Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Рыжая мара

– Как же вы мне надоели! Сил нет! – Катерина вытащила голову из-под крана. Зацепилась, кран саданул по затылку, как злобная птица клювом, и сам задрожал – еще сломать не хватало! Потерла ноющий затылок – мокрые рыжие волосы прилипли к спине, струйки с челки потекли по лицу, капли падали за шиворот. Что за жизнь, а?

– Слабачка. – презрительно припечатала Марина, а Катерина покосилась на нее ненавидяще. Свеженькая, никаких синяков под глазами, будто не она проплясала всю ночь. Льняные волосы, в стиле самой царевны-змеицы Дъны Лун, лежат волосок к волоску, светлым плащом укрывая плечи – травяной сбор для их вычесывания Маринка придумала сама и ни с кем, кроме хозяйки, не поделилась, хотя чего только девчонки ей взамен не предлагали!

– Не понимаю, что тебя не устраивает, по-моему, классно оторвались. – проворковала томно раскинувшаяся на широком диване Вика. Оставшиеся после ночного загула тени под глазами ей неожиданно шли, эдакая загадочно-болезненная дева девятнадцатого века. Сидящая на ковре Лика только засмеялась, кокетливо касаясь мизинцем припухших губ. Нет, ну вот все классно выглядят, она одна… Катерина покосилась на свое отражение в зеркале над умывальником и чуть не сплюнула: рыжие патлы всклокочены, синяки под глазами похожи на два фингала, веснушки налились краской, будто сыпь. Ну почему жизнь так несправедлива?

– Не мое. – прохрипела она. Ну вот и голоса теперь нет! – Терпеть не могу все это: воняет, накурено, а музыка… – она демонстративно закатила глаза. – У меня слух есть, я это соло на вибропиле с молотковым оркестром выносить не могу!

– Тебе к Стелле надо в рóбленные! – теперь уже закатила глаза Марина. – В оперу еще сходи, бабка старая!

– Ессесно, я хожу в оперу. – с достоинством объявила Катерина. – Но никого с собой не зову, потому что это развлечение для избранных, а не дискарь для примитивных.

– Ой, избранная нашлась! Можно подумать! – дружно загалдели три ведьмы и судя по бессодержательности воплей, Катерине таки удалось их уесть. Она едва заметно вздохнула: любая из девчонок, доведись ей так качественно достать остальных, потом бы весь день как на крыльях летала. А она только и может думать, что все трое теперь затаят зло, и будут подковыривать, пока не сквитаются, и на их подковырки надо реагировать, и отбрехиваться, потому что если молчать, так и вовсе со свету сживут! Как же ей надоела такая жизнь!

Настоящая ведьма, рóбленная или даже рóжденная, любит хорошую драку, неважно, нос расквасить сопернице или зелья подлить, чтоб тот сам отвалился. Или хоть языком отбрить так, чтоб всю оставшуюся жизнь икалось. Ее хозяйка, Оксана Тарасовна, даже битву с иномирскими тварями в небе над Днепром вспоминала с наслаждением – аж глаза горели! А Катерине после той драки каждую ночь кошмары снились.

Она всегда хотела только тишины и покоя. В музыкалке надо было тягаться за выступления, поездки на конкурс, места на этих конкурсах. Позже, в училище – за рейтинг и стипендию. Катерина смотрела на своих азартно набирающих баллы и очки одногруппников и ей хотелось их всех поубивать: не из ненависти, а просто… чтоб ни с кем и ни за что не соревноваться. Спокойно выступать, спокойно получать стипендию, и никакого шума, суеты и мельтешения. Она и в рóбленные пошла, чтоб навсегда выбыть из бесконечного соревнования, и у нее даже получилось: без стипендии оставался кто угодно, только не она, и любая поездка, любой концерт, призовые места на приглянувшемся ей конкурсе – все доставалось спокойно и без борьбы. Но место бывших одногруппников заняли… ведьмы! Марина, Лика и Вика. Стеллины старушки. Рóбленные других хозяек и даже слабенькие рóжденные! Они тягались за все: внимание хозяек, редкие колдовские зелья, древние и новые заклинания. Мерялись Силами, властью, Даром, знаниями, связями, шмотками, машинами, квартирами, парнями… Длиной волос! Длиной ногтей! Метлами, на которых летают, и теми мерялись, соревновались на дальность, продолжительность и скорость полета. Они соревновались всегда, во всем, со страстью, с наслаждением, с неистовой яростью поражений и яростным неистовством побед! И не было выхода из этой бесконечной борьбы не на жизнь, а на смерть! И жизни от ведьм тоже – не было!

– А вообще эта мысль! – вдруг перестав ругаться, вскричала Маринка и глаза ее зажглись победным блеском.

– В оперу пойдем? – испугалась Лика.

– Фу! – сморщилась Марина – эта, если чего не хочет, ни на какие разговоры про «развлечения для избранных» не поведется. – В караоке-клуб, как хорошие девочки из аниме! С Катькиным голосом все парни наши будут!

– Не хочу! – криком души вырвалось у Катерины. Дадут ей покой сегодня?

– А чего хочешь? Как ботанка очкатая: плед, чашку чая и сериал для домохозяек? – прищурилась Маринка.

Катерина с большим трудом удержалась, чтоб не опустить глаза: да, она любила сериалы, любила именно за «игрушечность» событий и страстей. Ненастоящие люди в придуманных ситуациях и не очень достоверных декорациях. И нарисованная Маринкой картина ее ох как бы устроила, только если это поймут – засмеют, сожрут, затравят.

– Голос-то только мой, а парни, значит, на всех? – ответила она так, как от нее ждали.

– С твоим голосом и моей внешностью. – внесла коррективы Маринка.

– А почему это только с твоей внешностью? Думаешь, самая красивая – в зеркало на себя посмотри, моль белобрысая! – немедленно завелись Вика с Ликой.

– Прекратили скандал! – дверь распахнулась и в комнату вошла Оксана Тарасовна.

Четверо рóбленных немедленно вскочили.

– Галдите, как бабы на базаре! – ведьма-хозяйка оглядела склоненные перед ней головы. Маринка глядит из-под льняной челки – так и впилась бы хозяйке в горло, если б могла, только зубки коротки, девочка. Вика и Лика злятся тихо, наверняка катая под черепушками крамольные мысли, почему они, такие замечательные, должны спину гнуть. Только в Катерине не чувствовалось сопротивления, словно та единственная из всех приняла, что старшая рóжденная сильнее и теперь просто экономила Силу, не тратясь на бессмысленную злобу. Странно для ведьмы, тем более рóбленной, зато удобно.

– Поднимитесь! – небрежно бросила элегантная рóжденная, опускаясь на диван.

Три ведьмы злобно зыркнули, но выпрямились с видом покорным и благонравным и только Катерина глядела спокойно. Она и отправится – остальные возомнившие о себе дурехи глупой дерзостью и себя погубят, и не сумевшую сделать правильный выбор хозяйку.

– У нас официальное поручение от наднепрянской ведьмы-хозяйки. – отчеканила Оксана Тарасовна.

– Хортица совсем охамела? – мрачно набычилась Марина.

Катерина вздохнула: одно упоминание девчонки немного младше их самих, но рожденной править (и успешно правящей!) всей колдовской братией наднепрянских земель, приводили Маринку в ярость. А вот Катерину Хортица не раздражала совершенно: Сила и Дар наднепрянской ведьмы-хозяйки, дочери Пса-Симаргла были так велики, что соперничать с ней невозможно… и это успокаивало. Хоть с кем-то не надо!

– Мы ей не обслуга, я лучше сдохну, чем… – продолжала бушевать Маринка.

– Замолчи, глупая девчонка! – крик Оксаны Тарасовны был полон такого откровенного ужаса, что Маринка аж подавилась, а остальная троица невольно попятилась, растерянно глядя на враз побледневшую хозяйку. Оксана Тарасовна усталым жестом взялась за виски. – Сдохнет она… Чтоб я голоса твоего не слышала! – отчеканила ведьма. – Катерина, за мной! – Оксана Тарасовна направилась в кабинет. Катерина уныло поплелась следом – даже караоке было бы лучше!

Оксана Тарасовна уселась на широкий, под старину, письменный стол, сцепила пальцы в замок, и не мигая, уставилась на свою рóбленную. Катерина аккуратно пристроилась на самом карешке кресла и ответила хозяйке давно отработанным взглядом абсолютной преданности.

– Хочешь не быть моей рóбленной? – очень холодно поинтересовалась Оксана Тарасовна.

– Как… Хозяйка! Что я сделала? – Катерина прижала руки к груди, чувствуя, как внутри все цепенеет от ужаса. На чем ее поймали? Левое приворотное? Порча на одногруппницу без разрешения хозяйки? – Да вон Маринка в сто раз худшие штуки откалывает! Не выгоняйте меня, хозяйка! Я уже не смогу… без ведовства!

– Не ори! – Оксана Тарасовна недовольно откинулась на спинку кресла. Катерина тоже не лучший выбор, но остальные и впрямь еще хуже. И деваться некуда: наглая белобрысая подружка Хортицы сказала, как отрезала: «не надейтесь, что мы с Иркой за всех отдуваться будем!» – Ты меня не слышишь или не слушаешь? Я не сказала, что ты перестанешь быть ведьмой. Я сказала, что – может быть! – Оксана Тарасовна подняла палец, акцентриуя последние слова. – …перестанешь быть моей рóбленной ведьмой!

– Оксаночка Тарасовна, я вам служить всегда рада… – забормотала Катерина.

– Не прикидывайся! – губы Оксаны Тарасовны сжались в тонкую злую линию. – Вы все этого хотите! Сперва на коленях ползаете, чтоб вас в ведьмы взяли, глупые девчонки, а потом, когда понимаете, сколько власти имеет над вами хозяйка, начинаете мечтать: как бы освободиться! Что ж, у тебя есть шанс стать… чем-то большим, чем просто ведьма. Или нету. Смотря как себя поведешь.

Оксана Тарасовна без толку и смысла пару раз переложила мышь от компа – Катерина наблюдала за ней с настороженным изумлением.

– Наднепрянские земли удостоились чести принимать… весьма значимых гостий. – наконец начала старшая ведьма. Браво, Оксана, какие аккуратные, обтекаемые слова! Ну не говорить же, что от одной мысли об этих гостьях у нее ноги подгибаются и руки начинают мелко подрагивать. – Со всеми бедами, что свалились в последнее время, надо как-то справляться, а наши гостьи могут нам… изрядно помочь. Ее превосходительство наднепрянская ведьма-хозяйка проведет официальные переговоры… – какое же все-таки иногда счастье, что ведьма-хозяйка есть, и самой к приезжим даже подходить не придется! – Но после переговоров… Наши гостьи хотят, чтоб кто-нибудь сопровождал их в прогулке по городу. Денег и машину я тебе дам, права у тебя есть, повезешь их куда захотят: кафе, магазины… куда угодно! Главное, чтоб они были довольны!

Снова быстрые, суетливые движения рук – на столе уже царил полный хаос.

– Если… Вдруг… Ты им… понравишься. – она поморщилось – слово явно было не то. – Подойдешь… Заинтересуешь… Сможешь пойти на службу к одной из них. К той, кого выберешь сама.

Катерина вдруг поняла, что вот именно в этих словах, насчет «выберешь», и заключается самое главное.

– Это большая честь. Не всем выпадает такая возможность. Почти никому не выпадает.

– Может, пусть Маринка поедет? – жалобно протянула Катерина. Не нравились ей важные гостьи, и загадки не нравились, и даже возможность перестать быть рóбленной. Маринка, да и остальные, ради этого бы удавились, а она… нет, она тоже не против избавиться от полного подчинения властвующей над ней Силы, но… стрёмная какая-то история. Опасная. Если рассудить, то ей и в рóбленных не так уж плохо. Не нужны ей все эти жизненные перипетии, она хочет тишины и спокойствия.

– Маринка… – Оксана Тарасовна криво усмехнулась. – А вот у Маринки выбора, скорее всего, не будет. Ляпнет очередную глупую дерзость и… нет, не будет. – старшая ведьма резко, до боли выпрямила спину и отчеканила холодным деловым тоном. – Выполняй все требования наших гостий. Не говори, если тебя не спросят. Ничего не предлагай. Ни о чем не проси. Не высказывай мнения, не выражай желаний, не лезь на глаза, не путайся под ногами, не отсвечивай! Все, иди!

Катерина покорно поднялась и шагнула к двери.

– Будешь выбирать – не ошибись! – бросила ей вслед Оксана Тарасовна.

Наговорила с три короба, запугала и ничего толком не объяснила!

– А как… выбирать? – набралась смелости спросить Катерина. Если уж ее сейчас отправляют к каким-то неизвестным теткам, наказать уже не успеют.

– Как все. – отрезала Оксана Тарасовна. – Самой. И только самой.

Ну да. Все сразу стало понятно, как же, как же…

– Как их хоть зовут, этих гостий?

– Их не зовут, они сами приходят. Мы вот позвали… и теперь приходится расплачиваться. – зло буркнула Оксана Тарасовна и уже с сомнением добавила. – Кто знает… Может, ты им еще и не подойдешь. А сейчас – пошла! Бегом.

И Катерина пошла. За машиной. К гаражу она спустилась уже в неплохом настроении: даже острое нежелание тащится непонятно куда ради развлечений неизвестных, но явно опасных гостей, отступило перед блаженным воспоминанием о Маринке, пытающейся расклеить намертво слипшиеся после Слов хозяйки челюсти.

Хортица стояла на взлетной полосе, прямая, как тростинка и напряженная, как струна, и холодный весенний ветер играл с ее черными волосами и подолом широкой юбки.

– Ты в этом костюме похож на гробовщика! Это может быть принято за неуважение!

Катерина обернулась и увидела Иркину подружку Таньку, судорожно сдергивающего черный пиджак с плеч ее boy-friend-а, Богдана.

– Замерзну, простужусь, и помру молодой. – начал бурчать тот.

– Замолчи! – страшно прошептала Танька и с маху огрела парня его же пиджаком.

Того передернуло – в одной рубашке на ветру и правда холодно – он неловко усмехнулся, кивнул и подхватив Таньку под руку, заторопился к Ирке. Оксана Тарасовна держалась в отдалении, ее спутницу Катерина сперва даже не признала – и только через пару минут до нее дошло, что это Стелла! На старой рóжденной не было ни привычных нитяных чулок, ни калош, ни жуткой плюшевой жакетки, Стелла нервно поводила шеей, явно неловко чувствуя себя в строгой блузе с подпирающим щеки жестким воротником. Никого из рóбленных, кроме самой Катерины, рядом не было, а Оксана Тарасовна смотрела сквозь нее, будто не узнавая. Танька выразительно глянула на часы и все засуетились, Катерина с удивлением смотрела как они выстраиваются: впереди Ирка, за ней Танька и Богдан, следом Иркина бабка – бывшая хортицкая ведьма-хозяйка, за ними, впервые не стремясь вырваться вперед, Оксана Тарасовна со Стеллой. А в отдалении – целый оркестр из наряженных во фраки чертей! Ну ничего себе! Прям как правительственную делегацию встречают!

– Время! – напряженным голосом бросила Танька и… мир начал темнеть.

– Ашшшш! – ледяной, пахнущий снегом и туманом ветер налетел на аэродром, обдирая кожу как наждаком. Стоящий на соседней взлетной полосе маленький, похожий на частный самолетик чартер дрогнул и медленно пополз по бетону – крылья его подрагивали как у замерзшего птенца. Ледяной вихрь сменился жаром, точно разверзлась пустыня, горячий ветер обжигал лица, выжимая слезы из глаз. Тьма наползала стремительно, будто нечто огромное закрывало солнце, басовитый гул нарастал, превращаясь в чудовищный, оглушающий рев выходящего на сверхзвук бомбардировщика. – Бабах! – громыхнуло, сверкнуло, Катерина разом перестала видеть, слышать, чувствовать, от чудовищной вспышки перед глазами плыли цветные круги, а уши точно запечатали пробками. Грохнуло еще раз… и все стихло.

Стряхивая слезы с глаз, Катерина медленно проморгалась. На взлетной полосе стоял небольшой, изящный как игрушка самолетик без единой надписи на гладких бортах.

– Банг! – крохотный чертенок ударил в барабан и оркестр грянул первые такты какой-то не очень приятной, но знакомой мелодии.

Хортица метнула бешенный взгляд, черт с дирижерской палочкой судорожно закусил собственную бороду… и оркестр врезал лихой джаз. Передвижной трап торопливо подкатил к самолетику, и дверца в борту открылась.

Катерине показалось, что из темного овального проема появилась такая же темная фигура… но вот солнечные лучи ярко высветили трап и стало понятно, что фигур на самом деле две. Две женщины.

– Ой, какая прелесть, как у вас тут хорошо – и тепло, и не жарко! – шагнувшая из самолетика женщина потянулась, точно со сна, подставляя ладони солнцу. Сбежала по трапу – светлые волосы, завитые в мелкие, совершенно «негритянские» кудряшки подпрыгивали в такт шагам. – Приве-е-ет! – она радостно помахала встречающим. – Какие вы все важные! – Споткнулась, плюхнулась задом на ступеньку и так и осталась сидеть, радостно хохоча над своей неловкостью.

Несмотря на драные на коленках джинсы, футболку с логотипом морского курорта, кожаные и бисерные браслетики от запястья и до локтя, женщина была отнюдь не молода и выглядела… скажем так, пожившей. Вокруг глаз виднелись едва заметные лапки морщин, губы чуть пожухли, а фигура была хоть и не расплывшейся, но… слегка тяжеловесной, как бывает с возрастом.

– Ну живо, живо… иди поцелуйся со мной, сто лет не виделись! – обеими руками замахала она Хортице.

– Всего год! – хортицкая ведьма с некоторой неуверенностью шагнула к гостье. – Рады приветствовать вас на наднепрянских землях. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным. Если не возражаете, сперва обсудим дела, а потом… – Хортица протянула руку, помогая гостье подняться.

Во взгляде Стеллы вспыхнул самый настоящий суеверный ужас, Оксана Тарасовна попросту отвернулась.

– Обожжжаю переговоры! – с энтузиазмом цепляясь за протянутую ладонь, женщина вскочила. – Мы вас обязательно переговорим, и объегорим, и заключим взаимоневыгодный… нет, только-нам-выгодный контракт, да-да, даже и не надейтесь хоть что-то выгадать для себя, никаких фифти-фифти, потому что я мастер договоров и всегда только в свою пользу, и мне даже ни капельки не стыдно, потому что я вас заранее честно предупредила, вот!

– Обязательно будем и обязательно в свою, только успокойся, сестра! – по трапу неспешно спускалась вторая женщина, со стянутыми в пучок темными волосами, в строгом деловом костюме, туфлях на каблуке, с папкой подмышкой. Таких обычно называют «женщинами без возраста»: кажется, им лет тридцать пять, а присмотришься к глазам, понимаешь, что там все пятьдесят, только ни по стройной фигуре, ни по гладкой коже этого не определишь. Катерина уставилась на них в растерянности, пытаясь понять, что ее смущает и наконец до нее дошло: эти двое были близнецами! Разные прически, цвет волос, одежда, даже фигуры – чуть расплывшаяся у первой и сухощавая у второй – но в сущности, они были на одно лицо!

– Я спокойна, а как же, смотри, покер-фейс! – первая обвела собственное лицо пальцем. – Ну пойдемте же переговоры переговаривать! – и она чуть не вприпрыжку поскакала по бетону взлетной полосы. – Попить пусть принесут! И фруктов!

– Мы сняли закрытый кабинет в ресторане, там все будет. – успокоила ее Ирка.

– О, ресторан! Тогда и вкусняшек каких-нибудь: булочек, пончиков… И кофе – со сливками, во-от такую шапку! – первая развела руками, показывая какой высоты должна быть шапка сливок и облизнулась так выразительно, что Катерина почувствовала, как ей самой хочется кофе, сладкого, со взбитыми сливками, и еще шоколада, и да, вкусняшек!

– В джинсы не влезешь. – сухо посмеиваясь, бросила ей сестра.

– Ой, подумаешь! Это ты у нас вся такая «ничего лишнего», а я просто в теннис поиграю! – и так лихо прищурилась, что стало ясно: и в теннис она будет играть с беготней, азартными воплями, и отрывистыми, на выдохе, ударами.

Катерина поплелась за торопящимися к зданию аэропорта ведьмами. В спину дохнуло жаром… Катерина обернулась. Крохотный сверкающий самолетик налился густой чернотой сапожной ваксы и… рассыпался темной птичьей стаей. Стая взмыла в воздух, и Катерина поняла: никакие это не птицы, а темноволосые тощие женщины с черными крыльям за плечами.

– Ой, как тут славно! – странные близнецы вышли из подкатившего к ресторанчику лимузина.

– Чтоб под рукой была! – Стелла и Оксана Тарасовна выскочили из машины, едва не забыв захлопнуть дверцы, и окруженные местными ведьмами со всех сторон, обе гостьи скрылись в ресторане.

– Куда я денусь? – хмыкнула Катерина, глуша мотор. Заперла машину и спустилась по узкой лестнице, окунаясь в уютный, вкусно пахнущий деревом, кожей, духами и чуть-чуть едой полумрак. В главном зале уже никого не было, Катерина облегченно вздохнула, устроилась за столиком в углу, заказала чаю и включила планшет. Век бы так сидела, лениво гоняя окошки по экрану, лишь бы не трогал никто! Жаль, что счастье так быстротечно: и двух часов не прошло, как вся компания вывалила из отдельного кабинета. В воздухе еще витала настороженность, но судя по расслабленным лицам ведьм, договориться удалось.

– Из ситуации, что у вас тут сложилась, совсем без жертв не выйти. – чуть морщась, как от досады, говорила Ирке вторая, элегантно-сдержанная гостья. Судя по горькой складке у Иркиного рта, слова гостьи ее ничуть не радовали, но и возразить было нечего. – Но мы действительно постараемся минимизировать… потери. Ты же знаешь, я терпеть не могу перерабатывать, и уж тем более никуда не спешу сама и никого не тороплю.

Катерина за столиком аж вздохнула: не спешить самой и никого не торопить! Мечта всей ее жизни! Вот бы такую в хозяйки!

– А я спешу! – на весь ресторан закричала ее сестра, со свистом вытягивая через соломинку разноцветный коктейль и небрежно ставя бокал на столик. – Переговоры у нас уже были, пора пожить светской жизнью!

Ирка метнула быстрый взгляд на Оксану Тарасовну, рóжденная вздрогнула – похоже, мечтая сбежать куда подальше – заметным усилием взяла себя в руки, оглядела зал и заметив сполох рыжих волос у дальнего столика, призывно взмахнула рукой:

– Вот, знакомьтесь, моя рóбленная, Катерина. Она с машиной, и отвезет вас куда угодно, и проведет. Она… в полном вашем распоряжении. – явно неохотно выдавила Оксана Тарасовна.

Имен хозяйка не назвала, а называть их Бешенной и Спокойной, наверное, не стоит даже в мыслях – раз уж они такие важные? Значит, так и останутся: Первая и Вторая.

– Ой, ка-акая славная девочка! – на вопль Бешенной, которая Первая, обернулись немногочисленные посетители ресторана. Катерине вцепились в щеки, потянули в разные стороны, встрепали волосы. – Миленькая какая, и машину водит, вот умница, ну поехали уже, поехали! – подхватили под руку и поволокли на выход.

– Может, я за руль сяду? Нет, я лучше буду город смотреть. – выпаливая по сто слов в минуту, как из пулемета, Первая оббежала машину и с живостью ребенка забралась на заднее сидение. Ее невозмутимая сестра открыла дверцу с другой стороны и основательно уселась. – Ну сколько можно, поехали-поехали! – Первая замолотила себя кулачками по коленям.

– Успокойся, сестра, дай же девочке за руль сесть.

– В отель? – включая зажигание, спросила уже слегка «поплывшая» под этим бурным напором Катерина.

– Пфе! Я не устала, совсем, то есть абсолютно! За покупками, обязательно за покупками! – Первая восторженно запрыгала на сидении. – Что-нибудь модненькое!

Катерина вывернула руль и покатила по улицам, под нос бормоча сочиненное Оксаной Тарасовной заклятье против пробок и дорожной полиции.

– Какой живописный город! Смотри-смотри, старинные здания! А вон современные, громадины какие! А зелененький какой!

Время от времени отвлекаясь от дороги, Катерина с любопытством, точно впервые видела, косилась на потертые, как старые ботинки, фасады исторических зданий, и тяжеловесные громады торговых центров, возникшие там, где эти здания безжалостно снесли, на кряжистые старые деревья проспектов, знаменитые тем, что иногда они падали, сплющивая в лепешку машины разом с водителями. Ну и чем тут восторгаться?

– А ехать как весело! – завопили с заднего сидения, когда автомобиль ухнул колесом в яму, которую Катерине не удалось объехать (соседняя была еще глубже). – А это что, торговый центр? – Первую вынесло из машины раньше, чем Катерине удалось воткнуться на стоянку. – Ну-у-у… – губы ее расстроено скривились. – Я люблю покупать одежду на рынке – там так оживленно!

– Я – на рынок не пойду. Так что успокойся. – припечатала Вторая, неспешно и элегантно покидая авто.

– Ты ску-у-учная! – чуть ли не «на слезе» протянула Первая, оглядела стоянку, изукрашенную рекламой, прислушалась к отдаленной музыке и снова развеселилась. – А впрочем, и тут неплохо! Ну пойдем же, пойдем!

Катерина догнала ее уже на эскалаторе.

– Очаровательные вещички! – Первая вихрем ворвалась в магазинчик и пронеслась вдоль вешалок, нагребая полные руки блузок, брючек, жакетов… – Это – нет! Вот это – тоже нет, такой яркой девочке надо что-то светленькое… Это, это и вот это! Живей, иди примеряй!

– Я? – Катерина застыла, едва удерживая всунутый ей ворох вещей.

– А кто – я, что ли? Ой, ну что я такое говорю, ну конечно, и я тоже – обе пойдем! Сестра, не отставай!

Следующие часы слились для Катерины в сплошной вихрь. Ее тянули во все стороны разом, то всовывая новые вещи, то выдергивая их с криками «не то, не то!». Ее впихивали в примерочную, потом закрытая шторка снова отлетала, появлялась Первая, требуя оценить то, что примеряла она сама, тут же вопила: «Как, ты до сих пор не надела!», и принималась натягивать на Катерину удостоенную вниманием тряпочку – быстро и беспощадно. Катерина чувствовала себя куклой: туфли, шляпки, топы, джинсы, пальто и купальники, все менялось с быстротой узоров в калейдоскопе. Вдруг ее выдергивали прямо из примерочной, короткая пробежка по торговому центру – Первая непрерывно крутила головой, то засматриваясь на афиши кино, то залипая у яркой витрины с бижутерией – и они уже влетают в следующий магазинчик, где все повторялось: брюки, шарфы, перчатки, ботинки, ремни… Катерина смутно понимала: ей тоже что-то покупают – поблескивала, будто кинжал, пластиковая карточка и неумолимо пикал код – но что именно, запомнить не успевала. Первая каким-то чутьем выбирала идущие Катерине вещи, на себя же напяливала то нечто неимоверно яркое, делающее ее похожей на базарную торговку, то такое же неимоверно блеклое, превращающее в измотанную работой мать-одиночку. Она казалось то слишком толстой, то слишком худой, то деловитой, то откровенной бездельницей, одуревшей от бесконечных развлечений, то выхваченный с полки спорткостюм превращал ее в типичную фанатку ЗОЖ…

Иногда сквозь то взмывающие, то падающие прямо на голову ткани Катерина успевала рассмотреть Вторую: словно не замечая устроенного сестрой шоппинг-безумия она размеренно и спокойно перебирала вещи, изредка откладывая что-то… и как приказ о помиловании рядом с полуобморочной Катериной прозвучало:

– Поехали, я купила все, что хотела.

– Вау, я купила уже все, чего не хотела, и даже то, чего хотела не покупать! – радостно возопила в ответ Первая.

– Тем более пора. Успокойся.

– Скучная-скучная-скучная! А хотя поехали, я есть хочу!

– Ты же недавно ела!

– И что, это мешает мне поесть еще раз? Давайте найдем какой-нибудь ресторанчик, и чтоб непременно с живой музыкой… Кать, мы уходим! – радостно шурша бесчисленными пакетами, Первая помчалась к машине.

Катерина молча навьючила на себя оставшиеся покупки, и пошатываясь под тяжестью, поковыляла следом. Удовольствие от первой купленной ей вещички (а кстати, что это было? Нет, не вспомнить!) давно развеялось, голова болела невыносимо, звенело в ушах. Превратить шопинг в такой ад даже у Маринки не получалось!

– Поехали, поехали!

Катерина захлопнула багажник и вернулась за руль – руки у нее подрагивали. Ресторан? Кафе? Куда бы их отвести?

– Стой! Стой-стой-стой, остановись! – вопль сзади заставил ее судорожно вывернуть руль, бросая машину к обочине. Автомобиль ткнулся в бордюр, кажется, хрустнула фара, по спине, холодная, как упавшая за шиворот сосулька, потекла капля пота. Вокруг надрывались гудки, и разъяренные водители орали что-то насчет девчонки за рулем и купленных прав.

– Сам такой! – воинственно прокричала Первая. Выскочила из машины и поперек газона рванула к театру. – А давайте сюда пойдем! Смотрите, какая прелесть! – тыча в афишу гастролирующей столичной труппы, билеты на которую были раскуплены еще месяц назад, потребовала она.

– А как же еда? – Вторая выбралась из машины как всегда неторопливо.

– Ой, а тебе бы только жрать! Пищи духовной хочу!

– Попробую что-нибудь сделать. – Катерина поглядела на часы. До начала спектакля оставалось двадцать минут.

Поймать взгляд кассирши и заморочить ее сознание было не сложно – гораздо сложнее оказалось протиснуться мимо небольшой, но агрессивной очереди. Билетов действительно не было, замороченная кассирша вызвала администратора. Катерина представила, что скажет ей Оксана Тарасовна, если важным гостьям придется сидеть на приставных стульях – и рванула прямиком к директору.

– Все, мы сидим в директорской ложе… – хлюпая кровящим от перенапряжения носом, она подбежала к ждущей ее у машины Второй. И замерла. С заднего сидения выскочила Первая, видно, распотрошившая покупки: на ней были туфли на десятисантиметровой шпильке и алое вечернее платье с глубоким декольте и разрезом до бедра.

– У нас… уже давно так в театр не ходят. – Катерина представила как на них будут пялиться! Испуганно прикусила язык – предупреждали ж ее помалкивать.

– А мне нравится! Только вот прическа… – Первая дернула себя за мелко вьющийся локон. – Тут не могут подождать, пока мы в парикмахерскую сходим? – кивнула она в сторону театра.

Катерина только беспомощно захлопала глазами.

– Ты прекрасно выглядишь, сестра, успокойся. – Вторая направилась ко входу.

– Скорее, уже начинается! – в пустом фойе замороченная администраторша караулила их у директорской ложи.

Следом за гостьями Катерина шагнула в полумрак зала… Заполонившие директорскую ложу солидные мужчины обернулись на вновь прибывших. Первая задумчиво хмыкнула, оглядывая три свободных стула, подобрала длинную юбку и решительно двинулась к первому ряду.

– Отсюда вид гораздо лучше, так что пересаживайтесь! – скомандовала она перекормленному господинчику, в котором застывшая от ужаса Катерина опознала мэра города.

– Почему я должен пересаживаться? – растерялся тот, а сидящие по сторонам от него охранники начали приподниматься.

– Потому что всегда лучше выполнять требования моей сестры. – из-за плеча Первой высказалась Вторая.

Мэр поглядел на нее, перевел взгляд на Первую, как-то судорожно глотнул и сдавленно пробормотал:

– А ваши?

– А со мной еще можно поспорить. – очень серьезно ответила та.

Ее лица Катерина не видела, зато она увидела лицо мэра: он даже не побелел – посерел, в глазах его застыл ужас, он вдруг вскочил и натыкаясь на стулья, бросился вон из ложи. Охранники кинулись за ним.

– Знавала я тех, кто спорил подольше. Впрочем, его выбор. – хмыкнула Вторая, устраиваясь на еще теплом кресле и приглашающе похлопала ладонью по сидению. – Садись, девочка, отдохни, я же вижу, ты уже полумертвая от усталости.

Ошалевшая от происходящего Катерина плюхнулась рядом:

– Спасибо. – не часто истинные ведьмы или такие вот загадочные гости интересовались желаниями какой-то рóбленной! От сестрички ее так точно не дождешься!

Не обращая внимания на испуганные взгляды со всех сторон, Первая навалилась локтями на поручень ложи и уставилась на сцену жадно, как ребенок на витрину магазина игрушек. Занавес дрогнул и пополз вверх. Катерина подперла щеку кулаком… дрема мягкой лапой погладила веки, заставляя их опуститься – вчерашняя ночь на дискотеке и сегодняшняя беготня сказывались. Словно издалека долетали взрывы смеха в зале…