Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

– Ай! – выдрал длинный кудрявый волосок у Лады, которую подтащили к нему черти-охранники.

– На! – сунул этот кудрявый волос Ирке.

По толпе чертей вдруг прокатилась странная волна. Ахнула чертовка в туманном платье и в испуге зажала себе рот ладонью. Кинулся вперед мамун, словно хотел остановить начальство, да так и замер, понимая, что поздно. И вдруг усмехнулась чертовка-официантка, глядя в затылок своему братцу-болотному.

– Что? – спросила Ирка, держа волос за кончик и недоуменно поглядывая то на болотного, то на переполошившуюся публику.

– А спрями его! – торжествующе выпалил болотный. – Ну что смотришь, как овца? – злорадно оскалился он на окончательно обалдевшую Ирку. – Кудрявый волосок прямым сделай! Попалась, Хортица! Так я и знал, так и знал! – Болотный чуть не плясал – притопывал, прищелкивал пальцами, хлопал себя ладонями по ляжкам. – Невозможно сделать! Невозможно! Я уж этот ее волос и тянул, и, как железо, на огне грел, и чего только не делал! Невозможно! Стаскивай свое светящееся платье, Хортица, и одевайся, как служанкам положено! – болотный показательно дернул чертовку-официантку за подол. – А то гордая больно!

– Ну все… – безнадежно сказал чертов дедушка. – Теперь она нам еще и это в счет поставит…

– Раньше думать надо было, – бросила ему Ирка, к которой наконец вернулся дар речи. – Сами ведь надеялись на халяву хортицкую ведьму подчинить. А еще мудрым себя называете. Скажи мне, пожалуйста, родной… местный… – обманчиво кротким тоном обратилась Ирка к болотному. – Та княжна… она когда тебе загадку загадывала?

– Служанка хозяину вопросов задавать не должна! – объявил болотный, но в его тоне слышалась едва заметная неуверенная нотка – он чувствовал, что-то идет не так в его плане, но еще не понимал, что именно! – Ладно, отвечу уж… В последний раз! – строго добавил он. – Попы на Русь уже пришли… – принялся загибать пальцы он. – А татары еще нет… Значит, лет так семьсот-восемьсот назад.

– Знаешь, с тех пор парикмахерское искусство далеко шагнуло, – доверительно сообщила Ирка. И повелительно вскинула руку. Раздался едва слышный стук, словно что-то кинули в закрытую створку, дверь зала распахнулась… и в руки Ирки ляпнулась дорогая кожаная косметичка. Ирка дернула «молнию»… и в руке у нее оказался продолговатый баллончик.

– Пшшш-шш! – белая пена обрушилась потоком, облепив волос. Морщась, Ирка провела по нему пальцами – белые пушистые хлопья упали на узорчатый паркет.

– На! – повторила она слова болотного и сунула ему скользкий, жирный… идеально прямой волос. И отвернулась, словно болотный для нее больше не существовал. – Лапы убрали! – скомандовала она Ладиным охранникам, смеривая обоих взглядом от рогов и до копыт. Глаза ее засветились недоброй зеленью.

– Да что же это… как же это… – безумно выпученными глазами глядя на волос, бормотал болотный. Вдруг он развернулся и… хрясь! Залепил звонкую оплеуху чертовке-официантке. – Ты почему мне не сказала, стервь, что у вас, баб, такие штуки есть?!

– Я косметикой не пользуюсь. Не по чину, – держась за щеку, ненавидяще выдохнула официантка.

– Это моя косметичка, – робко пискнула чертовка в туманном платье.

Хрясь! – за спиной у Ирки послышался новый звук пощечины и жалобное хныканье чертовки.

Ирка брезгливо сморщилась и взяла Ладу под руку. Та пошатнулась и судорожно всхлипнула:

– Ирка! Ирка! Я…

– На ногах держись! – холодно бросила ей Ирка. – Вещи мои принеси, – скомандовала она официантке. Та моментально выскочила из зала. – А ты… иди сюда! Иди-иди… – велела она напуганному мамуну. – На четвереньки становись… – рукой с электрическим браслетом она с силой надавила ему на плечо.

– Чего? Зачем? – тем не менее опускаясь на четвереньки, забормотал тот, в ужасе косясь на пляшущий у самого его горла электрический огонь.

– А ты как думал? – злорадно поинтересовалась Ирка. – Она тебя сюда привезла, ты ее обратно отвезешь – не на себе ж мне ее тащить! Ну и меня заодно – устала, знаешь ли… – И свернув принесенные свитер, джинсы и куртку в плотную подушку… ляпнула это импровизированное седло мамуну на спину. Вскочила сверху и втащила за собой судорожно цепляющуюся за нее Ладу.

Мамун зашипел от боли – Иркино светящееся платье жгло его даже сквозь седло. Сидящая на нем верхом Ирка вполоборота глянула на раздувающегося от ярости болотного.

– Ты, наверное, даже не понимаешь, какого большого успеха на самом деле добился! – доброжелательно сообщила она. – Ты дал мне причину поддержать вас, местных, против немецких чертей. Говорят, победить умного противника – настоящее удовольствие! Так вот, для меня главное – результат. Я согласна побеждать без всякого удовольствия! Но-о, пошел! – гаркнула Ирка и, оставив болотного и остальных дотумкивать, какую гадость им только что сказали, стрельнула искрой в затылок мамуну.

Черт-соблазнитель взвыл и сиганул в распахнувшееся окно, унося на себе двух крепко обнявшихся девчонок.

Ирка изо всех сил старалась не обернуться. Не обернуться, чтобы посмотреть, подобрал ли кто-нибудь аккуратно выроненный из кармана куртки пластиковый прямоугольник.

Ничего, болотный по ее милости только что основательно потерял лицо… то есть морду потерял! Ему срочно надо доказать свою крутизну – пока вышедшие из повиновения черти его на рога не подняли. Найдет.

Луна – конечно, планета. Спутник земли, лунные кратеры, приливы-отливы, то-се… Но иногда Ирке казалось, что Луна – театральный задник, подвешенный в небе исключительно для того, чтоб время от времени на нем мелькали интересные картинки. Вот и сейчас, если бы кто присмотрелся, мог разглядеть на фоне серебряного диска, как распластавшись, точно в прыжке, летит по небу молодой красавчик-черт – отточенные рога прокалывают воздух, и встречный ветер треплет длинный холеный хвост. На спине у черта сидела неземная красавица в сверкающем платье и с черными крыльями за спиной. Во всяком случае, Ирка надеялась, что выглядит сейчас именно неземной красавицей! Ну надо же хоть время от времени, а то все джинсы да джинсы… Жалко только, вся красота потрачена на поганых чертей – вот бы Айту в таком виде показаться!

В объятиях неземная красавица держала другую девушку – измученная, едва живая, она, как поникший цветок, клонилась подруге на плечо, прижималась в поисках поддержки, в еще исполненных недавнего ужаса очах сверкали бриллианты слез, а светлые волосы легкой вуалью реяли на ветру… Эстетично до невозможности, если со стороны смотреть. На самом деле цепляющаяся за Ирку Лада оказалась тяжеленной, как мешок картошки, и такой же неудобной в обращении – если бы не оборотническая сила, Лада давно бы выскользнула у Ирки из рук и полетела вниз, к земле. И сигай тогда со спины мамуна, превращайся в собаку, догоняй, лови и тащи до самого дома в зубах, потому как поганый черт тем временем всенепременно бы утек! Физиономия у Лады красная, зареванная, с распухшим, как слива, носом, которым она время от времени судорожно шморгала и все пыталась во что-нибудь высморкаться. В конце концов Ирке надоело, и она подсунула Ладе мамунов хвост – оскорбленный таким обращением мамун даже попытался их скинуть, но новая искра в затылок заставила его смириться, и он полетел дальше. Ладины волосы лупили Ирку по лицу и воняли серой. «В общем, отпустите меня из поднебесья, спать хочу – подыхаю!» – молча взмолилась Ирка.

Словно услышав мольбу, мамун по крутой дуге пошел вниз – под ногами раскрылся знакомый провал городской балки. Медленно планируя, они нырнули под голые зимние ветки, похожие на обглоданные кости деревьев. Сквозь темноту спинами чудовищ проступили крыши, и оседланный мамун нырнул в зияющую в одной из крыш здоровенную дыру.

– Слезайте! – опускаясь на полусгоревший палас, буркнул мамун. – Приехали.

Лада не столько слезла, сколько свалилась на пол, обеими руками вцепилась в старый стул, с трудом поднялась и шагнула к черному от гари дивану.

– Мне надо лечь, мне… – разлепляя спекшиеся губы, простонала она. – Пожалуйста, лечь!

– Не здесь, – безапелляционно скомандовала Ирка, оглядывая выгоревшую до стенных кирпичей комнату. – У тебя теперь в комнате, как у меня, – только у меня вместо окна дырка, а у тебя в крыше! – Она кивнула на отверстие в потолке. – Ты здесь к утру в ледышку превратишься.

– Я не могу, я… – как в бреду залепетала Лада и обвисла, судорожно цепляясь за стену.

– Можешь, – столь же безапелляционно объявила Ирка, закидывая Ладину руку себе на плечо, и, наполовину ведя, наполовину волоча девчонку, двинулась к лестнице. – А ты вперед иди, тебя еще никто не отпускал! – рявкнула она на явно нацелившегося выпрыгнуть сквозь дыру мамуна.

На скрытность уже сил не оставалось – звучно топоча по ступенькам, они вывалились на лестницу. Хлопнула дверь… и на площадку под лестницей вылетел уже знакомый дядька в трусах – Ладин папа номер пять. И безумными глазами уставился на спускающегося первым мамуна.

– Ты кто? – выдохнул дядька.

– Рога, хвост, копыта, на двух ногах ходит и еще разговаривает – кто бы это мог быть? – перехватывая все норовящую завалиться на нее Ладу под мышки, злобно процедила Ирка. – Неужели не видно?

– Черт… – слабо выдохнул мужик – то ли выругался, то ли узнал. Перевел взгляд на Ирку, на ее светящееся платье, крылья и, наконец, дрожащим голосом уточнил: – А ты ангел, что ли?

Ирка показательно хлопнула крыльями и ухмыльнулась. Ее уже дважды принимали за ангела: сперва спасенный от навки парень в банке, теперь вот папа номер пять. Ну да, на фоне чертей даже она ангелочком смотрится.

– Вам мама в детстве не объясняла? – напустилась на мужика Ирка. – У каждого человека с самого рождения за левым плечом черт стоит, а за правым – ангел! Если человек хорошо себя ведет, ангел ближе подходит, а черт отдаляется, если плохо – все наоборот! Вот ваш ангел, между прочим, скоро уже турпутевку брать может… – Ирка выразительно ткнула мужику за правое плечо. – Чтоб зазря черт знает где не болтаться! – Она столь же выразительно ткнула в сторону левого плеча. – Во-первых, пьете! – загибая палец, обвиняюще сказала она. – Во-вторых, не работаете, газетки почитываете и не стыдитесь, что жена тем временем вкалывает! Это не считая того, что ходите в одних трусах, а у вас в доме девочка растет! – напомнила она, для большей убедительности встряхивая Ладу.

– Чего сразу жаловаться-то? – оглядываясь через правое плечо и разыскивая глазами невидимого ябеду, обиженно завопил мужик. – А еще мой ангел!

– Не жаловаться, а посоветоваться с коллегой! – строго поправила Ирка. – Смотрите, гражданин… – тоном участкового предостерегла она. – Будете так и дальше себя вести, ваш ангел вообще на Дальнем Востоке очутится! От чертей, сами понимаете, помощи никакой, вот видите, даже сейчас девчонку я таскаю, а он лапки не утруждает! – И оттолкнув мамуна, Ирка поволокла Ладу вниз по лестнице. В бедненько обставленной комнате, напоминающей гостиную – во всяком случае, телевизор там имелся, – Ирка обнаружила диван. И потащила Ладу к нему.

– А если я «треники» надену, мне зачтется? – крикнул ей вслед Ладин папа номер пять.

– И еще чай поставьте, – приказала Ирка. – А ты чего на пороге стал? Заходи и дверь за собой закрой, – скомандовала она мамуну. – Одеяло ищи, ее надо согреть. – Ирка уложила Ладу на диван. С тихим, обессиленным стоном девчонка уткнулась лицом в облезлую подушку. Из глубины комнаты появился мамун с обтрепанным пледом в руках. Ирка накинула плед на Ладу, старательно подоткнула концы, укутывая девчонку в плотный кокон – после такого ужаса особенно важно чувствовать, что ты защищена со всех сторон. Сюда бы Ладину маму, чтоб обняла, посидела рядом, по головке погладила… но она на смене, да и как ей объяснить, что произошло.

Ирка вздохнула – она бы тоже не отказалась, чтоб ее по головке погладили… а то все больше лупят.

Ладно, нечего сидеть и себя, бедную, жалеть. Лучше делом заняться. Ирка пристроилась на краешке дивана, вытащила из-под пледа Ладину руку – безвольную, словно неживую, всю в полосках запекшейся крови, – сжала ледяные пальцы между ладонями и зашептала:

– Було соби красне море. Йхав чоловик красным возом, красными волами, красными колесами красне море рубаты, хрещеной, народженной, молитвенной дивчинке Ладе кров замовляти, боль униматы, раны заживляты… – Ладины пальцы под ее руками потеплели. Лада издала тихий удивленный вскрик и уставилась на свою ладонь – кровавая звездчатая рана от гвоздя исчезла без следа. Лада резко села и принялась ощупывать изодранные хлыстом мамуна бока. Шрамов не было. Боли тоже.

Лада подалась вперед и схватила Ирку за обе руки:

– Спасибо! Спасибо! Спасибо… – Слезы снова покатились у нее по щекам.

– Если все уже так хорошо и чудесно, может, госпожа ведьма меня, наконец, отпустит? На что я вам сдался? – тоскливо попросил мамун.

Лада крепче стиснула Иркины пальцы и потащила ведьмочку к себе.

– Пусть он уйдет! Пусть уходит! – Горячий, как у гриппозной больной, шепот обжег наклонившейся Ирке ухо.

– Думаешь? – с сомнением переспросила Ирка. – Понимаешь, сейчас, когда он проиграл, самое время с него чего-нибудь полезное скачать…

– Нет! – выдохнула Лада с таким безумным ужасом, словно Ирка предложила ей вернуться обратно на чертов бал. – Я ничего больше не хочу! Я никогда ничего больше не захочу! – Она откинулась обратно на подушку и натянула плед на голову. Спряталась.

– Ну и напрасно, – покачала головой Ирка. – Хотеть – не вредно. Просто думать надо, что и от кого хочешь… – Тут же смутилась – выступает, прямо как училка на классном часе. Поманила мамуна к окну. – Она от тебя ничего не хочет, а я как раз не против бы чего заполучить, – насмешливо разглядывая понурого мамуна, сказала Ирка.

– Тебе я ничего не должен, ведьма, – мрачно глядя на нее исподлобья, буркнул мамун.

– Напрасно ты так, – равнодушно пожала плечами Ирка. – Лучше бы тебе со мной подружиться. Среди своих у тебя теперь неприятности начнутся. Кто Ладу приволок? По чьей милости хортицкая ведьма на бал явилась и твой начальник так опозорился?

– Он сам эту кретинскую загадку задал! – вскинулся мамун. – Вспомнил же, пень тысячелетний, нет бы ему склерозом обзавестись – всем бы легче стало!

– Вот-вот – начальник сам задал, сам опозорился… И за то, что сам, ты, мамун, поплатишься особо. Или ты этого не понимаешь, наивный рогатый парень? – жестко усмехнулась хортицкая ведьма. – Кстати, насчет рогов… – она ткнула пальцем в его левый рог, свернутый на сторону могучим ударом болотного. – Я тебе тогда, еще у Лады в комнате, что обещала? Колит с аппендицитом, грибок копыт, облысение хвоста и, кажется, заворот рогов? – Она снова потыкала в свернутый рог. – Смотрю, уже начало действовать.

Мамун схватился за рог, ощупал, скривился…

– Случайность. Болотный просто разозлился, а ты тут вовсе ни при чем! Я черт – на меня заговоры не действуют.

– Мои? Хортицкой ведьмы? Ну поглядим… – многообещающе усмехнулась ведьма и распахнула перед чертом окно. – Захочешь дружить – позвони мне, красавчик, – пародируя очарованных мамуном девиц, Ирка скроила ехидно-влюбленную рожу и кивнула на окно.

Не заставляя себя упрашивать, черт сиганул во двор… и со всех копыт кинулся к калитке. Фалды его изодранного бального фрака развевались на бегу. Ирка проводила его взглядом и, запрокинув голову, громко призывно завыла. Под Новый год неправильно наложенный приворот приворожил к ней всех местных псов. Через три дня заговор рассеялся, а вот скованное совместными – клык к клыку – битвами взаимопонимание осталось[115]115
  Волынская И., Кащеев К. Тень дракона. – М.: Эксмо, 2011.


[Закрыть].

Протяжный многоголосый вой зловещим эхом откликнулся из всех дворов балки.

Мамун распахнул калитку… и замер. Перегораживая дорогу, перед ним стоял лохматый пес.

– Р-р-р-р! – сказал пес, недобро морща верхнюю губу и приоткрывая зубки, кажется, заимствованные у крокодила.

Мамун попятился.

В спину ему дохнуло жаром. Черт стремительно обернулся – позади него стояла крупная длиннолапая псина.

– Хрясь! – Зубы псины стремительно лязгнули, ловя пролетающую мимо ее носа кисточку чертова хвоста.

Оттолкнувшись копытами, черт взвился в воздух…

– Лязг! А-а-а-а!

Лохматый пес прыгнул с невероятной для такой могучей туши легкостью и… крокодильи челюсти впились черту в и без того пострадавшую ногу. Черт грянулся об землю.

Из окрестных переулков беззвучно, как призраки, выскальзывали все новые и новые псы…

Ирка захлопнула окно – она и так знала, что будет дальше.

– Я тебе обещала сто собак зубами в пятки? – пробормотала она. – А говоришь, на черта заговоры не действуют. Так вот – ни черта подобного! Они тебе и облысение хвоста по ходу дела организуют. Ты как? – останавливаясь возле Лады, неловко спросила Ирка.

– По сравнению с тем, что было еще час назад, – просто потрясающе, – криво усмехнулась Лада. Помолчала… и вдруг тихо спросила: – Зачем? Зачем ты за мной полезла? И на загадку согласилась – зачем? Я ведь слышала, если б ты не угадала, они сделали с тобой то же, что и со мной…

Ирка криво усмехнулась – Лада ничего не соображала! Разве дело только в Ирке? Узнают про ее ночную выходку Танька или Богдан, не миновать многочасовых разборок с подробным, в лицах, объяснением, что бы случилось со всеми землями по берегам Днепра, если бы хортицкая ведьма вдруг оказалась вечной служанкой чертей! Как будто Ирка сама не понимает. Понимает, а делает наоборот!

– Сама не знаю, – буркнула Ирка. – Ты мне соседка… – и еще тише добавила: – Ты на маму мою похожа. Та тоже всегда мечтала вырваться из балки, сделаться крутой… На что угодно согласна для этого… – уже совсем шепотом добавила она.

– О, слушай, так это твоя маман к моей маман недавно приходила? – оживилась Лада, даже легкий румянец появился на бледных щеках. – Моя маман потом целый день визжала и пар пускала, как чайник со свистком! Такая, говорит, гордая старая подружка явилась – хоть прям ложись и давай об себя ноги вытереть, а потом еще вслед кланяйся, благодари за доставленное удовольствие… Ой! – Лада остановилась, виновато покосилась на Ирку. – Извини… Я не должна была так… Это твоя мама…

– Ничего… Я понимаю, – вздохнула Ирка. Она ни секунды не сомневалась, что именно так мама себя и вела. – Кстати, насчет чайника! – Ирка вскочила. – Закипел уже, наверное, сейчас я тебя чаем напою.

– Чаем… Напоишь… Ты… – раздельно повторила Лада. Подумала о чем-то – в глазах ее снова промелькнул ужас. И бесшабашно махнула рукой. – Давай свой чай! Выпью!

Ирка снова усмехнулась и вышла. Чайник и правда закипел. Более того, папа номер пять расстарался – на столе был собран поднос с чашкой, блюдцем меда, маслом и толсто нарезанными кусками хлеба. Сам папа номер пять, уже облаченный в тренировочные штаны, тихо торчал в углу кухни, только время от времени оглядывался через правое плечо и щупал позади себя воздух. Надеялся нащупать ангела.

Ирка подхватила поднос и вернулась в комнату. Лада схватила чашку, несколько мгновений глядела в кружение чаинок, потом выдохнула:

– Наверное, так будет лучше! – и залпом хлебнула кипятка.

И застыла с открытым ртом.

– Обожглась? – невинно поинтересовалась Ирка, намазывая хлеб маслом – у чертей-то ни к чему не притронулась!

Вместо ответа Лада торопливо хлебнула еще, шумно подышала, хлебнула снова… и наконец поглядела на Ирку возмущенно:

– Почему я до сих пор все помню? Ты же хотела мне зелье забвения подлить – меня этот, с рогами, предупреждал! Я сама видела, в прошлый раз, когда ты у меня была, ты капнула мне в чашку! Я думала, ты и сейчас подольешь! И я ничего не буду помнить!

– Зелье забвения… – повторила Ирка. – Надо же, как красиво звучит! – Она запустила руку в карман куртки – и потрясла у Лады перед носом маленьким флакончиком с темной жидкостью внутри. – Только я передумала. Мне почему-то кажется, тебе лучше все помнить. – Она сунула в рот остатки хлеба, подхватила свои вещи и направилась к дверям.

– Я про тебя никому не расскажу, честное слово! Никогда! – прерывающимся голосом сказала вслед Лада. – И… спасибо!

Ирка молча кивнула и вышла. Объяснять Ладе, что даже если она расскажет, ей никто не поверит, Ирка не стала. Во-первых, некрасиво «задвигать» чужой благородный порыв, а во-вторых… многовато за последнее время стало тех, кто об Ирке знает. Одному не поверят, другому… а там, глядишь, и впрямь какие борцы с ведьмами явятся. Осторожнее надо.

Ирка остановилась в коридоре Ладиного дома, быстренько убрала крылья, свечение, оглядываясь, не вылезет ли из кухни папа номер пять, натянула обычную одежду и побежала через улицу домой.

По забору туда-сюда мыкался встревоженный кот.

– Мря-я-я! – при виде Ирки издал он тихий радостный крик, за забором затопотало, и из незапертой калитки высунулась коза.

– Все в порядке, разрулила я ситуацию, – авторитетно успокоила живность Ирка. – Наши-то спят? – тревожно поглядывая на дом, спросила она.

– Мур, – подтверждающе муркнул кот и мелко засеменил к дверям впереди Ирки. Коза мемекнула что-то до странности похожее на «пост сдан!» и скрылась в пристройке.

Тихонько приоткрыв дверь, Ирка скользнула внутрь, вслушалась в уютную, сонную тишину… и судорожно зевнула. Как спать хочется! Но надо еще кое что сделать. С обреченным вздохом Ирка стянула куртку, подхватила оставленный в коридоре ноутбук и направилась в свое уже привычное пристанище – в туалет.

– А я все жду, когда ж ты, наконец, подключишься! – моментально появляясь на экране, возмутилась «ВедьмаТанька».

– Были проблемы, – неопределенно высказалась Ирка.

– Какие там у вас в реале могут быть проблемы? – проворчала Танькина виртуальная сестричка.

– Реальные! – злобно буркнула Ирка. – Если уж убили, так убили, обратно перезагрузиться не выйдет.

– Зато и от вирусов потом чиститься не надо, – фыркнула «ВедьмаТанька». – Лежишь себе совсем-совсем мертвенький, и никаких больше хлопот! Ладно, я чего тебя ждала… Залезла я в базы данных твоего банка… – она перешла на деловой тон.

– Не моего. Чертового… – мрачно буркнула Ирка.

– Вот именно, что чертового! – тоже мрачнея, согласилась «ВедьмаТанька». – У них еще пять таких договоров! На самоубийства по первому требованию банка. Деньги получили, пользуются, если банк потребует от подписавшего выполнения договора, все переходит семье. У одного дядьки дочка очень больна, лечить надо, другие просто в такой нищете жили, что… – заканчивать «ВедьмаТанька» не стала, только махнула рукой. – У каждого – свое. В общем, чем больше смотрю на ваш реал, тем выше ценю свой виртуал, – заключила она.

– Значит, как только им снова понадобится кожа самоубийц для договоров, кто-то должен… – Ирка тоже не закончила, голос ее прервался.

«ВедьмаТанька» молча кивнула. Ирка закрыла глаза, пытаясь представить себе беленькую стопочку тщательно выскобленных листов, которую видела в банке. На сколько их еще хватит? Зависит от деловой активности банка.

– Немцы… – кривя губы, процедила она. – Это наши безалаберные черти могут подождать, пока кто-нибудь сам додумается самоубиться. А у этих все обстоятельно, будущие самоубийцы припасены заранее…

В немецких сказках, если человек связывается с дьяволом, тот всегда побеждает. В наших – наоборот. Теперь Ирка понимала – почему.

– И еще… – «ВедьмаТанька» поглядела на нее нерешительно. – Он, конечно, муж твоей мамы, этот черт, но мне кажется, ты все-таки должна знать…

– Говори уже… – безнадежно вздохнула Ирка.

– Ребенок! – выпалила «ВедьмаТанька». – В одном из договоров залог – ребенок! Родители заложили…

– Родители? – неживым голосом спросила Ирка. – Мама и папа?

«ВедьмаТанька» с несчастным видом кивнула.

– Пока с ним все хорошо! – торопливо заверила Ирку она. – Из тех денег ему велик купили. Но… Очередной платеж родители уже просрочили. Может, они не верят, что малого на самом деле придется отдавать?

Ирка коротко хрипло рассмеялась. Ей даже не на что сердиться – ведь Тео был с ней чертовски честен. Он обещал, что его черти не станут похищать детей. Но ведь не обещал, что родители сами не притащат своего сына или дочку в залог!

– Халява. Легкие деньги… – прошептала Ирка. – Деньги, за которые вроде бы совсем ничего не нужно отдавать… И кто в наше время вообще верит в чертей, душу и прочие бабушкины сказки? Ты можешь сделать кое-что еще? – спросила Ирка.

Она приняла решение. На самом деле она приняла его, еще когда отбирала пропуск в банк у побежденной навки. И когда «случайно» выронила пропуск из кармана на чертовом балу. Но только сейчас Ирка, наконец, решилась признаться себе – что она делает. Она уничтожает чертов банк.

«А как же мама?» – спросил в глубине ее души тихий голос.

«А как же те пятеро, что собираются умереть ради своих семей? И пацан, который сейчас мечтает, как будет гонять весной на новом велике?» – возразила сама себе Ирка.

Чтобы победить черта в наших сказках, люди обычно зовут на помощь хитрую ведьму.

– Не будем нарушать национальные традиции, – зло скривилась она. – Ты выяснила, кто чертям крутой вирус написал?

«ВедьмаТанька» радостно закивала:

– Слушай, такой хакер оказался, я даже его зауважала…

– Вот теперь сделай так, – перебила ее Ирка, – чтоб этот хакер хитрыми хакерскими способами обнаружил… что никакой Чертов Евросоюз Тео не поддерживает! Его банком не интересуется, планов на его счет не имеет, все факсы и эмейлы с рекомендациями он сам написал, и, вообще, он вовсе не передовой отряд чертового иностранного капитала, а хитрый частник!

– Попробую… – неуверенно кивнула «ВедьмаТанька».

– Сделай! – скомандовала Ирка и отключилась – внизу экрана уже мерцал настойчивый сигнал вызова по скайпу. Ирка щелкнула мышкой.

– Дружить явился? – ласково поинтересовалась она, разглядывая появившуюся на экране физиономию мамуна – ободранную еще больше, чем раньше. Хвост в поле зрения камеры не попадал, но Ирка не сомневалась – сейчас на мамунову гордость без слез не взглянешь! Она хихикнула. Мамун укоризненно поглядел на нее с экрана и тяжко вздохнул:

– Что я должен делать?

– Ничего особенного! – солнечно улыбнулась Ирка. – Завтра… Нет, уже сегодня, с утра… – уточнила она, взглянув на часы. – Твой начальник отправит кого-то тайно и незаметно проверить обстановку рядом с немецким чертовым банком. Ты должен попасть в эту группу. И когда будете там ошиваться, сделать так, чтоб тебя заметили. Ненавязчиво. Совершенно случайно. Совсем чуть-чуть… Справишься, отменю грибок копыт и колит с аппендицитом.

– А бронхит? – быстро спросил черт.

– Поверь мне… – задушевно сказала Ирка. – В ближайшее время разумному черту лучше лежать в постели с каким-нибудь тяжелым заболеванием. Так что бронхит оставим – для твоей же пользы.

– А если не сумею?

– Простатит нашлю, – равнодушно пообещала Ирка. Она не очень знала, что за болячка такая, но в рекламе она упоминалась как одно из самых страшных бедствий человечества – наравне с перхотью и кариесом.

– Круты вы, ох и круты, Ирина Симурановна! – почтительно закряхтел мамун и, поглядев на Ирку с глубочайшим уважением, отключился.

Ирка закусила губу, глядя в мерцающий экран. Ну вот, теперь уже остановить ничего нельзя.

Мама… Мама спит за стеной, пока ее дочь… аккуратно уничтожает все ее мечты.

Ирка встряхнула волосами. Надо идти спать. Завтра лучше дома не оставаться. Придется убираться в школу, а у нее мало что домашка за два дня не сделана, так она еще и третью ночь практически не спит! Отчаянно зевая, она уже собиралась закрыть ноут… и остановилась.

Рискованно ввязываться в бой, когда перед тобой болтается такая загадка! А болотный столько раз упомянул…

– Так почему же они сегодня закатили бал? – пробормотала Ирка, еще немного подумала и набрала несколько слов в окошке поисковика. Пять минут работы – зато она будет полностью готова.

Прошло пять минут. Потом еще пять, потом еще… Ирка скакала со ссылки на ссылку.

– Ничего себе! – она наконец подняла голову от экрана.

В Интернете можно найти что угодно. Правда, чтоб понять значение некоторых вещей, надо быть ведьмой.

– Теперь я знаю, куда можно отправить весть с пауками, – прошептала Ирка.

Только что это дает?

– Завтра. Я подумаю об этом завтра. А сейчас спать-спать-спать… – Ирка решительно захлопнула ноут и, пошатываясь, побрела в комнату.

Ну как же плохо без своей комнаты! Осточертело спать с бабкой в одной постели… да-да, сто чертей занимали бы меньше места – их хотя бы можно свернуть калачиками! Или вообще выкинуть на фиг! Пыхтя, Ирка наконец сумела отпихать бабку подальше от края, освободив себе крохотный кусочек дивана. Бабка пробормотала что-то сквозь сон и откатилась к стенке. Облегченно вздохнув, Ирка забралась под одеяло, вытянулась на простыне.

Спать… спать… Мягко, тепло, удобно… Спать… Перед глазами поплыло… Блаженство какое… Спа…

Над ухом бабахнули из пушки… а потом раскатисто заработал пулемет.

Ирка вскочила. Пружины дивана подбросили ее, точно батут, она плюхнулась обратно, спросонья перекинулась в собаку…

Громадная черная борзая лежала на полу возле старого дивана и… тоненько, жалобно скулила.

Лежащая у стены бабка вдохновенно храпела:

– Ба-бах! Тра-та-та! Ба-бах! Тра-та-та!