Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Отец потянул за ручку двери.

– Даже пробовать не буду. – не поднимая головы от каких-то бумаг, буркнул Рудый.

– Что? – пылающая воинственным жаром Настя едва не врезалась в плечо застрявшего в дверях отца.

– Понимать. У меня плохо получается понимать женщин, Анастасия Федоровна. – наконец поднял на нее глаза Рудый. – Ирка говорит, что я прямолинеен как шпала и примитивен как шпалоукладчик, а женщины – существа сложные. Я, правда, не понял, она имеет в виду шпалоукладчика человека или механизм?

Много она понимает, эта самая Ирка, даром что в шестнадцать – уже прям Ирина Симурановна. Нашла тоже, прямолинейного. Простой-незамысловатый желтоглазый хоккейный тренер, совладелец элитного клуб. Настя поглядела на стену с черно-белыми экранами: на белом фоне ледяного поля бесшумно перемещались, словно в сложном танце, темные фигуры хоккеистов. А ведь тут, похоже, не только камеры на каждом углу, но и подслушивающие устройства. Иначе как Рудый их с отцом разговор услышал?

– Она для лучшего взаимопонимания меня притащила. – проворчал отец, а Настя посмотрела на него с возмущением. Сдаем, значит, дочь с потрохами, переходим в стан врага!

– Слушаю вас внимательно, Федор Степанович.

Ага, его так внимательно, а ее – так ни понимать, ни слушать!

Впрочем, слушать оказалось нечего. Отец, обычно хваткий и деловитый, сейчас жался, мялся, вздыхал и поглядывал на Рудого просяще, будто надеялся, что тот возьмет на себя инициативу в неприятном разговоре. Рудый же только смотрел и вопросительно улыбался и было понятно, что вот так молчать и ждать он может до скончания времен. Бесит! Вот реально – бесит!

– Все дело в Игоре! – выпалила Настя. – Ваши… – очень хотелось сказать «бандиты», но ведь тогда этот… тренер сразу напомнит, что бандиты тут все ее, а у него – хоккеисты. – …ребята отлупили Игоря! – она снова покосилась на экран: даже среди запакованных в хоккейные доспехи темных фигурок определить Игоря было не сложно – на голову ниже остальных. – Они давно его травят, и между прочим, вы это – поощряете!

– Разве ж это травля? То вы настоящей травли не видели, Анастасия Федоровна. – снисходительно усмехнулся Рудый.

– Я видела следы настоящих побоев. – отчаянно сдерживаясь, сообщила Настя.

Зато отец как-то дернулся и укоризненно посмотрел на Настю. А Рудый вдруг вздохнул и тоже посмотрел – устало:

– Вы только при Игоре это не повторите – про побои. После драки подростков. Особенно при приятелях его.

Отец невольно кивнул и тут же опасливо покосился на Настю – заметила ли.

– Позвольте уж мне самой решать, как и о чем говорить с моим братом. – распаляясь, начала она.

– Насть. Погоди. – вдруг перебил ее отец. – Вы на нее не сердитесь. Это сейчас жена моя не работает, а когда Игорек родился, на ней вся фирма держалась, она уж у меня бухгалтер. Вот и получилось, что Настя с младшим больше, чем мы, родители, нянчилась – она ему и памперсы меняла, и читать учила. Вот и беспокоится теперь… сверх меры. А так-то у нас в семье все слабость к хоккею питают, вон, Настя маленькая была, и то играла.

– Занятная вы, наверное, были в хоккейной экипировке, Анастасия Федоровна. – вдруг задумчиво сказал Рудый.

– Как маленький медвежонок… – улыбнулся отец. – Но шустрая!

Настя только фыркнула: спасибо, папочка, нашел с кем делиться воспоминаниями!

– Так я о чем… Игорь-то тренировками вашими просто бредит!

– Вот-вот. – сквозь зубы процедила Настя.

– Запрещать я ему не хочу. Но не так же чтоб мальчишку потом по врачам таскать пришлось, вы меня понимаете?

– Понимаю. – покивал Рудый. – Вот вас я отлично понимаю. Вы хотите быть в глазах сына хорошим… – отец невольно кивнул, а Рудый продолжил. – Да еще так, чтоб из этого не вышло ничего плохого.

Отец явно растерялся: кажется, над ним посмеивались, но при этом тон у Рудого был совершенно серьезный, и даже сочувственный.

– Он у вас вообще ничего так парень. – вдруг сказал Рудый. – Я думал, послабее будет. Нет, в физическом плане ему до наших ребят пока далеко, но вот такая… чисто человеческая сила… эта есть. В подростковые драки я, конечно, вмешиваться не стану – сами между собой разберутся. А тренировать Игоря буду и дальше – моим ребятам не помешает с ним пообщаться, а то они слишком уж увлеклись… силовой стороной. А его после нашей подготовки в любой человеческой… в любой другой хоккейной команде с руками оторвут… и с клюшкой тоже.

Настя чуть не зарычала от злости: точно как иногда порыкивал сам Рудый! А она еще удивлялась, как отца легко раскрутили на бред с легионерами! Да они тут прям гении переговоров: Рудый только что пообещал… что все останется как было! А отец ему в ответ улыбается будто самому выгодному бизнес-партнеру: ну как же, его любимого мальчика мимоходом похвалили и пообещали большое будущее! Ослеп он, что ли?

– Ну, и охранять Игоря здесь даже проще. Пусть и Анастасия Федоровна к нам на пилатес или степ-аэробику запишется. – на Настю он не смотрел, даже глазом не косил, но ощущение было все равно такое, будто Рудый ее украдкой разглядывает. – Наш клуб, наверное, самое защищенное место в городе.

– А вот эти вот, которые на мониторе… Они безопасность и обеспечивают? Или наоборот? – спросила Настя, сама не понимая, чего больше в ее вопросе: язвительности или страха.

Рудый обернулся к мониторам так стремительно, что Насте на миг показалось – его силуэт размазался в воздухе. Вот он вальяжно восседает за столом… и вот уже нависает над экраном, впившись взглядом в изображение. По монитору скользили тени. На черно-белом экране сумрак коридора казался особенно густым, а движущиеся сквозь него фигуры неверными и зыбкими. Первым из полумрака вывалился коренастый крепыш с пистолетом в руке – лицо его пряталось под капюшоном толстовки. И тут же тени в тоннеле утратили всякую загадочность и стали пугающей реальностью.

«За нами. – поняла Насти, глядя на кажущиеся одинаковыми фигуры в бесформенных толстовках с накинутыми на головы капюшонами. – Ну да, кто ж упустит такой случай – трое Роговых в одном месте разом, да еще в каком-то там фитнесс-клубе».

– Обнаглели. – губы Рудого растянулись в уже знакомой хищной усмешке, а глаза вспыхнули как два желтых фонаря. Он прижал кнопку на пульте перед экраном и совершенно спокойным тоном сообщил. – Тренировка закончена. Всем спортсменам немедленно собраться в раздевалке. Повторяю, спортсменам – немедленно в раздевалку.

Похоже, его слова разносил над полем какой-то громкоговоритель – движение хоккеистов начало замедляться, один за другим они поднимали головы, вслушиваясь в приказ тренера… и наконец невыносимо медленно потянулись к выходу с поля.

«Ну шевелитесь же вы!» – мысленно взмолилась Настя, глядя как прячущиеся под капюшонами пришельцы стремительным броском проскакивают длинный коридор… Мальчишки-хоккеисты по одному проходили в «калитку» бортика, толкались, спрашивали что-то, цепляли накладки на коньки, ковыляли к раздевалке – все это неторопливо, будто у них есть все время мира! Игорь даже шел не первым, а где-то в середине! Вот он шагнул к проходу… подкативший сзади парень толкнул его, отпихивая в сторону…

Настя вскрикнула…

На экране Игорь словно невзначай, дернул клюшкой… толкнувший его парень завертелся на месте, хватаясь за ушибленную щиколотку… и кажется, попытался кинуться в драку…

Рудый коротко рыкнул в микрофон. Уже двинувшаяся на сближения парочка дружно посмотрела вверх – и оба заспешили к проходу, всем видом выражая абсолютную невиновность: драться? Да никогда, мы самые мирные на свете!

«Если они еще сейчас начнут друг друга вперед пропускать, я рвану на поле и будь что будет!» – Настя сжала кулаки так, что на ладонях остались выдавленные полумесяцы ногтей.

– Все-таки заставили вы меня влезть в подростковые разборки, Анастасия Федоровна. – вздохнул Рудый.

Настя поглядела на него непонимающе. Что он… о чем… Нападающие исчезли с экрана – видно, пропали из поля зрения камеры. Потом на другом экране распахнулась дверь и «капюшонники» сыпанули из нее как горошины из стручка. Их было много! Десяток, а может и больше, сразу и не поймешь…

– Мальчишек найдут в раздевалке! Их надо вывести, всех! – вскричала Настя и метнулась к двери. Тут же ее подхватило, приподняло… и Рудой аккуратно сгрузил ее в собственное кресло у мониторов. Навис над ошеломленной Настей, укоризненно покачал головой…

– Проследите, чтоб ваша дочь не покидала кабинета, Федор Степанович. И сами не выходите.

– Но дети…

– Ах да, дети… – над Настиным плечом Рудый наклонился к микрофону. – Серый-младший – за старшего. – сжавшаяся в кресле Настя увидела как дрогнули в улыбке его губы. – Лохматый и Клыкач могут поучаствовать в охоте. – покосился на Настю и добавил. – Я хотел сказать: могут подойти ко мне… если охота. – снова усмехнулся, подмигнул Насте… и скользнул к двери. Створка за его спиной негромко клацнула. Шагов в коридоре Настя не услышала, зато слышала как он напевает:

– Идет охота у волков, идет охота, у серых хищников матерых и щенков…

– Кажется, у Высоцкого было «на волков». – с принужденным смешком пробормотал отец.

– Папа! – Настя нервно схватилась за голову – со стороны это движение наверняка показалось бы манерным, но Насте чудилось, что если не придержать голову руками та просто свалиться с плеч… и что тогда делать? – Что нам делать, папа? Там Игорь… – она попыталась выбраться из кресла.

– Вот чего нам точно не нужно делать, так это мешать профессионалам. – твердо сказал отец, надавливая Насте на плечо и заставляя снова сесть.

Профессионалы? Рудый выручил их тогда, в переулке, но сейчас против него не трое, а целый отряд отморозков

На экране эти самые отморозки в капюшонах ворвались на кухню. В отличии от других фитнесс-клубов здешний ресторан не ограничивался пророщенной пшеницей и кислородными коктейлями: здесь подавали мясо, много и разного, и потому на кухне было полно народу. Настя снова стиснула кулаки – на мониторе коренастый вскинул дуло пистолета к потолку, беззвучно грохнул выстрел, повара залегли за разделочными столами. Нападающие рысью пронеслись через кухню, снова пропав с экрана – камера успела поймать только удаляющиеся спины… и короткий проблеск, будто молния по краю промелькнула. Плотно сбитая группа в капюшонах возникла на другом экране…

– Настя! А тебе не кажется, что их… – вдруг воскликнул отец и подался к монитору.

Толпа в капюшонах ринулась вниз по лестнице, вдоль зрительских мест…

– …стало меньше. – закончил отец.

О чем он? Они же сейчас найдут Игоря!

Что на поле никого нет нападающие заметили сразу. Коренастый замахал «стволом», и его подельники рванули в проход к раздевалкам. Лишь один бойко ссыпался вниз по лестнице и деловито высунулся над бортиком, словно проверяя, не притаился ли кто внизу. И кувыркнулся через бортик – только ноги мелькнули в воздухе. Пропал, словно во льду открылась прорубь, в которую он и булькнул.

Остальные плотно сбившейся группкой бежали по коридору, между закрытыми дверями раздевалок. Удар ногой… Дверь легко распахнулась: швабры, ведра – кладовка. Выставив пистолет один из нападавших глянул внутрь и тут же вернулся, что-то беззвучно крикнул. Второй скакнул к другой двери – снова толчок, снова дверь отлетает в сторону, стукаясь об косяк, снова никого… Двери на экране распахивались бесшумно, но Насте казалось, что она слышит грохот и топот и чувствует, как сжимается в комок ее маленький братик, вслушиваясь в приближающуюся смерть.

Очередной «капюшонник» взвился в каратистском прыжке… и с размаху рухнул на пол. Атакованная им дверь мелко задрожала – и не открылась. Нападающие толпой ринулись к ней. Настя обеими руками вцепилась в подлокотники. Где Рудый? Дверь на экране тряслась под ударами… Чем бы мальчишки ее не подперли, дверь не выдержит. Не выдержала. Сразу трое «капюшонников» с разбега ударились в створку всем весом и та распахнулась. Трое влетели внутрь…

***

– Чисто! – совсем как в полицейском кино донеслось из коридора. Топот множества ног, отчетливый щелчок курка – уже совсем близко – снова грохот ударившейся об косяк двери и снова выкрик – Чисто!

«Чисто у них. Санэпидемстанция с пистолетами». – уныло подумал Игорь, вжимаясь в угол. Он знал, что тренер обещал защиту всей их семье. Отец даже договор подписал с тем пожилым полковником. Но тренер пропал: велел убираться с поля, вызвал к себе Лохматого и Клыкача… а теперь их нет. Никого. А те, кто пришли за ним, спокойно и явно ничего не опасаясь, шуруют по коридору. И выбор, в общем-то, невелик. Можно ждать пока вломятся сюда, заберут его и… станут ли они оставлять свидетелей? Или… попробовать выйти навстречу, в надежде, что получив, кого хотели, похитители поторопятся убраться – и в раздевалку не полезут.

Игорь попытался встать. Тело оцепенело. Колени не хотели разгибаться, он просто не мог пошевелиться, шагнуть навстречу накатывающему по коридору валу топота и криков. Когда ребята из команды будут умирать под выстрелами, они будут смотреть на него… и думать, что если бы он не навязался в команду, ничего бы не случилось. А Рыжий еще: что Игорь трус.

Игорь швырнул себя вперед. На подгибающихся ногах почти пробежал всю раздевалку, подхватил стоящую у двери клюшку – хоть одному, да вломить, тогда им точно не до раздевалки будет! – и схватился за ручку.

– Ку-уда? – пальцы Серого-младшего на его плече были как тиски. Игорь в обнимку с клюшкой улетел на руки к ребятам. Клюшку у него тут же изъяли. – И куда это ты поперся, Рогатый? – скалясь, как ненормальный, поинтересовался Серый.

– Я… Они… Это за мной! – в отчаянии выдохнул Игорь и попытался вырваться.

– Так ты решил им работу облегчить, чтоб, значит, не бегали, не искали? – поинтересовался Серый. Остальные глядели с интересом, только Степняк оставался невозмутим как статуя Будды – разве что в раскосых глазах тлел огонек легкого любопытства. – На часть их гонорара рассчитываешь, или так, чистая благотворительность?

– Вы не понимаете! – еще отчаяннее прошептал Игорь. – Они сейчас сюда… А вы ни при чем… Им только я нужен!

– Где у ж нам понять благородные порывы. Мы из лесу вышли. – глядя на Игоря очень странно, протянул Серый.

– Это он чего? – вдруг вмешался Рыжий Киц, уставившись на Игоря большими такими, совершенно «анимешными» глазищами. – Нас, что ли, прикрывать собрался?

– А когда Рыжий из леса выходил, был реально сильный мороз. – явно извиняясь, пояснил Серый. – Вот у него с тех пор мозги слегка отмороженные, доходит тяжело.

– Это у меня мозги отмороженные? Это Рогатый ваш стукнутый на всю голову! У вас же, вроде, с ним договор? Что вы его защищаете, а его папаша нас со Степняком оплачивает! Ну и куда он лезет?

– Ну может, он думает, что ты столько не стоишь, Рыжий, и решил нам так скидку сделать. – очень серьезно сообщил Серый.

Вокруг загоготали. Степняк остался невозмутим, зато Рыжий гневно вспыхнул.

– Что вы ржете как кони, услышат же! – Игоря била дрожь.

Теперь расхохотался Рыжий – лающим смехом, тряся головой и чуть повизгивая.

– Кони! Ну надо же – ко-они!

Снаружи наступила тишина… А потом ударили в дверь, и та медленно, словно нехотя распахнулась.

***

Оставшиеся снаружи пятеро… шестеро бандитов ринулись в распахнутую дверь.

– А-а! – Настя вскочила, чуть не влипнув в монитор. За дверью стояла тьма, казавшаяся еще более темной и мутной на черно-белом экране, а внутри мельтешило что-то, словно кипел черный суп. Дверь медленно, плавно закрылась, скрывая от взглядов происходящее в раздевалке… а потом быстро, как от удара распахнулась.

Четверо, только четверо бандитов вывалились наружу: капюшоны сбиты, глаза безумно выпучены, рты раскрыты в немом крике. Сталкиваясь в дверном проеме и отпихивая друг друга, они ломились в коридор. Коренастый крепыш упал, перевернулся… вскинул руку с пистолетом и принялся отчаянно палить в темноту раздевалки. Вспышка света разорвала мрак, Насте показалось, что там мелькнуло что-то… горбатое, изломанное, будто чудовище из страшных снов… а потом крепыша дернуло за ноги, поволокло… мгновение Настя еще видела его голову и пальцы, судорожно цепляющиеся за гладкий пол… и крепыш канул во тьму. Уцелевшие трое заметались по коридору, рванули назад, к хоккейному полю… и тут же промчались обратно, судя по раззявленным ртам, непрерывно голося. Скрылись из поля зрения камеры.

В конце коридора возникла мужская фигура… неспешным шагов в поле зрения камеры вошел Рудый. Остановился – его лицо теперь закрывало весь экран. Залихватски подмигнул – Настя независимо фыркнула, будто он мог услышать – коротко отсалютовал и все также неспешно двинулся по коридору следом за беглецами. Дверь, за которой пропали бандиты, снова была распахнута, там горел свет, а внутри никого не было.

***

Дверь раздевалки распахнулась… возникший в проеме Лохматый радостно ухмыльнулся… и тут же помрачнел, увидев Игоря, которого двое ребят из команды крепко держали за руки. А рядом третьего, с отнятой клюшкой.

– У Рыжего нахватались, делать нечего? Серый?

– Ну не всех же тренер на охоту берет… – невозмутимо хмыкнул в ответ Серый. – …непонятно зачем, когда тут Рогатый нас защищать собрался. С клюшкой наголо.

Насмешка в его словах была – удивленная такая, и почему-то не обидная.

Лохматый в ответ только покачал головой, окинул Игоря очередным задумчивым взглядом:

– Люди, они такие… такие вот люди. Рудый говорит, сестрица твоя тоже рвалась нас эвакуировать. Всех.

– Семейное. – глубокомысленно покивал Серый.

– Настя? А чего она тут? – растерялся Игорь.

– Тут и папаша твой…

– Спорим, скандалить приехали: обидели деточку, у-тю-тю! – Рыжий вытянул губы трубочкой.

– Мой отец не станет лезть в мои драки. – отчеканил Игорь. «Сам – не станет, а вот если его Настя притащила… Настя – тот еще паровоз, кого хошь куда хошь затащит».

– Короче, шуруй к родичам, они у Рудого в кабинете. – Лохматый тряхнул головой, обрывая возражения Игоря. – Все равно затребуют, на предмет обнюхивания… в смысле, ощупывания и квохтания. Серый, проводи. На всякий случай.

– Пошли, Рогач! Рысью, еще дел полно! – Серый дернул по коридору, гоня растерянного Игоря перед собой.

– Надо же… Рогач! Ну точно, баран бараном. – хмыкнул Лохматый и заорал. – А вы чего ррррасселись? Марш обратно на поле, до матча хвостом подать!

Полный ужаса крик донесся от… кабинета Рудого! Отец? Настя? Игорь со всех ног рванул на помощь.

***

Протяжный крик взвился где-то вдалеке и оборвался, точно срезанный. Настя прижала стиснутый кулак к губам.

– Кричат загонщики… – пробормотал отец из той же песни Высоцкого и нервно усмехнулся, вытирая мокрое от пота лицо.

Дверь в кабинет рванули – раз, другой, створка заходила ходуном… Хлипкий замок хрупнул… в проеме стоял бледный, тяжело дышащий парень в толстовке с капюшоном. Всклокоченные волосы были мокрые, будто на него опрокинули ведро воды. Капли пота катили по лицу. В руке у парня был пистолет.

Настя скрестила руки на груди, пальцы нырнули за лацкан пиджака…

– Роговы? Вы Роговы? – он взмахнул пистолетом… – Я вам все расскажу! И кто нас нанял и чего хотели и… Все-все расскажу! А вы полицию вызовете! Пожалуйста! Умоляю! Пусть они заберут меня отсюда! Я последний остался! Последний! А я все-все… и про прошлые дела…

– Знаю я кто вас нанимает. – попятился отец. – Полицию впутывать мне не резон, только хуже будет.

Парень, кажется, еще что-то хотел сказать, но тут лицо его налилось кровью, рот раскрылся, судорожно хватая воздух, пистолет грянулся об пол, а руки схватились за впившийся в горло воротник толстовки. Он взвился в воздух и исчез. Только ноги взбрыкнули под притолокой и его утянуло наверх.

– А куда это он… делся? – пробормотал отец.

– Его за капюшон утащили. – заторможено, точно во сне, ответил стоящий в полутемном коридоре Игорь. Он зачарованно смотрел вверх.

– Кто?

– Не видел.

– А куда?

– Не знаю.

– Вот и чего было торопиться? – раздраженно пробурчал возвышающийся над Игорем Серый. И тихонько пробурчал. – Все интересное уже закончилось. Везет Клыкачу… Пока, Рогач! – и потопал обратно.

– А давайте поедем домой? – все еще грея пальцы за отворотами пиджака, жалобно попросила Настя.

– Давайте. – все также заворожено глядя наверх, согласился Игорь. И даже возвращения на тренировку требовать не стал.

Сбившись в плотную кучку и то и дело оглядываясь, все трое поспешили на стоянку. Автомобиль с охраной последовал за ними.

Настя вела машину и думала: надо сказать Рудому, чтоб запретил своим бандитам обзывать Игоря каким-то там Рогачем. То есть, сперва, конечно, сказать спасибо, что он снова всех спас от тех, настоящих, бандитов, а уж потом, чтоб запретил своим. В общем, поговорить с Рудым… А кстати, никаких устройств, позволяющих слышать, что говорят по всему комплексу, в кабинете Рудого так и не нашлось, обычные видеокамеры и все! Ну и как же он тогда их с отцом из коридора услышал?

Федор Степанович думал: так ли уж выгодна его сделка со здешними… хоккеистами. Конкуренты пытались похитить детей, а теперь и его самого до кучи, но почему сейчас он боялся их меньше, чем своих новых охранников. А Игоря от них не отлепишь. Да и Настя не лучше, а ведь всегда была такой разумной!

А Игорь думал: рука, ухватившая за капюшон последнего из нападавших и уволокшая в сгустившуюся под потолком мглу – показалась ему или нет, что на ней были когти? И кажется, еще и шерсть?

***

– Да и неинтересно вам будет, это ж не настоящий хоккейный матч, а так… закрытое мероприятие для своих. Там вообще только кое-кто из… нашей администрации, ну еще вроде как партнеры, а в основном родственники хоккеистов, детишками погордиться. – голос Рудого все больше сбивался на сконфуженное бормотание, он даже сгорбился, будто пытаясь спрятаться за здоровенной чашкой.

Настя, сидящая напротив за кухонным столом в особняке семейства Роговых, глядела крайне зловеще.

– Ничего, что мы не только ваши… вроде как партнеры… – неприязненно процедила она. – А еще и родственники хоккеиста?

– Так Игорь тоже не идет! – радостно, словно решение наконец найдено, а компромисс – достигнут, возвестил Рудый. И постарался не просто спрятаться за чашку, а взял ее в руки и выдвинул перед собой как первый защитный бастион.

– Господин Рудый… – Настя пару секунд часто-часто подышала, пытаясь успокоиться. Орать неприлично. Прям таки недостойно, меньше всего ей хотелось, чтоб этот… хоккеист рассказал аристократичной Елизавете Григорьевне и ее чересчур много понимающей об себе внучке, что Анастасия Рогова орала как базарная баба… швырялась предметами… бьющимися… кой-кому об голову… а еще лучше, чтоб предметы уцелели, чай, за них деньги плóчены, не черепья трачены… а вот кой чья башка… Настя аж тихонько застонала сквозь зубы, чувствуя как конвульсивно сжимаются кулаки. А может, ну ее, репутацию, пусть рассказывает… если будет – чем… Она шумно выдохнула и открыла глаза, в упор уставившись на наглую… хоккейную морду. Так и знала, что фигня какая приключится. Иначе чего бы он приперся прямо к ним домой, да еще с утра пораньше – не цветочки же, скажем, подарить? – Не кажется ли вам, что это уже… чересчур? – тон ее был ледяным и издевательски-любезным. – Мы понимали, что на поле в этот раз Игорь не выйдет – в любой команде нового игрока ни в первое, ни во второе звено тоже не включили бы… хотя эти ваши так называемые легионеры играют и… ладно, проехали… Но вы не позволите Игорю даже посмотреть, как играет его команда?

– Нельзя вам туда! Ну как вам объяснить?

– Попробуйте хоть как-нибудь. А то никаких объяснений я пока не слышала. – съязвила Настя.

Рудый только отвел глаза и тягостно вздохнул – физиономия у него стала страдальческой.

– Ведете себя так, будто боитесь, что мы в ресторане вашего клуба ложечки стырим. – мстительно добавила Настя. А может, все из-за этих партнеров, о которых он говорил? Закрытая группка бизнесменов, помешанных на хоккее: все друг друга знают, все друг с другом сотрудничают. Вот и боится Рудый, что стоит Роговым с ними познакомиться, они тут же попытаются в их дела влезть? Конечно, они так и сделают, кто ж от связей откажется! – Может, объясните наконец, что означает это ваше ОХЛ? ХЛ – хоккейная лига, понятно, а «О»?

Рудый вдруг звучно фыркнул прямо в чай и торопливо отставил чашку. Чай выплеснулся на столешницу.

«И чего это он так занервничал?» – прищурилась Настя. Значит, что-то в названии этой их Лиги есть… эдакое. Знать бы еще что!

– Это уже выглядит даже слегка неприлично… – продолжала ехидничать Настя. Рудый вдруг вскинул голову и окинул ее быстрым любопытным взглядом – похоже, искал, что же в Настином домашнем костюмчике выглядит неприличным. Настя невольно поправила сползшую с плеча мягкую бесформенную тунику – и опять разозлилась. – …в очередной раз напоминать вам, что к вашим вожделенным легионерам мы тоже имеем отношение! Хотелось бы на них хоть раз взглянуть, знаете ли! И вообще у нас с вами договор.

– А от договора мы не отказываемся, как можно, Анастасия Федоровна! Как охраняли вас, так и охранять будем… – заторопился Рудый. – Вот, как раз сегодняшнюю смену к вам привез…

– Вот этих? – Смена действительно была… сменой. В смысле, что молодежной, той самой, что идет на смену ветеранам. Только вот доверия парочка бреющихся не чаще раза в неделю юношей не вызывала. – Это что, самый запасной состав вашей команды? Чтоб Игорю одному переживать не скучно было?

– Нам, может, тоже вас охранять совсем не интересно. – обиженно проворчал один из юнцов. – Мы, может, тоже на хоккей хотим.

Рудый ткнулся лбом в ладонь. Все! После такой заявочки Настя… Анастасия Федоровна точно от этих… великовозрастных щеночков вместо охранников откажется, и будет, между прочим, права. Но, что же делать, если все его зубастые профессионалы – они каждый день профессионалы: внимательные и надежные, с нюхом и соображением. Кроме того великого, поистине священного для каждого днепровского волка дня, когда можно начистить клюв пернатым! Дня матча с «Соколами»! В этот день они махнут хвостом на что угодно: долг и обязанности, зарплату, честь и слово… ради возможности провыть с трибуны: «Шайбу, шайбуууу!» И попробуй им не дай – за такое они даже вожака живьем сожрут, и хвоста не оставят.

– После провала в клубе ваши конкуренты долго еще к вам не сунутся, не сумасшедшие же они… – заторопился Рудый. В конце концов, парням даже не день надо продержаться! Как только его ребята выиграют (должны! обязаны!) он прямо с трибун сдернет нормальных охранников и отправит их сюда. – Если вы просто не будете выходить из дома…

– Тут нас и прихватят. – меланхолично болтая ложечкой в своем кофе, сообщила Настя. – Конечно, они не сумасшедшие, поэтому воспользуются первым же удобным случаем добраться до нас. Пока мы не добрались до них. Конкуренция. – пожала плечами Настя в ответ на вопросительный взгляд Рудого. – У нашей и их торговой сети одна ниша: и по ценам, и по потенциальному покупателю. Наши супермаркеты все же получше, так что похищать нам никого не нужно. Мы их и так разорим. Если, конечно, они Игоря или маму в заложники не возьмут, ну или не прикончат нас всех. Мы как-то не ожидали, что они окажутся такими агрессивными. – смущенно хмыкнула она.

– Вы, случаем, не в Гарварде на бизнесменшу учились, Анастасия Федоровна? – хмуро поинтересовался Рудый.

– В Лондонской школе экономики. – задрала нос Настя. – Окончила в первой десятке. А что?

– Ничего хорошего. – мрачно буркнул Рудый. Милая девочка, бизнес-цветочек, собиралась работать элегантно-цивилизованными методами: давить ценами, демпинговать на рынке, проводить рекламные акции и перехватывать поставщиков. И вдруг напоролась на местных парней, простых и непритязательных, без затей нанявших отморозков, готовых как брать заложников, так и просто перебить всю ее семейку. А отцу, небось, жадность глаза застила.

– Ну, не отслеживают же они каждое ваше движение… чтоб знать, когда вы останетесь без нормальной охраны. – проворчал он и сам же покачал головой. Отслеживают, конечно, он бы обязательно отслеживал.

Пронзительно зазвонил лежащий перед Настей телефон – рингтон был таким противным, что от него сводило зубы.

– Легки на помине. – скривилась Настя и поднесла трубку к уху.

– Наська! Ну все! – голос, вроде бы мужской, но с визгливыми бабскими интонациями, орал так громко, что его слышно было и без внешнего микрофона. – Ты запрет на наши киоски с колбасой в администрации пробила? Знаю, что ты! Тебе хана, поняла? И папке твоему! И брательнику, и свиномамке вашей! Я с тобой знаешь, что сделаю? Я тебя так …, и потом …, и еще …

Рудый сморщился и вынул телефон у Насти, с окаменевшим лицом слушавшей льющиеся ей в уши мерзости.

– С девушкой так разговаривать нехорошо. – мягким, как шерстяной шарфик, голосом сообщил он в трубку. Последовало короткое молчание, а потом в трубке снова заорали:

– Где мои парни? Говори, куда их дел, а потом я тебя урою! Поймаю, оторву, развешу, кишки на столб… – он так разъярился, что от полноты чувств не мог толком закончить ни одну угрозу, те наползали друг на друга как черепахи в тесном аквариуме.

– Как думаете, Настя… Анастасия Федоровна, как лучше ответить: «Ну-ну, попробуй!» или «Ты? Меня? А ну, попробуй!» – отстраняя телефон от уха, задумчиво спросил Рудой. В мобильнике ошеломленно замолкли. – Да ну, я же говорил, что у меня с фантазией плохо. – и Рудый отключил телефон. – Вы если что эффектное придумаете, мне скажите, ладно? Я ему смской пошлю. Скажите Игорю, чтоб спускался, его я с собой заберу. А вас охрана привезет… не эта, обычная. – он покосился на молодых. – Думаю, вам с родителями пары часов на сборы хватит? Дамы обычно на наши матчи одевают что-нибудь такое… полуспортивное.

– Даже как одеться предупреждаете? – Настя очень старалась, чтоб ее голос звучал насмешливо. Чтоб не дрожал от облегчения. Они не останутся в доме, одни, обреченно ждать, когда за ними придут! Не придется прятать Игоря и маму, не придется ждать, судорожно сжимая пальцы, чтоб не завизжать от набегающего ужаса.

– У меня были девушки. И если девушка оказывается неправильно одета, парень за это обязательно поплатится. – допивая чай, невозмутимо пояснил Рудый.

– Но вы не мой парень! – быстро – очень быстро – парировала Настя.

– То есть, вы гарантируете, что я не пострадаю? – серьезно поинтересовался он.

***

«Точно, своя закрытая тусовка!» – Настя кивнула сама себе, подтверждая собственные недавние предположения. Очень закрытая, настолько, что по внешнему виду клуба никак нельзя было понять, что здесь сегодня происходит какое-то событие. Даже плакат «Приветствуем участников и гостей четвертого регионального чемпионата ОХЛ» висел не снаружи здания, а в широком холле. Зато внутри жизнь и кипела, и бурлила, и время от времени даже слегка взрывалась, как разогретое масло на сковородке. Двери то и дело хлопали, впуская внутрь одиночек, парочки и целые компании. Непонятно только, на чем и куда они приезжали? Настя стояла у окна, из которого отлично видна была стоянка: машин там парковалось намного меньше, чем входило людей. А еще немаленькая толпа текла из глубин клуба. Настя едва заметно пожала плечами: учитывая, как ревниво Рудый хранит тайны своего клуба, неудивительно, что он про местную гостиницу не рассказывал. Наверняка, все эти люди просто приехали вчера, а теперь из номеров – на матч. Хорошо хоть, насчет одежды сориентировал: семейство Роговых не выглядят ни вульгарными нуворишами, ни бедными родственниками.