Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Как вы мне все… надоели! – с чувством выдохнула Ирка. – Я ехала в Змеевы Пещеры, чтобы во всем разобраться, но теперь я уже ничего не понимаю! То отец… Симаргл убивает все вокруг, поднимает мертвецов и с их помощью плодит новых мертвецов… то он вдруг источник жизни! То он похищает моего… друга, а потом еще Великих… То вдруг оказывается, что среди Великих у него союзники, а вы, Грэйл Глаурунг, своих готовы предать… И нечего на меня рычать! Предать своих, говорю, чтобы ему помочь. То спасайте Великого Пса Симаргла, ведь без него погибнет Ирий! То спасайте Ирий от Прикованного, а не то он всех убьет! Я уже не знаю, что и думать: о нем, о себе, о вас… – Ирка сама не заметила, что говорит все громче и громче, почти кричит. – А вы, между прочим, не одни! В смысле у нас с Ирием одно Мировое Древо, и ваша местная ирийская дрянь уже в мой мир вовсю прет, а у нас и так с экологией не очень! Ну и что в этих условиях должна делать наднепрянская ведьма?! – уже проорала Ирка.

«И как мне относиться к своему отцу? Запертому в каком-то там валуне… алтаре… Охотившемуся за мной… убившему Горпыну… Несчастному и страдающему… Как?!» У нее не было больше ни сил, ни терпения, будто вся усталость, гнев и сомнения, накопившиеся за долгий путь по Ирию, навалились разом.

– А вы тоже! – Ирка повернулась к Табити. Танька тысячу раз предупреждала не задираться с Древней Змеей, но Ирке сейчас было плевать. – Вы могли подумать, чем это обернется, прежде чем вот так подстраивать ловушку, хватать, запирать? Зачем вы вообще его заточили?

– Не сссмей на меня орать, девчонка! – прошипела Табити, скаля гадючьи клыки, и зрачок в ее глазах стянулся в жуткую узкую полоску, а от нее дохнуло холодом и жаром одновременно. Тонкие губы растянулись в коварной змеиной усмешке, и она прошипела: – Хочешь знать, о чем я думала? Зачем я его заперла? А я тебе скажу, неблагодарное дитя неблагодарного рода! Скажу и с наслаждением посмотрю, что ты с этим знанием станешь делать, наднепрянссская ведьма. Я, Табити Змееногая, Тиамат Предвечная и Изначальная, заточила твоего отца, Великого Пса Симаргла, лишив его свободы и Силы… теперь выходит – лишь части Силы… потому что он решил уничтожить… вас. Человеков. Людей. Стереть с Мирового Древа весь… род… людской.

Глава 32
Кто отдавил Симарглу лапу?

– Не верю! – прошептала Ирка, до боли сплетая пальцы в замок. Он же не маньяк какой! Он… Симаргл, убивал людей, чтобы пополнить свое войско и убивать змеев… Да, как-то маньячно выходит… Но ВЕСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РОД! Целиком?!

– Я вам… просто не верю! – с силой повторила Ирка. Это же Табити, Древняя Змея, она заточила отца… Симаргла, а теперь оправдаться пытается. Она меня убить хотела, чтоб у него не было шанса выбраться, – и все ради людей? Не-ет! Не верю, не стала бы она… Или стала? – Откуда вам вообще знать, что он задумал? С чего бы Симаргл стал вам все рассказывать?

– А к кому еще ему идти со своими щенячьими глупостями? – по-старушечьи проворчала Табити. – Ведь это я его создала. Давно, в самом начале времен.

Ирка дернулась, Богдан охнул, хватаясь за ребра, лишь Танька замерла, глядя остановившимися глазами перед собой и шепча одними губами:

– Вы? А говорят, Мокошь…

– При чем тут Мокошь? – изумилась Табити. – Там, где все мы жили раньше, ваша Мокошь не властна!

– Ну конечно! – потрясенно выдохнула Танька. – Вы же с Востока… «Из бездны она сотворила Свирепого Пса…»[225]225
  Энума Элиш («Когда наверху») – вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира, II тыс. до н. э.


[Закрыть] Ирка! – Танька вдруг заорала так, что все вздрогнули. – Тогда получается… У тебя все-таки есть бабушка со стороны отца – и это Табити?

– Что за чешуйня! – Айт поглядел на Таньку с яростью. – Не выдумывай!

– Не наезжай на нее! – окрысился Богдан и тут же тихо забормотал: – Правда, Тань, ты чего-то не то…

– Я Пса создала – не буду уточнять из чего, – а не родила! Не дай Я, кошмар какой! – Табити аж передернуло. – Я, между прочим, и мушхушей создала, и гидру. Хочешь мушхуша в родственники? – повернулась она к Ирке.

– Нет, спасибо, – сдержанно поблагодарила Ирка. – Мне вполне достаточно животных в семье. Давайте не будем отвлекаться – не обижайтесь, но я все равно не верю! Не стал бы Симаргл… Он всегда к людям нормально относился! Наши оборотни… и соколы, и вовкулаки – они способность перекидываться в древние времена у его алтаря на Хортице получили! Он… он плясал перед посевами и связывал род с предками! Я сама месяц назад полные русалии справляла в его честь! – выпалила Ирка.

– Плясал. Связывал. Нормально относился, – повторила Табити. – В древние времена. – Она помолчала, вздохнула… и потянулась к висящему на поясе мешочку. – Не будем попусту колебать воздух моего сына Сайруса Хуракана! – Табити вытащила из мешочка мутноватое зеркало в старинной узорчатой оправе.

Похоже, змеи знали, что это за зеркало, – все, включая Грэйла Глаурунга и Пан Лун, затаили дыхание.

– Это что… – неуверенно начала Танька, – то самое? «Свет-мой-зеркальце»?

– Которое мертвую царевну заложило? – сообразил Богдан.

– А я виновато? – Голос из зеркала раздался так неожиданно, что Ирка вздрогнула. – Я не могу лгать! И не отвечать на вопрос тоже не могу!

– Мне искренне жаль было бедную девочку, и я нисколько не возражала, когда царский тайный сыск по-тихому убрал царицу: убить единственную наследницу из желания быть самой красивой – таких женщин к государственной власти допускать нельзя, – отрезала Табити. – Но то, что учинил Елисей, тоже ни в какую нору не лезет! Конечно, у младшего сына других возможностей взойти на престол нет… но вскрыть гроб и превратить царевну в не мертвую! Этот безголовый и безграмотный человечек еще искренне рассчитывал ее контролировать своими поцелуйчиками! Не побрезговал. Что жажда власти с человеками делает! Пришлось вмешаться… А зеркало я забрала – тут и ему безопасней, и от него безопасней.

– За что великое тебе спасибо, по осколки благодарно буду! – прочувственно ответило зеркало. – Тут я хоть серьезным делом занято.

– Со старыми сказками всегда что-то не то, – потрясенно пробормотала Танька, переводя взгляд на царевну-лягушку, на всем протяжении разбирательства и драки сидевшую в уголке рядом с котами и братьями-ямм тихо-тихо, без единого квака. – Так и Колобка бояться начнешь.

– Сколько еще столетий повторять – я случайно! – вдруг взвился Великий Огненный. – Все бабулька эта… «Дохни, касатик, последняя горсть мучицы, а испечь – дров нет!» Я вовсе не собирался оживлять тот комок теста!

– Разоблачения еще каких-нибудь древних тайн я просто не выдержу! – жалобно выдохнула Танька. – Давайте вернемся к Иркиному папе… я хотела сказать – к Симарглу. – Она настороженно покосилась на подругу.

«А я бы еще про Колобка послушала. Или про кого угодно!» – печально подумала Ирка. Она совсем не была уверена, что хочет знать именно эту древнюю тайну.

– Что ж… «Скажи, да всю правду покажи…» – хмыкнула Табити – и над старым зеркальным стеклом зависло что-то вроде голограммы. Там был пещерный зал – Ирка увидела уже знакомые необтесанные, бугрящиеся валунами стены пещер с непринужденно поблескивающими золотыми жилами. За похожими на узкие бойницы окошками сияло голубое небо и время от времени проносились крылатые тени. Табити – другая Табити, одетая не в воздушные кружева, а в узкую черную юбку и жакет с серебряным узором, – сидела в резном кресле с высокой спинкой, а рядом, нервно постукивая подошвами высоких мягких сапог по обсидиановому полу, расхаживал одетый по-восточному богато высокий широкоплечий мужчина. Позабытые крылья, не черные, как у Ирки, а оранжево-коричневые, с вкраплениями темных перьев, волочились у него за спиной. Ирка жадно уставилась на него: все-таки найденная Танькой одна-единственная фотография – это очень мало. Да и фотография смазанная, в толпе… У Ирки вырвался долгий прерывистый вздох: Великий Пес Симаргл-Симуран в своем человеческом облике был… хорош. Восточные черты проявлялись в нем сильнее, чем в Ирке: нос, едва заметно приплюснутый, то ли как у монголов, то ли… как у собак, совсем не портил его, а еще чуть раскосые глаза, выступающие скулы, короткая темная бородка, кожа цвета золотистого загара… Он здорово напоминал красавцев-принцев из старых, еще советских восточных сказок вроде «Черный принц Аджуба» или «Шах-намэ». А ведь именно эти старые сказки бабка почему-то заставила ее скачать из Интернета…

– Что ты так на меня смотришь? – Симаргл остановился, глядя, кажется, прямо на Ирку.

Но ответила та Табити, что была в «голограмме» над зеркалом.

– Думаю, какая тварь могла так покусать Великого Пса, чтоб аж до бешенства! – зло бросила она. – Еще чуть-чуть – и пена из пасти пойдет!

– Меня никто не кусал! – рыкнул в ответ Великий Пес, снова начиная метаться, как мечется большой, сильный и обеспокоенный зверь.

– Так как же ты додумался до такого… такого… – Табити пошевелила тонкими хищными пальцами с длиннющими ногтями, слов подходящих не нашла и только брезгливо повторила: – Такого!

– А почему нет, Владычица? – там, в Зазеркалье, больше тринадцати лет назад спросил этот восточный принц, этот крылатый Хорт, непокорно встряхивая копной темных, как жаркая ночь, кудрей. – Ты видела их фильмы? Наверняка видела, ведь ты любишь новомодные человеческие штучки. – Жест сильной руки словно презрительно отбросил эти самые «штучки» прочь. У Грэйла Глаурунга в зале невольно вырвалось одобрительное шипение. – То у них прорывается плотина и затапливает весь мир, то из-за парникового эффекта начинается оледенение и замерзает весь мир, то из-за истощения почв весь мир обращается в пустыню, а придуманное в их лабораториях секретное оружие убивает все живое. Сами понимают, что убивают мир… и не останавливаются, продолжая убивать! Они словно гордятся этим!

– Они не гордятся, – чуть устало пояснила Табити. – Они понимают и… пытаются предостеречь.

– Самих себя? И сами себя не слышат? Да и о чем они предостерегают – только о том, что могут погибнуть сами! Если вдруг умрут все синицы или все волки, они будут волноваться лишь о том, не повредит ли это им самим, и если нет – плевать! Ничья жизнь, кроме собственной, их не волнует! У них даже слово такое есть – «при-ро-до-поль-зо-ва-ние»! Они моими созданиями пользуются! Пользуются живыми как… как… своими механизмами, которые не живые и не мертвые! Берут сколько хочется, даже не думая ничего давать взамен!

– Можно подумать, твоих волков очень сильно волнует жизнь зайцев!

– Совершенно не волнует. – Он бросился в кресло напротив, грубо сминая собственные крылья. – Но и навредить по-настоящему, всем зайцам сразу, волки просто не могут! А люди… Когда-то они были другими. Маленькими, слабыми и… понимающими. Они пестовали живое, а если и убивали, то ровно столько, сколько самим надо для жизни, – великий закон был соблюден, жизнь кормила жизнь, Морана и Жива – одно. А потом они… изменились. С тех пор как они научились сбиваться в стаи, они только и делают, что убивают: друг друга, живность вокруг, траву, воду. Я честно терпел. Я ходил в защитной маске по улицам городов, когда ветер гнал дым с горящих торфяников. Я стоял за спиной у пожарных, когда пылали подземные нефтяные цистерны, на долгие годы выжигая траву и землю, и даже воздух… но больше я не могу! Я не могу есть их пищу – мне кажется, мои зубы перемалывают мертвый песок. Воздух в их мире липнет к моим легким. Не могу купаться в их водоемах – вода жжет шкуру. У меня перья из крыльев выпадают! – он возмущенно потряс крылом.

В судебной пещере Табити Ирка услышала, как вздохнул Айт. Уж он-то в курсе, какая вода в городских сточных коллекторах!

– И поэтому я решил… – очень сдержанно и спокойно сказал Великий Нес, – что человеческому роду не место на Мировом Древе.

– Не ври! – вдруг выкрикнула Табити из «голограммы» – так бешено и страстно, что вздрогнули все: и Симаргл, там, в живой картинке, и зрители в судебной пещере.

– Ты можешь врать моим сыновьям, можешь врать даже себе, Пес, но я-то тебя насквозь, до самого хвоста вижу! Человеческий род его разочаровал, надо же, вот именно сейчас! А ну быстро говори, что случилось! – прикрикнула Табити.

Великий Хорт некоторое время сидел отвернувшись – темные волосы, совсем как у Ирки, падали на лоб, прикрывая лицо от чужих взглядов.

– Разочаровал, да… – наконец глухо повторил он. – Весь. – Он медленно повернулся, волосы упали с лица. – Я ведь раньше думал, что они не все одинаковые. Что это их промышленники, торговцы, что угодно сделают ради этих своих… бумажек. Денег… Зверье перебьют, лес сведут, море отравят… А остальные – нормальные существа. А оказалось… их главные такие, потому что они все такие! Старые и молодые, богатые и бедные, мужчины и… девушки.

– Та-ак! – угрожающе протянула Табити. – Клянусь Мной, я начинаю понимать. Пес завел себе человечью девушку!

Симаргл кивнул – настолько убито, будто его поймали на крайне отвратительном поступке. И прикусил губу.

– Я был у хортицкой ведьмы, а там ее дочка…

– Лизка узнает – оборвет тебе крылья по самые лапы, кобель залетный! – с почти священным ужасом в голосе выдохнула Табити.

– Они не ладят…

– Когда это мешало обрывать залетным кобелям крылья? – хмыкнула Табити. – Ну? И чем же тебя так разочаровала эта твоя девушка?

Симаргл еще помолчал, попыхтел, а потом змеи, люди, коты и прочие в судебной пещере увидели невероятное – Симаргл дернул крылом – и внутри «голограммы» над зеркалом, внутри этого окошка в прошлое, открылось еще одно окошко, и в нем замелькали новые образы! Симаргл что-то показывал тогдашней Табити!

– Мама… – прошептала Ирка. В этом «окне в окне» по центральному проспекту Иркиного родного города, мимо давно исчезнувшего фонтана шла мама. Совсем молодая, всего года на четыре старше сегодняшней Ирки, и… странная. К груди она прижимала букет экзотических цветов – Ирка даже здесь, в Ирии, таких не видела, хотя видела она, конечно, не все. Мамино лицо то вдруг начинало светиться радостью, будто внутри лампочку включали, то эта «лампочка» гасла, мама мучительно хмурилась, словно что-то обдумывая, вздыхала и оглядывалась на идущего следом Симаргла.

«Ты что? – весело спросил он, нарезая вокруг нее круги, как гуляющий с хозяйкой пес. – Тебе цветы нравятся?»

«Д-да… – неуверенно протянула мама и посмотрела на цветы – Ирка поняла, что мама на самом деле только сейчас на них посмотрела. – Они редкие, да? – Она замолчала, нервно облизнула губы, открыла рот, закрыла и наконец, видно, посчитала, что правильные слова найдены. – Ты мне всегда цветы даришь…»

«Да-а-а… – довольно протянул Симаргл. – Тебе же нравится?»

«Цветами сыт не будешь, я ж не мамина коза! – вдруг резко и зло бросила она, видно решив отказаться от всякой дипломатии. – Вот Рубен Арсенович, сосед наш, у него дочка замуж выходит, так жених ей шубу подарил…» – Ее голос, вначале уверенный и злой, сбился на невнятное тусклое бормотание под взглядом Симаргла.

«Ты что, мерзнешь?» – наконец спросил он, оглядываясь на пеструю летнюю толпу в футболках, шортах и легких платьях.

«Да не в этом дело! – снова разозлилась Лариса и, низко опустив голову, пошла дальше. Симаргл пристроился рядом, недоуменно поглядывая на нее. – А шуба знаешь из кого? – Кажется, Лариса решилась на второй заход. – Из шкуры гепарда! Пятнистого… ужасно дорогая, потому что гепард – вымирающий зверь!» – с гордостью, будто сама была обладательницей такой шубы, сообщила она.

Физиономия Симаргла стала откровенно неприятной.

«Если гепарды вымирают, наверное, не нужно из них шубы делать? – вкрадчиво поинтересовался он. – Наверное, чтоб не мерзнуть, хватит и тех, кто не вымирает? Кроликов, их полно».

«Ты ничего не понимаешь! – Лариса гневно потрясла букетом, хрупкие и прозрачные, как хрустальные подвески, лепестки странных цветов посыпались на асфальт. – Вот именно что кроликов полно! Кого можно удивить шубой из кролика? А вот гепард – это же настоящая редкость! Представляешь, как ее жених любит? Дочку Рубена Арсеновича, – уточнила она. – И шубу, наверное, тоже. Как такую шубу не любить? Вот гепарды вымрут – и станет такая шуба одна-единственная!»

«Ты хочешь шубу из гепарда?» – тупо переспросил Симаргл.

Лариса расцвела, как ирийские цветы под низким жарким солнцем.

«Ой! А ты можешь? Кла-ассно! – беря его под руку, промурлыкала она и потерлась щекой о распирающее темную футболку мускулистое плечо. – Так приятно, что ты… хочешь о нас позаботиться!»

«О вас? Твоя мать сама о ком хочешь позаботится», – явно думая о другом, буркнул Симаргл.

«А я вовсе не о матери говорю! – отрезала Лариса. – Шуба ерунда, что там шуба, девушке вообще многое нужно! Дом, например…»

«Из вымирающих деревьев?» – тускло спросил Симаргл.

«Ты смешной. Деревянный дом – в городе? Хотя, конечно, деревянная отделка и мебель из натурального дерева… Из какого-нибудь… я даже не знаю… Дерева гинкго, вот! Чтоб даже круче, чем у Рубена Арсеновича! Самое то – при таких особых обстоятельствах», – кокетливо сказала она.

«Каких еще… особых?» – так же тупо повторил Симаргл. На Ларису он не смотрел.

«А вот придем в кафе – скажу!» – заговорщицки улыбнулась она.

«Знаешь… – Симаргл вдруг остановился. – Я, пожалуй, не хочу в кафе».

«Жа-алко… Давай тогда просто погуляем!»

«И гулять не хочу. Я… извини, мне… мне сейчас лучше уйти». – Он резко повернулся и пошел прочь.

«Сим! – Лариса растеряла весь свой запал. – Ты… Если ты из-за шубы… и из-за дома… то я… я просто пошутила, мне ничего такого не нужно! Меня и квартира устроит, и… Ну пойдем, Сим, посидим где-нибудь, я хочу тебе кое-что рассказать!»

«Прости, но свадьба дочки Рубена Арсеновича меня мало интересует!» – отрывисто бросил он.

«Ты… ты хотя бы позвонишь?» – в последнее мгновение отчаянно цепляясь за его локоть, выпалила она.

«Ты же знаешь, я не люблю пользоваться телефонами», – холодно обронил он, отцепляя ее пальцы от своего локтя. И пошел прочь.

Лариса еще стояла, следя тоскливым взглядом за высокой статной фигурой в толпе. Потом лицо ее стало злым и замкнутым, и она с размаху швырнула букет в урну.

Глава 33
Приговор Владычицы

«Особые обстоятельства… особые… – билось в голове у Ирки. – Она хотела сказать, что ждет ребенка! Меня… Поэтому и задавала такие идиотские вопросы! На самом деле ей не нужна была шуба! Ей нужна была уверенность, что ее любят. Не бросят. А потом, когда Рада его предала, а Табити заточила и он перестал приходить на свидания, решила, что он все понял, – и вот как раз взял и бросил! Из-за ребенка. Из-за меня. Поэтому она меня и…» «Не любит» Ирка не решилась даже подумать. «А он ничего не понял! То есть понял, но по-своему. И решил вовсе не жениться, а… уничтожить человечество. Как безнадежное. Люди такие идиоты. Да и древние крылатые псы не лучше».

– Ее тоже убьешь? – мрачно спросила Табити там, внутри объемной картинки.

– В Ирий заберу, если ты разрешишь. Пусть живет здесь, – равнодушно бросил он. – У тебя тут живут человеки, под змеевым крылом они ничего не решают, а значит, ничего и не портят. Я-то знаю, у меня ученица из местных!

– А как-нибудь ты заметишь, что портят мои змеи, – сухо отрезала Табити. – Например, новорожденные змееныши выжигают и травят все вокруг себя, и тебе это неприятно.

– Сколько там выжгут твои новорожденные! – отмахнулся Симаргл. – Даже слабенький вулкан уничтожит больше. А потом они сливаются со стихией: водный не нанесет вред воде, земляной – земле, а воздушный – воздуху. Да и пламя хоть и палит лес, но уничтожает и сухостой, давая жизнь новым деревьям. Великий закон соблюден, Морана и Жива – одно. А человеки… Вокруг них скоро ничего расти не будет! Я не знаю, когда и что в них изменилось, но сейчас они не живые существа – они вроде болезни, убивающей все вокруг. Я должен уничтожить эту болезнь раньше, чем она станет смертельной для всего мира.

– Но ведь не стала еще! – выпалила Табити.

– А когда станет, будет поздно! Ствол Мирового Древа начнет засыхать – ты всерьез думаешь, Владычица моя, что это не затронет крону? Рядом с тобой будет вонючий издыхающий мир, и вместо этих их фильмов и телефонов сквозь порталы к нам – к тебе в Ирий! – полезет мор, смерть и яд! Приведи мне хоть один довод, Владычица и Созидательница… – Симаргл подался вперед, его темные глаза испытующе уставились на Табити. – Один четкий и логичный довод, почему я не должен убрать существа, столь опасные для целого мира? Существа, которые рано или поздно его погубят? Чем они лучше других? Почему надо сохранять их жизни, рискуя целым миром?

– Надо же, Пес требует логики! – фыркнула Табити.

– Раз ты перешла к оскорблениям, значит, доводов у тебя нет, – заключил Симаргл, хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся.

Табити вдруг вскочила и метнулась за ним со скоростью и плавностью атакующей змеи. Крепко схватила его за руку.

– Не делай этого! – горячо заговорила она. – Я стара, я много видела, поверь моему опыту и моему чутью: что убьешь – не вернешь, не возродишь, не увидишь, что дальше станется! Убить – это навсегда!

– На заре времен ты тоже не убила Мардука и других богов, потому что хотела увидеть, что дальше станется, – почти грубо бросил он. – Увидела? Они убили твоего мужа и, в сущности, убили тебя. Понравилось? – Он рывком высвободился из ее хватки. – Люди станут всего лишь еще одним биологическим видом, исчезнувшим в мире людей, – он коротко и зло рассмеялся и исчез.

Полупрозрачная Табити над зеркалом осталась стоять, замерев словно в отчаянии. Потом вдруг медленно подняла руку, губы ее растянулись в змеиной усмешке, и она аккуратно стряхнула в пустой кубок капли багряно-алой крови, оставшейся на длинных, острых, как ножи, когтях.

Изображение исчезло. Некоторое время в судебной пещере царило полное молчание.

– Вы заперли его в алтаре его собственной кровью? – наконец хладнокровно поинтересовалась Танька.

– Мне нужен был замок, который не отпирается снаружи, – накрывая зеркало когтистой ладонью, кивнула Табити. – Если сам Симаргл и вся его кровь внутри, то делать такой замок на крови казалось идеальным способом. Кто ж знал, что Великий Пес, тысячелетиями звавший своими детьми лишь плоды на деревьях и детенышей в звериных логовах, вдруг и впрямь обзаведется ребенком, да еще от человечки, да еще такой… особенной. Он ведь и сам не знал. – Она задумчиво поглядела на Ирку и едва слышно пробормотала: – Вопрос в другом – а знала ли Лизка? И если знала, зачем ей это могло понадобиться?

«Знала. – Ирка снова вспомнила привезенные Танькой фотографии, сейчас лежащие на дне Иркиной сумки. – А зачем…» Она пожала плечами. Скоро все станет понятно. Скоро не останется совсем никаких тайн.

– Вы сделали это… ради людей? – хрипло спросила она у Табити, Древней Ирийской Змеи, хладнокровно решившей, что ведьме Хортице жить не следует… и спасшей весь человеческий род.

– Я не нашла логичной причины, почему человеки не могут стать еще одним исчезнувшим видом. Слова «чувствую, что так нельзя, просто объяснить не могу» он вряд ли посчитал бы логичными. Трудно ждать разумного поведения от мужчины и пса! Но это же не повод позволять ему делать как хочет он, вместо того чтобы делать как хочу я! – пожала плечами Табити.

– Ну… Потому, что люди разумные? – предложила причину Танька.

Ирка ее предостерегающе пнула, а Табити одарила уничтожающим взглядом:

– Познакомить тебя с разумным камнем, деточка? Не в пример человекам, он действительно разумный! Но я сомневалась, что гибель человечьего рода пройдет так уж легко для вашего мира… а значит, ваша смерть, горе и боль поползут и к нам…

– А теперь смерть, горе и боль здесь! – рыкнул Грэйл Глаурунг. – Владычица спасала чужой мир… а Мертвый лес возник у нас! Спасла человечков… и вместо них погибают змеи.

– Что сделано, то сделано, – быстро сказал Айт. – После девяти лет войны мир с Прикованным… безопасный для нас мир… возможен, только когда алтарь, в который он заточен, окажется в кольце змеиных войск и мы будем держать в когтях его жизнь и смерть! Если мы простим ему все – гибель наших человеков и змеев, захват наших земель и наше собственное унижение, – он решит, что мы не просто враги, а слабые враги! Таких не щадят.

– Если Владычица и Великие драконы одумаются… – вкрадчиво начал молчавший до сих пор серокожий, – и отдадут Повелителю сосуд с его кровью, Повелитель готов простить тринадцать лет заточения и скрепить мир своим Словом в обмен на Слово Табити-Змееногой.

– Собачье Слово? – фыркнул Айт.

– Это он Ирку сосудом называет? – вскинулся Богдан. – Она тебе что – банка?

Ирка выпрямилась до хруста в позвоночнике. Она по-прежнему казалась спокойной, но в желудок словно изнутри ледяные драконьи когти впились. Она поставила все на эту поездку в Ирий, на свою последнюю надежду разобраться… помочь своей земле и покончить с бесконечным бегством и погоней, продолжавшейся всю ее жизнь! Ну что ж… кажется, так и вышло! Погоня и впрямь закончилась: ее догнали. Она сама пришла в ловушку, по собственной глупости и самонадеянности, положившись на слова того, в кого она… влюбилась. Только вот у его родственников тоже свои планы и желания.

– Вы не смогли поймать ее ни в ее мире, ни в нашем, а теперь хотите, чтобы драконы Ирия стали ловчими псами для Пса? – Табити с тихим смехом откинулась на спинку кресла и любезно сообщила: – Это совершенно невозможно. Ее высокопревосходительство наднепрянская ведьма является посланницей человечьего мира, а законы Пещер запрещают раздавать послов по рукам как ненужных щенят. Неправда ли, сын мой Грэйл Глаурунг?

– Это совершенно невозможно, – хрипло повторил связанный Земляной.

– Тогда вы все сдохнете! И ты, и твои змеи, от мала до велика! – выпалил серокожий.

– Неразумно оскорблять дракона в его же пещере, – оскалила клыки Табити.

– Меня тоже защищает ваш закон, – показал мелкие хищные зубешки серокожий. – Я ведь тоже посланник. Мертвого леса и моего Повелителя.

– И кто ж тебя сюда приглашал? – рыкнул Вереселень Рориг.

– Хм… – откашлялась Ирка. – Боюсь что… я. – Она смутилась и торопливо пояснила: – Вчера отец… Симаргл… Прикованный говорил со мной в приграничной деревне и…

– Говорил?! Как?! – вскинулся Айт.

– Через тело убитой женщины, когда-то спасшей мне жизнь.

Табити некоторое время смотрела на Ирку, и в глазах древней Владычицы впервые промелькнуло нечто… сочувственное и даже виноватое.

– Он никогда не отличался… пониманием. Или хотя бы хорошими манерами, – пробормотала она, отводя взгляд. – Чего ты хочешь от животного… пусть даже божественного!

– И я сказала, что у нас тут что-то вроде переговоров намечается, и подумала, что… ну, он же тоже заинтересованная сторона. И наверное, его тоже надо выслушать. Правда, не знаю, как этот вот серокожий узнал, он же все время был тут… Хотя… – Ирка вспомнила слова Грэйла Глаурунга. – Если все они – всего лишь части Мертвого леса… то ничего удивительного.

– Это не «всего лишь»! Это великое благо и честь! – вскинулся серокожий.

– Я могла бы не подтверждать твое приглашение, посланница… – надавила на последнее слово Табити, напоминая Ирке, что та здесь не хозяйка. – Но не стану. Можешь и впрямь считать себя послом, существо. Ну, говори!

– Что… говорить? – Серокожий впервые растерялся – на лишенной мимики плоской физиономии даже отразилось что-то вроде непонимания и страха.

– Наднепрянская ведьма позвала тебя, потому что хотела выслушать твоего хозяина. Она хотела, не я. Вот с ней и говори, посол. Тем паче что и освободить Прикованного может только она, не я. Говори, вдруг она согласится.

Серокожий переступил с ноги на ногу. Повертел головой. Наверное, почесал бы в затылке, если бы охранники до сих пор не удерживали его за руки. И наконец выпалил:

– Ты поедешь со мной в Лес!

Танька хихикнула, даже на лице Грэйла Глаурунга проступила вымученная улыбка.

– Очень убедительно, – зло процедил Богдан. – Поехали со мной в Лес, мы из тебя там всю кровь выкачаем, – и думают, что она побежит!

– Но она не умрет! – серокожий снова удивился. – Человечка… Девчонка…

– Не мучайся, – перебила его Ирка. – Можешь называть меня просто – ваше высокопревосходительство.

Змеечки захихикали, сидящая на Пан Лун Лаума зашлась откровенным кудахчущим смехом.

– Пока Хортова кровь была мала, обряд мог грозить ей гибелью… – наконец нашел нужное обращение серокожий.

«Но вы и тогда не стеснялись за мной охотиться».

– Но сейчас жизни дочери Симаргла ничего не угрожает!

– Только людям, за которых я отвечаю, – вздохнула Ирка. – Я уже пыталась объяснить и отцу, и твоим… э-э, коллегам. Я наднепрянская ведьма. Заключение Симаргла не приносит ничего хорошего ни Ирию, ни миру людей, Мертвый лес просачивается везде. Великий Пес готов отказаться от уничтожения человеческого рода? Полностью и без обмана?

– Я всего лишь посланник… Малая частица Леса… Я не могу это обсуждать с… Хортовой кровью.

– Хортова кровь. Всегда и всего лишь – кровь. Но для меня это и не честь, и не благо, – покачала головой Ирка. – Ты не готов ничего обсуждать со мной, только со змеями – условия, на которых они меня продадут.

– Ни кто тебя не продаст, – отрезал Айт.

Ирка печально поглядела на остальных змеев. На Грэйла Глаурунга глядели уже не враждебно, а как-то… неопределенно-задумчиво. А на Ирку – оценивающе, точно прикидывали, как ее лучше продавать: на штуки или на вес. Все, даже Дина. Что ж… их можно понять. Они только что узнали, что все эти годы погибали за других.

– Я думаю, на сегодня довольно! – капризно сказала Табити. – Даже я устала, а вечером бал. Никакие древние тайны и мировые потрясения не могут быть важнее танца драконов! Муравьиного Гада – найти! Слышишь, Сайрус Хуракан! Не хватало еще, чтоб он во время бала по пещерам шастал, – поднимаясь с кресла, распорядилась Табити. – Криза, царевна-лягушка и Сэрвару-ямм исполняли мою волю, а потому не могут быть осуждены. Царевне-лягушке выражаю свое Владычное неудовольствие, Великий Воздушный может забрать ее обратно в свою службу, если хочет, но я бы не советовала. Человеческих наемников и Гивр-ямм – запереть, Татльзвума Ка Рийо – тоже. Сэрвару-ямм дозволяется навещать брата.

– А танец драконов?! – возопил явно оскорбленный в лучших чувствах Тат.

– Обойдется без тебя. Черную кошку…

– И кота, пестрого кота, Влаууудычица! – вдруг напомнил о себе Адельсод Эбони.

Табити в изумлении уставилась на него, было видно, что она совершенно забыла о котах.

– Пестрого кота выдать человеческим ведьмам для соответствующего наказания. Что у вас положено за нападение на чистоцветного?

Ирка подумала:

– Ну-у… могу Мака потыкать носом… в Адельсода Эбони.

– Мря! – рявкнули оба кота, с одинаковым отвращением отворачивая морды.

– Черная кошка виновна в нападении на змеев, но… с тех пор она отважно сражалась на благо Пещер. – Табити задумалась.