Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 320 страниц)

– Как «зачем»? – опешил Муравьиный Гад.

– Пять процентов дохода Торжища сейчас идет на оазисы в пустыне, – снисходительно, как учитель нерадивому ученику, начал объяснять Айт. – Поставки туда вы уже сорвали – твои муравьи бегают тут с копьями, вместо того чтоб грузить их заказ.

– Как «сорвали»?! – теперь уже подскочил старый управляющий и укоризненно уставился на племянника.

– Раньше переживать надо было, – отрезал Айт. – Теперь, чтоб довезти все вовремя, придется нанимать драконов, сами понимаете, они таким заниматься не любят, цену заломят бешеную, чтоб не расстраиваться от нелюбимой работы… – он безнадежно махнул рукой. – Еще десять процентов – на новые приграничные деревни и дороги к ним…

– Зачем? – теперь уже спросил Муравьиный Гад.

– Потому что это Ирий! Или там встанут новые деревни – или туда приползет Мертвый лес! А дороги нужны для подвозов.

– Я разберусь! – шикнул Муравьиный Гад, спускаясь ниже. – Стану драконом и разберусь! Хотя сдается, ты мне пытаешься морочить усики – кто станет тратить доходы Торжища на такую чешуйню?

Новый управляющий закивал не хуже дядюшки.

– Я уже не говорю о том, что ты хочешь сперва получить Торжище, а потом разбираться, – вздохнул Айт. – Я не спрашиваю даже, знаешь ли ты, зачем тебе быть драконом. Я скажу только одно: если тебя пообещали сделать драконом – соврали. Нельзя драконом сделать, этого не может никто – тем более мой братец Тат!

Муравьиный Гад усмехнулся пренебрежительно:

– Говори-говори… Не соврали же, что ты будешь бессилен, о Великий!

Тюрьма содрогнулась, словно в нее въехали громадным кулаком. Змей замер на мгновение…

– Эй, слышь, начальниггггг! – с отчетливым игогоканьем донеслось из верхних камер. – Тут Молочная уже давненько ярится, будто смыть нас к Пегасовой маме хочет!

Громыхнуло снова – каменная заглушка на тюремном колодце подскочила и с грохотом обрушилась обратно. Остро запахло водой.

– Так соврали или нет? – прохрипел Айт – по его мгновенно побледневшему лицу от угла глаза ко рту, вдоль щеки, со щеки на шею пробегали тончайшие полоски серебристо-стальных чешуек и тут же пропадали. Богдан тревожно глянул на него и мгновенным маневром оказался рядом, подставляя Айту плечо. Тот, похоже, даже не понял, что происходит, – поглядел на него затуманенным взглядом… и колодезная плита грохнула снова. По стенке колодца потекла тонкая струйка воды… и Айт упал на колени раньше, чем Богдан успел его подхватить.

– Убейте его, скорее! – Муравьиный Гад сиганул на крышку колодца, всеми лапками вцепившись в подпрыгивающую плиту.

Муравьи зашевелись, а вот корнуты, дядя и племянник, тревожно переглянулись. Муравьиный Гад зашипел:

– Улитки безмозглые! Ничего не случится, пока он не вернул себе Воду! Я змей, я знаю – это единственный шанс! Убейте и принесите мне жемчужину Великого Дракона!

– Ой, подождите, я в стороночку… – Корнут-Бурка метнулся прочь.

Выставив копья, муравьи двинулись к парням. Побледневший Богдан поднял меч и шагнул вперед, прикрывая отчаянно пытающегося подняться Айта…

В тюрьму зашел крокодил.

Даже не зашел, а с прытью, не характерной для этих неторопливых земноводных, вломился в затянутый воздушным щитом проем, заметался между ногами и лапами и попытался спрятаться за спиной у Корнут-Бурки. С воплем тот взвился на месте, поджимая пышный хвост, оказавшийся в опасной близости от крокодильей пасти.

Точно в ответ на этот вопль из дверей донеслось яростное хрюканье… и следом за крокодилом ворвалось стадо бронированных свиней. Панцирные бока с грохотом сталкивались, маленькие глазки под налобными щитками горели азартом погони, похожие на металлические блямбы пятачки возбужденно принюхивались… Предводитель свинского стада издал пронзительный визг и ринулся за крокодилом. Тот рванул по кругу. Стадо кинулось в погоню. Пробивая железными копытцами дыры в хитиновых панцирях, азартно верещащие свиньи проскакали по спинам муравьев. Здоровенный хряк впрыгнул на колодезный камень – придавленный весом хряка, Муравьиный Гад завизжал:

– Как они сюда попали?!

– Ну так вход закрыт для разумных, а это животные! – развел руками Корнут-Сивка. – Чего встали, гоните их отсюда!

Быстро-быстро перебирая когтями, крокодил взбежал по стене и нырнул под перила – подпрыгнувший бронесвин только клацнул зубами у промелькнувшего зеленого хвоста. Визжа и хрюкая, панцирные свиньи рванули к лестнице на галерею – понукаемые криками Муравьиного Гада муравьи кинулись следом… Раздалось яростное ржание, и прямо через перила галерей стали прыгать конелюди.

– Смешались в кучу конелюди… – меланхолично прокомментировал Богдан, отстраняясь от вспыхнувшей драки: кентавры, китоврасы и прочие коненоги, мешая друг другу, дружно рванули к парочке корнутов. Дядюшка с племянником попытались взбежать по стене на манер крокодилов.

– Куда?! Что?! Вы же заперты! – заорал Муравьиный Гад. – Только змей может открыть…

Прямо из-под потолка Богдану на руки свалился змей. Мгновение они глядели друг на друга – обалдевший парень и хмурый Сэрвару-ямм, – потом Богдан очухался и, выставив змеиные рога наперевес, рванул к камере энатокетов. Банг! Рога врезались в решетку – и в вихре ушей стражники вырвались на волю.

Шлеп-шлеп-справа-слева-справа! – яростный энатокет молотил ушами уже теряющего сознание муравья. Хрясь! – копыто кентавра врезалось муравью в морду. Хрю-хрю! – панцирные свиньи гоняли уже не только крокодилов, но всех, не разбирая видовой принадлежности. Банг-банг-банг! – Богдан бежал по кругу, вскрывая камеры одну за другой. У-ууу-у! – обдирая побелку об узкий проем, из камеры вырвалась настоящая печка!

Спикировавшая верхом на швабре Ирка протянула руку, помогая Айту взобраться на печку:

– Мы тут подумали: змеи ж не только крылатые…

– А еще и рогатые! Забодаю-забодаю! – Богдан заскочил следом. Направил змея на закрытый воздушным щитом проход – и печка ринулась вперед.

– Я бы попросил, чтоб этот человечек не позволял себе уничижительных высказываний относительно моей внешности! Я же не обсуждаю ваши части тела! – громче печки пыхтел Сэрвару-ямм.

– Ну у меня и рогов нет! – крикнул Богдан.

– Вот именно! Вы даже ползать толком не умеете, юноша!

Воздушная мембрана на проходе с глухим хлопком лопнула, самоходная печка вырвалась на площадь перед тюрьмой. Там шел бой. Озверевшая Танька металась между муравьями, награждая то одного, то другого ударами швабры – при этом швабра вспыхивала ослепительным пламенем, а муравья отбрасывало, как от удара молотом. Вокруг Таньки буйствовала целая банда конелюдей, не давая муравьям-охранникам с Торжища пробиться к тюрьме. Подскакавший коневрус вмазал задними копытами по муравью. Кот на спине коневруса грозно распушил хвост:

– Наши где?

– Корнутов лупят! – Ирка ткнула большим пальцем себе за спину. – Увлеклись – не оторвать.

– А выйдут они как?

Воздушный щит на входе разлетелся в клочья, и оттуда на хвосте громадным красно-черным вопросительным знаком поднялся Муравьиный Гад.

– Не уйдешь! – кинулся на Айта.

Айт кувыркнулся с печки – пасть Гада впилась в беленый бок… и тут же Муравьиный Гад с шипением метнулся за парнем, громадная пасть разверзлась… И острые рога воткнулись Муравьиному Гаду в нёбо.

– Отпусти меня немедленно, человек! – заорал торчащий из пасти Муравьиного Гада Сэвару-ямм. – И ты, Гад, тоже!

Вставший между Айтом и муравьиным владыкой Богдан выдернул Сэрвару-ямма и рванул меч из-за спины.

– Я не собираюсь драться с тобой, человечек! – роняя из пасти капли крови, прошипел Муравьиный Гад.

– Зато я собираюсь! Как там говорят в анимэ? Я твой противник! – и прыгнул на Гада.

– Ну так умри и не мешай! – В один миг красно-черный змей обвился вокруг парня и стиснул его в тугих кольцах. Сквозь пляску змеиных колец мелькнуло искаженное лицо Богдана… и парень тут же обвис сломанной куклой.

– Вот и вс-ссссе-о-о, противник… – Муравьиный Гад довольно зашипел…

Рассыпая рой серебряных искр, над его головой взвился меч и шарахнул промеж фасеточных глаз. Хлынула черная кровь, Муравьиный Гад резко повернулся… Прошелестевший над головой искристый меч отсек оба усика…

– Ты кто такой?! – Гад кинулся на парящего перед ним юного рыцаря в алом плаще поверх футболки и джинсов. Стиснутое в смертоносных кольцах тело Богдана рухнуло, бессильно распростершись на брусчатке площади. Танька кинулась к нему, но дорогу ей отрезали муравьи. Налетевшие с двух сторон конелюди топтали их копытами, но по улицам Торжища уже бежали другие муравьи-воины…

Из распахнувшихся окон на них летели цветочные горшки.

– Н-нна! – выскочившая из корчмы повариха вывернула на муравья содержимое горящей сковородки. Из витрины оружейной лавки вылетела стрела и воткнулась муравью в лапу – засевшие за прилавком хозяин с приказчиком вооружились арбалетами.

Над крышами домов метнулись темные тени, и, подлетая на паутинных нитях, мохнатые, как волки, и такие же громадные паучихи приземлились в гуще муравьев. Лицо старухи с отвисшей губой выглянуло из черного паучьего меха, и босорканя прошамкала:

– Вторая примерка скоро, да-да! Вы погибать – мерять на кого, мерять где? Нет-нет! – И высунувшиеся из-под отвислой губы паучьи жвалы впились в муравья.

Здухач кружился вокруг Муравьиного Гада, заставляя того вертеться юлой.

– Держи! – Ирка снова втянула Айта на печку и сунула ему горсть шариков разрыв-травы.

– Ну хоть что-то, – буркнул он, запрыгивая на печную трубу, и метко расстрелял боезапас по окружившим Таньку муравьям. Из-за печной дверцы выкатился клуб черного дыма, и на противне выдвинулся новый боезапас – угоревшие до черноты пирожки. Первый же муравей, получивший таким пирожком в лоб, вспыхнул дымным пламенем. Рядом кот драл другого муравья когтями…

Ирка на швабре взвилась над сражением и зачастила:

– На море-окияне, на острове Буяне, дом о четырех стенах: в том доме кадки стоят, в тех кадках шелко́вые тенета лежат – старцы мудрые, богатыри сильно-могучие, всех муравьев соберите… А-а-а-а!

Красно-черный хвост из бесчисленных муравьиных брюшек взвился в воздух, захлестнул Ирку петлей и рванул вниз, с размаху приложив о бок печки, приподнял снова, размахнулся… Айт повис у Муравьиного Гада на хвосте, рванул тугие кольца. Здухач спикировал Гаду на голову – нацеленный в глаз меч рассыпал за собой шлейф искр. Муравьиный Гад распахнул пасть – и поток муравьиной кислоты как из шланга хлестнул навстречу здухачу, распыляя полупризрачное тело…

– Я сильнее вас всех! – заорал Муравьиный Гад, закатывая Айта в кольца хвоста рядом с Иркой…

– Богдан! – отчаянно закричала Танька, видя, как растворяется здухач в потоках муравьиной кислоты.

Лежащее на брусчатке тело судорожно вздрогнуло. Рывками, точно зомби в дешевых ужастиках, Богдан поднимался с земли. Глаза его были плотно закрыты, руки слепо шарили в поисках меча… и наконец сомкнулись на рукоятке. Подволакивая ноги, Богдан-человек двинулся к Муравьиному Гаду. Богдан-здухач поднял искрящий меч, попытался удрить… Муравьиный Гад снова плюнул кислотой – облако черного дыма взвилось там, где только что парил воин сновидений… Земной, человеческий меч богатырской стали вонзился хозяину муравейника в шею и пошел вниз, засаживаясь острием в щель между булыжниками, намертво пришпиливая Гада к земле!

Стоящий позади Гада Богдан сонно вздохнул и осел наземь, уютно свернувшись калачиком.

– Все сюда… убейте их всех! – извиваясь на пронзившем его острие, прохрипел Муравьиный Гад. Танькина швабра шарахнула его по голове, но было уже поздно.

Возвышающийся над Торжищем муравейник содрогнулся как вулкан. И как вулкан принялся извергаться. Только вместо лавы оттуда перли громадные красные муравьи. С тюремной площади отлично было видно, как по склонам муравейника бегут оставшиеся там муравьи-охранники – и муравьи-работники тоже! И даже муравьи-няни, двумя лапами прижимая к себе личинки, мчались на остальных четырех. Сплошной красный поток затопил улицы, со всех сторон слышались вопли – торговцы в ужасе лезли на крыши.

Освободившийся Айт выдернул из колец гада оглушенную Ирку, подхватил ее на руки и запрыгнул на печку.

– Ирка, очнись! – Айт тряс ее за плечи, но голова Ирки только безвольно моталась. Лицо у Айта стало страшным, он стиснул кулаки… Молочная позади башни вскипела, словно забытая на огне кастрюля, несущиеся над головами темные тучи завертелись в безумном хороводе, но ни одна капля воды не упала на площадь.

– Так много мы не замотаем, нет-нет, и не высосем, да! – тоже пятясь, бормотала босорканя. Кольцо защитников сжималось вокруг печки: паучихи, и конелюди, и вырвавшиеся из тюрьмы энатокеты, и случайные прохожие. Грозно горбя спину, кот оседлал печную трубу… Муравьи перли сплошным нескончаемым потоком. Шевелящие усиками красные ручейки покатились по улицам, выплескиваясь на площадь.

Ту-ту-тут-ту! – фальшиво до зуда в зубах пропел клаксон, и в узкую улицу вломился туристический автобус с надписью «Два мира – два образа жизни» на борту. Заполонившие улицу муравьи заставили его притормозить… но тут из соседней улицы хлынула новая муравьиная волна. Внутри автобуса раздались вопли, кажется, даже послышались удары, он словно подскочил и рванул вперед, оглашая Торжище воплями клаксона и плывя в муравьях, точно в красном море лапок и усиков. Вместе с муравьиной толпой автобус выкатился на площадь… люк наверху распахнулся, и на крышу выпрыгнула четверка «братков» с автоматами в руках!

– Мне второй чемодан не разрешили взять, а у самих так еще один багажник в днище! – донесся из автобуса пронзительный вопль скандальной тетки.

– Клянусь, я не знаю, откуда он взялся! – долетел оттуда же бас богатыря.

А стоящая на крыше вооруженная четверка завертелась, как потерявшие след охотничьи псы, а потом их предводитель увидел Айта и заорал:

– Вот он, он нас нанял!

Наверху грохнуло, из нижнего окна тюрьмы высунулся Бурка и заорал в ответ:

– Это не он, это его брат!

– Мря-а-а! – кот сиганул прямо с печной трубы…

Айт повернулся к вооруженным людям на крыше и быстро спросил:

– Я аванс заплатил?

– Ну… – неуверенно согласился наемник на крыше.

Кот долетел до окна и вцепился когтями Бурке в физиономию.

– Ну так по муравьям – огонь! – Айт повелительно махнул рукой – и четверка наемников дружно ударила очередями по наступающим муравьям. Та-та-та, пиу-пиу!

Муравьи перли. Из двери автобуса высунулся вооруженный мечом запорожский богатырь:

– А ну кончайте, щас всех порублю… О черт, Великий Водный!

– Вода есть? – торопливо спросил Айт.

– Чего? – богатырь обалдел.

Муравьи падали под автоматными очередями, но остальные лезли вперед по телам собратьев.

– Право, не понимаю: просят воды – так дайте! Прошу вас, молодой человек! – поверх головы богатыря пожилая деловая дама протянула Айту бутылку минералки.

– Сударыня… – Айт рванул пробку – и вывернул бутылку Ирке на голову.

Наемник нырнул в автобусный люк… и появился, прилаживая к плечу трубу гранатомета.

Ирка судорожно закашлялась и села, держась обеими руками за голову.

Пиу-бабах! – ракета вылетела из ствола, уйдя вдоль улицы Торжища, и с грохотом разорвалась над муравьями.

– П-папа-Симаргл! – в ужасе выдохнула Ирка и торопливо прокричала: – Муравьев соберите, в кадки-тенета заточите, от меня, рабы Божьей Ирины, и друзей моих, и Торжища их заберите!

От пронзительного свиста заложило уши. По улицам Торжища пронесся вихрь, словно где-то высоко мела гигантская метла. Карабкающийся на автобус муравей медленно поднялся в воздух, его перевернуло брюшком кверху, он забил лапами, задергал усиками… а следом поволокло второго, третьего… и вот уже гигантских красных муравьев закрутило, точно сухие осенние листья. Их копья посыпались вниз, как иголки со старой елки, одно навернуло коневрусу поперк спины – и муравьев понесло прочь, прочь…

Приколотый к мостовой Муравьиный Гад взмыл, точно привязанный за ручку целлофановый пакет. Все еще на подгибающихся ногах Богдан приковылял к нему – и обеими руками ухватил за хвост:

– Вот уж нет… ты у нас не совсем муравей, так что останешься здесь!

Муравьев еще было видно – сбитых в плотную массу, изо всех сил шевелящих лапками, точно желая убежать от волочившего их вихря. Потом они уменьшились до красного клина на горизонте, а потом пропали и вовсе. Ветер стих.

– Это… чего было-то? – хрипло поинтересовался букентавр. – Воздушный пролетал?

Ирка только устало привалилась к печной трубе – та немедленно начала тихонько греться, не сильно, приятно, и сразу стало клонить в сон. Айт погладил ее по плечу, неторопливо слез с печки, подошел к автобусу.

– Благодарю, очень своевременно. И эффективно, – вежливо сказал он настороженно глядящим на него наемникам. – Позвольте взглянуть? – он протянул руку за гранатометом.

– Ну че… – хмыкнул их предводитель. – Ты платишь, считай, все твое… Дай ему.

Наемник протянул оружие Айту. Тот с интересом примерился к здоровенной штуковине, вроде как приложил к плечу и задумчиво кивнул… В тот же миг к стоящим на автобусах наемникам со всех сторон полетели паучьи нити. Автоматная очередь ударила в небо… но стянутые нитями наемники уже падали с автобуса, нависшие над ними босоркани шустро заработали лапками, заматывая их в плотные белые коконы, так что видны были лишь носы да испуганные глаза.

– Клянусь, мы не знали! Мы бы никогда… – прижимая ладонь к сердцу выпалил запорожский богатырь, а выглядывающая из-за его плеча запорожская ведьма кивала и строила Айту глазки. Сидящая на печке Ирка недовольно нахмурилась.

– Великий Водный не в претензии, – вмешалась Танька. – Ну мы же не в претензии, что в нашем мире его родственники безнадзорно шляются, наших наивных, доверчивых наемников обманом завлекают в Ирий!

– С оружием, – зло напомнил Айт.

– Согласись, наемник с воздушным шариком – это запредел наивности, это уже просто придурковатость, – парировала Танька.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если ваши наивные наемники немного задержатся у нас? – кивая босорканям, поинтересовался Айт.

– Придурковатые-то эти? Да ради бога! – милостиво разрешила Танька.

– А с Вольхом Всеславичем я связался, он велел передать хортицкой ведьме, что она теперь в Ирии с официальным визитом… То есть нет… – он покосился на Айта. – С самого начала с официальным, только, типа, заблудилась немножко…

– Это чего же? – до того молчавший китоврас вдруг лихо притопнул копытом, оглядел опустевшие улицы, валяющиеся на земле копья, пришпиленного к брусчатке Муравьиного Гада и старательно вылизывающего когти кота на тюремном окне. – Я могу клевер разгружать? И все опять будет, как раньше?

– Ничего уже не будет, как раньше, – тоскливо пробормотал Айт, натужно улыбнулся и объявил: – Пока я не получу хотя бы пары штанов!

– Штаны? Штаны! Все вам будет, и штаны будут, и… – заорал букентавр и неожиданно, совершенно непочтительно ухватив Айта, закинул его себе на спину. Остальные конелюди расхватали ребят, и с победными воплями безумная кавалькада помчалась к дому управляющего. Следом на паутинных нитях летели босоркани, катила печка и валила радостно галдящая толпа.

Тюремная площадь опустела. И только тогда из оставшейся без воздушного щита тюремной двери выскользнула пестрая кошка. Оправила латаную юбку, поправила на ушках застиранный чепчик, сложила лапки и, скромно держа глазки долу, засеменила следом за толпой. Иркин кот на окне прекратил вылизываться и проводил ее долгим напряженным взглядом.

Глава 15
Цирк Старших Зверей

Поутру к причалам Торжища приплыло дерево. Громадный темный ствол закаменел от долгого пребывания в воде, лишившиеся листвы ветви торчали во все стороны, точно переломанные ребра скелета. Ветви зашевелились, и громадный, будто вдруг оживший дом, Медведь сошел с дерева. Следом неспешным, почти церемониальным шагом двигался огромный Лис – толстый пушистый хвост его казался столбом пламени – и гибко скользил дымчатый Кот со сверкающими глазами размером с блюдце и клыками, как у саблезубого тигра. Медведь шагал вверх по улице, и под его лапами стонала и скрипела мостовая, а впереди лихо мчались человечьи мальчишки, кентаврийские жеребята, пока еще малоухие энатокетики и невесть какая еще ребятня.

– Цирк приехал, цирк приехал, великанский цирк приехал! – отбивая дробь копытами, распевал кентавренок, не замечая, как глаза Медведя наливаются дурной кровью.

– Дяденька Медведь, а у нас мячик на крышу залетел, достань! – двое ребятишек – чумазый человечек и пушистый серенький котенок – доверчиво смотрели на Медведя.

– Убиррррайтесь отсюда! – рявкнул Медведь.

– Держи себя в руках, Медведь, – муркнул Кот и кончиком хвоста сбросил с карниза пестрый тряпичный мяч – прямо под лапы котенку.

– Это место – мерзость и поношение! – гулко, как в бочку, прогрохотал Медведь. – Все города – мерзость!

– Ну почему же, помнится, в Японии… – начал Лис.

– Оставь ты своих желтых и косоглазых – на тебя похожи, вот они тебе и нравятся! – бесцеремонно оборвал его Медведь. – Я говорю – мерзость! Мертвый камень, мертвая глина…

– Наш лес, можно подумать, живой! – негромко фыркнул Кот.

– А это все вот из-за них! – немедленно согласился Медведь, кивая на приотставшую, но все-таки упорно следующую за ними ребятню. Лис и Кот повернулись и уставились мерцающими глазищами сперва на ребятишек, потом на Медведя. – Не из-за этих вот именно… – раздраженно пояснил Медведь. – Из-за всего их племени!

– Какого из племен? – Кот вдумчиво разглядывал пеструю толпу детишек.

– Всех! – категорично отрезал Медведь и решительно пошагал дальше.

Лис с Котом переглянулись и поспешили следом. Они по широкой дуге обошли пахнущие рыбой и специями амбары и наконец выбрались к трехэтажному дому управляющего. Дом был простенький, тоже больше напоминающий склад, только по обе строны от двери торчало по привратнику из журавлиных людей.

– К управляющему… – мрачно буркнул Медведь.

– Приветствую! Прошу! – щелкая клювами, принялись кланяться журавли – они были похожи друг на друга, разве что один выглядел помятым и издерганным, будто его пожевал кто.

– Чего это ты такой? – с профессиональным интересом оглядывая журавля, поинтересовался Лис.

– Так сказали, если в лавку сунусь, перья повыдергивают – а я сдуру не поверил, – мрачно прощелкал журавль.

– Так у тебя ж перьев нет! – изумился Лис.

– Можно подумать, это ее остановило! – мрачно проклекотал журавль.

Медведь опустился на четвереньки, с трудом протискиваясь в немаленьких размеров дверь. Лис полез следом, с невольным уважением думая о некоей загадочной особе, которую от ощипывания журавля не удержало даже отсутствие у того перьев!

Медведь неуклюже полез по гранитной лестнице и протолкнулся в дверь кабинета, весьма большого, явно рассчитанного на прием существ самых разных видов. Хотя втроем Медведю, Коту и Лису там было тесновато – увлеченные разбором лап и хвостов, они даже не сразу заметили, что за столом сидит не рогатый управляющий. За столом, заваленном свитками, восседал самый настоящий змей. Был он в человеческом облике, но все едино перепутать этих крылатых тварей с кем другим невозможно – все выдавало в нем змея: обманчиво изящное телосложение, хранящее драконью силу даже в этом облике, высокомерно-властная морда (люди называют это лицом, но тут они явно выдают желаемое за действительное), манеры хозяина Ирия, никуда не девшиеся даже при том, что выглядел змей откровенно нездоровым – под глазами лежали синие тени, а изящество уже переходило в откровенную худобу. Хотя с ней змей явно боролся: кроме свитков полстола занимал поднос с булочками, белыми от сахарной пудры плюшками, истекающими повидлом пирожками, ватрушками с творогом и ватрушками с маком, и золотистым рассыпчатым печеньем. Змей их активно уписыпал, засыпая крошками бумаги на столе и рукава рубашки из бесценного паутинного шелка, какой под силу соткать лишь босорканям-паучихам. В кабинете царил завораживающий аромат сдобы. Лис звучно чихнул.

– Здоровья, Инари, – невозмутимо пожелал змей. – Бер… Ирусан… Приветствую Старших Зверей.

– Амр-р-ряу, ты нас знаешь. Значит… вроде как… мы имеем честь… говорить с Великим Водным? – после недолгой паузы неуверенно спросил Старший Кот Ирусан.

– Вас многие знают. А что, не похож? – оглядывая себя со всех сторон, спросил змей – впрочем, особо интереса к их мнению не было заметно, его внимание больше занимал сложный выбор между пирожком и булочкой.

– Внешне-то и не отличишь, – явно успокаиваясь, рыкнул Медведь. – Но ты все ж таки пожиже будешь, хоть насправди и огненный, – усмехнулся он. – Уж не взыщи, правду говорю!

– Ничего-ничего, все в порядке, – небрежно отмахнулся змей, поддернул паутинно-кружевной манжет и потянулся за пирожком.

– Братец-то твой от тебя сбежал! А теперь от него хлопот полная пасть! – рыкнул Медведь.

– Братец мой действительно сбежал, – согласился змей, вытирая салфеткой с губ густое и прозрачное, как драгоценный камень, малиновое варенье. – И хлопот от него предостаточно.

– Справедливости ради следует отметить, что от тебя он сбежал тоже, – с холодной язвительностью напомнил Лис.

– То девка из людского мира виновата, он тогда вовсе колодой валялся. Кабы тот парень приблудный аспида у нас не угнал, и у нее б не вышло… – зарычал Медведь.

Змей усмехнулся и перешел от пирожка к булочке.

– Девка у любезного змея тоже сбегала – в Симуране, – муркнул Кот.

– Добро́, не пленниками, много раз потерянными, меряться пришли, – пробурчал Медведь.

Змей изобразил на лице нечто среднее между легким интересом к его словам и серьезным интересом к булочке.

– Ты управляющего своего нового вызови, пущай вот чего выяснит: не заявилась ли наша пропажа, беглая Ирка Хортица, из человечьего мира прямиком к вам на Торжище?

– На Торжище временно нет управляющего. Оба, Корнут-Сивка и Корнут-Бурка, арестованы, имущество изъято на покрытие убытков. – Змей стряхнул крошки с колен, обтянутых тончайшей кожей темно-синих штанов, стоящих не меньше, чем паутинная рубашка.

– То ваши дела. Хоть сам ищи, оно тебе не меньше нашего надо, – буркнул Медведь. – Мать Рыб при ней еще каких-то троих видела, может, и брательник твой беглый тоже там! До четырех сосчитать у Матери Рыб плавников хватает, а вот людские хари различать она не обучена – у змеев хоть чешуя разная, так он, сдается, в человечьей форме, вот как ты сейчас.

– Больше ничего Мать Рыб вам не передавала? – в словах змея впервые мелькнул проблеск интереса.

– Не твое дело, огненный! – рявкнул Медведь.

– С вашего разрешения – водный, – обронил змей, снова впадая в раздумья над ватрушками.

– А, ну да, прикидываться большой шишкой на елке – так уж по полной, – глубокомысленно покивал Медведь. Зато Кот судорожно дернул хвостом и впился глазами в змея.

– Только помни, Татльзвум Ка Рийо, без помощи Повелителя ты так – репей в шерсти, колючка между когтями, – издевательски-наставительно рыкнул Медведь. – Хоть самой Змееногой назовись – только договор исполни.

– У меня с Прикованным нет договора, – дожевывая ватрушку, покачал головой змей.

– Аррр! – Медведь взревел и попытался вскочить, немедленно долбанувшись башкой в потолок. – Ты что о себе возомнил?! – Лохматая, пышущая яростью громада нависла над уплетающим ватрушку змеем. – Не смей называть Повелителя Прикованным, червяк! – Медведь вскинул громадную лапу, собираясь опустить ее змею на голову…

– Прекрати! Ты не понял – это не тот змей, что был с ней у Калинова моста! Это он, Водный! Настоящий! – Кот вцепился когтями Медведю в лапу.

– Вы, как всегда, проницательны, Ирусан, – усмехнулся Айт. Он у Калинова моста тоже был, но Старшим Зверям об этом знать не обязательно, особенно раз они об угнанном аспиде так переживают.

Медведь замер, видно, осмысливая неожиданный поворот, и севшим басом пробормотал:

– Правда, что ли?

Айт потянулся к чашке с чаем – поверхность чая пыхнула паром, чай вскипел. Айт удовлетворенно кивнул.

– Попытаетесь нас задержать? – напряженно спросил Лис.

– Дайте подумать… – змей аккуратно вытер пальцы салфеткой. – Вы участвовали в моем похищении и заговоре моего брата, вы нахально явились сюда, чтобы охотиться на мою девушку… Нет, не стану! – неожиданно заключил он и в ответ на ошарашенные взгляды пояснил: – По закону Торжище – нейтральная территория. Даже злейшие враги могут встретиться тут безопасно. Так что вы просто уйдете – если, конечно, не устроите охоту за нашей почетной гостьей, наднепрянской ведьмой-хозяйкой Иркой Хортицей. Вот тогда я с полным правом и немалым удовольствием сдеру с вас троих шкуры, – Айт растянул губы в холодной усмешке.

– Эта твоя Ирка принадлежит нашему Повелителю! – прорычал Медведь.

– Не советую повторять это при ней – у нее домик маленький, три такие здоровенные шкуры не поместятся. У меня в пещере они будут гораздо лучше смотреться.

– Не надейся, не подставимся. А вот над тобой, змей, все смеяться будут, что ты, пень лесной, врагов своих держал в лапах, да отпустил, – сухо прошелестел Лис.

При упоминании пня Айт поморщился.

– Ирий стоит на законах, закон держится в когтях змеев. Да и вы… простите, не столь серьезные враги, чтоб мараться ради вас предательством, – холодно обронил он. – Мне достаточно подтверждения, что Старшие Звери Ирия работают на Прикованного и о его связи с огненным змеем Татльзвум Ка Рийо и змеями-ямм, вроде местного Муравьиного Гада. Чуть не убил ее высокопревосходительство ведьму, гад такой! Муравьиный, – словно мимоходом сообщил Айт.

– Кого? – растерялся Медведь.

– Хортову кровь, – процедил Лис.

– Да как он… Ему что велено было? Да я ж его… – Медведь начал приподниматься, снова вписавшись башкой в потолок.

– Я предполагал, что головой о госпожу Печку он Ирку колотил по собственному почину, – холодно усмехнулся змей и невинно добавил: – Может, кто другой ему велел… Не мог же ваш хозяин и впрямь ожидать, что змеи станут исполнять все его приказы, – посочувствовал Айт.

Медведь яростно взревел.

– Сядь, Бер! – жестко оборвал его Лис. – Слова, змей! То все слова, а слова – они что птички: вылетели – и уж не поймаешь, – он растянул пасть в ухмылке. – Мы уходим. Уходим, я сказал! – рыкнул он на порывающегося что-то еще высказать Медведя.

– Доброго пути, – вежливо пожелал змей. – Рекомендую в дорогу вот булочки. Всего три медяка десяток – если, конечно, могучий Бер ничего не имеет против госпожи Печки. Мертвая глина как-никак, мертвый камень…

Троица гостей не обернулась – все тем же торжественным шагом они двинулись прочь из кабинета. Только у выходящего последним Ирусана чуть заметно подергивался кончик хвоста.

– Они бы еще Грэйл Глаурунгу про мертвый камень рассказали, ж-животные… – Айт шумно выдохнул и ткнулся лицом в ладони – пот катился градом. Протянул дрожащие пальцы к чашке и залпом опрокинул чай себе в горло. Перехватываясь руками сперва за спинку стула, потом за подоконник, добрел до окна и выглянул наружу. Старшие Звери перерыкивались у входа, потом с несолидной торопливостью двинулись вверх по улице. Айт усмехнулся… и, подхватив со стола Богданову мобилку, нажал воспроизведение.