Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Демон обижено покосился на свою катану:

– А штанов у меня вообще нет! – и одернул кимоно.

– У меня работы – вот так! – Танька чиркнула пальцем над головой, и зашагала по тропинке мимо королевы.

– Проклятый демон, ты позволил ведьме уйти, вы с ней заодно! – взвизгнула королева.

– Не, ну если она не хочет… – пробубнил демон.

– Нечего было тогда приезжать! – раздраженно бросила королева. – Вперед, о воины света – кто не выполнит мой приказ, будет казнен!

– Повинуюсь, моя королева! – пухлощекий рыцарь с грохотом и лязгом ринулся за Танькой…

– Не получится: ведьма растаяла в воздухе! – не оглядываясь, бросила Танька и… сделала крохотный шажок в сторону.

Пухлощекий с топотом пронесся мимо… затормозил, едва не впилившись в сосну, повернулся… и недоуменно зашарил руками:

– А где… только что ж была здесь?

– Ни фига себе! – присвистнула дева-воительница Бриенна. – В самом деле – растаяла!

– Не городи чепухи! – оборвала королева. Недоуменно покрутила головой, пожала плечами. – Ты бы, Пухлик, лучше не лез! Там, где появляешься ты, все идет черти как! Будем считать, что я развеяла ее своим волшебством. Давайте проводить ритуал.

«Меня тут нет, нет меня тут.» – на цыпочках Танька пробралась мимо и под отводом глаз дернула к базе.

«Есть все шансы поиграть в героиню малобюджетного ужастика: отгонять от себя «недобрые предчувствия» и бурно ссориться с парнем, когда в дверь уже зомби скребутся. Как-то не вдохновляет.» – она ворвалась на базу и со всех ног кинулась к турнирному полю.

– Богдан! Богда-ан!

– Что? – тусующийся в окружении взрослых «поединщиков» Богдан ужом вывернулся из толпы. Танька едва не рухнула ему на руки.

– Э, откуда она взялась? – удивился вождь Ыргых.

– Как откуда? Прибежала. – совершенно честно сказал Богдан, подхватывая Таньку под локоть.

Ыргых встряхнул чубом. Девчонка словно вынырнула из пустоты и… и быть такого, конечно, не могло. Не в сказке ведь, всего лишь на конвенте. Может, не стоит ему поединки судить, раз теперь он целых девочек у себя под носом не замечает?

– Нам… надо поговорить. – цепляясь за руки Богдана, выдохнула Танька.

– Все это как-то… – похоже, Богдан уже не слушал ее сбивчивый рассказ, то и дело нетерпеливо поглядывая в сторону турнирного поля.

– Ты мне что – не веришь? – Танька даже привстала со скамейки. Кажется, теперь Богдан решил поиграть в малобюджетный боевик в роли рационального парня, который утверждает, что никаких зомби не бывает, когда те уже отъедают ему ногу.

– Как тебе сказать… – протянул он, поглаживая лежащий на коленях затупленный меч в ножнах. – Насчет кладбища ты и сама не поняла, есть там что-то или нет, а насчет гейм-мастера… – он скептически пожал плечами. – Я с ним в прошлом году встречался, и в позапрошлом, и дома у нас он пару раз был… Как-то сложно заподозрить в знакомом тебе человеке что-то… колдовское. – Богдан пошарил взглядом, отыскивая гейм-мастера в толпе у турнирного поля – не нашел и снова пожал плечами.

– С Иркой ты и в детсадике был знаком, и в школе знаком, и что: даже отбирая у нее ведерко и совочек, уже подозревал в ней будущую наднепрянскую ведьму-хозяйку?

– У нее отберешь, как же! – насупился Богдан, и наконец кивнул. – А вообще уела. Ла-адно… – Богдан встал, потянулся. – Давай действовать последовательно. Еще пара минут… и попробуем разобраться с кузнецом.

– А почему пара минут? – поинтересовалась Танька.

– Потому что быстрее стенды с турнирным оружием они сюда не перетащат. – Богдан кивнул на выдвигающуюся из-за кухни процессию – уже знакомый Таньке кузнец и гномка-кузнечиха волокли сколоченный из фанеры и реек стенд. Поставили, снова исчезли за кухней, опять появились разом со стянутыми, как вязанки хвороста, мечами и шпагами в руках. Следом подоспели остальные кузнецы, транспортируя арсенал к турнирному полю.

– Пошли. – скомандовал Богдан, быстрым шагом направляясь навстречу кузнецам.

– Богдан! Ты куда? – помахивая луком, от стрелкового поля к ним спешила Богданова мама. – Ты ж хотел участвовать в боях? Передумал? – и неодобрительно посмотрела на Таньку, будто подозревала, что именно из-за нее Богдан мог передумать.

– Ничего не передумал. – Богдан прикрыл Таньку плечом, а его мама нахмурилась еще больше. – Будет в чем участвовать – буду участвовать. – он кивнул на поле, где все еще продолжалось непрерывное и хаотичное движение.

– Не опоздай только…

– Мама! – Богдан демонстративно закатил глаза. – У нас тут не чемпионат мира! Кто будет свободен – с тем и схлестнусь.

– Ыргых будет свободен, почти сразу. Всех перебьет и освободится. Подходящий противник? – ядовито фыркнула мама.

– Ма-ам! Ты чего склочничаешь? – невинно поинтересовался Богдан.

– Да ничего… – Богданова мама вдруг устало выдохнула. – Стрелять никто не хочет, сижу там одна рядом с мишенями, и отойти нельзя. Может, хоть ты постреляешь, авось народ подтянется?

– Хорошо. – легко согласился Богдан. – Меч мой возьми, а я через пять минут приду. Только Таньке у кузнецов кой чего покажу.

Богданова мама снова поджала губы: ну конечно, мама может и подождать, главное, эту самую Таньку сопроводить. И тут же заставила себя улыбнуться:

– Не скучаешь, Танечка? Приехала графиня Кавальери… – мама кивнула на открытую полянку под деревьями, где суетилась пухленькая дама в шали и широченной юбке на кринолине: прямо на деревьях развешивались веера, накидки, раскладывались маски и лорнеты с цветными стеклами.

– Тетя Маша. Она балы организовывает, исторические. – посмеиваясь, пояснил Богдан. – В прошлом году был средневековый…

– А на игре, на которую ты не поехал – эпохи Возрождения. – перебила его мама. – В этом году у нее «Котильон в имении графа Канкрина».

– В Григоровке или в Веселянке? – нервно поинтересовалась Танька. – И какого графа: гвардии капитана Александра Егоровича, гвардии полковника Виктора Егоровича или действительного статского советника Ивана Викторовича?

– Не знаю. – Богданова мама выглядела растерянно. – Я думаю и Маша… графиня Кавальери не знает.

– Просто эти трое были предводителями уездного дворянства в Александровске[297]297
  Ныне – г. Запорожье


[Закрыть] и жили тут подолгу, а остальные больше в курляндских и польских имениях или в Петербурге… – начала пояснять Танька… и смолкла, заметив как глаза Богдановой мамы распахиваются все шире. И уже смущенно пробормотала. – И котильон – это вообще–то не танец, а… времяпрепровождение. В него больше играют, чем танцуют. Хотя и танцуют, конечно, тоже… Но я странно буду выглядеть в котильоне с веером и в джинсах. – и уже почти неслышно добавила. – А еще более странно буду себя чувствовать среди людей, которые играют… в меня.

– Танькина фамилия – Канкрина. – небрежно пояснил Богдан. – Она в прошлой жизни графиней была[298]298
  И. Волынская, К. Кащеев Колдовской квест


[Закрыть]. – он ухватив Таньку за руку. – Мы скоро придем! – чуть не врезался в шагающего мимо кузнеца, извинился и поволок Таньку дальше.

– Ты совсем не помнишь… прошлую жизнь? – вдруг спросила его Танька.

– Когда я цыганом-то был? Кое-что помню… – Богдан взбежал на веранду домика неподалеку от «кузнечного» уголка с наковальнями и горном. Быстро, настороженно огляделся… и вытащив из кармана ключи, начал отпирать замок. – Внутрь, быстро! – втолкнул Таньку и шмыгнул следом.

– Куда ты меня притащил? – озираясь в полутемном из-за плотно закрытого окна домике, невольно перешла на шепот Танька.

– Тут кузнецы вещи складывают.

– А ключи ты где взял?

– У того кузнеца из кармана вытащил. – Богдан демонстративно звякнул ключиком на колечке и белозубо ухмыльнулся, как никогда напоминая лихого таборного рома Богданку, на пару с вампиршей явившегося в усадьбу маленькой графини.

– Богдан! – шепотом застонала Танька, увидев как Богдан ловко и бесшумно, как настоящий воришка, шарит по рюкзакам. – Мы будем их вещи обыскивать?

– А тебе графинские принципы не позволяют? – переставляя Таньку с места на место, будто табуретку, фыркнул он и продолжил обыск.

– Графинские принципы – это принципы графина! – огрызнулась Танька. Помолчала, глядя как он переходит к следующему рюкзаку. – Что ты рассчитываешь найти?

– Хотя бы подтверждение того, что Иркин кузнец вообще здесь. – аккуратно, двумя пальцами Богдан вытянул из рюкзака плотно закупоренный флакончик с крестом и молитвой на наклеенной на стекло этикетке. И покачал им у Таньки перед носом.

– И что? – пожала плечами та. – Эта ваша местная королева только что пыталась втянуть меня в игру в роли ведьмы на костре. Может, и святой водой бы облила. Я читала, если хотели, чтоб ведьма помучилась, жгли на мокрых дровах.

– Может, и облила бы. – согласился Богдан. – Только вот настоящая, церковная святая вода ей бы не понадобилась. А вот тому, кто видел черта… – Богдан не закончил, снова запустив пальцы в карман рюкзака. – И еще вот! – на ладони у него лежали упаковки разноцветных таблеток. – Знаешь, что это?

– Успокоительное. – немедленно сообразила Танька – все-таки кое что ей мама-врач объясняла. – А вот это – снотворное, сильное. Занятное сочетание. – переводя взгляд со святой воды на таблетки, протянула она. Очень подходящее для того, кто пытается одновременно и защититься от чертей и убедить себя, что никаких чертей не существует! – Чей рюкзак?

– Не подписан. – Богдан досадливо повертел рюкзак в поисках хоть каких-то бирок. – Придется караулить.

– Незачем. – мотнула головой Танька и вытащила из кармана плотно скатанный шарик – от любимых ею шариков разрыв-травы этот отличался ярко-малиновым цветом. Вернула Богданову добычу обратно, застегнула рюкзак и аккуратно закрепила шарик на язычке замка. – Не волнуйся, хозяина этого рюкзака мы не пропустим. Меня больше волнует гейм-мастер. Зачем он ходил за мной на кладбище?

– С чего ты решила, что за тобой? Он мог просто площадку под игру смотреть! – двигаясь мягко, как кот, Богдан выглянул в щелку двери – и метнулся наружу, выдернув следом Таньку. Щелк – замок захлопнулся. Скрип-скрип – чуть слышно скрипнули доски веранды под ногами, и прежде чем Танька успела хоть охнуть, они уже шли по тропинке мимо наковален… а из-за кухни выруливали двое кузнецов, торопясь за оставшимся оружием. Богдан кивнул им, проходя мимо… и что-то звякнуло.

Кузнец остановился, схватился за карман брезентовых штанов, покачал головой и нагнулся за валяющимся в пыли ключом. Богдан довольно ухмыльнулся.

– Поверь мне! – очень серьезно сказала Танька. – Этот самый гейм-мастер смотрел исключительно на меня и совершенно точно пытался загнать в одну из провалившихся могил. А значит, или кладбище неспокойно, или он сам – совсем не простой организатор игры. А скорее всего…

– И то, и другое. – закончил вместо нее Богдан. – Есть несколько вариантов. Первый… Кем бы ни был наш гейм-мастер, он тут по своим собственным делам, и на нас ему плевать. – поднял ладонь, останавливая Танькины возражения. – Но его появление на кладбище с этой идеей не монтируется.

– Хорошо хоть ты это понимаешь. – привычно проворчала Танька.

– Второй вариант – это кузнец. А чего? – в ответ на Танькин удивленный взгляд он пожал плечами. – Чертям понадобился этот кузнец. Нам нужен этот кузнец именно потому, что он понадобился чертям. Может, он еще кому нужен – потому что понадобился им, или нам, или еще по какой причине?

– Это наш кузнец. – непререкаемо объявила Танька. – Мы его вторые нашли…

– Пока не нашли…

– А когда найдем, будем первыми! Потому что тех, кто его в самом деле нашел первыми, теперь уже никто и никогда не отыщет. Короче, лапы прочь, нам нужнее!

– Ведьма. – усмехнулся Богдан. – Ладно, кузнецом мы не делимся, это понятно. Ну и третий вариант: кому-то понадобились мы с тобой.

– Зачем? – удивилась Танька.

– Объявятся – спросим. – меланхолично ответил он.

– Как у тебя все просто! – фыркнула Танька. – А если… А вдруг… – она задумалась, явно перебирая в уме ситуации одна страшнее другой, наконец беспомощно поглядела на Богдана и шепотом спросила. – Может, Ирку вызовем?

– Зачем? – теперь уже удивился Богдан.

– Ну-у… – протянула Танька. – Мы же всегда все делаем вместе… – и когда Ирка рядом можно строить хитрые комбинации, просчитывать последствия, прикидывать сильные и слабые стороны противника – и делать это спокойно, сознавая, насколько серьезная Сила на твоей стороне. А без Ирки… конечно, мозги – это наше все, знание – сила, и так далее… но просто с Силой все равно как-то… надежнее.

– Тань… – очень серьезно сказал Богдан. – А ты понимаешь, что мы не сможем делать вместе все и всегда?

– Ты о чем?

– Хотя бы о том, что прилетает Айт!

– Что ты привязался к этому Айту!

– Не привязывался я к нему! – Богдан раздражено запустил пятерню в волосы. – Это ты… никак отвязаться не можешь! Или Айтом мы тоже будем все вместе заниматься?

– Если ему что-то понадобится, а Ирка будет занята…

– Танька! – взвыл Богдан. – Я к тому, что Ирка, конечно, с нами вместе… но что-то свое, отдельное от нас, у нее уже есть! У каждого человека есть! Мы про рисование говорить начали… Ты совсем рисовать перестала?

– При чем тут..

– При том! – отрезал Богдан. – Ты раньше классно рисовала, я мимо портрета Иркиного кота у вас в гостиной до сих пор спокойно пройти не могу, так и хочется за ухом почесать. Только это была последняя твоя картина. Ну ладно, надоело тебе – твое дело. Если, конечно, надоело именно тебе, а не… ты подчинила всю свою жизни Иркиному чаклунству.

– Богдан! – Танька посмотрела на него строго. – Как ты можешь сравнивать какое-то там рисование с Иркиной… миссией! – слово было чересчур пафосное, но ничего лучше в голову не пришло. – Я не собираюсь тратить время на детские глупости, когда мы реально можем… спасти мир!

Никак без дешевого пафоса не выходит!

– А я собираюсь. – отрезал Богдан. – То, что я здухач, мою жизнь изменило… да я и не против. Но я не хочу делать вид, что до превращения у меня вообще никакой жизни не было, и от всего отказываться. Родители огорчаются, что раньше у нас были общие увлечения, а теперь я, вроде как, сам по себе. Да мне самому интересно, как мы связаны: здухач и я!

– Здухач и есть ты. – дернула плечом Танька.

– Ты хорошо помнишь как колдуешь? – усмехнулся Богдан.

– Конечно!

– Я все, что делаю здухачем, тоже помню… только как сон. Яркий, детальный, запоминающийся… но все равно сон. – Богдан пожал плечами. – Я даже толком не понимаю: действительно я и здухач – один… одно… или нас двое в моем теле? Но если я и воин сновидений – одно и то же, у меня сейчас должен быть та-акой опыт! Да у них ни у кого такого нет! – он махнул в сторону турнирного поля, куда уже подтягивались последние участники турнира. – После боя с Костеем Бездушным я здесь самый крутой фехтовальщик[299]299
  И. Волынская, К. Кащеев «Воин сновидений»


[Закрыть]! – Богдан застыл в позиции, как будто в одной руке у него шпага, а в другой – кинжал. – И я их всех – всех-всех-всех! – отступая, наступая и размахивая воображаемым оружием, повторял он. – Подшаг… ремиз… выпад…

– Что ж… – с легким холодком ответила Танька. – Если ваше решение твердо, Богдан Игоревич, ступайте, а я буду молиться за вас.

– Графиня? – Богдан вдруг шумно сглотнул, вглядываясь в серьезное лицо девочки. Джинсы и ветровка словно растаяли, обернувшись платьем в стиле ампир и пушистой шалью на плечах, а сколоченные из досок домики турбазы – старым особняком с пузатыми колоннами.

– Хочешь – делай. Время и правда есть. – девчонка в джинсах и ветровке улыбнулась ему. Он кивнул и пошел к турнирному полю. Оглянулся…

– Ты придешь посмотреть?

– Конечно. – легко согласилась Танька. – Только сделаю кое-что и приду.

Танька осталась, задумчиво глядя Богдану вслед. Ведь и правда, если она и рисовала последннее время, то только заклинательные ромбы и пентаграммы – они превосходно удавались! Зато мольберт пылился в углу комнаты, и давно задубели брошенные кисти. Родители, вроде, даже спрашивали, в чем дело, но она не обрашала внимания, полностью уйдя в Иркины дела. Неужели она больше не живет своей жизнью, а только Иркиной? И что делать? Пойти рисовать заброшенное кладбище, и не думать, что может скрываться в провалившихся могилах?

– Глупости какие, пусть Богдан в игрушки играет! – Танька решительно зашагала к кухне. Базу отгораживает сетка-рабица, ворота тоже железные, а у одноглазого трактирщика должен быть изрядный запас соли.

– Ну кто так строит! – Танька с трудом разогнула саднящую спину и скомкала опустевший пакет. С солью ей повезло: похоже, каждый обитатель базы за все годы ее существования обязательно привозил с собой полный пакет, но ленился тащить неизрасходованные остатки обратно, оставляя для грядущих поколений. Те, в свою очередь, не ждали милости от предшественников и тоже привозили соль… в общем, в рассохшемся буфете полупустые и едва начатые пакеты стояли стройными рядами – в некоторых соль за годы слежалась так, что ее пришлось растаптывать подошвой. Но вот сама база, казавшаяся не слишком большой, по периметру оказалась… огромной! Танька с неодобрением посмотрела на тоненькую, как веревочка, полоску соли под железной сеткой-рабицей: конечно, лучше, чем ничего… да ладно, что себя обманывать, почти ничего, учитывая, что стабильно работающий соляной круг должен быть хотя бы в два пальца толщиной. А варианты? Нет вариантов, и соли тоже больше нет. Танька тяжко вздохнула и растирая натруженные плечи, полезла сквозь разросшиеся вдоль забора заросли крапивы. И с крапивы этой никакого толку, прошлогодняя она: пробирающуюся вдоль сетки Таньку не обожгла, но и никого другого тоже не остановит. Вытаскивая из волос сухие веточки и комки старой паутины она вывалилась к широко распахнутым воротам, взвесила последний пакет соли на руке: сейчас насыпать или вечера подождать, заодно и ворота запереть. Подумала – и тонкой серебристой полоской соли перечеркнула проезд, тихонько бормоча:

– Ни прохода, ни проезда, ни конному, ни пешему, ни домовому, ни лешему, водяницам, купальницам, всякой навье, водной-подземной-земной силе злой – железный замок, соляной порог, Слово мое крепко-лепко, закройся-затворись, от худого оборонись!

Вот так! А к вечеру соли можно и подсыпать. Она удовлетворенно отряхнула руки и зашагала к турнирному полю: теперь можно и поглядеть, сделал ли опыт здухача великого фехтовальщика из Богдана.

Первый, кого увидела Танька, вынырнув из-за кухни… в том-то и дело, что никого она не увидела. Рядом с дымящимся мангалом на столе лежали уже нанизанные на шампуры, но так и не отправленные на огонь шашлыки, и над мясом уже лениво кружила сонная весенняя муха. Ни одноглазого трактирщика, ни его веселых подавальщиц не было. Одиноко трепетали на манекенах старинные юбки и шали, оставленные без внимания валялись веера для котильона.

Пропавший народ Танька нашла быстро: все столпились вокруг турнирного поля и висела над этим полем какая-то странная, совершенно несообразная тишина. В тишине отчетливо было слышно, как за плотной стеной людей кто-то откашлялся и громко нервно прокричал:

– Победил Богдан Порогов aka халфлинг Дронко! – и непонятно добавил. – Как-то так…

Что? Танька на миг остановилась и тут же со всех ног рванула вдоль окружившей ристалище людской стены, пытаясь отыскать зазор.

– Следующая схватка: шевалье де Мертон, шпага и дага, и воительница Бриенна, меч из валерийской стали! – продолжали надрывать голос на поле.

Танька ткнулась туда… сюда…

– Извините, вы позволите… – ноль реакции. – Простите… – подерганный за рукав дружинник в кожаной рубахе просто убрал руку, даже не оглянувшись. Танька пробежала еще пару шагов – попытка протиснуться между двумя девчонками в бальных платьях тоже не увенчалась успехом: намертво сомкнутые кринолины успешно сопротивлялись вторжению. – Видит бог, я хотела по-хорошему… – прячущаяся под отворотом куртки булавка зловеще клацнула, раскрываясь.

– Ай! – римский легионер, синий от апрельской прохлады во всех неприкрытых туникой местах, дернулся и завертелся, хлопая себя по спине и плечам. – Что за тварь кусается?

– Оводы, наверное. – невозмутимо сообщила Танька, протискиваясь мимо него в середину толпы.

– Так рано еще! – возмутился легионер.

– Спешат жить. – откликнулась Танька, протискиваясь дальше. В середине толпы дело пошло веселее. Еще рывок, пара вращательных движений плечом и Танька до половины пробурилась в первый ряд – в смысле, просунула голову между плечом варяжского дружинника и подмышкой орочьего вождя Ыргыха.

Вынырнула она у верхнего края турнирного поля. Совсем недалеко на подпорках был растянут брезентовый навес, под которым стояла стойка с оружием, рядом крутилась вся шестерка кузнецов, и готовились к схватке бойцы. Там же был Богдан: сидел на раскладном стуле, свесив руки между колен, а один из «подозреваемых» кузнецов что-то быстро и оживленно говорил, то и дело указывая на Богданов меч.

На ристалище кружились двое – невысокий изящный шевалье в кружевах парусящей рубахи и Света-Бриенна в вихре разлетающихся волос – и было это красиво. Словно ожившее мушкетерское кино. Ноги в ботфортах взрывали песок. Сталь пела, выплетая в воздухе сложную вязь ударов, а финты и уходы напоминали сложный танец. Танька поняла, на кого же мечтал походить Богдан: эти двое были истинными мастерам! Удар, нырок, подскок… Шевалье пластается в длинном и глубоком, у самой земли, выпаде, Бриенна прыгает, пропуская его шпагу и тут же кидается в атаку, удар кинжала сбивает атакующую шпагу с ее смертоносного пути, Бриенна юлой проносится мимо клинка шевалье, пытаясь дотянуться до его горла клинком… Народ вокруг ожил и заорал:

– Бри-ен-на! Бри-ен-на! Мер-тон! Мер-тон!

Со звонким лязгом сталь ударилась об сталь, противники замерли на миг глаза в глаза – и их руки снова замелькали атакуя, отбивая, прощупывая оборону противника. Толпа орала, Танька на миг вообще перестала видеть и понимать, что происходит на турнирном поле. А потом вдруг противники замерли… у горла Бриенны застыло острие даги. Девушка медленно и аккуратно развела руки, давая понять, что сдается. Зрители заорали снова, Танька пискнула и вжала голову в плечи, уворачиваясь от потрясающего топором Ыргыха.

– В нелегком бою победил шевалье де Мертон! Слава победителю! – с будущего трона королевы прокричал Богданов отец. Впрочем, сама королева тоже там обнаружилась: стояла слева от трона в окружении пухленькой организаторши балов, и худущей, словно манекенщица, хозяйки «Салона для Золушек», и еще пары-тройки девиц, одетых в кринолины девятнадцатого века и средневековые остроконечные шляпы с вуалями.

Победитель отсалютовал шпагой, давая понять, что его победа посвящена именно королеве, та лишь чуть склонила голову, принимая ожидаемую дань. Зато Богданов отец покосился на нее неприязненно и тут же громогласно возвестил:

– Слава и честь даме Бриенне, она сражалась искусно и отважно!

Народ вокруг снова заорал, а спохватившийся шевалье отсалютовал своей противнице. Королева недовольно сдвинула бровки.

– Угодно ли шевалье отдохнуть, прежде чем сойтись в бою с… э-э-э… победителем предыдущей схватки? – Богданов отец неожиданно замялся и точно такое же, словно мгновенное смущение, накрыло толпу – даже разговоры смолкли и все с жадным любопытством уставились на шевалье.

Тот неловко поежился – то ли от вопроса, то ли от взглядов – явно заколебался и тут же вскинул голову:

– Конечно, сразу же! Моя усталость хоть как-то уравновесит молодость и неопытность моего противника!

– Как угодно, шевалье. – голос Игоря Денисовича прозвучал сухо и холодно. – В таком случае… Шевалье де Мертон, шпага и дага, против Богдана Порогова аka Дронко, меч!

Богдан принял меч из рук кузнеца и неспешно двинулся к полю.

– Я тебе не неуклюжий гном, со мной фокус не удастся! – вдруг выпалил шевалье, становясь в позицию.

Богдан ответил ему сонным взглядом и поднял меч. Над полем повисла выжидательная тишина.

«Ну что ж… – через пару мгновений вздохнула Танька. – Великим фехтовальщиком Богдан не стал. Но связь между ним и здухачем несомненна».

Противники замерли друг напротив друга: невысокий мужчина с двумя клинками и мальчишка с мечом. На губах у шевалье блуждала снисходительная улыбка, но глаза смотрели настороженно, зато физиономия Богдана становилась все более сонной и безмятежной, как у дремлющего ребенка. Наконец он просто опустил веки и обнял меч как плюшевого мишку: будто заснул стоя!

– Да ты издеваешься! – рявкнул шевалье и прыгнул вперед, вытягивая шпагу для укола.

Богдан кувыркнулся вниз, будто шпага срезала мальчишку. Толпа ахнула. Споткнувшийся о Богдана шевалье полетел носом вперед. Богдан подскочил, как резиновый шарик-попрыгунчик – Танька успела увидеть его умиротворенно-сонное лицо, только вот глаза были открыт и напряженно прищурены. Запрыгнул шевалье на спину, всей тяжестью прижимая того к турнирному полю. Шевалье попытался рвануться… рука Богдана безжалостно ухватила его за волосы и вдавила лицом в землю.

– Лежать. – отрезал он и рукоять – рукоять, не острие меча! – нацелилось шевалье в затылок, готовая в любой момент приложить со всей силы.

– Нечест… Нечестно! – елозя лицом об землю, прохрипел шевалье и снова попытался сбросить с себя Богдана. Мальчишка стиснул колени, удерживаясь на извивающемся шевалье как на необъезженной лошади.

Стоящий рядом с Танькой дружинник гулко загоготал. Толпа взорвалась криками:

– Молодец парень! Ура Богдану! – приветственные крики утонули в свисте, реве и возмущенном девчоночьем визге.

– Нечестно! Не по правилам! Гнать с поля! – заверещала одна из «кринолинистых» девушек в окружении королевы. Лицо Богдана стало обиженным. Танька приподнялась на носки: надо же знать, как выглядит девушка, которой весь остаток конвента придется провести в том самом пресловутом туалете с дыркой. Чтоб не перепутать.

– А ну заткнулись все! – рявкнул вождь Ыргых, и все и впрямь заткнулись. Татуированный здоровяк выбрался на поле, посмотрел на сидящего на поверженном противнике Богдане, ухмыльнулся и подал парню руку. Повернулся к почтительно ожидающим его соратникам – осклабился, открывая зачерненные передние зубы. – Честно все. – утробно проворчал орк. – Если разным оружием можно, то и драться по-разному можно.

Толпа снова ответила жуткой какофонией из одобрительных и негодующих воплей. Впечатанный в турнирную площадку шевалье поднялся, отплевываясь, посмотрел Богдану в спину оч-чень недобро и метнулся к трибуне.

– Это что ж получается, господин королевский инженер? Из-за вашего сыночка я даже в полуфинал не пройду?

Танька оглянулась на растерянного Богданова отца, вывернулась из толпы и рванула к перебравшемуся в шатер Богдану.

– Я одного не пойму. – держа Богданов меч на ладонях, проникновенно вещал один из двух оставшихся «подозреваемых» кузнецов. Второй на пару с гномкой-кузнечихой возился с чьим-то доспехом, тоже то и дело с любопытством поглядывая на Богдана. – Это ж меч! Ты рубить им не пробовал?

– Он тупой. – ответил Богдан с таким непередаваемым выражением, что кузнец на мгновение подвис, обдумывая, о ком это было сказано: о мече, или о том, кто такие вопросы задает.

– Богдан! – проникновенно сказал кузнец. – Все мечи, которые мы куем для турниров – тупые. И как бы ничего, раньше ты им распрекрасно дрался: с сияющими глазищами и неземным восторгом на лице!

Богдан поглядел сперва на кузнеца, потом перевел взгляд на Таньку и вдруг усмехнулся устало и грустно:

– Нет.

– Что – нет? – удивился кузнец.

– Оказывается, раньше я и не дрался, а так… играл.

– А теперь ты знаешь как… драться? – настороженно спросил Ыргых и нахмурился.

– Теперь он вообще непонятно что творит! – чуть не упираясь пером шляпы в брезент шатра, рядом с Богданом встал отец. Мама выглядывала у него из-за спины. – Богдан, ты хоть понимаешь, в какое положение меня ставишь? Ко мне приходят люди со всего турнира, возмущаются…

– Дорогие друзья, пока наш многоуважаемый королевский инженер поздравляет сына с победой, турнир веду я, воительница Бриенна, и объявляю бой на топорах между Кипящим Чайником из племени синих гоблинов и Могучим Барсиком… простите, Барсом, из гепардов-оборотней.

Так и застывший с открытым ртом отец шумно выдохнул… и рот закрыл. Плюхнулся на куль со снаряжением – куль под его тяжестью жалобно кракнул.

– Так чем там возмущаются? – не глядя на отца, протянул Богдан.

– Ну… Одни – что теперь в полуфинал не выйдут, другие – что ты тому гному в первой схватке нос расквасил, а шевалье по земле повозил…

Танька немедленно пожалела, что не успела на первую схватку.

– …третьи – что смотреть не интересно, шевалье дерется красиво, а ты… ну как я сказал: непонятно что творишь. – папа невольно отвел взгляд. – Все-таки ж это турнир, тут не как в спорте: лишь бы правила не нарушали, тут…

Богданова мама, еще недавно утверждавшая, что «историческое фехтование – это такой же спорт», ткнула мужа локтем и стрельнула глазами на Таньку. Та старательно хранила невозмутимость.

– А чего конкретно хотят? – с любопытством осведомился Богдан.

– А черт их знает, чего они хотят! – мгновение подумал Богданов папа и кажется, сам искренне удивился. – Наверное, чтоб все было не так?

Вождь Ыргых и один из кузнецов дружно хмыкнули, зато возившийся у стойки со снаряжением второй кузнец вдруг глухо пробормотал:

– Не чертыхайся.

Танька немедленно впилась в него взглядом: под описание подходит вполне – и начала аккуратно перемещаться в его сторону.

– Могу вообще больше не участвовать. – равнодушно обронил Богдан.

– То есть как – не участвовать? – вскинулась мама.

– Да так… – пожал плечами Богдан. – Скучно и… неправильно все как-то.

Ыргых снова поглядел на него испытывающе.

– Знаешь, дорогой, если тебе скучно, о победе можешь забыть! – возмутилась мама.

– Хорошо. – покладисто согласился Богдан. – Забудем. Зачем мне ссориться с родителями из-за какой-то там победы?

Танька перестала подбираться к кузнецу и с тревогой обернулась на Богдана: ох нехороший это признак, когда у него голос такой становится!

Родители уставились на Богдана растерянно:

– Мы… ссоримся вовсе не из-за твоей победы.

– А из-за чего? – с детски-невинным любопытством поинтересовался Богдан.

Родители переглянулись, Богданов папа стянул широкополую шляпу и обеими ладонями потер лицо.

– Мы как-то не привыкли, что ты… раньше ты не выигрывал… у взрослых мужиков! – пробормотала мама. – Да еще так… жестко…

– Хорошо, больше не буду. – равнодушие в Богдановом голосе стало ледяным и всеобъемлющим. – Все как вы захотите: ехать на конвент – еду! Не торчать в сети, не шариться по улицам и не играться с девчонками как маленький мальчик – будет исполнено! Не бить взрослых дяденек и не портить вам отношения с вашими приятелями – да конечно, как мама с папой скажут!

– Мы… не из-за приятелей! – запротестовал отец, и виноватые нотки в его голосе говорили, что правда в словах Богдана была и теперь отцу стыдно.