Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 38
Танец драконов

Табити, Великая Змея и Мать Змеев, в красном, как кровь заката, платье и тиаре из перевитых меж собой золотых змей, медленно скользила по бальной зале. При ее приближении толпа раздавалась будто взрезанная ножом, гордые драконы склоняли головы, опускались в поклонах их жены, змеи-ямм пресмыкались у ног. Табити лишь чуть опускала подбородок, не столько отвечая на приветствия, сколько обозначая ответ.

– Владычица! Мать наша Владычица, да будет крыло твое над нами вечно!

– Неужели моя картина не заслуживает того, чтобы ее хотя бы поискать? – из общего хора восторженных голосов выбился один, плачуще-гневный голосок. – Это лучшая моя работа, сокровище Ирия! – Не обращая внимания на приближающуюся Владычицу, мелкий двухвостый ящерок подпрыгивал перед Великим Воздушным.

– Насчет сокровищ, маэстро, вам к Пан Лун Земляной – она у нас Хранительница Сокровищ, она пусть и занимается! – Сынок возрадовался возможности спихнуть надоедливого ящера, но тут же и спохватился: – Только не перед танцем!

– Пещеры грабят! – взвизгнул маэстро Кокатрикс, вытягивая оба хвоста в струнку. – Наглые пришельцы лишают Ирий его исконных земель, его подданных, его Великих драконов и вот теперь – его культурного достояния! Даже танец драконов не может затмить всей чудовищности случившегося!

– А я всегда считала, что танец драконов – это прекрасно, – обронила Табити.

Ящер подпрыгнул как укушенный, хлестнув хвостами в воздухе, и начал мелко кланяться, трепеща крылышками и прижимая лапки к груди.

– О Владычица! Простите художнику рассеянность, вызванную лишь неизбывной болью за погубленное… похищенное… попранное произведение!

– Думаете, похитители, кто бы они ни были, будут его топтать ногами? – прищурилась Табити. На месте человеческой девчонки она бы так и сделала. Она и на своем-то чуть было не… особенно когда увидела знаменитое полотно в первый раз.

– Примитивные существа не способны понять прекрасное! – горестно вздохнул страдалец. – А еще платье от босоркань напялила!

– Это? Да, это платье от босоркань. – Владычица чуть приподняла брови, поглаживая ладонью алый паутинный шелк.

– Но я говорил вовсе не о Владычице – как можно! – Кокатрикс снова подпрыгнул, всплеснув хвостами. – Я хотел лишь сказать, что эта… человечка… ведьма… явилась в платье от босоркань! – возмущенно выпалил он. – И ее свита тоже!

– Меньшего и не ожидалось от ведьмы-хозяйки! – Табити коротко кивнула и последовала дальше. Ящерок только что пытался манипулировать своей Владычицей! Вот где наглость, за которую хвост оторвать. Вырождаются Пещеры. Ничтожные ящерки суют хвосты в великие интриги, а воинственные крылатые змеи становятся похожими на толстых человеческих лавочников, мечтающих о спокойствии. Обленились и возгордились, разом. Вылупилось и родилось поколение, не знающее ни серьезных врагов, ни поражений, а оттого не умеющее драться без надежды на победу и идти до конца. Вроде Татльзвума Ка Рийо. А старики слишком хорошо помнят былые поражения в битвах с богами и оттого стали осторожны до трусости и потеряли веру в собственную мощь. Вот пожалуйста! Табити брезгливо сморщила нос, разглядывая стоящего у трона Грэйла Глаурунга.

– Все еще думаешь, что я ошиблась, позволив людям остаться в живых? – словно разговаривая с троном, бросила она.

– Разве случилось что-то, что заставило меня изменить мнение? – сухо спросил Грэйл Глаурунг. – Змеи не должны погибать вместо них!

Табити глубокомысленно кивнула, давая понять, что услышала его довод:

– Мне нечего возразить тебе, старший сын. Но я прожила долго, и за все пролетевшие века никто не мог упрекнуть меня в милосердии. Но я убедилась, что сохранять выгодней, чем терять, а мириться безопасней, чем воевать.

– Матушка, так кто ж спорит! – подскочивший Вереселень Рориг подхватил Мать-Владычицу под руку. – Мы как раз и собираемся мириться!

– Поссориться с одними, чтоб помириться с другими? – проворчала Табити. – Мы не избавляемся от врагов, мы их меняем.

– Человечки… – скривился Грэйл Глаурунг.

– Ты ж их так хорошо знаешь… – иронически протянула Табити. – Не бывав в их мире пару тысяч лет. – Она медленно поднялась по ступенькам трона и огляделась. В зале шло некое странное движение, практически незаметное тому, кто не высматривал его специально. Вот какой-то воздушный появился рядом с болтающим с приятелями пестрым змеем-ямм и, явно извиняясь, попросил ползти за ним. Ямм заметно занервничал, но спорить не рискнул и пополз следом. Табити была уверена, что на бал он не вернется. Вот с другой стороны зала другой ямм, малахитовой расцветки, попытался было дернуться, но тут же исчез за массивными фигурами парочки из воздушного и огненного… а когда те отступили, ямм на прежнем месте уже не было. – Всех взяли? – бросила она через плечо Сайрусу Хуракану.

– Я уверен, что теперь мы знаем большинство заговорщиков, – уклончиво ответил тот, провожая взглядом еще одного ямм, вдруг скрывшегося в боковом тоннеле, будто его туда втянули за хвост.

– Муравьиного Гада вы так и не нашли, – немедленно сделала вывод Табити.

– Даже в Пещерах для нас есть закрытые зоны, – поджал губы глава секретной службы. – Например, покои Воды.

– Ну так поговори с Айтварасом Жалтисом! Где он? – Табити снова огляделась.

– Надо полагать там же, где наднепрянская ведьма, – проворчал Сайрус Хуракан.

– О! – невыразительно хмыкнула она. – Понятно… – По ее лицу пробежала, стремительно сменяя друг друга, целая череда выражений: неодобрение, сожаление, сомнение и даже гордость. – Ну хоть он не боится жить как хочет, – вздохнула она. – Хотя это и ненадолго… Что ж, подождем.

– Мы все будем ждать Великого Водного? – неодобрительно процедил Вереселень Рориг.

– Тебе не привыкать, ты больше года ждал, пока он придет и освободит тебя, – отрезала Табити. – Или ты собрался начать танец драконов без него?

Предложение и впрямь было из числа абсолютно хамских, поэтому Огненный даже смутился.

– Надеюсь, Пес, лучший друг земляного дракона, не испортит танец, – задумчиво сказала Табити.

– Конечно же нет! – Грэйл Глаурунг выглядел оскорбленным. – Он не станет… и не посмеет… и не сможет!

– Мне бы твою уверенность. – Табити стиснула пальцы на ручках трона. Она уже знала это чувство – страха перед собственными порождениями. Слишком сильными. Слишком совершенными. В которые было вложено слишком много души. И которые снова могли оказаться сильнее ее, как уже бывало раньше.

– Да где же Айтварас Жалтис? – прошипела она.

– Поискать? – от Сайруса Хуракана дохнуло тревожным сухим ветром, от которого она заледенела еще больше.

– Не нужно. Вот они… явились, – выдохнула Табити, чувствуя злость и облегчение разом.

Братья Великие обернулись – все огни в зале дрогнули вместе с Великим Огненным, потянувшись к медленно открывающейся стене, и пылающий ореол возник вокруг черного прохода.

Они возникли на пороге. Ее сын, истинный Водный, истинный царевич-полоз, изящный и тонкий, что прекрасно скрывало от несведущих драконью силу, а за изменчивыми, прозрачными, как вода, глазами мысли прятались настолько надежно, что… даже ее это иногда пугало. Он переступил порожек секретного хода, и невозмутимое выражение лица не позволяло понять, чувствует ли он устремленные на него со всех сторон взгляды – восхищенные, ненавидящие, испуганные, завистливые… Совсем как гладь драконьих озер в человеческом мире – ни морщинки на поверхности – но кто притаился на дне? Великий Водный протянул руку… из темноты перехода появились тонкие пальчики, скользнувшие в его ладонь, носок туфельки ступил на порог… и под похожее на шорох прибоя перешептывание зала наднепрянская ведьма шагнула на пеструю яшму бального зала.

Девчонка выглядела… отвратительно. Даже хуже, чем в день ее представления Трону! Золотые отблески плясали вокруг ее плеч и буйной гривы черных волос (действительно, платье от босоркань, вот ведь наглость человеческая!). Кажущаяся маленькой рядом с Айтварасом Жалтисом, грациозная, не иначе как сейчас каждый шаг отсчитывает, чтоб не шагать как в джинсах в школу… вот ведь… в-ведьма! Еще и бабку свою переплюнет, а ведь Лизка та еще мерррзавка, так она хоть змеиных царевичей не охмуряла. Табити чувствовала, как под прикрытием длинной юбки нервно подергивается хвост.

– У Водного гребень съехал. С человечкой – на танце драконов! – прошипел Сайрус Хуракан.

– Пойди объяви это всему залу! – кивая на заполонившие пещеру змейско-человеческие пары, зашипела на него Табити.

– Теперь все поверят в слухи о его предательстве ради прекрасных зеленых глаз этой… собачьей дочери, – хмыкнул Вереселень Рориг.

– Которые ты же и распускаешь. Я не против интриг между моими сыновьями, лишь бы не во вред Ирию. Так что спрошу потом именно с тебя.

– С себя бы сперва спрашивала, – тихонько проворчал Великий Огненный, но Табити лишь усмехнулась. Огонь, что с него взять, – легко загорается, долго шипит.

Глядя только друг на друга, будто и не было вокруг ни змеев, ни любопытствующих человеков, ни ведьминых приятелей, парочка медленно шла к трону. У ног девчонки вертелся кот, пестрый и наглый настолько, что не оставалось сомнений – человеческой ведьме плевать на обычаи и правила Ирия. Блондинка (тоже в паутинном платье!) чуть заметным жестом коснулась плеча подруги. Черноволосая ведьма что-то быстро и горячо прошептала, Великий Водный ответил коротко и односложно и нахмурился, но услышать, о чем они говорят, Табити не смогла: сливаясь в легкую, чуть рваную мелодию, в бальном зале тоненько и звонко зацокала капель.

– Пора, – бросила Табити.

В звон тысяч ледяных барабанчиков вкрадчиво влилось чистое и нежное пение ручейка – трам-тара-рам! Шшшш-шир – морской прибой накатил, зашуршал, капель забила чаще, меняя ритм, ручейка стало два, три, десяток, их песенки слились в радостный хор. Контрапунктом грянул удар волны – словно громадный барабан ухнул.

К перезвону вод добавилась флейта ветра. Сперва легко, едва слышно, потом все сильнее, шире, глубже – и вот уже тысячи духовых взревели, а в стенах бальной пещеры строго и величественно запел орган. Орган? Ураган?

Трубный вопль встряхнул прозрачные люстры. Разлетелась одна – и расцвела под потолком фейерверком тысячи тысяч мельчайших льдинок, осыпав волосы женщин крохотными бриллиантовыми капельками. Одна за другой люстры вспыхивали причудливыми ледяными взрывами, но танцующие на них огоньки не гасли. Пылающими виноградными гроздьями они продолжали парить в воздухе, отражаясь в бесчисленном множестве капелек. Флейты ветра вытянули долгую, пронзительную ноту, и огоньки закружились, превращаясь в пылающие спирали, то сияя золотом, то наливаясь багровым и вновь вспыхивая ярко-желтыми лепестками. Ленты огня по-змеиному извивались у бугристого потолка пещеры, ласкали древний камень, жались к нему как маленькие теплые котята… Грэйл Глаурунг медленно поднял голову – и камень дрогнул.

Своды зашевелились как живые. Казалось, сквозь них на миг проступили плотные, кряжистые фигуры, они расцепили намертво соединенные руки, и неровный разлом принялся расширяться. Свод собирался в складки, как каменная ткань, пещеры раскрывались одна за другой, как игрушка головоломка. Грохот ледяных барабанов и протяжный торжествующий вопль ветряных флейт поднялся до пронзительного, неимоверного звенящего крещендо… и в бальный зал рухнули звезды.

Бархатно-черная беспредельность с любопытством заглянула в раскрывшиеся недра Пещер. Звезды мерцали в драгоценных камнях и широко распахнутых глазах на запрокинутых к ночному небу лицах.

Сирин и Алконост закружились среди огоньков и ледяных брызг. Впервые птица печали не грустила, а птица радости не улыбалась – их человеческие лица были строги, а взмахи крыльев закручивали серебристо-огненные водовороты. Птицы разлетелись, заложили вираж… и ринулись друг на друга, с силой ударившись грудь в грудь. Из уст обеих воплем нестерпимой боли, криком отчаянного счастья хлынула мелодия без слов.

Рядом с Иркой без звука рухнул Богдан. Рыцарь в алом плаще медленно поднялся над телом спящего мальчишки, как всегда глаза воина сновидений были закрыты. Словно став единым целым, Сирин и Алконост ринулись вверх, к черноте неба. Брызги воды, искры огня посыпались на зал вместе с новой завораживающей трелью. Здухач полыхнул бездымным огнем… и глаза воина сновидений ОТКРЫЛИСЬ. Это был ясный, пронизывающий и вместе с тем совершенно потусторонний взор, словно все прекрасные сны и все ночные кошмары разом уставились из его глаз на мир бодрствующих. Между бровей воина начало разгораться багровое пятно и похожий на зловещий рубин открылся третий глаз – трофей, вырванный у Повелителя засухи[229]229
  И. Волынская, К. Кащеев. «Воин сновидений». – Эксмо. 2011.


[Закрыть]. Луч багрово-черного цвета ворвался в стремительно кружащую по залу метель снежинок и огоньков, облив закатным ореолом застывшую посреди зала фигуру.

По плечам Табити Змееногой словно бежали волны. Алое платье медленно меняло цвет, сперва перетекая в оранжевый, потом в желтый, зеленый, голубой – и так по всем цветам спектра. Снежинки и огоньки кружевом вились у подола, а потом Табити начала медленно подниматься, как кобра перед броском. Змеиный хвост, покрытый радужной чешуей, поднимал человеческое тело все выше и выше… и громадная радужная драконица с пронзительным и грозным криком вылетела из Пещер. Переливающиеся всеми цветами, точно перламутровая раковина, крылья распахнулись на фоне звездного неба, драконица заложила вираж и помчалась вверх по крутой спирали.

Громыхнуло, словно обвал в горах. Коричневый крылатый змей, древний почти как сама Земля, медленно поднимался следом. Рядом свистнуло, плеснуло, вспыхнуло… Столб огня, водяная струя, воздушный вихрь пронеслись мимо Великого Земляного, его закрутило в урагане, а три дракона – серебристо-стальной водный, огненный, переливающийся всеми цветами пламени, и блеклый воздушный – закружились, вплетая свой танец в полет Матери Драконов. Земляной рыкнул и рванул следом, сотрясая небеса так, что земля ответила тягучим грозным гулом, а камни застонали протяжно и страшно. Зал наполнили долгие вибрирующие вопли. Змеи и змеицы взлетали в небо, разрезая черно-звездную бездну разноцветными росчерками стремительно проносящихся крылатых силуэтов.

Ирка огляделась. Зал был полон женщин… и змей. Запрокинув головы, человеческие жены и ящерицы-сэв с тоской глядели в недоступные небеса, а у их ног извивались бескрылые ямм. Сердце Ирки болезненно сжалось. Какая… тоска. Как… недоступно.

Но Сирин и Алконост все кружили над разверзшимися Пещерами, и их песнь заставляла забыть обо всех… обо всем. Об опасности, о побеге, о сомнениях и горечи. Хортова кровь бурлила в ее жилах, звала, манила… Быть может, кому-то небо и недоступно… но не ей! Ирка тоже вскрикнула, простирая руки к звездам, и в этом крике было торжество. Черные крылья распахнулись над ее головой, и она взметнулась в воздух, чувствуя восторг такой неимоверный, что чуть не лопалось сердце. Закружилась над бальным залом, позволяя юбке ластиться к ногам. Снежинки крохотными иголочками кололи обнаженные плечи, укусы огоньков быстрее гнали кровь. Ирка нырнула в воздухе, хищной птицей пала на пронзительно завизжавших драконьих жен (да на что вы мне сдались!) – и крылатая борзая взмыла вверх.

Раскрывшийся навстречу небу бальный зал казался огромным цветком в камне. Его каменные «лепестки» переливались синими венами лазури, зелеными полосами малахита, желтыми, как мед, топазами и сверкающими вкраплениями золота. Хортица взвилась выше – под ней тянулась бесконечность острых и тонких, как шпили соборов, скальных пиков и каменных куполов, чаш погасших вулканов, до краев налитых черной водой, и дымных факелов вулканов «живых». Над лавовым полем словно вились разноцветные пчелы. Хортица поняла, что видит то самое «ясельное» плато, куда она ходила с Айтом, – уродливые «ящерки» поднимались над озерами на своих летательных пузырях, сверкающим роем кружились в воздухе, падали и поднимались снова, будто норовя достать несущихся в стороне собратьев. Из бального зала с неистовыми звуками музыки вырвалась снежно-огненная метель и закружилась над скалами и лавовыми полями.

Из музыки уже исчезли и печаль, и радость, теперь песнь наполняли безудержная ярость битвы и хищный восторг. Задрожал воздух, рядом со свистом пронеслась громадная бронированная туша – змей повернул голову, Хортица увидела чудовищный оскал его пасти и глаза, дикие и страшные, как у новорожденных драконят. Безумный, полный жаждой убийства взгляд прицельно уперся в Ирку… сверху рухнул второй дракон. Соперники завертелись в неистовой боевой карусели, награждая друг друга ударами когтей и крыльев. Крупные темные капли крови точно в невесомости поплыли по воздуху. Драконы сшиблись грудь в грудь, потом один из них запрокинул длинную шею, издав протяжный победный вопль, и пошел вверх по спирали, а второй так и остался кружить в ореоле огня, снежинок и крови. Всплеснуло серебристое крыло, Повелительница Грозы бешено налетела на багряного огненного и теперь рвала его когтями. С торжествующим ревом толкнула окровавленного соперника вниз и ринулась выше, серебро ее чешуи сверкало в отблесках вулкана.

Музыка безумствовала. Несущаяся по внешнему кругу Хортица поняла, что это и впрямь напоминает завораживающий, сумасшедший танец. Драконы налетали друг на друга: короткая схватка, удар грудь в грудь, один остается, а другой уходит вверх, чтобы там сцепиться со следующим противником. И снова схватка, рывок, короткое падение или быстрый взлет. Над скальными пиками Змеевых Пещер вырастала многоцветная пирамида из летящих драконов. Вверх, вниз, вверх – побежденный отступает, победитель взмывает ввысь. Вверх, вниз, вверх – кровавые ленты извиваются в небесах, переплетаясь с белоснежным полотном метели и огненными гроздьями. Сталкиваются, с шипением испаряются легчайшей фатой бело-алого пара и расходятся снова. Хортица потянула носом будоражащий и пугающий аромат драконьей крови. Голова неистово кружилась, а в груди клокотал дикий рык. Краем глаза Хортица заметила летящую на метле Таньку – светлые волосы развеваются, подол бального платья полощется на ветру, шерсть на сидящей у нее за спиной кошке стоит дыбом. Значит, и ее поволок за собой завораживающий зов танца драконов. Хортица кувыркнулась в воздухе и понеслась вверх, вдоль непрерывно вертящейся спирали драконов. Спираль пульсировала, то вырастая выше, то складываясь внутрь себя, драконы взлетали к ее вершине и обрушивались к самому основанию, запах крови становился все сильнее и одновременно притягательнее, а музыка ярилась, будто сама была одним огромным драконом.

Сзади налетел порыв пахнущего йодом, морской волной и бризом ветра, Хортицу накрыла громадная тень, и она увидела над собой серебристо-стальное брюхо и кинжально-острые когти. Из горла ее вырвался короткий взвизг, она метнулась в сторону… огромные крылья хлопнули, ловя черную борзую в плен. Ее закрутило в воздухе, перед ней возникла выгнутая длинная шея в броне стали и серебра, точеная голова, увенчанная царственным гребнем, и шалые глаза с бешено пульсирующим золотым зрачком. Он коротко дохнул, осыпая ее ледяными снежинками, закружил снова… шатер сверкающих крыльев распахнулся, и Хортицу швырнуло навстречу фиолетовой ирийской луне и парящей на ее фоне чудовищно огромной радужной драконице.

Драконица выгнула шею, оглашая ночное небо диким воплем, серебристо-стальной ответил вызывающим ревом, закружил, поднимаясь все выше и выше, и… с разгону врезался в парящего прямо под Табити дракона всех цветов пламени. Огонь и Вода схлестнулись в неистовой схватке, когти полосовали броню, шипастые хвосты с грохотом обрушились на морды и спины, неистово бились в воздухе крылья.

По морде Хортицы хлестнула струя крови – и она поняла, что это его, Айтова, кровь, и завизжала на все ирийское небо, кувыркаясь в воздухе и почти сходя с ума от ее приводящего в неистовство запаха и вкуса. А змеи уже взмахнули крыльями, разлетаясь с изяществом танцоров, и снова сцепились в схватке. И опять отпрянули друг от друга, с ревом накинувшись на медленно всплывающего из глубин драконьей спирали громадного коричневого земляного и стремительного, как стриж, полупрозрачного воздушного. Четверка Великих Драконов сбилась в ревущий и терзающий друг друга ком, и потоки темной драконьей крови хлынули вниз, в вертящуюся под ними драконью спираль. Рев тысяч драконьих глоток сотряс небеса, а спираль закрутилась, как обезумевший волчок, мелькая бесчисленными цветами чешуи. Схватка Великих рассыпалась как пазл, и они понеслись, крыло к крылу, четырехцветным колесом – коричневый, серебро со сталью, ало-оранжево-багровое пламя, прозрачный бесцветный сполох, – пока наконец не слились в сплошной мерцающий круг.

И тогда тела остальных драконов начали окутываться стихией. Вшшшш! Вспыхнули факелами огненные, покрылись ледяным панцирем водяные, вокруг земляных закрутились смерчи песка и гравия, и дрожал воздух над чешуей воздушных.

От неба и земли, от скал и воды Молочной начали подниматься вихри. Тугие завитки маленьких торнадо плясали в воздухе. Водяные столбы понеслись по Молочной из конца в конец, выплескиваясь на берега звездным дождем. Над скалами взвились земляные воронки, а пламя над вулканами свернулось штопором и ударило вверх точно из пушки… Бабах! Шшшш! Бабах! Бабах!

Металлическое акулье тело ракеты возникло рядом с Хортицей. Она видела, как стальной бок плавно, точно в замедленной съемке, проплыл мимо нее, повернулся, позволяя увидеть грубо намалеванные цифры маркировки, и вонзился в середину драконьей спирали.

Грянул взрыв.