Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Глава 18
Ирийские шахматы

– С тех пор оно так и пошло – сперва-то только окрест худо стало, а потом помер наш Лес, в Мертвый превратился, да такой, что ни живому, ни мертвому зверью нету больше пристанища – приходят помершие звери к нам, а обратно не возрождаются, так и остаются черными тенями среди мертвых стволов. А Лес… – Медведь вдруг испуганно оглянулся и воровато прошептал: – Он ведь дальше ползет – Мертвый-то Мертвый, а шустрый!

Ирка, только сбросившая морок, снова почувствовала, как ее накрывает волна чужого видения: Лес выцветал. Осыпалась зеленая хвоя, и корчилась, как в огне, листва. Веселые серебристые ручьи тускнели, замирал бег воды, становясь медлительным, как расплавленное олово, и таким же тусклым. Проступая сквозь пол и стены амбара, вокруг простирались уже знакомые черные стволы-скелеты, тянули искореженные, точно покрытые золой ветки. А потом она увидела, как шевелятся под землей мертвые черные корни. Они ползли, волоча за собой трупы-стволы, они передвигались, медленно, но упорно, и вместе с ними ползли белесые лишайники, жадно открывающие тысячи маленьких устьиц в жажде живой крови, и неслись рои зеленых мух, обсиживающих еще живое тело, превращая его в смрадный труп. Тоненькие усики плесени просачивались в землю, превращая ее в бесплодную труху, наполненную безглазыми белыми червями – взрываясь, будто подземные гейзеры, черви выплескивались на поверхность, поглощая все на своем пути. Ирка увидела судорожно дергающуюся ногу косули, все остальное тело уже скрылось под шевелящимся покровом: вот последние судороги затихли, и несчастное животное замерло, а потом растеклось смрадной лужей. От мертвых вод Звериного Кладбища плавно скользили души тварей лесных: ежей и зайцев, могучих медведей, хитрых рыжих лисов и серых ночных охотников-волков. Скользили, чтобы затеряться средь мертвых стволов и метаться меж ними, теряя суть и облик, чудовищной нежитью расползаясь по Ирию и дальше, дальше…

Ирка вскрикнула: она увидела свой мир! Поля, где ядовитая земля корежит брошенное в нее зерно, пропитывая его своим ядом и наполняя тела людей и зверей неживой ядовитой дрянью. Бесконечные смердящие помойки, уродующие землю и плавающие посреди океана, медленно опускаясь на дно и пропитывая мертвечиной все живое. И эта мерзость перетекала между двумя мирами – расползающееся по воде пятно нефти в Иркином мире просачивалось в Ирий, растекаясь лужей ядовитой грязи посреди цветущей лужайки, а деревья Мертвого леса прорастали в мир людей, наполняя его мертвыми черными спорами. Иркин мир напоминал яблоко из супермаркета – с тугими ярко-красными боками и блестящей, будто воском натертой кожурой, под которой прячется гниль.

Прижимая руки к животу, Ирка судорожно закашлялась, словно пытаясь вытолкнуть набившуюся в рот, нос и глаза, закупорившую легкие мерзость.

– Никакого сладу с ним не стало… с Псом. Хотя какой он теперь Пес – он теперь Повелитель! – с усталым ехидством пробурчал Медведь. – Мертвых в Лес таскает – будто своей мертвечины нам мало, творит с ними… тварей непотребных, ни живых, ни мертвых!

К видению Мертвого леса добавились груды брошенных среди стволов людских тел – и бьющихся в тисках блеклого лишайника животных… легионы странных, искореженных тварей, сползающихся к границе Леса… Тысячи неподвижных, мертвых глаз, таращащихся из-за мертвых стволов на живой мир! Невидимые в толпе, под широкими плащами по мощеным улицам городов скользили нечеловечески гибкие фигуры – и свет ночных фонарей, заглянув под низко надвинутые капюшоны, испуганно шарахался, наткнувшись на складчатую серую кожу, жабью пасть и узкие щелочки глаз.

– Серокожие! – выдохнула Ирка.

– Амряу! – с омерзением оскалился Старший Кот. – Он их… делает. И наделяет своей Силой. И верит им так, как не верит никому из нас!

– Придется огорчить вашего друга Волка – вырвать горло толстой человечке у него не получится, – послышался дробный перестук каблучков, и из тьмы у входа вынырнула закутанная в шитый серебром синий плащ молоденькая блондинка. За ней следовал худой курносый парень со слишком большим для него мечом за плечами – и как он с этой штукой управляется? Может, вовсе и никак, выхваляется хлопец…

– То ты его не знаешь, – настороженно наблюдая за ней – кто еще такая? – буркнул Медведь.

– Я, конечно, не знаю конкретно этого волка, – терпеливо пояснила блондинка. – Но вообще-то волки сено не едят. А Рада Сергеевна – толстая человечка – сейчас представляет собой толстенький пучок сена.

– Это кто ж с ней такое сделал? – обалдело приоткрыв рот, проревел Медведь.

Стоящий у нее за спиной Богдан сделал страшные глаза и аккуратно потыкал кончиком пальца в сторону Таньки. Та не оглянулась, но улыбнулась со скромным торжеством. Ирка пока украдкой вытерла мокрое от слез и пота лицо. Хорошо, что никто не смотрит. И плохо… плохо иногда быть ведьмой: уметь видеть чужими глазами, чувствовать чужими чувствами.

– Нельзя так выходить из себя, – тихонько пробормотала она. – Плохо может кончиться.

– Ну так чё – поехали? – отвлекаясь от недоверчивого созерцания Таньки, радостно предложил Медведь.

– Безусловно, – рассеянно обронила Ирка, стараясь унять поселившуюся в горле тошноту и дрожь где-то в глубине желудка. – Чего? – отвлекшись от мерзких ощущений на неприятную тишину вокруг, Ирка огляделась. Все пялились на нее – и Старшие Звери, и Танька, и Богдан, и кот. Только конелюди продолжали азартно выбрасывать кости и двигать фишки.

– Ты едешь с нами в Мертвый лес? – недоверчиво спросил Лис.

– Ты едешь с ними в Мертвый лес? – еще более недоверчиво переспросила Танька.

– Нет, конечно! – возмутилась Ирка. – Тем более что вы мне так и не объяснили, какова процедура освобождения… Великого Пса.

– Так сами не знаем, Псом клянусь! В смысле Пес нам ничего не говорит, – замотал тяжелой башкой Медведь. – Он вовсе с нами нынче не разговаривает – только приказы отдает, – пробурчал он.

– Теперь я тем более хочу встретиться с Табити-Змееногой, – задумчиво проговорила Ирка. – А то неувязочка в вашем рассказе получается. Вот так жили-жили себе в Ирии: Табити-Змееногая в своих Змеевых Пещерах, а Пес Симаргл в своем Лесу, а потом вдруг она набежала на него с кодлой драконов – и давай заточать? Ни с того ни с сего?

– Так мало какая вожжа этой ящерице крылатой под хвост попала, – буркнул Медведь.

– Не думаю, что вожжи – самый распространенный предмет в Змеевых Пещерах, – усмехнулась Танька. – Кстати, в прошлый раз, когда она устраивала разборки с богами, у нее были вполне объективные причины: они мужа ее убили и ее тоже пытались.

– И после заточения Великий Пес тоже не слишком здорово себя ведет, – покивала Ирка. – Я, конечно, понимаю: стресс, депрессия – но и меру надо знать! Так ему и передайте. И напомните, пожалуйста, что он и его подручные уже много раз пытались захватить меня силой – и ничего не вышло. Теперь пусть посидит тихонько и подождет, пока я разберусь, кто тут прав, кто виноват и какие могут быть последствия.

– А как разберешься, что? – мрачно спросил Медведь.

– Буду решать, – пожала плечами Ирка.

– Решать? Ты? – изумился Лис. – Судьбу двух миров?

– А вы как думали? – еще больше изумилась Ирка. – По-вашему, освобождать Симаргла буду я, а решать, делать это или нет, – кто-то другой?

Старшие Звери переглянулись между собой. Ум у них заходил за разум, мир шатался. Они шли по Ирию, и небо, и земля содрогались под их когтистыми лапами, они вели охоту на дичь – девчонку, Хортову кровь, что была ключом к свободе их Повелителя. Выследить, поймать, захватить и бросить к подножию алтаря этот ценный живой комочек. Никто не собирался с ней разговаривать! А тем более позволять ей что-то решать! Она лишь добыча – кто схватил, тот и съел! И что? Серокожий, любимая тварь Повелителя, накачанный Силой Великого Пса по самые хрящеватые уши, просто сгинул, разбуженные им мертвецы улеглись в землю, как детишки в кроватку, а девица нагло вломилась в Ирий, будто и не понимала, что ее там ждут! Но не успели Старшие Звери порадоваться провалу серых тварей и своей удаче, как девица сбежала от них раз, улетела второй, а за ее спиной оставались перебитые криксы-кровососы, разрушенные города, горелый лес и змеи и люди, почему-то готовые стоять за нее насмерть! Сам Калин велел им убираться и не мешать сильно занятой девушке! А теперь она их в капкан поймала – двинуться-то и сейчас ни один не мог! – и смотрела как… Никто не осмеливался так глядеть ни на гигантского Медведя, ни на Кота размером с тигра. Разве что… Великий Пес Симаргл в Силе и Славе своей.

– Можете идти, – выдергивая гвоздь из столешницы, равнодушно обронила Ирка, и все трое покорно поднялись и направились к выходу.

У окутанного мраком подножия лестницы Медведь оглянулся.

– Не верю! – с чувством рявкнул он. – Не верю, что наш Повелитель, Табити, драконы… что все они позволят распоряжаться какой-то девчонке, пусть она и щенок Пса!

Зеленый ореол вокруг девчонки полыхнул с такой силой, что Медведь с ревом прикрыл глаза.

– Я не щенок вашего Пса, – девчонка скривилась, похоже, вовсе не ценя чести Хортовой крови. – Я наднепрянская ведьма-хозяйка, а это мои друзья!

– Похоже, они нас недооценивают, – опираясь на высокую спинку Иркиного стула, наклонилась к ней Танька, длинные светлые волосы водопадом посыпались через плечо.

– Ну что ж с ними поделаешь, – устало отмахнулась Ирка. – Не хвосты же купировать в целях устрашения.

Сохраняя достоинство, Старшие Звери двинулись прочь. Хвосты, впрочем, они старались держать поближе к телу – так, на всякий случай.

– Главное, чтоб мы себя не переоценивали, – хмуро буркнул промолчавший весь разговор Богдан.

Девчонки посмотрели на него мрачно: ну не может рассчитывать на доброе отношение человек, озвучивающий ту самую правду, которую ты старательно от себя скрываешь.

– Покидаете нас, значит, господа хорошие? – снова бросая кости, спросил букентавр. – Ну оно и понятно, дела вам предстоят немалые… можно сказать, великие дела. А мы уж тут как-нибудь… Игры вот эти ваши – увлекательная штука, госпожа Татьяна! Думаю, надо будет на Торжище специальные дома устроить для играния.

– Нечего тут думать – управляющий Торжища и без тебя все устроит, – перехватывая кости, пробурчал коневрус. Букентавр немедленно набычился и принялся рыть копытом пол.

– Не ссорьтесь, – снисходительно бросила Танька. – Игорные дома мы, безусловно, устроим – я уже получила у Айта лицензию. Ну, бумажку, что весь игорный бизнес Ирия является собственностью «Хортицы и Компании». – И скуксилась: – За исключением десяти процентов Змеевым Пещерам и еще двадцати лично Великому Водному. Выторговал, гад! Будем делать здесь местный Лас-Вегас с расширенным ассортиментом: кроме игральных автоматов и рулетки введем еще шахматы, нарды, шашки. На разные вкусы!

– За автоматы и рулетку ноги выдерну, – ласково пообещала Ирка. – Не фиг мне Ирий развращать. Ограничься, пожалуйста, нардами, ну на худой конец «Мафией».

– Может, мне еще соединить игорные дома с театром и библиотекой? – едко поинтересовалась Танька… и вдруг замерла, приоткрыв рот.

Коневрус вскочил:

– Не знаю, что за библ… шмибл… но гоним к Водному, пока она нас и тут не обскакала! – И они рванули вверх по лестнице.

Танька не торопясь встряхнула плащ, накинула его на плечи, буркнула:

– Скоро буду! – а дальше только воздух свистнул и полы плаща взвихрились.

Кот с тревогой поглядел на Ирку:

– Галопом пошли…

– Так они по земле, а Танька – по воздуху, – успокоила его Ирка. – А даже если они обгонят и запишут библиотеки на себя, она перехватит поставку книг.

– Не обгонят, – видно, сегодня тьма повадилась говорить на разные голоса – вот и теперь прозвучал новый голос и из мрака вынырнул Айт.

– Давно подслушиваешь? – нахально поинтересовался Богдан.

– Не мог же я пропустить занимательную встречу наднепрянской ведьмы и Старших Зверей, – смущаться Айт и не думал. – Конелюди и так мои, а портить отношения с твоей подругой мне не с крыла. Только объясни ей, пожалуйста, что монополия на ввоз пластика принадлежит Пещерам и за контрабанду у нас сурово наказывают.

Ирка смутилась. Богдан задирается с Айтом, Танькины коммерческие интересы вступают в противоречия с Айтовой монополией на пластик… И все с претензиями к Ирке! Хорошо, хоть кот из кентаврийской мафии уходит, а то б и тут ей пришлось разруливать конфликт интересов! Нашли арбитра! Не много ли от нее хотят, тут бы свои обязанности наднепрянской ведьмы выполнить и ни с кем не поссориться!

В повисшей тишине громко стукнула о доску шахматная фигура – Айт сделал ход вместо Ирки.

– Великий, я попросил бы вас ей не подыгрывать! Это нечестно! – оценив новое положение на доске, прошипел кот.

Айт согласно кивнул и сделал ход за кота. Теперь уже оба игрока уставились на доску в некотором обалдении.

– Да ну тебя! Раз такой умный, сам и доигрывай! – Ирка отодвинула от себя доску.

– Играть нам придется всем, – задумчиво сказал Айт, переставляя фигуры. – И сложно играть, когда одна из главных фигур… скажем так, не в форме. – И пластиковая ладья хрустнула у него между пальцами.

– Крутая фигура – это у нас, конечно, ты. Вопрос только, за кого ты играть будешь: за Ирку или за мамочку свою? – Богдан демонстративно поглядел сперва на одну, потом на другую сторону доски.

– Если к Змеевым Пещерам я не верну себе хотя бы способность полноценно менять облик, это не будет иметь никакого значения, – жестко ответил Айт. – Ситуаций вроде нынешней еще не было: Великий жив, но не соединен со своей стихией настолько, чтоб его смерть вызвала ярость Воды. Думаете, в Пещерах не найдется желающих воспользоваться таким случаем для… продвижения по карьерной лестнице? Тем более что многие до сих пор считают меня выскочкой, захватившим чужую Силу.

– Это как? Сила есть Сила, у кого есть – у того и есть! – запутанно, но в целом верно высказался Богдан.

– Вторым по силе водным был совсем другой дракон, – неохотно пояснил Айт. – Считалось, что именно он в случае чего заменит моего предшественника. Но когда тот погиб, он… не справился. А я… испугался очень, – он вдруг неловко улыбнулся: – Никогда воду такой не видел. Вот и вцепился в нее… уже сам не помню как… торговался, упрашивал, льстил, грозил… Очнулся – вокруг шторм затихает, а передо мной водные преклоняют колени. Ох и морды у остальных были, когда я в Пещеры вернулся, – улыбка Айта стала мечтательно-мстительной. – В общем, желающие исправить ситуацию в свою пользу найдутся! Шпионов Пещер тут всегда было полно, а догадаться, что со мной непорядок, просто – в обычном состоянии я бы ту тюрьму по крышу затопил.

– Ты говорил про целебные источники…

– Вот там-то нас и будут поджидать! – фыркнул Богдан. – Прикинуть, как наш змей станет решать свои проблемы, смогут даже полные идиоты!

– Я вам скажу больше – нас будут поджидать еще по дороге, – хмыкнул змей.

– Люди, мря! И змеи. Что б вы без меня делали! – Кот сузил мерцающие глаза в щелки. – Зря я, что ли, бросил ради вас процветающую контрабанду того самого пластика и еще много чего? – Кот грациозно двинулся к выходу. Остальные переглянулись – и последовали за ним.

Напоследок Ирка оглянулась. На самом деле она не была спецом в шахматах, но понять выстроенную Айтом на доске комбинацию была в состоянии. Пат. Нет хода. Нет выхода. Тупик. И две королевы, черная и белая, на разных концах доски зеркальным отражением друг друга.

Глава 19
У руля Великий кормчий

Черный Воин покачивался у причалов Торжища, как громадный океанский лайнер. Ирка, Айт, Танька и Богдан стояли в самой верхней точке панциря и махали ликующей толпе. Над пристанью стоял непрерывный ор. Энатокеты с энтузиазмом махали ушами и вскидывали на караул копья, конелюди стучали копытами, а не имющие копыт конеголовы и черный конь – ржали. Среди толпы мелькали торговцы-лоточники и карманники. Торгующий ярко-голубыми леденцовыми драконами мужичонка огрел лотком обобравшего покупателя воришку, вынул из отнятого кошелька пару грошей за леденец и вернул кошелек… карманнику.

– Ирка, измени выражение лица, а то впечатление, что ты их сожрать хочешь! – сквозь рястянувшую губы улыбку процедила Танька. – Улыбаемся и машем, вон бери пример с Айта!

– Он профессиональный правитель, а у меня уже рука устала! – простонала Ирка. – Долго нам еще?

– Как только – так сразу. Я больше рыбу с борта ловить не собираюсь! – отрезала Танька, следя, как на черепаший панцирь затаскивают подстилки и подушки, крынки и кадушки, и корзинки с выпечкой от госпожи Печки, и жареное мясо, и даже охапку клевера лично от коневруса.

– Все подарки посущественней она в автобус запихала, в то двойное дно, где оружие прятали, – ухмыльнулся Богдан, продолжая старательно махать. – Кроме автоматов – они у нас с собой.

– Зачем тебе вся эта фигня? А тем более автоматы? – подставляя ладонь одной руки под локоть второй, машущей, раздраженно осведомилась Ирка.

– Пригодятся, – огрызнулась Танька. – Восемьдесят процентов этой, как ты выражаешься, фигни я в нашем мире за пять минут продам!

– А остальные двадцать?

– За полчаса, – отрезала Танька, и кивнула бригаде разноплеменных грузчиков, заменивших в этом нелегком труде красных муравьев. На панцирь взгромоздили очередную корзину. Черный Воин шевельнул лапами, толпа заорала с удвоенным энтузиазмом, Ирка облегченно вздохнула…

– Стойте, стойте! – толпа раздалась. Через нее в паучьем облике стремительно неслась старая босорканя. Над головой у нее, точно праздничные знамена, развевалось что-то зеленое с капелькой золота и что-то голубое с серебром, то и дело пикируя на ткань, вился рой ос, а следом мчались босоркани помоложе, на ходу доплетая подол. У края причала босорканя прыгнула… протянувшись от подола зеленого платья, тончайшая нить напряглась как струна, превращая босорканю в мохнатый восьминогий воздушный шарик… в самое последнее мгновение молоденькая помощница-паучиха щелкнула жвалами, перерезая нить, и босорканя приземлилась на панцирь рядом с девчонками. Мгновенным движением затянула провисшую нитку, перед глазами у девчонок сверкнул проблеск блестящего шелка, шелест хрусткой, как вафельный стаканчик, бумаги… и босорканя развела четыре верхние лапы, протягивая изящно упакованные свертки.

– Вот! Открывайте только перед балом – перед самым важным балом! – наставительно сказала она.

– Они что, одноразовые, как у Золушки? – разочарованно пробормотала Танька, принимая подарок – что это за платье, которое даже примерить нельзя?

– Носи сколько захочешь! – хмыкнула босорканя. – Просто самое сильное впечатление они произведут в самый первый раз.

– Это такая магия? – поинтересовалась Ирка, разглядывая сверток размером с покет-бук – не иначе как платье-мини, да и то пришлось сложить раз в восемь.

– Это жизнь! – засмеялась босорканя. – Любое платье самое сильное впечатление производит в самый первый раз. – И она спрыгнула обратно на причал.

– Плывем отсюда, пока нам еще туфельки и драгоценности к этому делу не подогнали! – нервно бросила Ирка.

– Лучше задержимся – вдруг и правда подгонят? – ухмыльнулась Танька.

Айт покосился на обеих задумчиво, Богдан – задумчиво-раздраженно.

На краю панциря Черного Воина что-то шевельнулось, Танька нервно дернулась.

– Никак не могу привыкнуть, что он сейчас черный! – буркнула она, глядя на аж лакового от черной краски кота, что-то мурлыкавшего громадной черепахе.

Вода вокруг панциря взбурлила, и причал начал медленно удаляться. Какое-то время вокруг еще крутились украшенные цветами лодки с машущими вслед жителями Торжища – прощание плавно перерастало в массовое гулянье, – но Черный Воин активнее заработал лапами, отстали и они.

– Приятно, когда тебе так радуются, – по-кошачьи прижмурилась Танька.

– Особенно потому, что ты уезжаешь! – подхватил Богдан. – Что, в общем-то, и понятно, учитывая, как ты ребят обнесла, – он кивнул на забитые корзинами и свертками каюты.

– Они были только рады все это нам подарить! – поджала губы Танька.

– Еще бы – они ведь рассчитывали, что после этого ты уедешь!

– Тихо вы! – шикнула на них Ирка, настороженно наблюдая за маленькой, но шустрой лодчонкой, упорно пытавшейся держаться в кильватере Черного Воина. Закутанный в плащ низкорослый гребец яростно работал веслами. Ирка прищелкнула пальцами и зашептала:

– Порче дорогу кажу, весла на порох свожу. В щепки, в древесную пыль – с треском. Слово – Дело, Аминь!

Весло переломилось. Обломок подлетел в воздухе – и врезал гребцу по голове, опрокидывая его на дно. Лодку начало сносить течением, Черный Воин поплыл быстрее.

– Будем надеяться, больше за нами никто не следит. – Ирка отвернулась.

Далеко позади, в лодочке, уже ставшей неразличимой точкой на горизонте, постанывающий гребец снова взобрался на скамью… темный капюшон упал, открывая треугольные ушки и разноцветную мордочку пестрой кошки. Кошка проводила взглядом исчезающую вдали черепаху, разочарованно фыркнула и принялась одним веслом выгребать к берегу.

По раннему утреннему времени движения на реке было немного, рыбацкие лодочки мелькали в отдалении. Глубокая тень упала на панцирь – Черный Воин подгреб к самому берегу и замедлил ход, неслышно скользя под нависающими деревьями.

– А ты не боишься? Этот же… власть, – кивая на Айта, негромко спросил Богдан.

– Если бы я не научился хранить тайны, доверенные мне ради моего же блага, мне никто бы не помогал! – раздраженно бросил Айт.

– Правда, мря, – не оглядываясь, подтвердил сидящий на переднем крае панциря кот. – Но мы этим перевалочным пунктом все равно больше пользоваться не будем – я букентавра предупредил.

Черный Воин двинулся прямо на берег – росшая впереди стена кустов и травы казалась монолитной. Высокая осока захрустела под тяжелыми лапами – и громадная черепаха неторопливо вползла в маленькую бухту, наполовину занятую китайской джонкой под свернутым парусом. Стоящий на носу невысокий жилистый человечек в синем костюме-пижаме и конической шляпе издал резкий предостерегающий крик. Трое его товарищей в таких же «пижамах» и шляпах прекратили кидать на берег тюки с товаром… Раздался свист металла – и в смуглых руках появились изогнутые мечи.

– Китайский меч дао с односторонней заточкой, – невозмутимо прокомментировал Богдан, даже не делая попыток схватиться за собственный меч. – Конкретно – янмао дао, слабоизогнутый.

Четверка китайцев на миг замерла – Иркин кот сиганул на голову Черному Воину и замер там в картинной позе кошки-копилки, только глаза то расширялись, то сужались, отслеживая каждое движение китайцев. Сморщенный старик шагнул вперед, отодвигая за спину своих более молодых спутников, и медленно, держа руки на виду, положил меч на борт лодки. Сложил руки перед грудью и степенно поклонился.

– Великая часть лицезреть перед собой воина-черепаху и кота счастья, хоть и скрывающего свою счастливую масть.

– Конфуций[182]182
  Конфуций (551–479 до н. э.) – сын 63-летнего военного Шулян Хэ и его семнадцатилетней наложницы Янь Чжэнцзай, основатель конфуцианства, учения о гармоничном обществе, где каждая личность имеет свою функцию, официальной идеологии Китая вплоть до ХХ в.


[Закрыть] сказал: «Не предполагать обмана, но сразу распознать таковой – разве не в этом мудрость?» Приятно иметь дело со столь мудрым человеком, – кот поднял лапу и помахал ей будто с трибуны.

Ирка сообразила – кошечки с лапкой, фэн-шуйные кошки счастья, которых можно купить в любом магазине сувениров, – они ведь чаще всего пестрые! Как этот старик распознал под краской настоящую масть кота?

Беззубая улыбка заставила и без того морщинистое лицо старика еще больше сморщиться:

– Мао сказал: «Простолюдины – самые умные, аристократы – самые глупые!» Мы тут все простолюдины. Чем эти простые люди могут служить могучим духам? – Старик снова поклонился.

– Удовлетвори нашу просьбу, как Великий Учитель удовлетворил просьбу своего ученика Жань Ю, когда тот просил зерна для матери, – кот тоже сложил передние лапы и поклонился. – Одолжи нам свою лодку.

– Мэн-цзы[183]183
  Мэн-цзы (372–289 до н. э.) – философ-конфуцианец, разрабатывал положения о моральных нормах конфуцианства.


[Закрыть] сказал: «Когда мы, ища, приобретаем, поиски содействуют приобретению, и то, что мы ищем, находится внутри нас самих», – старик поклонился. – Лодка нам самим нужна, о благородный кот.

– Но тот же Мэн-цзы сказал: «Когда мы ищем в соответствии с дао, а приобретаем только то, что предопределено, – в этом случае поиски не содействуют приобретению и то, что мы ищем, находится вне нас». Дай лодку, мудрый старик, и будет тебе счастье! – угрожающе выгибая спину, муркнул кот.

– Мао сказал: «Всякий, кто стремится поживиться на чужой счет, непременно кончает плохо!» – тоже угрожающе подхватил старик, а его спутники шагнули ближе, щетинясь клинками.

– А еще он сказал: «Существует серьезная тенденция к капитализму среди хорошо обеспеченных крестьян», – уже почти рычал кот.

– Довольно! – Айт шагнул к поручню галереи на панцире, позволяя старику себя увидеть. – Отправишься к новому управляющему Торжищем – и получишь за свою лодку и товар… – Айт неприязненно покосился на тюки с контрабандой. – Получишь втрое. Только ваша одежда мне нужна тоже.

– Воистину, обещано нам было счастье, и вот оно – счастье, ибо узрели мы дракона, – старик снова поклонился. – Только что скажут о нас: узревшие дракона ушли от него голыми?

– Скажут, что ушли, – многозначительно обронил Айт.

Запрокинув голову, старик некоторое время глядел на стоящего на панцире черепахи черноволосого парня, а потом медленно и почтительно склонился.

– Дракон использует силу, не замечая ее, но даже гора не может устоять! – торжественно провозгласил он и дребезжащим фальцетом гаркнул: – Снимайте штаны, бездельники, не заставляйте Великого Лун ждать!

– Ты по-прежнему считаешь, что китайцы – не настоящие? – брезгливо вертя в руках ношеные синие штаны, спросила Ирка.

– Были б не настоящие, стоило б завести среди них хоть парочку покрупнее, – процедил Айт, разглядывая синие штанины, болтающиеся на ладонь выше щиколоток, и злобно нахлобучил коническую шляпу.

– Фффффууу! – Черный Воин поднял голову и тихо подул в развернутый бумажный парус. Носом раздвигая заросли, джонка скользнула прочь из потайной бухточки.

Парящий в небесах черно-красный огненный дракон спустился пониже… и тут же равнодушно взмыл в небо. По реке плыла одна из бесчисленных лодочек забавных желтых человеческих существ. Девичий голосок тихонько выводил:

 
Гром побед, народ ликует,
У руля Великий кормчий…
 

Лодочка выплыла на стремнину и заскользила в сторону Целебных Источников. У черно-красного дракона это подозрений не вызвало – мало ли таких лодчонок снуют по Молочной – что ж, за каждой следить?

– Допустим, по дороге к Источникам нас и не заметят. А дальше как? – сдвигая шляпу на затылок, спросила Ирка.

Кот поднял на нее туманный философический взор:

– Конфуций сказал: «Я не возьму в бой ни тех, кто с голыми руками идет на тигра, ни тех, кто, не ища брода, бросается в реку. Я возьму тех, кто занимается делом с осторожностью и добивается успеха, заранее составляя план!»

– А Ирка Хортица сказала, что кому-то сейчас оторвут хвост и это будет точно не Конфуций!

– Вот так сила берет верх над мудростью, – обиженно распушился кот. – Ладно, мря, слушайте… – И кот принялся излагать свой план, попутно с наслаждением любуясь, как изумленно распахиваются глаза у девчонок, довольно скалится Богдан и зло щурится Айт.

Темная, словно нарисованная китайской тушью джонка плыла по звездно мерцающим водам Молочной. Поднятый парус тонким силуэтом рисовался на фоне отливающего фиолетовым диска луны. На мачте, мечтательно глядя на луну, сидел кот.

Ирка развесила на корме выстиранную синюю куртку, и, оставшись в одном купальнике, тихонько, чтоб никого не разбудить, скользнула за борт. Искрящаяся звездная прохлада погладила тело, в один миг вымывая усталость из мышц. Джонка двигалась неторопливо, Ирка рискнула отплыть в сторону – даже если отстанет, перекинется и догонит на крыльях. Каждый взмах руки поднимал над водой звездные искры – молочно-белая днем, сейчас вода переливалась мириадами огней, если опустить лицо в воду, звездная россыпь начинала складываться в неведомые созвездия – одно, второе, третье, они перетекали друг в друга, завораживая необычными и странными рисунками. Ирка почувствовала, как начинает кружиться голова, и перевернулась на спину, глядя в черное бархатное небо. Течение несло ее следом за джонкой, точно она сама была маленьким корабликом. Нехорошо, конечно, наднепрянской ведьме восхищаться чужой рекой, но дома так не поплаваешь. По жаре Днепр у берегов начинает цвести, и отнюдь не как розовая клумба, а скорее как застоявшаяся лужа. А посредине суровое течение обязательно пригонит к опорам моста или вообще уволочет под неторопливо чухающую угольную баржу, и хорошо, если знакомые водяник или русалка помогут выбраться. А и помогут, так потом замучают жалобами на грязное дно, на воду, в которой рыба дохнет, на радужную пленку, весело переливающуюся на поверхности поблизости от заводских стоков. Водяник, будучи при жизни человеком относительно грамотным, еще и начнет риторически вопрошать, скоро ли их Днепр вспыхнет, как кливлендская Каяхога в 69-м году. Ирке только и оставалось, что сочувственно кивать и горестно разводить руками, потому что очистить ее реку не смог даже Айт в полной Силе – дышащие на ладан заводы прибрежных городов были неспособны платить зарплату рабочим, а уж на очистные сооружения у них не хватало совсем. И с каждым годом не хватало все больше и больше – из труб валил вонючий черный дым, над городами грязно-коричневым куполом смыкался смог, а экран счетчика нитратов становился такого же тревожно-алого цвета, как и клубника на прилавках. Даже урны в городе исчезали, сменяясь аккуратными кучками гниющего мусора, словно жители наднепрянских земель задались безумной целью как можно скорее превратить свои города в смердящие помойки.

«А это снова поднимает перед нами вопрос папочкиного освобождения», – Ирка поморщилась. Она не должна думать о нем… так. Наднепрянская ведьма решает вопрос об освобождении бога природы и растений Симаргла-Симурана – и никаких папочек! Хотя бы потому, что для него не существует никакой дочери, вернее существует, но… исключительно как инструмент. «Реально, он ведь меня как табуретку воспринимает. Типа, ты садишься на табуретку, а она вдруг начинает возмущаться, какого ты пристроил на нее свой зад. Если немедленно не сдохнешь от ужаса, дальше обязательно попытаешься или порубить обнаглевшую деревяшку топором, или, если сильно нужна, вернуть в нормальное покорно-деревянное состояние. Уважать табуретку никто не станет, хоть она до хрипоты тверди о своей самостоятельной и независимой четырехногой личности». Ну а собственно, чего Ирка ожидала? Она ведь шла в Ирий только за Айтом и нигде, да-да, нигде, даже в самых глубинах души, не рассчитывала на встречу с любящим отцом. Рассчитывать было бы глупо и нелогично, особенно после явившегося в ее мир серокожего и натравленных им мертвецов. Танькин рассказ о том, что ее еще маленькой вполне могли утащить в Ирий и только устроенный бабкой побег ее защитил, лишь подтверждал уже нарисованную Иркиным разумом картинку. Подставила тогда папулю бабка. Маленькая и беспомощная Ирка, ничего не знающая и не умеющая, а главное – неспособная думать и решать, устроила бы его га-аараздо больше, чем нынешняя наднепрянская ведьма! Ну и не из-за чего расстраиваться, а она и не расстраивается, а капли на щеках – это брызги Молочной, а что соленые, так тут в Ирии постоянно всякие чудеса!