? Простишь их?

– Да, жмурики, крепко подставил вас тот деловой, – оскалил желтые зубы Вук. – Теперь на вас не только грехи прижизненные, но и грех посмертный. Неважно, простите ли вы каких-то там давно померших америкосов. Главное, простит ли вас Ирка.

– Чего там: прощать не прощать, – все так же не глядя на витающих вокруг призраков, вздохнула Ирка. – За Айта мне их удавить хочется. Так шей у них уже давно нет, и что они и правда могли сделать? Вон, когда Жорик-заложный появлялся, и я ничего не могла. Я их понимаю. – Она снова вздохнула.

– Больно много понимаешь, – неодобрительно буркнула Стелла. – Будешь отак всех понимать, на голову сядут. Добре, покойнички, становись в рядок, получай свой кусок Ярила – Красна Сонечка, до иншого свиту виконечка… – по-скоморошьи закричала Стелла.

Ирка взяла миску с выкрашенными в красный цвет яйцами и принялась раскладывать их вдоль стола, по полкам и даже по подоконнику:

– Каждый пусть как-то встанет… зависнет рядышком… Если б у вас были кости, мы б яйца на могилы положили, но раз от вас ничего не осталось, то хоть так…

Медленно и плавно, преисполнившись торжественности момента, заложные подплывали и зависали рядом с ярко-красными символами молодого весеннего солнца. Ирка опустошила миску, с недоумением посмотрела на последнее, вроде как никому не нужное яйцо. Оглядела заложных:

– Всем хватило?

– Я решил, что, пожалуй, не стану торопиться.

Галстук-Штопором висел под самым потолком, обвившись вокруг люстры, явно стараясь держаться от Ирки подальше. Даже призрачные руки за спину заложил, будто боялся, что Ирка всунет ему яйцо.

– Мне кажется, мои товарищи поддались опасному заблуждению, совершенно некритично относясь к антинаучным идеям загробного мира и прочим тому подобным! В любом случае, наше нынешнее состояние еще недостаточно исследовано, и не в моих правилах бросать эксперимент на полпути. К тому же кто-то должен присмотреть, чтобы с нашего завода больше не таскали оружие в развивающиеся миры! Так что доброго пути вам, товарищи! Не поминайте лихом. – И Галстук-Штопором исчез.

Вук хмыкнул, Ирка пожала плечами:

– Еще кто-нибудь хочет остаться?

По призракам прошло тревожное шевеление, но никто не откликнулся.

– Ну… Тогда… Земля пухом и свет – дорогой! – тихо сказала Ирка.

Это вовсе не походило на исчезновение призраков в кино. Свет действительно возник, но светились не призраки. Ярко засияли выкрашенные в красный цвет яйца. Веселым, еще не обжигающим, ласковым и свежим светом весеннего солнца. Переливы света прокатились по Иркиной кухне, озаряя лица. И роскошный, пестрый, как восточный ковер, весенний луг под голубым небом распахнулся вокруг. Закувыркались, щелкая зубами и легко хватая друг друга за загривки, одуревшие от запахов волки. Ухнули в молодую траву богатыри, и с хохотом понеслись над цветами пьяные весной ведьмы. Пахнущий водой и травой ветер подхватил призраков, закружил их над весенним разнотравьем, подбросил к голубым небесам, как на качелях, и понес вдаль.

– Я забыл… Я совсем забыл вам сказать! – барахтаясь в ветре, точно в морской волне, завопил призрак в роговых очках, кружа перед Иркой. – Это оружие, которое вывозили в другой мир… Настоящее оружие! После того как я заманил вас с вашим другом в ловушку, на меня никто не обращал внимания. А я неплохо разбираюсь в этой модели… В общем, я ракеты испортил, как вам и обещал! В конце концов, никто же не отдавал приказа не портить!

– Ракетами нельзя будет стрелять? – вскинулась Ирка.

– Стрелять можно, но… вроде как железными болванками! Они не будут взрываться! – прокричал призрак, уже отдаваясь на волю ветра. И полетел прочь легким весенним облаком.

– Что ж ты раньше молчал? – заорала вслед ему Ирка, но призрак не ответил. Он улетал все дальше и дальше, а потом и весенний луг померк.

Она сидела на все той же своей кухне. Только ни одного выкрашенного в красный цвет яйца больше не было, а стены и пол еще хранили тепло весеннего лугового солнца.

– Последний день… Последний.

Ирка открыла глаз и уставилась в потолок. На потолке плясали яркие полосы света, совсем не утреннего, дневного. Сколько сейчас – одиннадцать, двенадцать? Ирка зевнула. Какое счастье, что сегодня первое мая! День Труда, он же древний кельтский Белтайн, он же Вальпургиева ночь, он же – Змеев день. Ирке всегда было интересно, в честь чего в этот день школы не работают: в честь труда, ведьм или змеев. Э нет, вот о змеях мы сейчас не будем – совсем! А будем мы считать, что в честь начинающихся девичьих русалий и ее собственного, Иркиного, дня рождения. То есть вот она еще не родилась, а школы уже закрывали! Предчувствовали, наверное.

Она представила, что сейчас творят потомки племен богини Дану в Ирландии на холмах Уснех или немецкие ведьмы на горе Броккен, и усмехнулась снова. Когда-нибудь она хотела бы побывать там, Айт обещал…

Ирка выползла из кровати и пошлепала к ноуту.

– Ну, мать, ты крута-а! – появившаяся на экране физиономия ВедьмыТаньки отображала слегка преувеличенный восторг. – У тебя в почтовом ящике сто-олько поздравлений! А тебя вообще как, поздравлять уже можно?

– День рождения у меня сегодня ночью, в полночь, – щелкая мышкой, ответила Ирка. – Так что никто не знает точно, первого я родилась или второго мая.

– Ну конечно, когда еще могут рождаться крутые ведьмы – на Вальпургиеву ночь ровно в полночь! Под завывание нечисти, звон колоколов и сдавленный хрип зарезанного на алтаре петуха! Не то что мы, простые программы, – средь бела дня…

– От сунутого в розетку Танькиного пальца, – в тон ей закончила Ирка.

– Фи, как пошло! И вовсе не в розетку, а в USB-порт! Так поздравлять? – искушающе спросила ВедьмаТанька, кажется, держа за спиной что-то, перевязанное бантиком. Не иначе как прогу какую крутую и абсолютно недоступную нормальным пользователям.

– Говорят, примета плохая, – засомневалась Ирка. – Кого раньше времени поздравляют, тот прежде времени и помрет.

– Фи и еще раз фи, ведьма, а в приметы верит! – скривилась ВедьмаТанька, но подарочный бантик с экрана исчез. – А помереть прежде времени ты прямо сегодня можешь!

– И кто ж меня убьет – хортицкий дуб желудем пристукнет?

– А ты это дерево видела? – таинственно прошептала ВедьмаТанька. – Нет? Ну-ну…

Новые письма наконец-то загрузились в почтовый ящик. Ирка аж брови вздернула – ну надо же, какая она популярная. Лестно! Поздравления приходили от ведьм со всех концов мира:

«Our congratulations on the Day of Goddess and your glorious night birthday…»

«Mein Liebling Schwester Geschenk, ich wünche dir Glück…»

«Bonne fête et… méfiez-vous!»[144]144
  «Наши поздравления с днем богини и вашим славным днем рождения этой ночью…» (англ.), «Моя дорогая сестра по дару, я желаю тебе счастья…» (нем.), «С праздником и… будьте осторожны!» (фр.)


[Закрыть]

Поздравления мешались с предостережениями. Ирка кивнула – первые русалии не игра, надо быть осторожной. Особенно когда в окрестностях бродит нацеленный на тебя мертвяк. Она снова криво усмехнулась. Так можно привыкнуть и окриветь на всю физию вообще!

Как была, встрепанная, в ночнушке, Ирка сползла вниз по лестнице и ввалилась в комнату с телевизором. Бабка обнаружилась где положено – перед телевизором. Хоть что-то стабильное в этом мире.

– О, явилась, я вже думала, ты до вечера продрыхнешь! – недовольно покосилась бабка.

– Я всегда рано встаю, а сегодня выходной, можно! – заспорила Ирка. – И вообще, день рождения скорей наступит!

Каждой девочке хочется, чтобы как можно скорее наступил ее день рождения! А что сегодня еще и спать ночью опять не придется, так это бабке знать не обязательно. Она испытующе посмотрела на бабку: как, обязательно или необязательно? И натолкнулась на такой же испытующий встречный взгляд. Некоторое время они просто глядели друг на друга, а потом бабка первая отвела глаза.

– А що, умываться вже не обовьязково? – пробурчала она. – Що з тобою, Яринка, ходишь последние дни якась нечесаная, зачуханная… Нибы неделю не мытая!

Аллилуйя, неделя еще не прошла, целых полсуток осталось – и бабка заметила ее общую немытость! Или просто она покрылась уже такой заметной коркой грязи? Она так хотела, чтобы ее – такую – ни в коем случае, ни за что на свете не увидел Айт! Ну, он и не увидел. Что хотела, то и получила. Бойтесь своих желаний.

Не думать об Айте. Она-Не-Будет-Думать-об-Айте-Вообще.

– Це ты из-за цього хлопця, що у нас тут був, так побываешься?

Ну спасибо тебе, бабушка-снайпер, как всегда, первым же словом и в самое больное место!

– Брось, Яринка, було б за кем побыватыся! Хамло он и есть хамло. Жив тут, спав, ел, уехал, навить, не попрощался!

– Не сильно он тебя и объел! – немедленно окрысилась Ирка. – Он… не мог попрощаться.

– Та що там – «не мог»! – передразнила бабка. – Якщо б хотив…

– У него… неприятности, – выдавила Ирка. – Серьезные…

Куда уж серьезней!

Бабка неожиданно строго посмотрела на нее:

– У него неприятности, а ты не лезь! А то знаю я тэбэ! У него родители ж есть?

– Ну… – вроде как согласилась Ирка. Мама точно есть – Великая Владычица Табити-Змееногая, да закрутится бубликом и отвалится ее хвост! Та самая, которая запросто казнит за несоответствие званию Великого Дракона. Интересно, а когда тебя увозят драконы-предатели, это соответствует или не очень? Айт еще отца упоминал и брата… Ирка запустила пальцы в нечесаные волосы. Она же ничего о нем на самом деле не знает! И не узнает уже никогда! Никогда…

– Ось пусть они его неприемностями и займаются, на то родители и есть на свете! – сурово сказала бабка. – А ты – не лезь! Оставь его, по-хорошему попереджаю!

– Да я и не лезу! – слегка испуганно поглядывая на мрачную бабку, пробормотала Ирка.

«Я не отпущу тебя, ведьма, и ты меня не отпускай…» – говорил Айт. Она отпустила. Отпустила его руку в той арке, позволила себя прогнать… И он пропал!

– Я никуда не лезу! – уже твердо сказала Ирка. – Куда я могу лезть – у меня, вон, день рождения!

– Девчат з школы позовешь? – все еще подозрительно глядя на Ирку, спросила бабка. – Наташа Шпак вже дзвонила – ты спала. Хороша вона дивчинка.

– Да, хорошая. Нет, не позову, – сперва кивнула, потом покачала головой Ирка. – Ты же знаешь, мы на остров Хортица едем, там и ночевать будем! Я, Танька, Богдан, еще девочки, ты их не знаешь… Нас там дядька Мыкола и Вук встретят. – Ирка посмотрела на бабку с опаской. К богатырям ее бабка «неровно дышала». Особенно к Мыколе. Или особенно к Вуку?

Но бабка проявила удивительное равнодушие:

– А що, шкильных подружек теж пригласить не можна було? Новых друзей завела – старых побоку?

М-да, Наташка Шпак на русалиях… Бедная Наташка! А вот сестричек Яновских пригласить можно, говорят, в совсем древнюю старину хортицкий дуб умилостивляли человеческими жертвоприношениями.

– Понимаешь… – осторожно начала Ирка, – это ведь не я, а они вроде как мне праздник устраивают. Я не могу вот так потребовать, чтобы они кого-то еще пригласили.

– Отож, кожный гость – це гроши, – согласилась бабка. – Ладно, езжай соби! Але ж щоб нияких хлопцев! Мала ще!

– А Богдан? – опешила Ирка.

– Так то он Таньке твоей, може, и хлопец, ось нехай у ее мамки голова и болит! – отмахнулась бабка. – А бильше – нияких!

– Не будет мальчиков! – согласилась Ирка.

Одни только четвероногие… она еще надеялась на крылатого, но… Айта не будет. Айта нет.

Не думать!

– А Наташку я, как вернусь, обязательно позову, будет звонить, так ей и скажи! – торопливо заверила Ирка. – Ты ж нам пирог испечешь?

– К твоему возвращению будэ чекаты самый великий именинный пирог! Як у Карлсона! Тринадцать лет, почти доросла дивчинка! – торжественно заверила ее бабка. – И подарок будет обовьязково – прям сегодня!

Ирка улыбнулась и ткнулась бабке лбом в плечо:

– Ба, я тебя люблю.

– Ось ще, телячьи нежности! Иди приводи сэбэ до ладу и завтракать, а то приедут, а ты не поевшая! – рассеянно буркнула бабка, переключаясь на вдумчивое изучение телепрограммы.

Ирка отправилась завтракать. Вовремя, не успела она допить чай, как за забором загудел автомобиль и по дорожке галопом пронеслись Танька и Богдан.

Ирка приветственно кивнула и побежала наверх одеваться.

Ну да. А собственно, чего она ожидала? На застеленной кровати, широко раскинув вышитые на сей раз золотом длинные струйчатые рукава, лежала рубаха. Нежно-зеленого цвета молодой листвы. Ирка взяла рубаху в руки – шелк льнул к ладоням, как листики березки. И принялась одеваться – брюки, рубаха, танцевальные сапожки. Взяла коробку с серебряными нарукавьями. И побежала вниз.

– Ба, я уехала! – прокричала она в коридоре. – Чтобы потом не говорила, что я даже не попрощалась!

– Та йды вже, именинница! – откликнулась из комнаты бабка, явно не проявляя ни малейшего желания Ирку проводить.

Ирка натянула ветровку и бегом рванула по дорожке. У калитки стоял разрисованный ощеренными волчьими головами минивэн отряда быстрого реагирования «Серые волки». За рулем сидел Ментовский Вовкулака, а в салон набились Танька, Богдан, молодые вовкулаки, робленные… Оксана Тарасовна и Стелла прятались на задних сиденьях, чтобы их не засекла бабка. Ведьмочки сидели у вовкулаков на коленях. Наверное, им так нравилось, но они старательно делали вид, что это из-за подарков.

Минивэн был завален подарками! Большими подарками, и маленькими подарками, и просто огромными подарками! В пестрой оберточной бумаге и перевязанными золотыми и серебряными лентами. В маленьких бархатных коробочках. Завернутыми в тонкую ткань и белоснежные кружева. В шуршащем целлофане с фирменными знаками лучших магазинов города. В деревенских плетеных корзинках, из которых торчали накрытые восковой бумагой глиняные горшки и стеклянные банки.

– Это все тебе! – прошептала Танька, втаскивая замершую на ступеньке минивэна Ирку внутрь. – Тут не только от нас, или от вовкулаков, или от ведьм… Тут и от домовых, и от русалок и… Все несут и несут! Оксана Тарасовна заказала ресторан прямо там, на Хортице. Когда все закончится, отпразднуем твой день рождения! Поэтому и подарки с собой везем. Ты рада? Ты… нет? – Танька несчастными глазами посмотрела на подругу.

– Я рада. Я до смерти рада, – механическим голосом откликнулась Ирка. – Только… Я сейчас! – Ирка спрыгнула с подножки и помчалась обратно к дому. – Подождите меня! Я быстро!

– Повертатыся – к несчастью! – тревожно вытянув шею, пробормотала Стелла.

– Мы ведьмы, а не какие-нибудь селянки, чтоб верить в глупые приметы! – гордо фыркнула Оксана Тарасовна. – Хотя вы как раз типичная… пейзанка!

– Це чим такым ты мэнэ обизвала, лахудра крашеная?

Ирка пронеслась через двор – кот сиганул у нее из-под ног, взвившись на любимую грушу, коза тревожно заблеяла из пристройки. Ирка ворвалась в дом, не обращая внимания на выглянувшую из комнаты бабку, протопотала по коридору, вверх по лестнице через две ступеньки и влетела в собственную комнату. С грохотом захлопнула дверь и привалилась к косяку, тяжело переводя дух. Они будут праздновать день рождения прямо на Хортице, минивэн завален подарками… Подарок! Она ринулась к шкафу. Туда, где еще в день исчезновения Айта спрятала его вещи. Просто чтобы не смотреть на них. Зачем ей, если лежа без сна в своей комнате, она все равно видела его в пляске теней на потолке, в скользящем по саду лунном свете, высматривала силуэт дракона над крышами…

Ирка распахнула створки шкафа. Айтов кожаный мешочек лежал там, где она его оставила. Рядом стоял резной сундучок и… тихонько шумел, как шумит поднесенная к уху раковина. Шум морского прибоя сменился грохотом горной реки на перекатах, потом далеким, едва слышным ревом громадного водопада, ударами сталкивающихся льдин на ледоходе и тихим, вкрадчивым шепотом воды в нагретых на солнце камышах. Резьба на крышке вела неистовую пляску: лес и потаенное озеро исчезли, сменившись стеной водопада. Среди его струй кувыркался дракон. Широкая, беспредельная река – и по ее глади плыл змей. Бурное море, и над ним, в грозовых облаках, то взлетая ввысь, то камнем падая к пенным верхушкам волн, мчался дракон. Айт! Он должен был подарить это сам! Он бы дразнился – наверняка дразнился! Заставлял ее гадать, что внутри, приговаривая: «Ого, ну у тебя и фантазия!» или «Запомним на следующий раз!», смеялся и отрицательно качал головой. Поглаживал крышку сундучка, заставляя меняться картинки, а когда Ирка уже пищала бы от нетерпения, они вместе открыли бы крышку и, дрожа от предчувствия чего-то… вовсе необыкновенного, она заглянула бы внутрь…

Ирка поставила сундучок на ладонь. Исходящий от него шум стих. Из тонкой, в волос шириной щели под крышкой брызнул серебристый свет и… крышка откинулась.

Из сундучка, такого крохотного, хлынул, кажется, нескончаемый поток серебристо-стальной чешуи. Комната наполнилась отчетливым, свежим запахом моря.

– Лучший мой подарочек – это ты! Лучший мой подарочек… – смеясь и плача, повторяла Ирка. Силы оставили ее, она опустилась на пол, потянув за собой шершавую, чуть-чуть, едва слышно похрустывающую, как льдинка на морозе… ткань? кожу? Плащ из шкуры дракона обрушился ей на плечи, обернул ее всю, покрыл скорчившуюся на полу девочку непроницаемой защитной броней, обнял ароматом воды и соли, йода и песка. Она говорила Айту, что никогда не была на море – и море само пришло к ней: море и река, тихое озеро и бурный водопад. Айт, Великий Дракон Вод.

Ирка решительно вытерла слезы и прижалась щекой к шершавой чешуе плаща:

– Спасибо, Айт! Это и правда лучший подарок.

Она встала. Сняла ветровку и бросила ее на диван. Шагнула к зеркалу и накинула драконий плащ на плечи. Просунула руки в специальные прорези… Пару секунд плащ висел на ней как мешок, волочась по полу… Потом зашевелился, будто живой, зашуршал чешуйками. Подол пополз вверх, теперь доходя Ирке до щиколоток. Она нетерпеливо топнула ногой – плащ послушно укоротился до длины чуть ниже колен. Аккуратно обтянул плечи, глубокий капюшон лег изящными складками, позволяя полностью скрыть лицо. Ирка высвободила из-под капюшона две пряди и торжествующе посмотрела на себя в зеркало.

– Любишь ты дарить мне шмотки, – словно разговаривая с отсутствующим Айтом, сказала она в зеркало. – Ну да, я их тоже люблю! Но сейчас ты даже не представляешь, как ты удачно попал! Нет, не представляешь! – снова повторила она.

Она сгребла сундучок и Айтов мешочек в свою сумку и, отстукивая каблуками каждый шаг, вышла. Бабка стояла в дверях комнаты и глядела на нее. На миг Ирка дрогнула. Звонкая дробь каблуков сбилась. Она шагнула к бабке и сцепила руки у нее на шее. Уткнулась лицом ей в грудь:

– Скажи, что все будет хорошо, бабушка! Скажи, что будет!

– Я не могу сказать тебе этого, дитя мое! Я не знаю! Я ничего не знаю! – стискивая Иркины плечи, почти в отчаянии прошептала бабка.

Не поднимая головы, Ирка кивнула и бросилась к выходу. На пороге она остановилась и оглянулась. Капюшон плаща упал ей на плечи. Посмотрела на бабку еще раз. И выскочила за дверь.

– Храни тебя Господь и все Силы его, дитя мое! – прошептала ей вслед бабка. – Храни тебя Господь.

Чеканя шаг, Ирка подошла к мини-вэну.

Сидящий за рулем Ментовский Вовкулака повернулся к ней:

– Ну наконе…

И чуть не вывалился из-за руля. Глаза его выпучились, как у сумасшедшего, а челюсть отвисла.

– Он… – даже не прошептал, а прохрипел Вовкулака. – Он подарил тебе плащ… из своей старой шкуры? Вот так взял и подарил – себя?

В минивэне воцарилась тишина, а потом раздался топот, и в раскрытую дверь ломанулись все – ведьмы, вовкулаки, Танька с Богданом… Молчаливым кружком встали вокруг Ирки, не отрывая от нее потрясенных глаз.

– Такой плащ только босоркани-паучихи могли сшить, и то за страшную цену… – наконец пробормотала Оксана Тарасовна.

– Я ж казала – повертатыся погана примета! – выкрикнула Стелла. – За цей плащ навить в нашем мире вбьють, ти, хто хоть щось понимают!

– В нем же сквозь огонь ходить можно, и прямое попадание пули он держит и… Кто его знает, что еще! – восхищенно выдохнул Рудый.

– Вот он меня и будет защищать! – надменно бросила Ирка и легко впорхнула по ступеньке в мини-вэн.