Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Дай, дай! – Вера Сергеевна, что так язвительно говорила с Агатой Тимофеевной в первый же Лизин вечер в городе, рванула из онемевшей руки револьвер, вскочила…

– Нет! – не закричала – прохрипела Лиза.

Но дуло уже целилось в медведя, курок щелкнул… выстрела не последовало. Еще щелчок, еще…

– Подмок! Гребем отсюда! – сталкивая Оленьку со скамьи, Вера Сергеевна схватила весла. Удар! Не в пример Оленькиным – сильный. Медведь затряс головой, взревел, Вера Сергеевна забила веслом, разворачивая лодку, и попадая то по воде, то по медведю. Окрестности наполнились ревом и плеском, наконец лодка повернулась – и один сильный гребок швырнул ее прочь от медведя. Второй, потом третий… Пытавшийся плыть за ними медведь, наконец, отстал. Подтянувшая на кормовую скамью Лиза увидела как он подплыл к ближайшему дому и взобрался на крышу затопленного крыльца. За окнами второго этажа замелькали испуганные люди.

– Жалко, револьвер отсырел, оборотень поганый теперь к старухе поплывет. – зло бросила Вера Сергеевна.

– Он и был сломан. Револьвер. – отстучала зубами скорчившаяся на корме Лиза. – Беате кавалер подарил, а она сломала.

Вера Сергеевна расхохоталась.

– Решительная вы барышня, Лизавета Григорьевна! Вот, наденьте! – Лизе в руки полетел толстый кучерский армяк. Неловко ворочаясь, она натянула его поверх мокрой рубахи – и закуталась в плотную, царапающую, но восхитительно теплую одежу. От армяка остро пахло махоркой и конюшней и это был бы самый восхитительный запах в мире, если бы…

– Оленька… – выдавила Лиза. – А это правда, что козленка… конюх забрал? – назвать козочку своей у Лизы не повернулся язык – не уберегла ведь.

– Правда! – почему-то радостно откликнулась Оленька. – Он твою козочку в ящик коляски положил, мы ее и вывезли!

– Моя зверушка-подружка за твоей приглядит. Надо же – коза! Впервые такое вижу, чтоб коза была! У меня-то все как обычно, кошка. – пояснила Вера Сергеевна. – А мы-то с вами, барышни, куда? Неровен час, Агата Тимофеевна по наши души явится, ежели оборотня-доносчика никто по дороге не подстрелит. Но я б на такую великую удачу не рассчитывала.

– Нам надо на какой-то остров. – все еще дрожа от холода, пролепетала Лиза. – Твоя маменька… – Лиза бросила на Оленьку виноватый взгляд. – Сказала, что только б я на остров не попала. – и замолчала, увидев выражение Оленькиного лица: вовсе не горестное, и не обиженное, а настроженно-счастливое.

– Матушка на нашей стороне! – выдохнула она и сунулась к Вере Сергеевне, глядя радостно и в то же время вызывающе. – Слышите, Вера Сергеевна? Я вас не обманывала!

– Да слышу уж, слышу… – ворчливо откликнулась та и в глазах ее сверкала и сдержанная, неуверенная пока радость и злое торжество. – И впрямь – она! – она с жадным любопытством покосилась на Лизу и тут же отвела глаза – Не зря я рискнула. – повинуясь сильным взмахам весел лодка помчалась по затопленным улицам.

– А доплывем? – озабоченно спросила Оленька. – Далеко, да и пороги…

– Доплывем. – Вера Сергеевна наклонялась и выпрямлялась с размеренностью метронома. – Я хоть и дворянка, да с Лоцманки.

– Селение это, лоцманов, которые суда через днепровские пороги водят. – с солидностью сторожила, просвещающего новичка, объявила Оленька.

Лиза рассеянно кивнула, еще больше съеживаясь под армяком. Спрашивать она ничего не стала. Ее спутницы знали, где тот остров, на который она никак не должна попасть, и теперь они плывут туда, и там случится нечто, чего так боялась ее превосходительство Хортица, что лишила свою единственную живую родичку ног, и намеревалась запереть в усадьбе на неведомо сколько времени. Лиза попадет туда и отнимет нечто, что старуха ценит превыше родни и друзей, ведь с Оленькиной матушкой она тоже рассорилась теперь. Выходит, старуха права была в своих опасениях?

– Нет! – вздрагивая всем телом, вдруг выкрикнула Лиза.

– Что? – встревожено откликнулась сидящая на носу Оленька.

– Ничего… ничего… – как в бреду повторила Лиза. Старая генеральша не может быть права, потому что она… виновата! Лиза теперь от нее даже уйти не может – старуха лишила ее ног! А значит… ради чего б она не проделала такое, не видать ей этого как собственных ушей! Лиза стиснула кулаки.

Легкая гребная лодка выплыла из центра города на окраины. Здесь вода уже не мчалась, зажатая между домами как горный поток в ущелье, а разливалась широко над начисто смытыми слободками. Заборы плыли, то и дело цепляясь за торчащие над водой коньки крыш, а ветки деревьев были усажены… людьми! На толстых ветках сидели целыми семействами, с собаками, котами и курами, иконами из красного угла и подушками с перинами. Появление скользящей над затопленными домами лодки было встречено громовым собачьим лаем с деревьев и радостными криками. Им махали, протягивали завернутых в одеяла детей и даже лукошки с котятами. Вера Сергеевна стиснула губы, так что их почти не видно стало на побелевшем лице, ударила веслами – и лодка пронеслась мимо.

– Они продержатся. – стараясь убедить не столько девчонок, сколько себя, проговорила она. – А нам надо спешить!

Грозный, страшный, похожий и не похожий на гул разъяренного моря рокот реки все приближался. Затихший было дождь припустил снова с удвоенной, а то и утроенной силой, черные облака неслись по небу, и Лиза поняла, что на самом деле не знает: день сейчас, вечер или вовсе следующее утро?

Потоки воды текли по лицу все также размеренно гребущей Веры Сергеевны. Бабах! Бабах! Ветвистые разряды молний полосовали тучи, поток под ними помчался стремительно как никогда ранее и…

– А-а-а! – лодка вдруг ударилась днищем, раздался треск, их посудина замерла на краткий миг, не в силах сдвинуться с места, навалившийся поток рванул ее вперед… и лодочка, перелетев через валуны, снова плюхнулась на воду. Вцепившаяся в борта Лиза обернулась – и поняла, что они перемахнули через то, что некогда было заросшим кустами гранитным козырьком, и вылетели на стоящую вровень с недавно еще отвесными крутыми берегами реку.

Вера Сергеевна подгребла веслами – и Лиза немедленно потеряла берег из виду. Они плыли в сплошной воде: вода справа, вода слева, берега теряются в бесконечном круговороте туч и пелене дождя, вода сверху и вода снизу…

– Вода! – завопила Вера Сергеевна. – Вода в лодке! Вычерпывайте!

Девчонки заработали черпаками. Вера Сергеевна плыла и шептала, плыла и шептала, для Лизы ее Слова сливались в сплошной, неразличимый гул, а потом и интерес к заклятью пропал, сменившись ломающей спину усталостью: наклониться, зачерпнуть, вылить за борт… Лодка приподнимается, лодка плывет, снова начинает погружаться в воду и приходится снова черпать. Лиза не знала, сколько времени прошло. Налепленная Верой Сергеевной на борт нашлепка из чего-то вроде смолы давно растворилась, шепчущие заговор губы старшей дамы уже едва шевелились, а с растертых ладоней капала кровь… и наконец она бросила весла.

– Все! – прерывающимся голосом выдавила Вера Сергеевна, закрывая лицо окровавленными руками. – Не пройдем. Там, впереди, пороги!

– Вы сказали – пройдем! – с трудом распрямляясь, звенящим от негодования голосом выкрикнула Оленька.

– Ежели б лодка уцелела. А так – пробоина растет. Да нас об камни размолотит! – замотала полурасплетшейся косой Вера Сергеевна и вновь покосилась на Лизу.

Лиза знала, чего от нее ждут: она должна признать неудачу, и попроситься причалить к одному из островков, что в изобилии рассыпаны по реке. Когда половодье схлынет и их найдут, пострадает лишь сама Лиза, а Оленька и Вера Сергеевна уцелеют. Так будет правильно. Благородно. Лиза открыла рот… закрыла…

– Мы сможем доплыть до самых порогов, госпожа Островская? – чуждым, холодным голосом, чем-то схожим с голосом старой генеральши, спросила Лиза.

– Дотянем как-нибудь. – Вера Сергеевна с сомнением покосилась на снова начавшую выплевывать струйку воды пробоину. – А что толку? Дальше-то как?

– А дальше – мы полетим. – Лиза выудила из мокрого кошеля на поясе баночку с мазью.

Вера Сергеевна и Оленька молча, заворожено смотрели на баночку.

– Это что же… Чтоб летать? – прерывающимся голосом спросила госпожа Островская.

– А тетушка говорила – ведьмы не летают! Забытое знание, никто состава теперь не знает! – Оленька даже подпрыгнула, едва не опрокинув лодку. – А вот же она, мазь! Лизонька, ты… чудо!

– Только ее немного, а я не знаю, как далеко… – стеснительно пробормотала Лиза.

– Да если так, то мы… – договаривать Вера Сергеевна не стала, снова схватившись за весла и погребла так, будто к ней разом вернулись все потраченные силы. На Лизу она теперь поглядывала с благоговением.

Грохот впереди усиливался: Лизе приходилось слышать рокот водопадов и даже видеть горные речки, перекатывающиеся через гладкие камни, но какими могут быть пороги на этой гигантской, беспредельной реке она боялась даже вообразить. К грохоту и шуму дождя прибавился еще странный приближающийся свист… Лиза оставила черпак и обернулась.

– Полетная мазь, может, знание и потерянное, да не для всех. – глядя в небо, проговорила она.

В темных небесах, на фоне стремительно мчащихся туч, то и дело разрезаемых золотыми извивами молний, неслось кресло с восседающей в нем генеральшей – и черная вдовья шаль нетопыриными крыльями билась у нее за плечами.

Оленька тоже бросила черпак – и пронзительно завизжала:

– Это тетушка! Когда она так смотрит обычно бывают розги!

– Оленька, отсюда не видно, как она смотрит!

– Я и отсюда знаю – как!

– Тихо, девчонки! – прикрикнула Вера Сергеевна. – До порогов всего-ничего, все едино пришлось бы лодку бросать: вы улетаете к острову, а я остаюсь… э-э… не в лодке остаюсь, конечно, а лечу навстречу твоей тетушке. Будем надеяться, меня она не выпорет. – по голосу было ясно, что это все же надежда, а не уверенность. – Давай свою мазь, Наследница!

– Я? А… конечно же… то есть… примите нашу благодарность, госпожа Островская… Ох, что я говорю! – Лиза отчаянным усилием взяла себя в руки и раскрыла баночку. – Ею надо помазать запястья и щиколотки, и на что-то верхом сесть, чтоб управлять полетом и равновесие держать.

– Весло подойдет? – деловито спросила Вера Сергеевна.

– Подойдет. – слегка оторопев от этой ее деловитости, согласилась Лиза. – Только вы Агату Тимофеевну надолго не задержите – баночку я вам отдать не могу, а стоит мази полностью раствориться на коже, и вы упадете!

– Когда все закончится, я хочу получить рецепт. – Вера Сергеевна набрала на пальцы мази и тщательно натерла запястья и щиколотки. – И мост! Мост должен быть построен! – она вскочила на весло… и взвилась в воздух.

– И-и-и-и! – пронзительный, то ли восторженный, то ли испуганный визг донесся из поднебесья, Веру Сергеевну закрутило на лету, широкую, удобную для гребли юбку закинуло на голову.

– Ой! – Олечка прижала руки к щекам, наблюдая как почтенная дворянка летит вверх тормашками, светя на фоне темных небес белыми панталонами. Вера Сергеевна с трудом перевернулась, выпрямилась и понеслась вперед.

Рокот воды стал еще громче, потерявшую управление лодку развернуло против течения.

– Аа-ай! – девочки отчаянно цеплялись за борта, а вода в пробоину хлестала как из водопроводной трубы. – Мамочка! – глаза Оленьки стали круглыми от ужаса: они остались вдвоем, со всего одним веслом, в пробитой лодке, приближающейся к порогам.

– Мажь быстрее! – велела Лиза, протягивая баночку, и принялась мазаться сама, тревожно оглядываясь назад. Склонившаяся над баночкой Оленька ничего не замечала, а Лиза не видела вовсе Агату Тимофеевну в ее кресле. Девочке ни на миг не пришло в голову, что генеральша может прекратить преследование. Прячется где-то меж тучами, подкарауливая неопытную противницу.

Ее подозрения тут же подтвердились. Летящая на весле Вера Сергеевна вдруг запрокинулась назад и снова кувыркнулась через голову – вынырнувшее как из ниоткуда кресло спикировало на нее. Генеральша ударила всей тяжестью, отшвыривая госпожу Острожскую прочь – и ринулась к девчонкам. Яростный вопль расколол небеса – Вера Сергеевна летела, выставив ручку весла, точно командир таранного корабля, нацелившегося в борт неприятелю. Не ожидавшая увидеть противницу генеральша растерялась, заполошно заметалась, в последний миг «уронив» свое кресло вниз. Вера Сергеевна пронеслась у нее над головой, сбив с генеральши шляпу. Украшенную черными лентами круглую «кибитку» подхватил ветер и понес над волнами. Вера Сергеевна перевернулась и снова пошла на таран, кресло генеральши метнулось в сторону.

– Лиза, мы сейчас упаде-е-ем! – завизжала Оленька.

Лиза оторвалась от кипящей в небе баталии – грохот воды был уже нестерпимым. Развернувшись бортом, лодка неслась прямо к этому грохоту.

– Давай весло! – крикнула она.

Едва не вываливаясь за борт, Оленька вытащила весло. Лиза взмыла в воздух, пытаясь его оседлать… с отчаянным воплем Оленька вцепилась в край ее армяка и дернула обратно:

– Не бросай меня здесь одну!

– Отпусссти меня немедленно! – хватаясь за плечи подруги, прошипела Лиза. – Я не воздушный шар, не улечу! Отпусти, или мы погибнем!

Видно было какого усилия стоило Оленьке разжать пальцы. Лиза взгромоздилась на весло, подвернув полы рубашки, чтоб оно не терло голую кожу, и зависла, пальцами бесчувственных ног еще пытаясь цепляться за скамейку гребца.

– Теперь держись за мои плечи и садись сзади! Быстрее!

– Я понимаю тетушку. – Оленька впилась пальцами Лизе в плечи так, что та чуть не закричала от боли. – Бесстыдное дело эти полеты! А если кто-то заглянет нам под юбки?

– Разве что рыбы. – буркнула Лиза. – А теперь… толкайся ногами! Вперед!

– Неееет! – Оленька и впрямь оттолкнулась, и они взмыли в воздух под неумолчный ее визг. – Не хочу! Лизонька, голубушка, пожалуйста, пожалуйста, опусти меня обратно! – ее руки стиснулись с такой силой, что Лизе показалось, ее сейчас сломает.

– Куда – обратно? – Лиза в панике глянула вниз. Оставшаяся вовсе без весел лодчонка неслась по реке, вертясь, как заводной волчок, а впереди… От ужаса Лиза дернула весло вверх – прямо под ней из воды торчали острые пики гранитных скал, будто обломанные зубцы гребня. Между ними с ревом неслась вода. Несчастную лодочку с силой приложило об одну скалу, отшвырнуло, как перьевой волан ракеткой, ударило об другую, со скрежетом поволокло течением, протаскивая сквозь скальные зубцы – лодка затрещала, как вспоротая ножом штука сукна, и развалилась. Доски разметало, точно взрывом, и они пропали в белой пене.

Глядевшая на это с высоты Оленька не переставала пронзительно визжать.

– Хоть лети пониже! – уже не прося спуститься, взмолилась она.

Лиза покорно опустилась чуть не к самой воде. Идущие одна за другой гребни скал – то острых, то покатых – и ревущая меж ними вода, белая в стоящем вокруг сумраке. Как эти самые здешние лоцманы проводят здесь суда? Это же немыслимо! Волна расшиблась об скалу, взметнулась брызгами и окатила их с головы до ног. Оленька отчаянно забарабанила кулачком Лизе по спине.

– Больше не хочешь лететь пониже? – поднимая весло в воздух, спросила та. Сзади раздался только сдавленный всхлип, и Оленька уткнулась лицом Лизе в плечо. – Как я узнаю, что мы прилетели?

– Я… я буду открывать глаза… иногда. – всхлипнула Оленька. – Лиза, неужели тебе совсем не страшно?

– Страшно. – согласилась Лиза, хотя пугал ее вовсе не полет. Куда они летят, узнает ли это место Оленька, и главное – будет ли прок, ежели они и впрямь долетят? Что ждет на том острове, куда ее так не хотела пускать генеральша? И… где сама Агата Тимофеевна?

За спиной полыхнуло, и Лиза поняла, что это вовсе не молния. Над рекой словно вспыхнул багровый закат, расплескался по темному небу, облизал тучи и погас, стремительно стянувшись в одну точку. В тот же миг воздух перед ними стал вязким и липким, как кисель. Он забивался в рот и в ноздри точно перья от подушки, он повисал на ресницах, не давая глядеть, этим воздухом невозможно было дышать. Лиза рванула весло назад, метнулась вправо, влево, поверху, надеясь обойти преграду – куда бы она ни кинулась, воздух немедленно сгущался перед ними. Под новый визг Оленьки Лиза заложила на весле кульбит и успев только крикнуть…

– Вдохни поглубже! – ударила в преграду.

Они не летели, они ползли в холодной и липкой субстанции. Лиза рвалась вперед изо всех сил и чувствовала, как словно пытаясь подпихнуть ее вперед, налегает ей на плечи Оленька. Воздух в груди заканчивался, невыносимо жгло, перед глазами плясали цветные мушки.

«Только бы Оленька не закричала, не попыталась вздохнуть, не…» А потом вдруг наступила абсолютная, нерушимая тишина, пальцы Оленьки на ее плечах исчезли, Лиза почувствовала, что сзади никого нет – и сама заорала от ужаса! И… кисельная пелена лопнула, разлетаясь брызгами, а в уши ударил дикий Оленькин вопль – даже более пронзительный, чем раньше.

– Ты где была? – тряся подругу за плечи, вопила Оленька. – Я тебя потеряла!

– Это ты где была? Это я тебя… – Лиза замолчала, когда Оленька вдруг с плачем обняла ее. Некоторое время они летели так, наконец Оленька тихо прошептала:

– Как думаешь… Вера Сергеевна жива?

– Надеюсь. – ответила Лиза. Им только и оставалось, что надеяться и не оглядываться, ведь она и так знала, кто у нее за спиной, все ближе и ближе.

– Только… Лизонька, я… Я теперь не очень понимаю, где мы летим. Совсем не понимаю! Я же никогда не летала! Я думала, я сразу узнаю остров, он такой большой, а сверху они все кажутся большими, и так темно!

Прелестно. Просто восхитительно. Они летели во мраке… куда-то, а теперь и вовсе не знают куда. И что же им остается: рыскать в поднебесье пока не кончится полетная мазь или их не догонит генеральша?

– Раз тетушка нам барьеры ставит, видно, уж близко! – испуганно пролепетала Оленька.

Лиза так стиснула руки на весле, что оно вильнуло в воздухе. Генеральша близко и если они не сбились с пути, вот-вот догонит – и в этом их последняя надежда! Лиза снова начала забирать вверх: единственное ее преимущество перед генеральшей – немалый опыт полетов, ведь если Агата Тимофеевна скрывала полетную мазь ото всех, то и сама пользовалась ею не слишком часто! Зато уж Лиза летала часами: и над озерами, и над горами, и даже в прятки с повитрулями в ночном небе играла!

– З-зачем так высоко? – простучала зубами Оленька.

– Тише! – шикнула на нее Лиза: небо за тучами, отражения на воде нет, если молния не ударит прямо у них за спиной, они просто растворяться во мраке! Весло зависло, покачиваясь в порывах пронзительно-холодного ветра.

Оленьку колотило крупной дрожью, так что сотрясалось весло, а Лизины пальцы опять отнялись совсем как ноги, когда она наконец услышала отдаленный свист. Словно от пушечного ядра. Если б не этот звук, Лиза бы ее и не разглядела: генеральша летела внизу и изрядно сбоку, но скорость была велика, а тяжеленное кресло вспарывало воздух с такой силой, что от свиста закладывало уши – генеральша зажимала их обеими ладонями и по сторонам не глядела. Она очень, очень торопилась – кресло под ней дымилось, оставляя позади черный шлейф дыма.

Агата Тимофеевна пронеслась вперед – Лиза наклонила весло и соскользнула по ветру как с масленичной горки. И полетела следом, стараясь не терять из виду то растворяющуюся на фоне сумрачного неба, то вновь возникающую во вспышках молний генеральшу.

– Мы полетим за нею? – Оленька шептала, хотя на таком расстоянии генеральша никак не могла услышать.

– Уж она-то точно знает, где тот самый остров.

Снова зарядил дождь, а потом… весло вдруг «клюнуло» вниз. Лиза привычным движением выровняла его… и похолодела. Полетная мазь должна еще держаться, но… не в дождь, когда вода течет и по запястьям, и по щиколоткам! Лиза потянулась к мешочку на поясе…

– Я, кажется, узнаю места! – пальцы Оленьки снова больно сжались на плечах. – Вон, видишь, скалы торчат! А там, маленький островок – это Вышняя Хортица[271]271
  В наше время – Малая Хортица или о-в Байды, островок рядом с о. Хортица на Днепре


[Закрыть]! А вот и сама Хортица!

– Ты о ком сейчас – об острове или о генеральше? – спросила Лиза. Удивляться названию острова не было времени – летящая впереди генеральша стала замедляться. Сейчас она или начнет обыскивать остров или… взлетит повыше и немедленно их заметит!

Лиза «пришпорила» весло. Пронзая пространство, точно игла – тонкое кружево, она неслась к острову. Она уже и сама знала – этот тот самый остров, ей нужно сюда, только сюда! Ее точно звал, торопил самый нужный и родной в мире голос!

Сзади другой голос сыпанул проклятьями и свист за спиной начал нарастать, мгновенно заглушенный привычным Оленькиным визгом. Бабах! Что-то с грохотом взорвалось у Лизиного плеча, она бросила весло вниз, припав к рукояти, пронеслась над островом, над скатными крышами редких домов. Сзади загрохотало, сдается, генеральша в своем кресле развалила чью-то печную трубу.

– Здесь немецкие колонисты живут, потому, наверное, тетушка и летать не дозволяла! – прокричала в ухо Оленька.

На крыше рядом с ними метнулась темная тень и испуганно-азартный голос прокричал:

– Verdammt! Was ist das?[272]272
  Проклятье! Что это такое? (нем.)


[Закрыть] – и грохнул выстрел.

Пуля ударила у стиснутых Лизиных пальцев, весло звучно треснуло, девчонки влетели в густые, тянущиеся через весь остров сады, весло ударилось о дерево и переломилось.

– Ай! Банг! Бух! – проламывая пышные кроны и сшибая ветки, летуньи рухнули наземь. Сверху посыпались недозрелые ягоды шелковицы.

Лиза скорчилась на земле, не в силах ни взлететь, ни подняться, и только шарила по поясу в поисках кошеля с полетной мазью. Кошеля не было.

– Suchen Sie![273]273
  Ищите! (нем.)


[Закрыть] – в поселении уже хлопали окна и двери, топотали тяжелые башмаки и яростно лаяли спускаемые со сворок сторожевые псы. А свист летящего пушечного ядра все приближался и приближался.

Оленька схватила Лизу подмышки – и отчаянно поволокла прочь.

– Туда! – простонала Лиза, указывая на неширокий проход.

Из прохода молчаливой тенью метнулся пес.

– Пошшшшел прочь отссссюда! – взвыла Оленька, волосы на ее голове встали дыбом, как при ударе молнии, а сорвавшийся с пальца клуб огня стегнул пса по морде. Так же молча, без единого взлаивания, пес исчез, но людские шаги все приближались. Она снова подхватила беспомощную подругу подмышки, поволокла, чуть не вырывая собственные руки из суставов.

– Туда, туда! – стонала Лиза и Оленька тащила: шаг, второй, третий, еще, только доползти – и они спасены!

Раздирая об ветки в кровь лицо свое и подруги, она выломилась из кустов… и замерла, неверяще глядя на круглую полянку в кольце яблоневых деревьев.

– Тут… тут ничего нет! – все еще не в силах поверить в такой финал их истории, простонала Оленька. – Лизочка, тут… ничего!

– Halt! – проламываясь следом, выкрикнул колонист и вскинул ружье к плечу…

– Не может быть! – тоном твердой уверенности сказала Лиза и… подтянувшись на руках, перевалила непослушное тело через невысокий земляной вал и выкатилась на поляну.

Изодранная ветками, окровавленная щека прижалась к земле…

Пронзительный свист вдруг резко оборвался и пикирующее на них кресло с генеральшей отшвырнуло в сторону как от удара ракеткой для игры в волан.

– Хооортица! – протяжной медью пропел невидимый колокол. – Хоооортица!

– Wo sind Sie?[274]274
  Где вы? (нем.)


[Закрыть] – испуганно прокричал немец с ружьем, вертясь на краю поляны как потерявший след пес.

Но Лиза уже не видела его. Прямо под ней, пробиваясь сквозь твердую как камень землю, полыхнуло пламя и было это пламя ярко-изумрудным. Оно завилось неровной восьмеркой, сложилось разомкнутой буквой «С», завертелось кругами алтарей, взметнулось зыбкими силуэтами стел.

– Хооооортица! – снова протяжно прозвенело.

– Оленька! Они там, внизу, под землей! – выкрикнула Лиза и помогая себе руками, поползла – прямо сквозь призрачное пламя, греющее, но не обжигающее. – Хортица! – одними губами шепнула она и запрокинув голову к темному, обложенному тучами небу, яростно и требовательно закричала. – Хортица!

Огненные призраки алтарей кружились, сплетаясь друг с другом: раскинув крылья, прянул в небо громадный змей. Пламя завертелось, танцуя, точно стройная, гибкая женщина с двумя хвостами вместо ног. Из огня, как из пещеры, проступил силуэт девчонки в звериных шкурах и скрылся. Вознесся над островом громадный мужик с молотом на плече и тут же рассыпался искрами. Пронеслась по кронам яблок колесница, запряженная пылающими скакунами и возница, привстав, метнул молнию в Лизу. Огонь ринулся к ней и охватил со всех сторон. Из пылающего костра донесся отчаянный крик… и пламя провалилось сквозь землю, исчезнув в один миг и оставив свернувшуюся в калачик девочку лежать на земле.

Оленька гулко сглотнула и на подгибающихся ногах побрела к Лизе. Рухнула на колени, протянула руку… отдернула, боясь коснуться плеча подруги – и наконец дотронулась.

– Аххха! – Лиза шумно, взахлеб вздохнула и села.

Оленька кинулась ей на шею.

– Я так испугалась, так испугалась! – она плакала и вытирая глаза и нос ладонью.

– Фи, барышня Ольга Вадимовна, где ваши манеры? – улыбаясь, прошептала Лиза и… отерла лицо подруги неимоверно грязным подолом своей рубашки.

– О Боже! Прекрати немедленно, Лиза, ты меня еще больше пачкаешь! Нам нужна ванна и… – растерянная Оленька развела руками. – …и где мы ее возьмем?

– Дома. – опираясь на плечо подруги и вставая – вставая! – на ноги, сказала Лиза.

– Но разве мы можем туда вернуться? – всхлипнула Оленька.

– Мы все здесь можем. И всюду дома. Разрешите отрекомендоваться! – с комической важностью начала она. – Наднепрянских земель главная ведьма, девица Елизавета Хортица, из дворян! – и присела в реверансе. Тут же из горла ее вырвался пронзительный писк и с криком. – Ой-ой-ой! – она плюхнулась на зад, растирая отходящие от долгого онемения ноги.

– Как это могло статься? Как могло? – простонали рядом и… обернувшиеся девчонки увидели грузную простоволосую старуху, застывшую меж яблоневых стволов. – Как? Я трудилась… Я сотню лет положила на то, чтоб привить здешним людям понятие о равенстве, чтоб уничтожить позор крепостничества… и вот теперь, когда любая мелочь грозит обернуть наши усилия вспять… Почему? – она гневно погрозила кулаками невидимым алтарям под поляной. – Почему вы отняли у меня Силу?

– Наверное, потому что уж хватит… такого равенства? – тихо сказала Лиза. – Чтоб каждого одеть, обуть и прокормить, да каждое дитя в школу отправить одного равенства мало. Такое равенство оно… вроде как шаль вашу мужикам на портянки порвать: портянки-то появятся, а шали уж не будет. Чтоб каждому досталось хоть понемножку, всего… – Лиза плавно повела руками, точно очерчивая огромную кучу разных вещей. – Должно быть в изобилии! А коли не делать, откуда ж оно возьмется? – и с трудом выдавила. – Тетушка…

– Вера Сергеевна… – напряженно спросила выглянувшая у Лизы из-за плеча Оленька. – Она жива?

– Эту ведьму и веслом не забьешь. – глядя перед собой пустым, остановившимся взглядом, выдавила Агата Тимофеевна.

– Вот и ладно! – кивнула Лиза. – Будет ей и полетная мазь, и кирпичный заводик… ну, и на мосту машинерия ломаться перестанет да работники разбегаться. Люблю мосты! – Лиза прикрыла глаза, точно над самым прекрасным пирожным в лембергской кофейне. – И железные дороги!

– Весьма любопытно, а есть ли какой способ, чтоб выкопать сии алтари из земли? Навроде как господин Шлиман – Трою? – глядя в землю, задумчиво проговорила Оленька. – А то ведь неудобственно так-то… – и тут же встрепенулась. – Не вздумай сразу сказать господину Полю о своем к его делам расположении, ваше превосходительство! – сурово объявила Оленька.

– Какое же я «превосходительство»? – косясь на оцепеневшую старуху, пробормотала Лиза.

– Всех наднепрянских чар хозяйка уж всяко тянет не менее, чем на действительного статского советника! – важно сказала Оленька. – Хватит с нас подарков госпоже Острожской! От остальных сперва послушаем, что они нам предложат. И господина Бероева освобождать не спеши, пусть сперва клятву даст: и пусть не делает вид, что в зверином облике клясться не может! Знаю я этих оборотней! И вот еще, как угодно, но обратно я не полечу! Хватит с меня потрясений! Переждем паводок у колонистов, а потом наймем лодку. Да и тетушку поберечь надо. – Оленька искоса поглядела на Лизу – как та воспримет эти слова.

Та только вздохнула – но не разлучать же Оленьку с матушкой, а ради матушки придется терпеть и тетушку. «Добиваться ведь станет, чтоб я господ-товарищей ее домашнего оборотня от Сибири отшептала. Нет уж, ни за что не буду как она! Выполню свой Долг перед наднепрянскими землями, а когда придет мой час отдавать Силу – то и отдам, без сожалений, да еще и наследнице своей помогу, кто б она ни была!»

– Небось думаешь, какая я старая дрянь, и что ты такой никогда не будешь? – скрипуче спросила старая ведьма и ощерилась. – Может, такой – и не будешь. Да только как ни пыжься, как ни стерегись – а и ты совершишь ошибки, над которыми будешь сокрушаться горько. И на тебя когда-нибудь поглядит такая же черноволосая и зеленоглазая, как ты на меня нынче смотришь, и спросит: как же ты так, старая ведьма?

По спине пробежал холодок, и Лиза зябко повела плечами, а потом гордо вскинула голову. Пусть! Она будет стараться, а там… Коль невозможно жить без ошибок, что ж, и вовсе не жить?!