Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"
Автор книги: Кирилл Кащеев
Соавторы: Илона Волынская
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 271 (всего у книги 320 страниц)
Глава 51
Алтарь Прикованного
Тик-так-тик-так… Мерный стук ударил в уши, а чудовищная воронка закрутила ее между всеми цветами радуги. Пестрые краски драли кожу как наждак. Ирка закричала, чувствуя что ее ошкуривают будто картошку. Кровоточащее мясо было содрано с костей вертящимся торнадо, яркие, как разноцветные хула-хупы, кольца сомкнулись вокруг, дробя кости в мелкий песок, а этот песок подхватил ветер! Цветная воронка наклонилась над миром огромным ковшом.
Безгласная сущность, некогда бывшая Иркой Хортицей, стекла под корни деревьям и поднялась над ними невидимым и неощутимым призраком. Она снова стояла в Мертвом лесу, но это был совсем иной Мертвый лес! Деревья его были рыжими, как лисий хвост, и… Они целиком были рыжими! Рыжие стволы, рыжие корни, рыжие листья, будто налитые огнем. Они никогда не опадали, эти листья, и не появлялись вновь, на этих деревьях не набухали почки, мелкое зверье не шуршало под корнями, и птицы не вили гнезд. Лес стоял вот таким огненно-рыжим и неподвижным и под снегом, и под дождем, а рядом застыл мертвый город, и нарывом выпирал из зараженной земли саркофаг, под которым пульсировала, жадно искала лазейки невидимая смерть. По холму, тихо плача, как обиженный ребенок, полз покрытый язвами заяц. Вот он застонал последний раз – долгим, полным тоски и бессильного упрека стоном – и замер, чтобы больше не шелохнуться. Только ветер шевелил серую шерсть, открывая проплешины шкуры там, где шерсти уже не осталось.
– Это Припять! Чернобыль… – Стоящий на холме смуглый мужчина с волнистыми волосами и короткой бородой простер руку, и злой, несущий семена погибели ветер взвихрил его золотой плащ, накинутый поверх пышных восточных одеяний. Симаргл повернулся к витающей в воздухе невидимой Ирке, и она снова утонула в гневном взгляде.
Тик-так-тик-тик… Замелькали, нарастая, цифры в возникшем перед ее глазами пластиковом окошке. Ветер понес ее прочь, вышвырнув над серым, как старая засохшая грязь, озером между изъеденными скалами. Вода в озере была неподвижна и мертва, ни рыба не рассекала его вод, ни птица не спускалась к нему, ни самое мелкое насекомое не тревожило серую глянцевую поверхность. Только ветер иногда заставлял озеро морщиться, тяжело, будто оно было налито не водой, а маслом.
Так-так-тик-так… Стрекотание невидимого счетчика Гейгера стало нестерпимым!
– Ядерный полигон в Семипалатинске, – возникая на круче над озером, сказал Великий Пес. Он накинул свой роскошный плащ на руку и наклонился, поднимая камень. Поверхность камня была изглодана, точно обожжена кислотой, а покрывающая его редкая плесень шевелилась, словно пытаясь дотянуться до держащей камень руки.
Снова движение – на этот раз Ирку поволокло под землю. Вокруг все тряслось от близкого гудения и лязга громадного завода. Кап-кап-кап… просачивалась сквозь землю черная маслянистая жидкость. Крохотный кротенок в заботливо застеленном листьями гнезде слабо и бессильно, точно в последний раз зовя на помощь, открыл розовый ротишко… и умер, упав среди своих уже мертвых братьев и сестер.
Ирку рвануло вверх, протащило сквозь пересушенную, пропитанную ядом землю… и вышвырнуло в степи, посреди отчаянно мчащегося стада. Длиннорогая антилопа с совсем человеческим криком метнулась вперед, прикрывая собой детеныша. Сверху нарастал рокот вертолетных винтов. Ирка задрала голову… Она даже увидела их: веселых, радостно улыбающихся молодых мужчин в летных очках. Один из них показал большим пальцем вниз… и пулеметные турели под брюхом вертолета шевельнулись… Ирка вскрикнула и кинулась наперерез – не дать, остановить… Ее снова поволокло прочь, но она еще успела увидеть, как хлестнувшие по стаду очереди разносят в кровавые ошметки и антилопу, и ее малыша.
Ирку выбросило в толще морской воды, где тысячи рыб метались, пытаясь ухватить хоть глоток воздуха и лучик света сквозь расползающееся по поверхности черное нефтяное пятно. Щупальца нефти тянулись все дальше и дальше, как у огромного черного паука. На дне океана плакала навзрыд, рыдала по своим погибающим детям Матерь Рыб. И снова вверх! Переливалось в жарких лучах лазурное южное море, а песок пляжа был как золотая оправа прекраснейшего среди сапфиров. На берегу сидел черепашонок с вывернутым наизнанку панцирем. У черепашонка не было ног. Их не отъела хищная рыба, не отклевала птица – ног не было вовсе, никогда. Песок заскрипел под мягкими сапогами из дорогого сафьяна, и Великий Пес поднял безногого черепашонка с песка.
– Атолл Бикини. Вы взрывали тут свои бомбы. А потом назвали в его честь трусы и лифчик. И мультик сняли. Ваши дети так любят губку-мутанта – еще бы, ведь это так весело! – На открытой ладони Пса черепашонок приблизился к Ирке. И посмотрел на нее слепым взглядом отсутствующих глаз.
– Вы, люди, и впрямь самые страшные чудовища! Скажи мне, почему существа, сеящие вокруг смерть, имеют право жить? – Пес вдруг исчез, чтобы появиться у нее за спиной. Зареванная Ирка резко обернулась:
– Животные тоже… тоже убивают! И даже малышей! – По щекам у нее катились слезы, и она сама понимала, что ее крику недостает убежденности. Действительно почему?
– Вот так? – насмешливо спросил он. По сверкающей поверхности отравленной морской воды пронеслось призрачное стадо оленей – хромой и слабенький олененок отстал, выметнувшаяся из кустов тощая волчица в один миг свернула ему тощую шейку и поволокла в логово. Толстолапые волчата с рычанием и фырканьем принялись за трапезу.
Круг грозно ревущих буйволов закрывал спрятанных позади коров и телят от стелющихся по земле рыже-полосатых кошек. Тигрица прыгнула… и рухнула под копыта, пропоротая рогами насквозь.
– Животные убивают ради жизни: когда защищаются и хотят есть, – сказал Великий Пес.
– Не создателю Мертвого леса говорить о жизни! – выкрикнула Ирка. – Мы тоже убиваем ради еды! Просто у нас нет ни когтей, ни рогов, ни меха, нам, чтобы есть, нужны поля, комбайны, и атомные электростанции тоже…
– Чтобы устраивать световые шоу в ночных клубах, – отрезал он. – И шить шубы из вымирающих животных!
– Мы так не делаем! Мы… То есть не всем это нравится…
– А тем, кто уже умер или скоро умрет из-за вас, должно послужить утешением, что это нравилось не всем? – едкой усмешкой на губах призрачного Симаргла можно было растворять камни. – Вас еще можно было пощадить, если бы была надежда что вы приберете… хоть ЭТО!
Ирку снова поволокло через сверкание цветных колец… В лицо ей полетел целлофановый пакет! Она стояла на рассекающей воды Днепра косе в своем родном городе. Чахлый лесочек, одно из не то чтобы любимых, просто самых доступных мест отдыха горожан, спускался к воде. Над узкой асфальтовой дорожкой пристроилась пара ресторанчиков, а на самой дорожке – тележки с мороженым. Ветер, словно пытаясь очистить загаженный людьми лес, гнал брошенные пластиковые стаканчики, пустые бутылки и пакеты. Прозрачные и цветные, большие и маленькие, пакеты порхали над пляжем, цеплялись за ветки деревьев, реяли над водой.
– Если люди все же надумают сопротивляться, смело могут идти в бой под знаменем целлофанового пакета, – насмешливо сказал Пес. – В большом и в малом вы одинаковые – мните живыми и чувствующими лишь себя!
Ирка вскинулась и закричала. Она снова лежала на шероховатом боку валуна на поляне посреди Мертвого леса, а только что увиденные картинки мелькали перед глазами, тая в тумане слез. Легко сражаться и стоять до последнего, когда чувствуешь себя правой, когда отчаянно бьешься за своих. Но когда тот, против кого ты сражаешься, кого считаешь убийцей и чудовищем, бросает тебе «Ты – убийца! Те, за кого ты бьешься, – чудовища!», вина швыряет тебя на колени, потому что в его словах нет ни капли лжи! Все – правда! Разве она не знала этого раньше? Знала. И принимала. А если и волновалась, то только о людях, а о других живых существах или просто о земле она вспомнила только сейчас, у алтаря замученного Великого Пса. Можно противостоять чужой силе – но как противостоять собственной совести?
Ирка плакала, прижавшись к боку валуна. Панас – или не Панас? – повернул к ней морду, и в его взгляде Ирке померещилось… неуверенное сочувствие?
– Ты еще можешь все изменить, – донесся тихий рокот.
– Как? – Ирка вскинула зареванное лицо. – Скажи, я все сделаю!
– Забудь, что ты наднепрянская ведьма! – Валун даже потеплел под ее руками. – Ты моя дочь, дочь Симаргла, – разве этого недостаточно?
Ирке захотелось разреветься еще горше и одновременно стукнуть кулаком по этой тупой каменюке. Разбрызгивая слезы со щек, она затрясла головой…
– Почему? – В вибрации камня звучали то ли ярость, то ли отчаяние. – Ты будешь счастлива здесь, я обещаю! И Сила для тебя тоже найдется.
– Не в Силе дело. И даже не в счастье, – почти неслышно ответила Ирка, вытирая кулаком слезы. – Я сама сказала на Алатырь-камне, что я человек, ведьма.
«А что дочь Симаргла – не сказала», – мысленно добавила она.
– Я могла бы уйти от людей, пока они обижали тебя. Но сейчас, когда ты собираешься уничтожить их… – она не закончила, только упрямо покачала головой.
Тишина нависла над поляной, только ритмично, как огни самой безумной из иллюминаций, вспыхивали и гасли светящиеся звериные глаза среди ветвей мертвых деревьев.
– Еще скажи, что они не заслуживают уничтожения! – повторил Симаргл. – Хотя бы за то, что лишили меня дочери.
Раньше бы Ирка сказала: «Ты сам себя лишил!» – раньше, но не сейчас. Сейчас она не могла ответить на самый главный вопрос: почему люди должны жить?
– Послушай, нам же не все равно… Люди… люди стихи о природе пишут! – Если даже сама Морана-Смерть этим впечатлилась…
издевательски процитировал тот, чей голос звучал из пасти Панаса.
– С тех пор вы вырубили множество лесов и перебили целые горы галчат! – В голосе больше не было ни сомнений, ни симпатии, он звучал откровенным презрением. – Если так любишь стихи, напомню тебе, – и призрачный шепот снова зазвучал у Ирки над ухом: – «Not one would mind, neither bird nor tree, if mankind perished utterly…»[240]240
И ни птица, ни ива слезы не прольет, если сгинет с Земли человеческий род… / Сара Тисдэйл (1884–1933). ThereWillComeSoftRains(Будет ласковый дождь…), пер. Л. Жданова.
[Закрыть]
Какой у нее папа… образованный Пес. Стихи читает, на разных языках лает. Снова какая-то смутная мысль – особенная, сулящая спасение – скользнула на задворках разума, но… не удержалась в оцепеневшем от боли и стыда сознании.
– Вы сами понимаете, что никому не нужны, вы понимаете это уже больше сотни лет… Я всего лишь помогу вам уйти. Поднимите ее на алтарь! – громыхнул рык. – Где они? Сколько можно ждать?
– Все уже здесь, Повелитель!
Подскочившие к Ирке Кот и Лис подхватили несопротивляющуюся девчонку за руки и швырнули на валун. Чёрные корни захлестнули ей руки и ноги, Ирку растянуло на камне, спина выгнулась как тугой лук, мышцы взвыли, но никакая боль не могла пробиться через оцепеневшее сознание. Пробились крики – отчаянные детские крики, в которых были и боль, и злость:
– Пусти, предатель! Великий Водный до тебя доберется, и Мать-Владычица доберется, они оторвут тебе башку, а я утоплю ее в первой луже! Слышал, огненный? – вопил знакомый мальчишеский голос.
Ирка повернула голову… Юный водный Лун, любитель страшных историй, бился в руках Татльзвума Ка Рийо. Следом за шиворот, как щенков, Старший Волк волок обоих похищенных малышей – мелкого змееныша и змеечку с морковными волосами. Те даже не сопротивлялись – совсем как Ирка.
– Пусти меня, гад красномордый, Шешу тебе в глотку! – Неистовый юный Лун снова рванулся, со всей силы заехав Тату ногой по голени. Тот рыкнул сквозь зубы, заломил своему пленнику руки за спину, швырнув его лицом вниз перед валуном, – змееныш извивался и шипел как самый настоящий змееныш.
– Я подвел Повелителя. – Тат изо всех сил старался сохранить достоинство, но все равно не мог скрыть растерянности и даже паники. – Не выполнил обещанное. Мятеж подавили, а змееныши… Я принес тебе лишь трех: водного, воздушного и земляную. У нас нет огненного!
– Мятеж мне обещал не ты, а Муравьиный Гад… Гад такой! – Рык Пса звучал вовсе не снисходительно, скорее, пренебрежительно – дескать, где уж тебе. – А огненный у нас есть!
Лапища Старшего Медведя обрушилась Тату на макушку. Огненный змей сдавленно хрюкнул и ткнулся носом в слежавшийся прах поляны рядом со своим пленником. Юный Лун попытался вскочить, но Медведь тут же сгреб его в охапку, а выпрыгнувший из темного подлеска Кабан всей тушей придавил Тата, пока Кот с Лисом скручивали его черными веревками.
– Ты! Грязный Пес! Животное! Как смеешь… – Тат брыкался не хуже юного Лун.
Ирка почти не слышала, что происходит вокруг, – она думала так напряженно, словно ответ мог освободить ее и от черных веревок на руках и ногах, и от мертволесской стражи вокруг, и от каменюки под лопатками. Почему, почему, почему? Почему люди вообще имеют право на жизнь? Имеют ли они право защищаться – после того, что натворили?
– Слышь, Пес… Повелитель… – густым басом пробурчал Медведь. – Не по-медвежьи это как-то… Детенышей-то… И твою щенку тоже…
– Она же сказала: она не мой щенок, она наднепрянская ведьма, и у нее есть долг, – насмешливо хмыкнул Великий Пес. – Только у меня ведь он тоже есть!
Ирка не видела, она скорее чувствовала, как в камне Великий Пес задрал искалеченную голову и пронзительно, страшно завыл. Вой плыл над Мертвым лесом, вой стлался над землей и под небом Ирия.
– Убивайте! – говорил этот вой. – Не оставляйте в живых никого! Убивать, убивать, убивать!
Глава 52
Ключ – Кровь
Над рекой Молочной радужная драконица молча рухнула наземь, разметав бессильные крылья по зеленой траве. Толпы серокожих ринулись вперед – радужная драконица исчезла под нахлынувшей на нее серой волной. Раздался рев – жуткий, грозный… Из рядов отчаянно рубящихся богатырей вырвался витязь и понесся вперед, точно не чувствуя тяжести кольчуги на могучих плечах. Прыжок, второй, третий… по полю все наращивая и наращивая скорость, скакал громадный древний бык, из тех, что топтали славянские степи тысячу лет назад. Промелькнув сполохом рыжего пламени, Вольх Ярый Тур всей многотонной громадой врезался в толпу серокожих и прошел сквозь них, поддевая врагов на острые, как сабли, рога. И встал, пышущий яростью, над телом драконицы.
Серая волна опасливо обтекла его с двух сторон – и врезалась в боевые порядки богатырей. Аспиды в небе шли волна за волной…
* * *
– Есть! – В небе над Днепром шарик разрыв-травы шарахнул в морду твари, похожей на бабочку с крокодильей мордой. Взрыв оторвал твари крыло, ее закрутило в воздушных потоках, и она полетела вниз, на газон набережной.
– Кажется, все… – облегченно вздохнула Оксана Тарасовна. Не так и далеко их занесло от центрального проспекта, не так и сложно оказалось справиться с вторжением – со слухами справиться будет сложнее.
Мир дрогнул и заскрипел, как скрипит старое дерево, готовое вот-вот рухнуть поперек двора, придавив бабулек у подъезда и детишек в песочнице. Трещины поползли по асфальту, и в перерезавшую набережную расщелину ринулись бурлящие воды Днепра. Темные тучи смешались с легкими перистыми облаками, черно-белая пена прянула в разные стороны, открывая окно в небе. Хриплые вопли и трубный рев змеев пронеслись над Днепром, темным силуэтом промчался богатырь с копьем – плюмаж на шлеме длинной тенью протянулся по днепровским волнам. Сквозь открывшееся «окно», хищно впиваясь в темную воду реки, хлынули огненные потоки, а следом рухнул змей! Лиловая чешуйчатая туша свалилась на фонтан у берега – высокие струи хлестнули во все стороны. Визг накрыл набережную – орали не успевшие разбежаться прохожие, гудели клаксоны автомобилей, выли сирены. Змей шевельнулся, судорожно дернул крыльями… и по парапету набережной соскользнул к реке. Ухнул в воду, подняв тучу брызг. Из открывшегося в небесах «окна» на набережную хлынул огонь вперемешку с водой. Вспыхнул похожий на терем ресторанчик. Изнутри с воплями побежали люди. Набережную заволокло дымом и паром. В небе, среди огненных стрел, обломков оружия и чешуи, оторванных крыл и конечностей, отчаянно носились на метлах ведьмы…
* * *
– Аррррр! – Волк с огненным хвостом сомкнул челюсти на горле похожего на перекормленного енота всадника. Полосатая башка отлетела в сторону. Вук Огнезмей с яростным рыком рухнул оземь – на него со всех сторон накинулись серокожие, чужой топор полоснул бок. Припадая на лапу, Огнезмей кружился по скользкой от крови траве. Серокожие разлетались во все стороны, но новые враги, не живые, а значит, не боящиеся ни боли, ни смерти, равнодушные ко всему, кроме приказа своего Повелителя, перли со всех сторон, погребая яростного бойца под грудой серых тел.
– Appppp! – Змеица с пыльно-темной, облупившейся от старости чешуей рухнула сверху. Клочья серой плоти полетели из-под когтей. Волоча подрубленное крыло, змеица шагнула вперед, прянула облезлая голова на длинной жилистой шее, пробивая просеку в толпе врагов. Серый мечник кинулся на змеицу со стороны раненого крыла. Вынырнувшая из свалки огненная волчья пасть перехватила его в прыжке, бросила змеице под когти. Змеица немедленно перекусила другого серокожего, пытавшего ударить Вука.
– Красава, змейская бабка! – одобрительно рыкнул Вук. Взмыл в прыжке, отбивая аспида, атакующего сверху. – С такой сам-друг и помереть можно!
– Сначала они! – прохрипела змеица, принимая облик всклокоченной старухи в лохмотьях. – Прикрывай!
– Ишь, какая старушка-попрыгушка! Да с нашим удовольствием! – рыкнул Вук, кружа вокруг нее серо-огненным вихрем.
Старушенция открыла желтозубую пасть и пронзительно завизжала. Из глотки у нее попер черный туман. Его клочья поднялись вверх, окутывая голову ближайшего аспида. Летучий скакун судорожно задергал пестрыми крыльями и пал на землю бездыханный. Туман пополз дальше.
– Лаума Смертный Мор, – выпуская пучок ветвистых молний, рыкнула Дина. – Самая страшная ипостась Трехликой Дочери Ливня и Крови.
– Она ж вроде в твоей свите? – мечом срубая атакующего аспида и тут же поворачиваясь к следующему, спросил Андрей.
– А кто ее еще выдержит! – встречая новую атаку веером разрядов, рыкнула Повелительница Грозы.
Лаума продолжала визжать – черный туман полз навстречу нападающим.
– Она сможет их уничтожить?
– Живых! И не столько! – безнадежно рыкнула Дина, заливая все вокруг трескучим искристым пламенем.
* * *
«Виновны! – шорохом мертвых ветвей, мерцанием глаз искалеченных тварей шептал Мертвый лес. – Виновны, виновны… Что бы ни сделали мы сейчас, вы сделали больше, вы сделали хуже, вы сделали страшнее… Смерть людям! Смерть!»
Мимо Ирки проволокли еще пытающегося сопротивляться Тата и швырнули к подножию валуна. Следом в кучу, как котят в корзинку, побросали змеенышей – малыш и девочка мелко дрожали, невольно цепляясь за старшего драконенка в поисках защиты.
– Эй! – выходя из охватившего ее оцепенения, возмутилась Ирка. – А дети тут при чем?
– Моя кровь – ключ к замку, а сам замок – кровь четырех стихий, – рассудительно ответил Пес.
– Но они же еще маленькие! Они могут умереть! – Ирка рванулась, натягивая держащие ее веревки. Фраза из привезенного Танькой старого письма звучала в голове: «исполнение надежд и чаяний Противоположной Стороны в нынешнем нежном возрасте Наследницы несомненно окажутся для нее смертельными». Ритуал – вот что заставило бабку подхватиться и бежать прежде, чем их нашли посланники папочки! Ритуал, который выкачал бы из Ирки всю кровь, а теперь выкачает ее из малышки с морковными хвостиками.
– Если ты забыла – я собирался уничтожить лавовые поля драконышей. Искренне жалею, что не вышло. Так неужели ты думаешь, что пощажу четырех… ох, прости, трех драконят? Один-то вполне взрослый, – глумливо спросил рычащий голос. – Уж кто есть – тот есть, вряд ли можно рассчитывать, что на замену им явятся все четыре Великих! – Хмыкнул Пес. – Что поделаешь, дочь, все должно быть как в этом вашем… «Пятом элементе»!
– Ты не только читаешь наши стихи, но и смотришь наши фильмы? – желая хотя бы уязвить его, пропыхтела Ирка – веревки, сколько их ни натягивай, только резали запястья, но рваться не желали, а выпустить когти по-прежнему не удавалось – второй облик не желал откликаться.
– Смотрел. Раньше, – лаконично бросил Пес. – И думал: сколько же природных сил и ресурсов потрачено, сколько земли отравлено, чтобы выработать это электричество, изготовить эти наряды, эту пленку, на которую вы снимаете. Вы существа, способные убивать просто ради развлечения!
– Совсем как коты, – отозвалась Ирка.
Она не слишком задумывалась что говорит, потому что мысли вдруг понеслись вскачь, как подстегнутые хлыстом. «Пятый элемент». Старый-старый фильм…
Она не видела, как при ее словах зло сощурились круглые глазищи Старшего Кота.
– Довольно! Начинайте – или мне еще тринадцать лет ждать? – Валун под Иркой яростно затрясся.
Старший Кот смачно облизнул лапу и… Ирка содрогнулась от боли – острейшие кошачьи когти одним махом вспороли ей запястья. Миг – и волна боли прошлась по второй руке. Кровь из располосованных вен закапала на серую шероховатую поверхность валуна… Первая капля впиталась в камень без остатка. Вторая тоже.
Запястья полыхали болью, кружилась голова, боль делала мир звонким и прозрачным. Ирка медленно закрыла глаза, чувствуя как жизнь тихо вытекает из нее.
Третья капля упала на ледяное окошко. Раздалось громкое шипение, взвился султанчик пара – и лед растаял. Остро запахло псиной.
– Драконят! – раздался повелительный рык, Старший Волк схватил брыкающегося водного Лун и швырнул его с западной стороны камня.
Первый элемент, запад – вода… Юг – огонь, восток – ветер, и север – земля. И пятый элемент – человек. Все как в фильме, а в фильме все как на алтаре острова Хортица! Том самом, который принял Ирку, а она приняла его, и Силу, и Долг наднепрянской ведьмы. Земля-ветер-огонь-вода… вода-огопь-земля-ветер… Пятикратный алтарь. Пентаграмма. Пятилучевая звезда. Четыре могучие стихии… и слабое существо. Человек. Ведьма. Точно как она сказала на Алатырь-камне. Четыре стихии и… существо? Существо? Не-е-ет…
– Они все знали! – Ирка широко распахнула глаза.
Пятикратный алтарь на Хортице, а еще восьмерка – символ бесконечности, и круг – бесконечного круговорота существ на Мировом Древе. Разомкнутый круг! Ирка рванулась, пытаясь подняться на камне, веревки туго-туго натянулись…
– Лежи, чего уж там! – медвежья лапа легко и даже бережно придавила ее к камню. – Не дергайся. Меньше дергаешься – меньше крови, авось выживешь.
– Ты не понимаешь! – глядя в нависшую над ней морду медведя шалыми от неожиданной догадки глазами, прошептала Ирка. – Они все знали с самого начала! Ведьмы… ведающие… Еще когда ставили тот алтарь – они знали, к чему мы идем! К чему придем! И что путь будет долгим! Но не бесконечным!
– Ты чего несешь, щенка? – растерянно пробормотал медведь, отшатываясь от Ирки. – Какой алтарь?
– Драконят, я велел! Не теряйте времени! – Валун под Иркой заходил ходуном, точно Пес раскачивал его изнутри.
– А он прав! – энергично кивнула Ирка, выгибая руку так, что в изрезанном запястье полыхнула лютая боль. Кончики пальцев зацепились за спрятанную в рукаве яркую «блестку», что чуть не потерялась в хвойном ковре Мертвого леса. – Вре-е-емя! – закричала Ирка, сжимая это в кулаке, и вскидывая кулак к небесам. Между пальцев у нее полыхнул свет – призрачный, потусторонний свет лунной дорожки над морем.
* * *
В небе над Молочной плотный клубок аспидов разлетелся, точно внутри ахнул взрыв. Возглавлявший самоубийственную атаку драконов Великий Водный засиял серебристо-фиолетовым светом, от которого приблизившиеся к нему аспиды начинали пронзительно трубить и трясти головами как слепые.
Повернулся к братьям Великим и сквозь окутавшие его переливы света прозвучала его гулкая команда:
– За мной!
Потом изогнулся так, что хвост почти сплелся с длинной шеей, и… взвился в небеса громадным водным столбом. На месте его исчезновения осталась черная воронка, стремительно засасывающая всех, оказавшихся поблизости. Всадники заорали, хлеща своих аспидов и норовя убраться подальше.
