Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 320 страниц)

– Как это ви говорить по-русски… – спросил откуда-то сверху ехидный голос с сильным немецким акцентом. – А твои лапы не есть сильно коротки для такой большой дело?

– По-русски мы это короче говорим, – поднимая глаза, пробормотал болотный.

– Короче так короче! – уже без всякого акцента согласился голос.

Вмонтированные в навесной потолок лампы вдруг повернулись в пазах – вместо круглых белых фонарей на сгрудившихся внизу чертей глядели черные жерла. Затрещало… и ломаные электрические молнии ударили вниз, соединяя потолок и пол. Но за краткий миг до этого болотный успел схватить ближайшего черта и вскинуть его над головой. Сверкающий луч вонзился визжащему черту в грудь – черт смолк. На лапах болотного осталась только размазанная по шерсти черная зола. В компьютерной комнате стоял вопль – черти, что попали под массированный электроудар, крутились, нанизанные на искрящие разряды, как поросята на вертела. И превращались в черные смерчи золы, пока молнии не погасли и липкая сажа не осыпалась на пол.

– Бежим, пока они второй залп не дали! – заорал лысый черт.

Пузо вперед – болотный ринулся к ближайшей двери. Сшибленные им черти валились под ноги, ножищи болотного топотали по спинам, хвостам и рогам…

– Бам-м! – Всем телом болотный врезался в дверь и вместе с ней вылетел в операционный зал. Проехался по письменному столу, перевернулся и ухнул на пол. Дверь накрыла его сверху…

– А-а-а-а! – Яростно рвущаяся из компьютерного зала толпа чертей пробежала и по двери, и по болотному под ней…

Электропушки снова сияли нестерпимо… сейчас будет залп…

Круторогий черт, так и не сменивший Маричкину голову на собственную, ухватил один из железных шкафов с картотекой и метнул его в стену. Дзанг! Пшшш! – разлетелся попавший под удар компьютер. Хра-а-ап! – треснул хрупкий гипсокартон… и черт ласточкой сиганул в образовавшийся проем.

– А-а-а-а! – Следом за ним выкатилась еще кучка чертей во главе с лысым…

Из компьютерного зала раздался треск и снова крики – электропушки накрыли отставших. Резко запахло паленой шерстью.

– Бам! А-а-а! – Прихлопнувшая болотного дверь улетела в сторону вместе с парочкой оказавшихся на ней молодых чертиков. Восставший с пола болотный был страшен. Оборванный эполет свисал ему на грудь, подпаленный хвост курился черным дымом, а глазищи светились оранжево-багровым, как пожар над охваченным битвой городом!

– Искать! – прогремел болотный. – Они где-то здесь, немчура проклятая!

Лысый черт снова засвистел в два пальца. Беспорядочно мечущиеся по банку летучие мыши стянулись в плотную стайку – черное, визжащее на ультразвуке облачко облетело операторскую… и принялось биться о заднюю стену.

– Ага! – торжествующе выкрикнул болотный. Зеленый стебель болотной осоки возник у него в руке – словно копье, болотный метнул его в стену. И словно копье, осока прошила гипсокартон насквозь. Послышался сдавленный стон… фонтан черной крови выплеснулся прямо из стены.

– Чпок! Чпок! Чпок! – Зеленые копья осоки вонзались в стену одно за другим. Приглушенные гипсокартоном, раздавались отчаянные вопли, и брызгала черная кровь.

Покрытие стены рухнуло – из открывшегося тайника ринулись немецкие черти.

– Бей их, нас все равно больше! – заорал болотный.

Лысый черт зажал пальцем одну ноздрю… из второй навстречу немецким чертям ударили блестящие зеленые сопли!

Зеленая гадость заляпала физиономию бегущему впереди лощеному немцу с полированными рожками. Тот замер, страшно заорал и завертелся на месте, раздирая морду когтями. Шкура его шипела и пузырилась, отваливаясь ломтями, точно под воздействием кислоты. Лысый сморкнулся второй раз…

С истошным визгом прямо ему на плечи свалилась навка.

– Давай я тебя поцелую! – завопила она, хватая лысого за рога.

– Лучше я тебя поцелую! – прогудело сзади, что-то рвануло навку за волосы, вздергивая в воздух… и она вдруг оказалась лицом к лицу с собой!

Круторогий черт медленно сменил принятый облик навки на свой собственный и расхохотался, крутанув навку над собой за волосы. Под потолком открылось окно с живым пасторальным пейзажем: горы, полянка, над пустым котелком печально дремлет человек в белой рубахе. Запущенная навка влетела в раскрывшийся портал…

– Чугайстер! Не-ет!!! – вопль навки был страшен.

Окошко в потолке захлопнулось.

– Я же предупреждала – ей совсем не за что говорить мне спасибо! – призрачным шепотом прошелестел девчоночий голос… но его никто не услышал. Сцепившиеся насмерть черти с воем и визгом катались не только по полу, но и по стенам и потолку. В воздухе реяли изодранные в клочья бумаги и обрывки шерсти, мелкой крошкой сыпались обломанные рога… Приведенные местными чертями мыши с писком ныряли немцам под одежду, и немцы тоже начинали верещать – мелкие зубешки вгрызались им в шкуру. По залу, дико вопя, метался знакомый Ирке черт – начальник кредитного отдела. Прямо из груди у него торчал дергающийся мышиный хвост. Еще укус – мышь прогрызла шкуру насквозь и исчезла внутри. Судорожно сучащий руками и ногами черт-кредитчик рухнул на пол. Его парик свалился… и волна дерущихся накатила сверху.

– Всех порешу! – заорал круторогий, хватая ближайший письменный стол и, не разбирая своих и чужих, метнул в самую гущу битвы. В ответ откуда-то сверху его от рогов до копыт накрыл поток розовых кольчатых червей. Раздался короткий вопль и смолк. Сытые черви отваливались… Дочиста, гладко обглоданный скелет с то ли бараньей, то ли собачьей головой и завернутыми бубликами рогами мгновение еще стоял посреди зала… и осыпался грудой костей.

– Баранца прибили! – взвыл лысый черт и всадил свои рога-вешалки в брюхо противнику. – Мочи их!

– Можно и замочить! – из задних рядов сражающихся согласился болотный – перемешанная с черной грязюкой зеленая болотная ряска хлынула на немцев, точно из душа, захлюпала под копытами…

– Блур-блуп-блуп! – Парочка местных чертей, навалившись с двух сторон, топила в растекающейся по полу черно-зеленой жиже немца из компьютерного отдела. Лужа была мелкая, туда помещались только нос и пасть черта, но его противники навалились сверху, один уселся прямо на голову. Шляпа, под которой немец прятал рога, поплыла по воде.

– Durchhalten![117]117
  Держитесь (нем.).


[Закрыть] – Хлопая кирпично-красными крыльями, оскаленный Тео метался в самой гуще свалки – и в зубах у него была неизменная короткая трубка, над которой курился бесцветный дымок – только пах он вовсе не табаком, а прелым сеном и гнилыми фруктами. Струйки дыма ползли, ползли, расползались… вкрадчиво подбираясь к нападающим…

Вот один из местных чертей судорожно закашлялся, вот остановился второй, отчаянно прижимая лапы к груди… его немедленно сбили с ног и тоже окунули в болотную жижу. В глубине болота что-то солидно зачавкало…

– Не ешь! Свои! – дико заорал местный черт… но чавканье только усилилось. По прибывающему болоту побежала цепочка пузырей… исчезла.

Раздирающий кашель косил ряды местных чертей… Кто-то рухнул на колени, перхая и задыхаясь…

– Га-азы-ы-ы! Га-азы! – раздался истошный вопль. – Всем не дышать – газы!

– Пых-пых-пых! – Тео запыхтел трубкой, как паровоз. Запах прелого сена и гнилых фруктов забивал вонь болота, бесцветный дым расползался по залу, обминая немецких чертей… Местные черти один за другим с плеском валились в черную болотную воду.

– Ты что делаешь, сволочь рогатая! – заорал болотный… и прямо из кармана своего ободранного мундира выхватил толстую жабу!

Лаково блеснула зеленая спинка – растопырившись, жаба просвистела в воздухе… и облепила морду Тео, точно маска. Крохотные коготки-крючки вонзились Тео под кожу, и жаба принялась ошкуривать его, как банан! От вопля Тео содрогнулся весь банк! Искрясь и кувыркаясь, трубка полетела в булькающую уже выше колен болотную воду. Дико кричащий Тео вцепился в жабу обеими лапами… и оставляя на крючках когтей ленты собственной шкуры, отодрал ее от себя, швырнул об стену…

– Бац! – Отскочившая от стены жаба снова врезалась Тео в морду. От удара черт опрокинулся на спину.

Жаба подпрыгнула, уже в воздухе разрастаясь до размера диванной подушки.

– Давите их, жабоньки, давите! – орал болотный, одну за другой выхватывая жаб из карманов и раскидывая их во все стороны.

С громогласным кваканьем жабы заскакали по затопленному залу.

– Ква! – Жаба взвивается в воздух.

– Пых! – Жаба становится больше.

– Ляп! – Жаба рушится вниз, всей тяжестью наваливаясь на очередного немца.

Жаба с диванную подушку…

Жаба размером со стол…

Жаба величиной со шкаф…

Тео бился в воде, пытаясь встать, молотил крыльями, вздымая брызгами болотную жижу…

– Бац! Бац! – Но новая жаба каждый раз плюхалась сверху, опрокидывая его.

– Плюх! Плюх! – Фонтаны болотной жижи вздымаются все выше и выше…

Две гигантские жабы, три, четыре пронеслись по залу…

– Бух! Бух! Бух! – От топота перепончатых лап содрогались стены. Брызги взлетали до потолка, подбрасывая орущих и дрыгающих ногами чертей. Жабы раздулись до размеров автомобиля и продолжали расти.

Местные черти пытались уползти из-под огромных лап, но жабам было все равно, кого они давят, и болотному все равно. Он хохотал, прыгая и повизгивая от удовольствия.

Здоровенная, как одеяло, жабья ласта накрыла вопящего лысого черта. Длинные трещины побежали по стенам…

– У-ух! – восторженно заухал болотный, пятясь к выходу, когда сразу четыре громадные жабы взмыли к самому потолку. – У-ух!

Усыпанные буро-зелеными бородавками спины врезались в потолок операционного зала. Балки потолка треснули, в воду посыпались куски декоративных плит, бетона, острая кромка кровельного листа врезалась какому-то черту точно между рогов. В обломках бетона и железа жаба взмыла в черное небо, точно собираясь улететь. И рухнула обратно! Следом за ней тянулась струя ярко-зеленого пламени.

– А это что такое? – ныряя в проход, пробормотал болотный. – У моих жаб такого не было!

Струя пламени свернулась кольцом, снова распрямилась и заструилась поверх болотной жижи в компьютерный зал, ткнулась в железные шкафы с картотеками.

– Ба-бах! – Стальные дверцы разнесло вдребезги. Содержимое вспыхнуло зеленым колдовским огнем. Шкафы с картотекой взрывались и падали, как домино.

– Ведьмин огонь! – прошептал болотный и, разбрызгивая черную жижу, кинулся следом за огненной змеей.

Вода перед ним вскипела. Из черных глубин, страшный, как само Пекло, подымался черт Тео. Одно крыло обгрызено, шерсть слиплась, кожа на морде висит клочьями, черная кровь стекает на грудь, буркалы пылают безумием! Когтистые пальцы Тео сомкнулись на шее болотного.

– Пусти… – прохрипел болотный. – Ведьмин огонь… Ведьма… Здесь…

Тео только еще сильней взревел и крепче сжал пальцы. Оба черта рухнули в темные воды.

Шесть громадных, как грузовики, жаб подпрыгнули к пробоине в потолке… и столкнулись боками. В натянутых, точно перекачанный воздушный шарик, зеленых шкурках вспыхнули крохотные огненные точки – будто иглой прокололи.

– Ба-а-а-а-бах! – Тугой клуб пламени вырвался из тел жаб, разметав в клочья зеленые шкуры. Огненный гриб взвился сквозь дыру в крыше. Жалобно заскрежетали стены. Здание банка повело в сторону, как карточный домик, на который подул ветерок. Оно заколебалось, точно отражение в воде. Вздымая над собой завесу мелкой кирпичной пыли, здание сложилось само в себя. Пламя над руинами полыхнуло сквозь ночь торжествующим желто-оранжевым знаменем и погасло.

Парящие в воздухе обломки сперва сыпались вниз частым дождем. Потом упала последняя деревяшка. С дробным стуком осыпались мелкие камешки. Медленно и плавно осела пыль. Небо очистилось…

Над слабо тлеющими и курящимися дымком руинами парили две ведьмы на метлах.

– Вторую запускать не будем, – комкая в ладонях точно такую же зеленую огненную змею, что рыскала по банку, сказала Танька.

Ирка молча кивнула.

– С компьютерами – все?

Танька поглядела на экран своей мобилки и хищно усмехнулась:

– Даже если хоть какой уцелел… – Она с сомнением поглядела на дымящиеся руины. – Все базы данных моя виртуальная близняшка кокнула. Хитрые, черти… – покрутила головой Танька. – Между прочим, две резервные копии держали на разных серверах. Но «ВедьмаТанька» их все выковыряла. Теперь никаких следов – ни договоров, ни… – Танька задумчиво поглядела вниз. – Ни «Seelebank». Здухача нашего с поста возле твоего дома снимать?

– Да наверное, – повела плечом Ирка. – Пусть спать идет. В смысле, пусть летит просыпаться, а потом ложится спать. Нормально, чтоб спать…

– Да поняла я, поняла. – Танька нажала сенсорную кнопку. – Я мобильный возле самой его спящей тушки положила, чтоб услышал, – слушая гудки, пояснила она Ирке. – О, наконец-то! Проснулся? Спи дальше, мы всех победили! Ну ты крута, Ирка! – пряча мобилку, выдохнула Танька и даже крутанула на метле кульбит от восторга. – Стравить между собой немецких и наших чертей, чтоб они сами друг друга перебили! Да мы втроем за всю жизнь бы столько чертей в Пекло не спровадили, сколько они сами за сегодня! Ирка, ты великая ведьма!

– Да… – холодно сказала Ирка, не отводя взгляда от тлеющих руин. – Я – хортицкая ведьма! – с горечью добавила она.

Танька чуть подлетела на своей метле вперед, заглядывая Ирке в лицо:

– Ир, ты что? Ты все правильно сделала! Если бы ты этого не сделала, сколько народу бы…

– Да, – перебила ее Ирка. – Я кругом права. – И устало добавила: – Я лечу домой. Мне надо, наконец, поспать.

– Давай ко мне? – предложила Танька.

– Завтра суббота, – пожала плечами Ирка. – Вот только меня твоим родителям на выходные не хватает.

– Ты же знаешь, они тебя любят, – с укором сказала Танька.

Ирка согласно кивнула. И правда, любят. Танькины и Богдановы родители хорошо относились к Ирке. Но сейчас у Ирки есть своя, родная мама – какая есть!

Издалека донесся вой сирен. Привычный звук. Сперва они с ребятами наводят порядки в своем городе… а потом издалека доносится вой сирен.

– Как думаешь, что скажут – террористы или конкуренты? – кивая на развалины, со смешком спросила Танька.

– Не все ли равно, – устало вздохнула Ирка.

– Летим, а то у тебя глаза слипаются! – решительно скомандовала Танька. – Хорошо, что завтра выходной!

Две ведьмы заложили вираж в ночном небе, на бреющем полете прошлись над самыми развалинами и со свистом унеслись во мрак.

Доска шевельнулась, кирпич отлетел в сторону, и из осыпающейся груды щебня выполз болотный.

– Хортица! Проклятая Хортица! – грозя кулаком вслед улетевшим ведьмам, прохрипел он. – Ты еще мне… Я еще тебе…

Стук! Стук! Груда обломков шевельнулась снова. Когтистая лапа вылезла наружу и принялась отчаянно шарить в поисках, за что уцепиться. Уцепилась. Болотный некоторое время глядел на ухватившую его за китель лапу, потом жутко ухмыльнулся… и принялся тянуть второго выжившего наружу.

Глава 22
Восставший из банка

Бабка, видимо, уже проснулась и шуршала по хозяйству; Ирка наслаждалась покоем и комфортом. В постели было хорошо! В постели просто замечательно! Хотелось окопаться в ней, соорудить баррикаду из подушек, накрыться одеялом и затихариться в этом убежище на весь долгий субботний день. Не открывая глаз, Ирка пнула подушку кулаком, взбивая повыше, натянула одеяло по самые плечи и блаженно вздохнула. В теле плавали расслабленная легкость и довольство – как всегда, когда после изнурительной работы и бессонных ночей наконец удавалось выспаться. Мысли текли тихие, ленивые, в основном о том, как бы еще немножко полежать. Вот если бы какой-нибудь добрый человек принес… «кофе в постель», вообще был бы полный кайф. Собственно, кофе не обязательно, достаточно бутерброда чавкать прямо в подушках! По-прежнему не открывая глаз, Ирка вздохнула. В принципе, она могла бы переправить прямо сюда еду из холодильника, но… неторопливо летящие по коридору хлеб, масленка и колбаса наверняка произведут неизгладимое впечатление на бабку и маму.

Мама! Ирка резко открыла глаза – ощущение довольства исчезло моментально. Ее не ждали два ленивых и свободных выходных дня, хотя уроки сделаны еще вчера, даже контрольная решена с Танькиной помощью, и рекордное количество чертей перебито – можно честно расслабиться. Нет! Мама ведь не знает, что Тео – черт, мама… Мама сейчас сходит с ума! Вчера Тео уехал в свой банк и не вернулся. Наверняка она звонила ему на мобилку и не получила ответа. Скоро она узнает, что ночью в банке произошел взрыв и Тео пропал, и все сотрудники пропали…

Ирка не сможет признаться, что это она отправила Тео в Пекло. Мама такого ужаса никогда не поймет! И не простит.

– Мама его не любила, – убеждая то ли себя, то ли кого-то, прошептала Ирка. – Ей просто нужно то, что он мог дать, – деньги, дом, благополучие… Но у меня ведь тоже есть деньги!

Конечно, пятьдесят тысяч долларов, полученные как гонорар за колдовство, немножко «порастряслись», но именно что немножко – Танька неусыпно бдила, чтоб Ирка и Богдан пользовались только процентами, не трогая основную сумму. И есть ведь еще золотые волосы Дины! Обещанный Тео трехэтажный дом на это, наверное, не построишь, но хватит купить квартиру в центре, в новостройке, где внизу парикмахерская, бассейн и тренажерный зал, а все соседи сплошь крутые, как мама и мечтала. Ирка начнет прирабатывать колдовством – один раз заработала и еще сможет! Да, это опасно, неправильно, хортицкая ведьма не должна тратить свои способности ради чьей-то выгоды…

Она уже поступила правильно – ради всех людей, живущих по берегам Днепра. И стала навсегда виноватой перед мамой. Поэтому все правила могут идти… к черту! Прямо за Тео следом.

Кряхтя, Ирка села на постели. Надо идти, надо отыгрывать свою роль обеспокоенной дочери, помогать в поисках – наверняка мама уже не первый час висит на телефоне. Просто Ирку не стала будить…

Странно, в доме так тихо. Телефонные звонки, встревоженные разговоры, торопливый топот ног – все это должно быть. Но дом благостно, по-субботнему тих, кажется, на кухне шумела вода – вроде как мыли посуду. Ирка посмотрела на негромко постукивающие ходики на стене. Ого, ничего себе она заспалась – час дня! И никто, даже бабка, ее не будит! Может… Маме уже позвонили и сообщили, что банк разрушен? Может, она умчалась туда, и ее попросту нет дома?

Ирка испытала мгновенное трусливое облегчение – встреча с мамой и начало долгого, на всю жизнь вранья откладывались. Тут же выругала себя и начала одеваться – медленно, неохотно – желание забаррикадироваться в кровати, никого не видеть, ничего не узнавать и не решать стало почти непреодолимым.

– Преодолею как-нибудь, – сквозь зубы процедила Ирка, заставляя себя влезть в штаны. Она провела щеткой по волосам, встряхнулась и скомандовала: – Пошла!

И пошла. Из комнаты. Через коридор. К кухне. Туда, где журчала вода.

– О, проснулась, спящая красуня наша! – оборачиваясь от раковины, усмехнулась бабка. – Я вже думала, мы на тоби не лише завтрак, а и обед сэкономим!

Мама, на углу стола зачем-то собиравшая еду на поднос, только громко фыркнула и отвернулась от Ирки. Так у них в школе девчонки делали, когда хотели показать, что на кого-то обижены.

Ирка поглядела на нее изумленно. Она ожидала чего угодно – слез, страха, растерянности, гнева… Но мама была абсолютно спокойна – только демонстративно обижена на Ирку.

Ирка потопталась на пороге, подошла к столу – подчеркнуто не глядя на Ирку, мама составляла на поднос тарелку с борщом, нарезанный хлеб. Ирка покрутилась рядом… мама искала что-то глазами…

– Ты это ищешь? – Ирка, не глядя, схватила что под руку подвернется.

Мама поглядела на пакет у нее в руке… потом, презрительно, на Ирку:

– Ты не знаешь, на что мне средство для чистки труб? Ложкой его есть?

Ирка дико поглядела на пакет, бросила его на стол, схватила маму за руку и тихо, чтобы бабка не услышала, спросила:

– Э-э… мам, а у нас э-э-э… все в порядке?

Ну не может же она сказать – мам, а ты уже знаешь, что Тео того… копыта откинул? И рога отбросил…

Мама быстро покосилась на бабку, убедилась, что со звоном бьющая в старую раковину вода заглушает все, и зло прошептала:

– У тебя-то наверняка все в порядке, а до других тебе дела нет, эгоистичная девчонка!

– Я… – Ирка на шаг отступила, растерянно глядя на маму.

– Ну не я же! – возмутилась мама, подхватывая заполненный поднос. Секунду подумала, тряхнула волосами. – А теперь пропусти меня, не видишь – мне тяжело!

– Я помогать, meine Herz! – раздался сзади слабый, исполненный артистического страдания голос. – Ты не должна утруждайт себя такой тяжелый Tablett ради меня!

Ирка обернулась. Привалившись плечом к дверному косяку, точно без опоры его и ноги не держали, в проеме стоял Тео. Голова у него была плотно обмотана белой «шапочкой» бинтов, щеки измазаны зеленкой и йодом, словно Тео собирался играть в индейцев, на скуле красовался пластырь, бинты закрывали руку, плечо и ногу… Но это был Тео! Совершенно живой, хоть и потрепанный!

– Ни в коем случае! Ты на ногах еле стоишь! В постель, немедленно в постель! – вскричала мама. – Я тебе все принесу!

– Ты так заботиться об я, дорогая! – прокряхтел Тео, повернулся и уковылял в темноту коридора, по дороге бросив на Ирку насмешливый взгляд.

– Ты бессовестная, отвратительная девчонка! – прошипела мама в самое ухо Ирке. – Я не знаю, о чем тебя просил Тео… Но я тебя просила тоже! А ты не сделала – я знаю, что не сделала! Ты меня ни в грош не ставишь! Вот такая твоя благодарность родной матери!

Сгибаясь под тяжестью подноса, направилась прочь из кухни.

– Я помогу! – Ирка попыталась перехватить поднос, но мама ловко обминула ее и презрительно сморщила носик:

– Раньше надо было помогать – и не мне, а Тео! Теперь он попал в катастрофу! Он страдает! А ты… Тебе его даже не жалко! Бессердечная! – И с трудом неся поднос на вытянутых руках, вышла.

– Почему же не жалко – жалко! – тихо буркнула Ирка. – Что не добила! – она покосилась на бабку – та все еще шуровала посудой и не обратила на короткую сценку особого внимания – и выскользнула в коридор вслед за мамой.

Впереди хлопнула дверь спальни. Стараясь не скрипнуть половицей, Ирка прокралась к двери и приникла к створке чутким собачьим ухом.

– Ирка проснулась, – по-немецки сказала Тео мама.

– Видел, – мрачно буркнул тот.

– Да, конечно… – пролепетала мама. – Не сердись, дорогой. Тебе больно?

– А ты как думаешь? – буркнул Тео. – Меня чуть не расплющило, я чуть не задохнулся и чуть не утонул одновременно!

– Утонул? – растерялась мама. – Как можно утонуть – в банке? В нее же голова не пролезет… – робко пробормотала она.

За дверью воцарилось молчание.

– Это ты так пытаешься шутить? – недобро поинтересовался Тео. – По-русски, кажется, bank – банк и Einmachgefäß – банка звучат почти одинаково?

– Я хотела тебя развеселить, – виновато вздохнула мама.

– О, спасибо тебе, дорогая, я безумно тронут! Здание, в которое мы вложили несколько миллионов евро, разрушено в щепки, мои… э-э… сотрудники, без которых я ничего не могу делать, почти все погибли…

«Почти?» – за дверью приподняла брови Ирка. Недоработка.

– …А ты хочешь меня развеселить своей немудрящей шуточкой? – продолжал наседать Тео.

– Прости…

Ирка за дверью словно видела, как мама опустила голову и тщательно подвитые локоны светлых волос упали ей на щеки.

– Прорвало трубы, – после недолгого молчания мрачно буркнул Тео. – Это я насчет того, почему чуть не утонул.

– Понятно… – еще тише пролепетала мама.

– Что тебе понятно, что понятно? – снова взъярился Тео. – Тебе понятно, что все мои планы – насмарку! И все из-за твоей дочери!

И снова молчание.

– Но, Тео, мне непонятно… – робко начала мама.

– Ах, все-таки непонятно… – издевательски процедил Тео.

– Да, непонятно! – явно набравшись смелости, отчаянным воробьишкой пискнула мама. – Ирка – всего лишь девочка-школьница, а не какая-нибудь международная террористка… или наемная киллерша! Как она может быть виновата в том, что твой банк разрушен?

– Because she is nasty sly intrigant! Wicked witch![118]118
  Потому что она подлая, хитрая интриганка! Паршивая ведьма! (англ.)


[Закрыть] – по-английски, видно, чтоб мама не поняла, бросил Тео. И снова перешел на немецкий. – Я, конечно, не могу утверждать, что она виновата… В конце концов, я ее там не видел… – выдавил наконец он, и каждое слово давалось с трудом, словно его душили. – Но видишь ли, если теперь Ирэн мне не поможет, для меня все пропало – я буду полностью разорен!

– Но, дорогой… – снова возразила мама. – Я все равно не понимаю! Как тебе, взрослому мужчине, серьезному бизнесмену, может помочь моя девочка?

– Наша… наша девочка, дорогая, – с усмешкой в голосе напомнил Тео. – Скажем так… У Ирэн есть возможности… и связи.

– У девочки тринадцати лет? – изумилась мама.

– Почти тринадцати. Тринадцать еще не исполнилось, в этом и прелесть, – напомнил Тео. – Послушай меня очень внимательно, дорогая… – Голос Тео вдруг зазвучал серьезно и проникновенно.

Конечно, Ирка не могла его видеть, но была уверена, что он взял маму за руки, и добрые кроткие глаза из-под стекол кругленьких очочек, делающих Тео таким трогательным и беззащитным, теперь заглядывают маме в лицо.

– В Германию мы вернуться не можем. У меня и раньше было там не очень надежное положение, а теперь… – Тео не закончил, только вздохнул, и мама также вздохнула ему в унисон. – Здесь тоже плохо. Все активы были вложены в банк, и считай, они пропали. Кроме того, меня ждет долгое разбирательство с вашими властями по поводу взрыва и гибели моих сотрудников… And where all their bodies disappeared[119]119
  И куда исчезли их тела? (англ.)


[Закрыть], – снова по-английски добавил Тео. – Чем это разбирательство может закончиться, я даже боюсь и подумать. Говорят, ваша полиция не слишком заинтересована в поисках настоящего виновного – ей главное, как это говорится, закрыть дело. Найти, на кого свалить вину, и чем для такого плох нищий немец?

Мама громко всхлипнула:

– Как такое могло произойти…

– Дорогая, поверь мне… Вот просто поверь на слово, ладно? Если бы не твоя дочь, никакой бы катастрофы не произошло. Мы бы сейчас снова поехали смотреть участки под дом, может, заехали в магазин, купили бы тебе какую-нибудь мелочь за пару тысяч евро… Веришь?

– Как я могу тебе не верить? – явно сквозь слезы пробормотала мама – ей было безумно жаль этого прекрасного дня, который так и не состоится! – Ты меня никогда не обманывал. Говорил, куплю колечко – покупал колечко, говорил, куплю шубку – покупал шубку…

– Вот видишь! Но теперь я получаюсь лгун перед тобой – ведь я не могу выполнить других обещаний! Мне не на что купить тебе дом. Еще я тут присмотрел в автосалоне очаровательный небольшой «Рено»… а через пару лет, как раскрутимся, можно было бы на «Порш» поменять… Но что об этом говорить, ничего ведь не осталось! Мне придется искать работу – возможно, кассиром, как думаешь, меня возьмут кассиром?

Мама в ответ снова горестно всхлипнула.

– Прости, но тебе тоже придется искать работу – впрочем, за тебя я не волнуюсь, у тебя ведь есть опыт работы в немецких магазинах, так что здесь за тебя просто ухватятся… Как, ты не поняла, дорогая? Работу нам придется искать здесь – у меня не хватит денег на билет в Германию, да и ваша полиция меня не отпустит. Надеюсь, твоя мать будет так добра, что не выгонит нас из дому? – смиренно спросил Тео.

Мама просто взвыла.

– Только не это! Только не зависеть от моей матери! Как… как она будет смеяться… Но что я могу сделать? – захлебываясь слезами, вскричала она. – Если Ирка не хочет? Я говорила с ней, я просила, я сказала, как для меня важен твой успех…

– Ты такая милая! Такая добрая! – нежно сказал Тео.

– Наверное, я слишком добра, – с горечью ответила мама. – Раз Ирка меня даже не слушает.

– Иногда немного строгости только на пользу ребенку, – словно мимоходом отметил Тео. – Ирка слишком долго жила без тебя и утратила главное достоинство ребенка. Послушание. Ты, как мать, просто обязана устранить этот недостаток в ее воспитании.

– Она такая самостоятельная… – растерянно пробормотала мама.

– Но еще маленькая. Пока маленькая. А ты – мать. Ты лучше знаешь, что хорошо для нее. Для всех нас.

– Что хорошо для нас, то должно быть хорошо и для Ирки, – резко ответила мама. – В конце концов, она моя дочь! Наша дочь…

– Вот это правильная позиция, дорогая!

– Да, но я совсем не знаю, как объяснить это Ирке! – снова поникла мама.

– Не надо ничего объяснять Ирке! Сейчас я все объясню тебе, а ты просто сделаешь, как я велю. Ирэн тебе потом только спасибо скажет, когда повзрослеет и поймет…

Ирка у дверной створки закусила губу, чтоб не заорать. Давай, говори, сволочь рогатая!

За спиной заорал телефон. Разговор в спальне смолк… и тут же изнутри послышались быстрые шаги. Ирка сиганула прочь от двери в спальню… створка распахнулась.

– Ирка? – настороженно глядя на нее, сказала мама. – А… Ты давно тут стоишь?

– Я… тут вообще не стою. На телефон выскочила, – Ирка кивнула на разрывающийся на полке аппарат.

– Чего тогда трубку не берешь? – еще более настороженно спросила мама.

– А… беру. – Ирка схватила трубку. – Алло!

– Ирочка? – пропел ей в ухо голос, такой приторно-вежливый, не сразу и поймешь, что мужской. – Бабушку позови, пожалуйста…

– Да… минутку… – не слишком задумываясь, кто бы это мог быть, ответила Ирка и заорала: – Бабушка! Тебя к телефону!

В кухне закрутили воду, послышались бабкины шаги и ворчание:

– Кому я в субботу утром занадобилась…

– Ты будешь слушать, о чем бабушка разговаривает? – разглядывая замершую посреди коридора Ирку, едко поинтересовалась мама.

– Я… Нет… – Ирка отступила к их с бабкой комнате. – А ты?

– Я тоже – нет, – кивнула мама, скрываясь в спальне.

Бабка прошаркала мимо, удивленно поглядела на Ирку:

– Чого стовбычишь? – и взяла трубку. – Слухаю! Чого треба?

Ирка закрыла за собой дверь комнаты. Бабка не любит маму и Тео тоже, но если Ирка при ней прижмет ухо к их двери, вряд ли воспримет это спокойно. Впрочем, Ирка и так догадывается, к чему Тео клонит… и что он может маме предложить. Она – хортицкая ведьма, она знает чертей, все их фокусы и повадки. Только напрасно Тео рассчитывает: мама ни за что не согласится! Пусть мама любит деньги и красивую жизнь (а какой нормальный человек не любит!), но она ни за что не подставит Ирку. Есть вещи ценнее денег.

– Я ей верю! Верю! – твердо сказала Ирка.

Странная мысль пришла ей в голову – девочка Ирка, которая так долго ждала свою маму, верит. А верит ли… хортицкая ведьма?

В задумчивости Ирка подобрала валяющуюся на столе случайную бумажку, оторвала тонкую белую полосочку и скатала в трубочку. Взгляд ее бездумно шарил по комнате. Все-таки не удивительно, что маме дом кажется таким нищим, даже прибрать толком не получается, паутина по всем углам…

Ирка рассеянно прихватила со стола ручку, поиграла ей между пальцами. А если она ошибается? Как стыдно будет! Ладно… Лучше стыдно, чем…

Иркины мысли метались, как стая вспугнутых с кормежки голубей. С Танькой надо связаться, вот что!