Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Навесной замок звякнул, падая в ладонь, Оксана ужом скользнула в приоткрывшийся чердачный люк…

Далеко внизу гулко бухнула дверь подъезда, и она услышала фырканье, будто кто-то принюхивался к ее следом, а потом снизу донесся хриплый мужской голос:

– Куда ты бежишь, дурочка, я тебе ничего не сделаю, честное слово! Мне нужно просто тебя допро… расспросить!

Оксана почувствовала как от этого голоса внутренности леденеют: что это… кто это? Фырканье… голос… Не может быть! Такого… просто не бывает!

– Зверь мне дышит в затылок – забудь! Средь следов городских растворился мой путь. – она побежала через чердак, бормоча сами собой складывающиеся рифмованные строчки. Кроме фокуса с кровью, Оксана давно уже заметила, что словами действительно можно решить любой конфликт… но не совсем так, как об рассказывают учителя!

– Девочка! Девочка, ты… где ты? Почему я тебя не чую? – снизу раздался тревожный, растерянный голос… и словно бы тяжелое тело ударило. Раздался грохот, будто бы кто-то метался внизу, врезаясь то в стены, то в двери квартир в напрасных попытках найти выход. А потом подъезд заполнил жуткий, тоскливый волчий вой!

Получилось! Оксана пробежала через пыльный чердак, мимо отопительного бака, к узкому окошку… край юбки набросила на уцелевшее стекло, ударила локтем… стекло хрустнуло, Оксана выбила осколки и вылезла на крышу. Юбку подхватил ветер, вытряхивая из ткани стеклянную крошку, но Оксана уже бежала, гулко топоча сандалиями по кровельному железу. Там, сзади, вверх по ступеньками поднимался чудовищный ужас: волк… Волк, который милиционер! Допрос в отделении, вызовут маму, сообщат в школу, прощай, золотая медаль, злорадная физиономия завучихи… Нет! Расстояние между домами не больше, чем канава, через которую приходится прыгать на физре, а высоты она никогда не боялась – какая разница, где прыгать! Железо бухало под сандалиями, скорость все нарастала, нарастала… Оксана сильно оттолкнулась, плеснула юбка… и она взвилась в прыжке над четырехэтажным провалом между крышами!

Ветер взвыл в ушах, лизнул ноги, словно на миг оборачиваясь обманчиво твердой опорой. Железо крыши ринулась ей навстречу… Бабах! Она приземлилась на крышу соседнего дома, больно ушибая локти и колени, вскочила и побежала к точно такому же чердачному оконцу. Снова чердак, вниз по лестнице, другой, совершенно незнакомый двор, улица… и никого, ни волков, ни милиции! Со всех ног Оксана кинулась к остановке.

«Успею запрыгнуть – за проезд заплачу!» – подумала она, подбегая к уже закрывающейся двери. Дверца хлопнула прямо перед ее носом… и тут же открылась обратно, давая возможность запрыгнуть в вагон. Оксана тяжело, со всхлипом перевела дух и приникла к окну, до рези в глазах вглядываясь в прохожих. Трамвай дернулся и дребезжа звонком, покатил вниз по улице. Оксана обвисла на поручне и шумно перевела дух – ушла! Сбежала! Все!

– Билетики! Предъявите билетик! – раздвигая пассажиров плечом, полная кондукторша продвигалась вдоль вагона.

Оксана привычно отстранилась с ее пути, зная, что ее не заметят и ни о чем не спросят, и только когда кондукторша ушла вперед, вспомнила свой зарок. Сунула руку в глубокий карман юбки – там только хрустко зашелестел целлофановый «кубик» упаковки колготок. И ни копейки денег у нее не оказалось!

***

Майор стоял у чердачного окна на недавно покинутой Оксаной крыше и вдумчиво и монотонно говорил: слово «ведьма» было единственным цензурным во всем его монологе. Наконец он выдохся, перевел дух и осторожно ступая по грохочущему кровельному железу, выбрался на крышу. Наклонился – нос его заходил туда-сюда, принюхиваясь к капельками крови, оставшимся на раме. Повернулся и медленно пошел вниз по лестнице. В том, что девчонка – ведьма, у него не было ни малейшего сомнения: иначе как наговором не объяснишь почему он в обыкновенном подъезде потерялся, как горожанин в лесу. Да и с крыши она могла только улететь… не спрыгнула же, в конце концов! Совсем безбашенная девка, средь бела дня на помеле!

А главное, чего удирать-то, или она не понимает, что даже в миллионном городе уж кого-кого, а ведьму, тем более молодую, найти не проблема? Он вышел во двор и покачал головой, ведя безмолвный разговор сам с собой: если… если именно эта девчонка учинила кошмар на заднем дворе кинотеатра, то она не безбашенная, она – безумная! Его передернуло при воспоминаниях о недоеденных кусках человечины возле мусорки.

Коридоры отделения встретили его обычной «неспешной суетой». Две очереди. Одна – длинная и скандальная – тянулась к паспортному столу. Другая – короткая и хмурая – на прием заявлений. Мимо пробежала молоденькая сотрудница в ладно сидящей форме, проволокли хрипящего невнятные угрозы забулдыгу.

– Майор! Эй, погоди, майор!

Майор обернулся. Следом за ним по лестнице торопливо поднимался высокий крепкий мужчина – только морщины на лице, да постукивающая в такт шагам трость показывали насколько этот человек уже не молод.

– Ох и быстро шагаешь, еле догнал! – старик похлопал по карманам, нашаривая в пиджаке валидол.

Майор только развел руками – дескать, окликнули б раньше, остановился.

– Это ты министерский, что ли? – поглядывая на майора с легкой насмешкой, чмокнул таблеткой старик.

– Я вообще-то местный. Тут неподалеку на хуторе народился. – неожиданно даже для себя обиделся тот. Чистую правду, между прочим, сказал, ну а что не уточняет, когда тот хутор в здешней степи стоял, так извините, никому оно не надо!

– В родные края, значит, вернулся? – покивал старик. – А я до самой пенсии вот в этом отделении: сперва опером, потом начальником, потом вроде как опять опером, хотя больше по бумажной работе, сам понимаешь, возраст.

– Понятно. – кивнул майор: не заметить, как со стариком здоровались пробегающие мимо сотрудники, было сложно. – Может, в кабинет пройдем?

– А давай! – с энтузиазмом согласился старик и двинулся по коридору, похоже, отлично зная, где этот кабинет располагается.

– Ничего не изменилось. – пробормотал старик, глядя, как майор набирает воду из-под крана и бросает в кувшин кипятильник. Помолчали, торопить отставника майор не собирался. Тот поерзал, вздохнул. – Я тут слыхал, вы к «Красногвардейцу» выезжали… будь другом, сдай старику тайну следствия – чего там случилось-то?

Майор посмотрел на отставника с сомнением, подумал…

– Женщину… убили. – обтекаемо сообщил он.

Старик снова помялся:

– Убили ее… ножом пырнули, или придушили или… или по-другому как-то?

– По-другому. – майор поглядел на отставника с интересом и решился. – Съели ее. Точнее, недоели.

– Опять! – вместо ожидаемого недоверия выпалил отставник и стиснул пальцы на набалдашнике своей палки.

– Что значит…

– А то и значит, что было у нас уже такое два года назад – аккурат у самого этого кинотеатра, чтоб ему пусто было! – жилы на шее старика напряглись, и майор понял, что того трясет от бешенства. – Только не баба, а мужик! Средних лет, крепкий такой – и не съели его, а всего зубищами распанахали! Тогда еще версия была, что зверь это…

– Зверь через два года не возвращается. – покачал головой майор. – Зверь, если бешенный, убивает, пока его не убьют.

– Во-во! – истово закивал старик. – И не топит! – и на недоуменный взгляд майора пояснил. – Там все в морской воде было – и в легких у мужика вода тоже. По большому счету его не загрызли, а утопили.

– Опять вода… – майор в задумчивости постукивал пальцами по столу. От кипятильника в кувшине уже поднимались струйки пузырьков, но мужчины не обращали внимания.

– Какая зверюга такое провернуть могла? Меня тогда слушать не стали, на пенсию выперли, так хоть ты сейчас послушай, майор. Может, и был там зверь, только на жертв его спускал человек – не иначе как нравится ему!

– Складная версия. – не стал спорить майор. Только динозавр в нее не укладывался. Даже если в районе орудует сумасшедший маньяк – динозавра ему взять неоткуда. – Экспертиза тогда что сказала?

– У них вышло, что рвал того мужика знаешь, кто? – отставник посмотрел на майора со значением, явно предвкушая его удивление. – Кит-касатка, вот кто!

– Не динозавр? – невольно выпалил майор и поймав изумленный взгляд старика, вздохнул. – Наверное, вы правы. Уж касатки на заднем дворе кинотеатра точно быть не могло.

– Почему на заднем? – хмыкнул отставник. – Прямо у передней колонны тело валялось, шибануло мужика об нее, будто кинули с силой. Хорошо, что дворник засветло его обнаружил, хоть и так слухи по городу ходили. – он только головой покрутил. – Человека, майор, ищи человека! Скорей всего, мужика – боль, кровь любит, иначе бы не устраивал такого.

– Человека… – закрывая за наконец-то выговорившемся отставником дверь кивнул сам себе майор и добавил. – Ну или не совсем человека… И уж точно не мужика.

Телефон местной ведьмы-хозяйки ему дали еще когда он после очередной гибели на боевом посту решил вернуться в город, где жил когда-то давно. Теперь жалел, что не представился сразу. Оборотни и ведьмы не слишком ладили, но хозяйка – дело особенное, к ней надо со всем уважением, а он непозволительно пренебрег и теперь она, как любая уважающая себя ведьма, ему за это кровушки попьет не хуже упыря. Ну не любил он ведьм, и встречаться с ними не торопился. Кто ж знал, что ее помощь вот так сразу понадобится!

– Елизавета Григорьевна? – обычно хриплый рычащий голос майора сейчас был таким почтительным, таким… трепетным, даже слегка поскуливающим, аж самому противно. Осталось вытащить из штанов хвост и повилять. – Искренне рад знакомству с вашим превосходительством! Вовкулака я, переведен в местное отделение милиции. Не имел еще чести представиться, закрутился, знаете ли.

– За хвостом гонялись? – ласково и даже задушевно поинтересовались у него в ответ. – И что же вас отвлекло от этого общественно полезного занятия, что впервые за неделю пребывания в городе у занятого оборотня нашлась минутка на маленькую незначительную меня? Не иначе как понадобилось что, господин ментовский вовкулака?

Майор понял, что все еще хуже, чем он предполагал.

– Что значит – такой нет? – уже положив трубку спросил в пустоту майор и вытер текущий по шее пот. Вот и поди пойми, то ли и правда хозяйка не знает молоденькую ведьмочку (кто-то из городских рóжденных втихую себе рóбленную сделал, а от хозяйки скрыл? От такой скроешь, как же!), то ли мстит так, власть свою показывает.

– Людей жрут, а она выделывается! – выскочившие на кончиках пальцев когти впились в крышку стола.

Телефон зазвонил, разозленный оборотень сдернул трубку.

– Слышь, вожак. – раздался голос эксперта и был он странный, очень странный. – Ты давай… к киношке тебе знакомой подъезжай… снова…

Майор открыл рот, закрыл и наконец хрипло выдавил:

– Опять… съели?

– Не съели… – пауза была такой длинной, что майору захотелось рыкнуть в трубку. – Парнишку… повесили. – наконец выдавил эксперт.

«Вот это называется: для бешеной собаки сорок верст – не крюк! Вроде старый, битый жизнью волчара, должен был соображать». Майор стоял там же, где начал свой утренний забег за ведьмой – на ступеньках перед кинотеатром. А нужно было не за девкой мчаться, как щенок-сеголеток за улетевшим листиком, а присмотреться к пареньку, на которого она морок кидала. Так хлопец же в кино пошел! В наполненный людьми зал, где ничего не могло, не должно было случиться. Только вот в киношке этой непрерывно что-то случается.

Майор тоскливо, с подвыванием вздохнул. На сей раз был не двор – тихий переулок у кинотеатра, засаженный развесистыми старыми деревьями. На ветке одного такого и раскачивалось тело: какое-то бесконечно длинное, словно бы смерть тяжелым грузом повисла на ногах парнишки, притянув его к земле. Коротко, по школьному стриженная голова свисала на грудь, а тонкую, еще по-детски «цыплячью» шею охватывала толстая затяжная петля.

А ведь достаточно было зайти в дирекцию, позвонить, и вызвать из отделения кого-нибудь, чтоб присмотрели за мальчишкой. А вместо этого он поддался инстинкту: гонись за тем, кто убегает. Догнать, завалить, вцепиться в горло, наполненное кровью и живым, таким сладким ужасом… Майор коротко тряхнул головой. Теперь ему говорить с матерью убитого мальчишки… которого он мог бы спасти. Если бы был умнее. Сообразительнее. Предусмотрительнее.

– Вы что себе позволяете?

Майор моргнул и понял, что, видимо, уже какое-то время смотрит прямо в пухлую и круглую, как плотно набитая диванная подушечка, физиономию некоего товарища в солидном костюме.

– Мало я себе позволяю. – очень серьезно и очень честно ответил майор. – Другие хоть закурить могут, а мне и того нельзя, нюх отбивает.

И с некоторым отстраненным интересом полюбовался как физиономия-подушка наливается красным.

– Вы соображаете, что творите? – лицо налилось краснотой до отказа. – Председатель отодвигает штору, а там… повешенный! Почему не сняли? Вы не понимаете, что будут говорить западные голоса? Что у нас граждане перед райисполкомами вешаются?

– А вы, значит, требуете снять? – майор отстранился, чтоб брызги слюны не попали в лицо. – До завершения следственных мероприятий, мешая работе экспертов… – он повернулся к топчущемуся неподалеку сотруднику. – Эй, капитан! А бери-ка ты людей и шуруй в наш замечательный райисполком, да выясни, каким это манером у них прямо под окнами средь бела дня школьника повесили, а никто даже в милицию не позвонил. Теперь еще всячески норовят задержать расследования. Давай-давай, не тушуйся, поговори с товарищами!

– Вы… вы за это ответите! Это дискредитация органов советской власти! – заорал чинуша, но майор только оскалился, да так, что чиновник подавился новым воплем.

– Вы, товарищ заведующий советской властью, идите гражданский долг свой выполнять, а кто кого дискредитирует мы с городским комитетом обсудим! – напутствовал его майор, а капитан впервые посмотрел на приезжее начальство доброжелательно и гулко пророкотал:

– Пройдемте, товарищ! – поволок попискивающего от возмущения чинушу к дверям райисполкома.

– Ты бы поосторожнее, вожак, а то ведь эти сожрут – хоть волк тут ты. – неслышно возникший у него за спиной эксперт проводил буйно жестикулирующего чинушу взглядом:

– Подавятся. Ты по делу давай.

– По делу… – кивнул эксперт. – Мальчишке… – голос его на мгновение пресекся, он шумно выдохнул, и тут же заговорил размеренно, с профессиональной педантичной холодностью. – Руки связаны, так что самоубийство исключено. Подставили какой-то чурбак, а потом выбили у парня из-под ног.

– Он сопротивлялся?

– Защитных ран на запястьях нет. Когда связывали, не отбивался, убежать не пытался. Как под дулом пистолета.

– Или под ведьмовским мороком. – задумчиво пробормотал майор. Эксперт в ответ только пожал плечами:

– На чурбак залезть ему помогли, сам бы он со связанными руками не справился.

– Кто помог? – криво усмехнулся майор.

– Никто. – кивнул эксперт.

– Вот то-то и оно. Никем, кроме хлопца, бедолаги, тут и не пахнет. – вздохнул майор, невольно поглаживая нос. – Не было никого, как и рядом с недогрызенной бабой.

Девчонке, что была вместе с жертвой, сейчас лет пятнадцать-шестнадцать, но Дар мог пробудиться и раньше, и если так – два года назад убийство ей тоже было по Силам! В версию ведьмовского морока укладывалась и покорность парня, и связанные руки, и накинутая на ветку петля – мало ли кого еще девчонка заморочила! Ходит где-то несчастный мужик (у бабы сил бы не хватило) и знать не знает, что парнишку убил. А-вау, и запах у этого неизвестного мужика пропал – потому как, хвост на отсечение, не пахнет на месте происшествия никаким вторым. Ведьмы умеют обманывать людское зрение – но обмануть нюх оборотня? Хм…

Продолжая раздумывать, майор зашел в кинотеатр: снова придется занимать директорский кабинет, чтоб побеседовать с местными работниками. Кивнул буфетчице за стойкой, прошел мимо билетеров: молоденькая девчонка выглянула из розового зала, а средних лет мужчина на пороге «синего» проводил его тревожным взглядом.

Все можно объяснить, пока речь идет о последнем убийстве. Но где, когтем ее дери, колдовка малолетняя два года назад взяла кита-убийцу? А сейчас – динозавра?

– Динозавр! – ошалело выдохнул майор.

Динозавр смотрел прямо на него. Древняя рептилия воздвигалась из моря, его широко раззявленная клыкастая пасть нависала над крохотной лодчонкой с отчаянно орущей девицей! Динозавр… море… женщина… Майор с рычанием вцепился в динозавра и пинком распахнул дверь директорского кабинета.

– Что… это? – прохрипел он опешившему мужчине за директорским столом.

Тот вынул из рук майора измочаленную афишу и недоуменно пожал плечами:

– «Легенда о динозавре». Производство Японии. Динозавр ожил и давай людей жрать. В синем зале шел, билеты нарасхват – особенно молодежь любит попугаться. – и вдруг застыл с открытым ртом, глядя то на афишу, то на майора. – Не думаете же вы, что это… из-за этого… что кто-то из зрителей… Мы уже поменяли фильм! Показ закончен, два дня назад! – закричал он.

– Успела, значит. На последний день показа. – проскрипел майор, думая о женщине на заднем дворе. – А скажите, товарищ директор… В тех фильмах, что сейчас идут… там повешенных, случаем, нет?

– В синем зале «Черный тюльпан». – потерянно пробормотал директор. – С Ален Делоном. Брата-близнеца главного героя казнят вместо него… Девушки млеют…

***

– Как в кино сходили? – прикрываясь учебником, прошептала Оксана.

Хмурая Мышь бросила в ее сторону косой взгляд и уткнулась в тетрадь, будто и не слыша.

– Ты чего… такая? – Оксана даже подпихнула ее локтем, Мышь снова не ответила, только отодвинулась. Казалось, они поменялись местами: еще вчера Мышь сама лезла с вопросами, настойчиво заглядывала в глаза, а сегодня из нее слова не выдавишь. И не давила бы – больно надо! Вот уж что Оксану не интересовало, так это подробности свидания Алика с Мышью. Ей нужен был сам Алик – и пусть расскажет, где он взял проклятые колготки, из-за которых за ней милиция гонялась! Но тот как назло не явился в школу! То ли почуял, что Оксана собирается с ним сделать, то ли… Мышь его так запугала. Губы Оксаны дернулись злой усмешкой, но она тут же изобразила на лице заинтересованность, снова подталкивая Мышь локтем. – Правда, ну расскажи! Что у вас было?

– Ничего! – огрызнулась Мышь. И жалобно добавила. – Ну совсем ничего! – и торопливо оглянувшись, прикрылась учебником. – Я только прибежала, уже «журнал» начался. Села рядом с ним, а он посмотрел на меня так… будто я на него с луны свалилась! А ты говорила, что он про тебя даже не вспомнит!

«Но не говорила же, что тебе обрадуется.» – мысленно хмыкнула Оксана, а сама лишь пожала плечами. Мышь тем временем зашептала:

– А тут – бац! С другой стороны к нему знаешь кто подсаживается? Остроумова! Ты знала? Что Алик ее тоже в кино позвал? Поэтому меня и отправила? – губы Мыши от обиды стянулись в тонкую полосочку.

– Позвал в кино и меня и Остроумову? – медленно и раздельно повторила Оксана, чувствуя, как внутри становиться аж горячо от злости. Ну если только он посмел… Нет! Вспомнилась знакомая фигура, мелькнувшая у касс кинотеатра. Точно, выследила!

– Тебя ж Алик не интересовал, ты на Ален Делона шла смотреть. – прошипела она в ответ на обвиняющий взгляд Мыши.

– Никакого Делона не было! – возмущенно вскинулась Мышь.

– Четвертая парта! Коваленко с подружкой, что за разговоры? – оглянулась от доски «математичка».

Дверь в класс неожиданно распахнулась. Вошедший директор горбился, будто на спину ему свалился тяжелый груз, а лицо его побелело, словно он всю кровь разом сдал на донорском пункте. Следом в класс шагнули двое мужчин в форме.

– Извините, что прерываю урок. – голос директора нервно подрагивал. – Я… Должен сообщить вам… Ваш одноклассник, Алик Седов… Алика… убили.

Вскрик! Вскрик! Вскрик! Первой ахнула «математичка», прижала ладони ко рту, не замечая, что пачкает лицо мелом. Вскрикнула одна девчонка, вторая… Остроумова смертельно побледнела, а из горла Мыши вырвался придушенный писк, как никогда похожий на стон пойманной котом мыши. Только Оксана сидела неподвижно, так и прикрывая лицо учебником, не в силах пошевелиться.

– Ребята, наша задача помочь правоохранительным органам… Если вы разговаривали с Аликом, знаете, куда и с кем он ходил, не молчите, пожалуйста.

– Первым делом я хотел бы поговорить вот с этой девочкой! – раздался хрипловатый голос, на учебник лег палец с широким ногтем, и над Оксаной навис милиционер в форме с майорскими погонами. Жуткие желтые глаза уставились на нее, майор оскалил крупные острые зубы и едва слышно прошептал. – Вот я и нашел тебя, ведьма!

– Товарищ майор, успокойтесь! Я уверен, это недоразумение! – директор чуть ли не бегом торопился за молча вышагивающим по коридору майором. Оксана также молча пыталась выкрутить из его пальцев свое запястье, но это было бессмысленно, как пытаться отогнуть трамвайные поручни.

– Я вам говорила, Виктор Сергеевич! – завуч задыхалась, но ее залитое потом лицо лучилось довольством. – Вы меня не слушали, а я ее сразу раскусила! И вот закономерный итог – милиция в нашей образцово-показательной школе!

– Помолчите, Любовь Владимировна! Товарищ майор! Оксана – хорошая девочка! Отличница, кандидатка на золотую медаль! В художественной самодеятельности от нашей школы выступает, второе место по области.

– Что делает? – скрипучим, как несмазанный механизм, голосом спросил майор.

– Танцует. Народные танцы. – растерянно ответил директор, замирая на пороге собственного кабинета.

Майор толкнул девушку внутрь… и дверь директорского кабинета захлопнулась прямо перед носом у его хозяина. Щелкнул замок.

–Товарищ майор! – директор ударил кулаком в мягкий дерматин. – Вы не имеете права допрашивать девочку в отсутствие родителей или школьных работников! Вы слышите? Откройте немедленно, вы за это ответите!

– Все-то мной нынче недовольны! – не обращая внимание на ходящую ходуном дверь, рыкнул майор, швыряя девчонку в кресло. Оксана коротко пискнула:

– Я ничего плохого не сделала! Я его не просила, Алик мне сам эти колготки подарил! Я не знала, что он фарцует!

– Колготки? – рык клокотал у майора в груди, съежившаяся в кресле Оксана заворожено смотрела как глаза его наполняются хищной желтизной, зрачок стягивается в точку, а верхняя губа приподнимается, будто у него вдруг стали… ну очень большие зубы! – Ты его за колготки убила? А бабу за что – за юбку? За кофту? А мужика два года назад?

– Какую… бабу? Какого… мужика? – сползая по сидению кресла просипела Оксана. – Я никого не убивала! Как бы я могла… я и с Аликом в кино не пошла! И потом его не видела! Даже близко не была!

– Ах ты ж тварррррь! – оглушительный рев заставил Оксану сползти на пол, обеими руками зажимая уши. На нее вдруг дохнуло резким запахом – как у большого пса из пасти. – Сказки мне будешь рассказывать, что этот ваш Алик фарцевал и его свои прибили? Выдуриваешься, будто я вас, ведьм, не знаю? Да я сам видел как ты на парня морок клала!

Из-под верхней губы майора высунулись клыки, лицо скомкалось, и как раскладной пластиковый стаканчик принялось вытягиваться в жуткую лохматую морду… и Оксана почувствовала как сознание уплывает, не в силах справиться с открывшимся ей зрелищем.

– Эй! Ты что, ведьма, оборотней не видела? – прорычало чудовище, нависая над ней.

– Ведьм… не бывает… – простонала Оксана. Сверкнули оскаленные волчьи клыки и она попыталась заорать: не потому, что надеялась на спасение, а потому, что видеть это и не кричать было невозможно.

Когтистая лапа запечатала ей рот, заставляя давиться жесткой шерстью, вторая лапа бесцеремонно задрала юбку, Оксана отчаянно забилась, беспорядочно размахивая руками во все стороны. Ладоням стало горячо, что-то сверкнуло, в нос ударил острый запах паленой шерсти и оплавленной синтетики. Над головой у нее сдавленно выругались и ее с силой швырнули в угол. Оксана взвыла и кажется, на мгновение потеряла сознание.

Она лежала, привалившись к директорскому сейфу, и как павшего бойца ее укрывало вывалившее из угла знамя. Паркет-елочка обуглился, будто посреди директорского кабинета взорвалась шаровая молния. Чудовища нигде не было, а майор резко сорвал трубку, быстро и зло набрал номер… палец его несколько раз срывался, будто ему что-то мешало:

– Елизавета Григорьевна? – со злобной любезностью прорычал он в трубку. – Передо мной сейчас сидит… – он посмотрел на лежащую на полу Оксану, но исправляться не стал. – Та самая малолетняя ведьма, которой нет! Какая рóбленная, когда у нее хвост! Натуральный, ваш, ведьмовской хвост!

Оксана застонала. Ее позор, ее ужас, то из-за чего она всегда прислонялась к стене, когда переодевалась на физкультуру и не отрывала глаз от парты, когда на биологии рассказывали о рудиментах и показывали картинку хвостатого мальчика. Островок темного пушка на копчике и прячущийся в нем крохотный хвостик! Он… знал?

– Да, проверил! А она в меня огнем шибанула! Ах, так и надо? А то, что она трех человек убила, тоже так и надо? – от рыка майора задрожали кубки на сейфе. – А вот это уже националистический выпад, гражданочка. Оборотни – нет, не национальность, а вот всех под одну гребенку в людоеды записывать – явный национализм! Ладно… Ладно… – голос его постепенно стихал, клокочущее рычание успокаивалось. – И вы меня тоже извините, Елизавета Григорьевна. Да… Конечно, привезу… Но вы же сами понимаете… – голос его начал повышаться. – …что прикрыть убийства я не позволю! Хорошо… Хорошо… Приятно было с вами побеседовать, ваше превосходительство! – в последних словах снова прорезался рык. Он явно хотел шарахнуть трубкой, но потом сдержался и просто положил ее на рычаги. Один длинным текучим шагом преодолел расстояние до Оксаны и ухватив девушку за лямки школьного фартука, вздернул с пола.

– Поедем… – многообещающе прорычал он ей в лицо. – Разбираться!

Поедем? Они выйдут за дверь… и кто-нибудь остановит этого сумасшедшего! Директор или мама, мама же должна приехать… Мамочка!

Вместо того, чтоб шагнуть к двери, он метнулся к окну – и распахнул створку. Теплый ветерок ворвался внутрь, подбросил штору… Майор втащил Оксану на подоконник…

– Куда? Куда вы меня… Не надо! – она отчаянно вцепилась в раму. – Я разобьюсь, не надо, пожалуйста!

– А ты лети! – рыкнул майор, оскаливая в улыбке клыки… и выкинул Оксану из окна.

– А-а-а! – размахивая руками, она полетела вниз с высоты четвертого этажа…

Наверху удивленно рыкнули, хрястнула рама…

– Аа-а-а! – кирпичная стена скользила мимо как во сне, серый асфальт несся навстречу. Даже ужаса не было, его словно смахнул вьющийся вокруг ветер и ощущение запутанного, тягостного сна. – Агх! – потом был удар… и Оксана свалилась на что-то мягкое, живое, судорожно вцепилась в жесткую шерсть…

В загроможденном досками и старыми железяками закутке у школы встряхнулся громадный волк, точно мешок подбрасывая повисшую на нем девушку, одним махом взвился на крышу школьных мастерских, прогрохотал по кровле и пропал.

В мастерских трудовик оторвал глаза от окна, аккуратно закупорил стоящую перед ним бутылку и двигаясь заторможено, как сломанный механизм, отнес ее в мусорный бак.

***

Темнота дышала. В глубине ее загорелся огонек и медленно поплыл навстречу, то множась, как в бесчисленных зеркалах, то снова стягиваясь в один: слабый, трепещущий, живой… Дохнуло воском и ладаном.

– Вам назначено? – едва слышно прошелестело из мрака.

– Вам звонили… – буркнул майор.

– Следуйте за мной! – и огонек поплыл впереди.

Вовкулака дернул Оксану за руку, девушка чуть не кубарем перелетела через высокий порог. Дверь позади нее захлопнулась. Майор снова нетерпеливо потянул, и она пошла сквозь мрак, уже не пытаясь вырваться, и невольно сама цепляясь за его плечо. Тьма вокруг колыхалась, что-то невесомое коснулось ее лица, чуть не заставив Оксану завизжать. Огонек остановился перед тихо позвякивающей завесой, словно сотканной из струй.

– Хозяйка ждет вас. – прошелестело из тьмы, Оксана успела заметить как мелькнул совершенно белый, невесомый локон и яркий блестящий глаз, а потом смутная фигура истаяла, будто слившись с тьмой, и огонек тоже погас. – Поторопитесь, у вас мало времени.

Майор только рыкнул, нетерпеливо отбрасывая завесу – та застучала как градины – и они шагнули в совсем кромешную, непроницаемую тьму.

– То на горе не огни горять, то дивоньки ходять, белую лозу ложать… – тихий, жуткий, дребезжащий шепот налетел, как ветер, оттолкнулся от невидимой стены и ринулся обратно, окутывая Оксану как толстой периной. Банг! – басовито пропела струна. – Колы б я знала, хто на ту лозу ляжет, постелила бы ему шипы под боки, каминня в головах… Не будет вам счастья, дурни диты! – каркнул пронзительный, точно птичий голос. – Не быть вам разом!

– Ты очумела, ведьма старая! – вдруг рыкнул майор. – Какое «разом», она несовершеннолетняя!

В темноте что-то грохнуло, лязгнуло, задребезжало… и комнату залил свет. Оксана успела закрыть глаза… а когда медленно приоткрыла веки…

– Тю, ну и де я ошиблася? – склочно поджала губы восседающая в старом скрипучем кресле тетеха в плюшевой жакетке, цветастой юбке и калошах на толстых ножищах, затянутых в нитяные чулки. – Кажу ж – не быть, а з якои причины – то дело десятое. Та за тебя жодна нормальна девка не пойдет!

– Я женат! – рыкнул майор.

– Нормальна не пойдет, лише така ж мохната та зубата. – словно ее и не перебивали, подхватила тетеха. – Я все-е-е вижу! – она наставительно подняла кривой палец, украшенный широким золотым кольцом с рубином размером с фалангу пальца.

Не может же такой камень быть настоящим? Оксана огляделась… То, что колыхалось во мраке, оказалось застиранными линялыми шторками на дверях, струйчатая завеса – закрывающими проем длинными, до пола цветными бусами. На стене над головой хозяйки висела гитара с пышным бантом на деке. Такой же бант украшал висящие рядом старинные… гусли? Как в учебнике истории!

– Хозяйка, что у вас тут? – в комнату, размахивая еще дымящейся свечой, ворвалась закутанная в черный балахон старушонка – в одном из ее совершенно седых локонов болталось забытое бигуди. – Я милицию вызову! – увидела форму майора, ойкнула и исчезла.

– Готовим паспорт на проверку, гражданочка! – крикнул ей вслед майор. – Прописку, трудовую книжку…

– А вот тебе, не подловишь! – тетеха с явным удовольствием скрутила майору дулю. – Все мои рóбленные на тутошней жилплощади прописаны честь по чести, и тунеядство не пришьешь, пенсионерки все… заслуженные.

– Заслуженные антисоциальные элементы! Нетрудовые доходы, гражданочка, караются лишением свободы…

– Ой-ой, а ты мои грóши не считай! Та що ж це таке робыться, та хиба так милиция моя меня бережет? Тебя ж родное наше советское государство на должность поставило, шоб ты людей защищал, а не старухам беспомощным тюрьмою грозил!