Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Ирка рванула вверх, выдергивая парня из воды… Когтистая рука скользнула по ее рукаву, лишь вспоров голубой шелк, вцепившаяся в ногу парня русалка разжала зубы и плюхнулась в воду.

По реке плыл Великий Дракон Вод. Сложив крылья и изогнув увенчанную зубчатым гребнем шею, будто лебедь, серебристо-сияющий змей скользил по темной реке, и огоньки подсветки играли на его чешуе. Русалки застыли, и лица их словно лепила из пластилина невидимая рука – оскаленные рыбьи морды сминались, втягивались, исчезали жуткие челюсти, уступая место бледненьким, почти детским личикам с мелкими изящными чертами.

– Господин! – первой опомнилась татуированная русалка и ринулась к нему.

– Прочь пошла, безыменная! – сразу две русалки отшвырнули конкурентку прочь, наперегонки плывя к водному змею. – Господин! Повелитель!

Тонкие, перевитые стеблями кувшинок руки тянулись к нему из воды, прозрачные, рассыпающие бриллианты капель, пальчики благоговейно касались кончика хвоста и отдергивались, бледная щека прильнула к крылу, и локоны зеленых волос разметались по серебру чешуи…

– Ты здесь, Повелитель! Ты пришел к нам, Владыка, ты пришел!

– Я пришел, – с невыносимым самодовольством подтвердил змей. – Ну? Не вижу, чтобы мне тут были рады! Где мои подарки?

– Подарки? Подарки для Господина! – русалки заволновались, их голоса звучали как шорох речных волн, накатывающих на пляж. – Ракушку? Рыбку?

– Красивую штучку? – поднимая выловленный корсет с бантиками, пролепетала буроволосая русалка.

Великий Водный рыкнул, и неожиданно возникший водоворот утянул ко дну русалку вместе с корсетом.

– Где мои подарки? Быстро, а то сейчас всех в болотницы переведу! – взревел Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун, и черные волны Днепра грозно вздыбились белыми пенными шапками.

– Подарок Господину! – пронзительно завопили русалки. – Кровь, кровь, живая кровь!

Гладь Днепра выгнулась, точно спина гигантского кота, и мокрых, захлебывающихся ведьм вышвырнуло на бетонный парапет, отделяющий парк от реки. Волна накатила снова – и семь тел, неподвижных бледных тел, окутанных прозрачными коконами, вода вынесла на берег и уложила рядком. Ирка спланировала на своей швабре и опустила рядом восьмое.

– Ладно, рыбоньки, теперь можно и позабавиться! – и блистательный серебряный дракон превратился в изящного черноволосого парня.

Визжащие русалки повисли у Айта на шее. Высоченные, похожие на стены темного стекла, волны поднялись по оба берега реки… Айт и болтающиеся на нем хвостатые красотки рухнули в распахнувшуюся воронку. Вода с шумом хлынула обратно – поверхность реки кипела и пенилась, точно во взбаламученном котле!

Парившие в небесах Стелла с Оксаной Тарасовной спикировали к земле. Ведьмы заметались между лежащими, мокрая и кашляющая Танька соединяла торчащие сквозь разодранную плоть кости… Воздух наполнился многоголосой скороговоркой на затворение крови…

– Кровь – не вода, червона руда…

– Ведра качнулись, вода разлилася, кров унялася…

– Де солнце ходит, там кров знимается, де солнце заходит, там кров запикается…

И только Ирка стояла на берегу.

– Что… Какого… Какого лешего! – сжимая кулаки, орала она, глядя на бурлящую воду.

– Что опять я? Не виноватый, как есть не виноватый, барыня-ведьма! – снова проскрипело за спиной.

– Да помолчи ты! – рявкнула Ирка, не оборачиваясь.

Вот что ей делать? Если бы Айт не появился, у этих восьмерых не было бы и шанса, Танька бы пропала, и остальные ведьмы… Но одна только мысль… ЧТО ОН! ТАМ! НА ДНЕ! С ХВОСТАТЫМИ!

Вода снова взбурлила, и на берег вышел Айт – довольный, как облопавшийся сметаной кот… нет, как сожравшая полное гнездо птенчиков змеюка!

– Ну что? – сквозь зубы процедила Ирка. – Позабавился?

– Я – да-а! – чуть не облизываясь, протянул Айт. – А что им тоже будет весело, я не обещал!

Ирка не выдержала. Ну а кто выдержал бы такое? Для помощи пострадавшим ведьма не нужна, там и без нее ведьм хватает, да и Айт в случае чего пару капель драконьей крови не пожалеет. Особенно если она не станет смотреть и проявить жалость к человечкам можно будет без ущерба для змейской репутации. Ирка разбежалась… И широко раскинув руки, будто собиралась взлететь, сиганула в воду.

Нырять в Днепр, в темноте, на русалью ночку – на такое решиться, надо либо вовсе мозгов не иметь, вроде этих… надкушенных. Либо быть Иркой Хортицей, входящей в силу наднепрянской ведьмой-хозяйкой! Непроницаемая чернота обняла Ирку со всех сторон. А потом вспыхнул свет. Голубоватый, и серого немножко, и зелени, и серебра, и даже желтого, точно томная река у разжаренного молодым весенним солнцем пляжа. Сияли Иркины серебряные нарукавья, светилась сама голубая рубаха. Отделанные серебром струйчатые рукава плыли в воде, будто распахнутые крылья птицы. Ирка поняла, что дергаться не надо, просто позволить нести себя все ниже, ниже… Внушительные опоры моста уходили вниз – будто громадный сказочный бык стоял в воде, прочно уперевшись бетонными ножищами. Облицовка набережной мерцала и переливалась под водой. Далеко-далеко внизу, точно Ирка смотрела с громадной скалы, открылось дно. Собственно, само дно как раз было закрыто. Перевернутыми вверх килем лодками-утопленницами, вырванными с корнем деревьями, не сгнившими, а скорее окаменевшими под воздействием воды, медными тазами, целой россыпью ключей от замков на мосту… Ирка проплыла над совершенно целой и наверняка очень ценной старинной вазой, покореженной лампой, зарывшимся в дно компьютером… Следы человеческой цивилизации покрывали днепровское дно ровным слоем, тянулись в обе стороны, насколько хватало излучаемого Иркой света, и видно было, что уже никакое течение, никакая гроза с бурей не сможет их смыть – разве что перемешать. Над всем этим плавали рыбы – большие и мелкие, хищники и добыча. Почтительно раскланялся и убрался с глаз давно и безнадежно добивающийся Иркиного внимания местный потопельник, а здешний водяник даже высунуться не рискнул, лишь позыркивал из-за опоры моста огромными круглыми лягушачьими глазищами.

Ирка зависла над днепровским дном и удовлетворенно вздохнула. Посреди покрывающего дно хлама красовался ржавый катер с внушительной пробоиной в борту – явно только что бухнутый на новое место изящной, почти мальчишеской рукой, по которой и не угадаешь ее силу! Или не менее изящным хвостом, в котором эта сила угадывалась моментально!

А вокруг катера фигурой под названием «ромашка» разлеглись русалки – орущие, ругающиеся и беспомощно дергающиеся в попытках освободиться! И их вполне можно было понять – как тут не орать и не извиваться, когда хвосты у каждой придавлены тем самым катером! И это не считая разрушенных русалочьих мечтаний – вместо объятий Повелителя получить ржавый катер на хвост!

– Нравитс-с-ся? – прошипели сзади, и громадный водный змей – снова без крыльев и шипастого гребня – неспешно обвился вокруг Ирки, оперев голову ей о плечо.

– Да! – решительно объявила Ирка, сама не зная, как это они умудряются переговариваться под водой. А, получается, и ладно! – Еще как нравится!

– Ревнуе-ш-шь! – удовлетворенно прошипел змей.

– И ничего подобного! – столь же решительно отперлась Ирка. Ну да, ревнует… Но, во-первых, ревновать вообще глупо. А во-вторых, докладывать своему парню о каждой совершенной тобой глупости вовсе не обязательно! – Это ты очень удачно их поймал, они мне для дела нужны. Мы ж сюда не танцоров от русалочьих зубок спасать прилетели. Можешь выкинуть русалок на берег? – азартно попросила Ирка и тут же спохватилась: – Они же тебе ничего не сделают?

– Ты меня опять обижаеш-шь! – укоризненно прошипел змей. – Могут тебе что-нибудь сделать… прутья твоей метлы?

– Я летаю на швабре, – напомнила Ирка – просто так, надо же что-нибудь ответить. И всплеснув рукавами, взмыла к поверхности. – Погоди пару минут, я скажу, чтоб встречали!

Рукава взлетели над водой лебедиными крыльями, и в брызгах и хлопьях пены хортицкая ведьма-хозяйка взвилась над своей рекой. На берегу, виновато подвывая и поскуливая, плясала припозднившаяся вовкулачья стая.

– Принимайте русалок! – только и успела прокричать Ирка, когда первая хвостатая с визгом вылетела из-под воды, плюхаясь прямо в объятия перекинувшегося вовкулаки.

 
Проводили русалочок, проводили,
Щоб они до нас не ходили,
Щоб нашего житечка не ломали,
Та наших девочек не ловили… —
 

далеко не так красиво, как певица с фольклорного праздника, зато гораздо более действенно подхватили понятливые ведьмы.

– Проведу русалку в зэлэну дуброву… – не столько пропел, сколько пробормотал вовкулака и… с размаху зашвырнул русалку в сплетение ветвей. Русалка с визгом скрылась среди деревьев – и над кронами взметнулся фонтан чистейшей, пахнущей свежестью воды.

– Так ее, мокрохвостую! – заскрипел невидимый леший.

– Проведу русалку вид бору до бору… – Следующую русалку вовкулаки приняли в четыре руки – раскачали и… вжжж! Будто ею из пушки выстрелили, русалка пронеслась над аллеями… фонтан воды взвился где-то на дальней оконечности парка.

– Так ее! – радостно скрипел леший. – Стыд потеряли – почитай, лет десять дело свое, русалочье, не сполняют, в леса да поля на лето не переселяются. У меня парк так скоро вовсе зачахнет!

– Не десять, а девять, – уточнила приземлившаяся рядом с Иркой усталая Оксана Тарасовна.

Ирка кивнула. Те самые не раз поминавшиеся девять лет, после смерти бабушки Елизаветы Григорьевны и переселения Ирки к здешней бабке. Если, конечно, кто и впрямь считает ее такой дурой, чтобы до сих пор верить…

Закончить рассуждение Ирка не успела. Над водой, на взлете выпуская гребень и крылья, царственно взмыл Великий Дракон Вод. Красивость и торжественность взлета немножко нарушал зажатый в когтях пучок прихваченных за хвосты русалок.

– Этих куда? – поинтересовался Айт.

– Ой, а ты можешь? – радостно заскакала Ирка. – Их надо раскидать по окрестным полям и лесам, чтоб те ожили. Ой, Айт, сделаешь? Спасибо, какой ты милый!

– Я вовсе не милый! – изгибая шею и утомленно прикрывая веки, обронил парящий над рекой змей. – Просто нынче ночью я добр и благосклонен! – Широко и величественно взмахивая крыльями, Великий Дракон устремился прочь, на прощание бросив через крыло: – Подожди меня, я быстро!

– В зэлэну диброву, во ядрено жито, там русалке жити… – затянули ему вслед ведьмы.

– Выпендрежник он! – проплывая мимо Ирки, неодобрительно бросил здухач. – И не только этой ночью, а вообще!

– Ну так не без того! – скорее довольно, чем осуждающе, согласилась Ирка, глядя Айту вслед. Как это красиво – серебряный дракон, парящий на фоне луны! И раскрученная за хвост и запущенная подальше русалка вида не портит!

Ирка почувствовала, как ощущение удачной ночи наполняет все ее существо. И кумление с ведьмами оказалось не таким противным, как она думала, и русалок впервые за долгие годы удалось переселить в поля – даже несмотря на сюрпризец в виде фольклорного праздника! Одно только дело на сегодня осталось…

– Ирка-а! – замахала ей так и сидевшая над пострадавшими Танька. – Иди сюда, тут одна очнулась!

Ирка подошла к лежащей на земле девушке. Рука ее была плотно стянута зеленой от трав и темной – ха, точно, от драконьей крови! – повязкой.

– Поют… – не открывая глаз, словно в забытьи, шептала девушка в драной белой рубахе с начисто оторванными струйчатыми рукавами. Ирка удовлетворенно кивнула, оправляя свои. – Поют… Праздник продолжается?

– Можно сказать и так, – согласилась Танька, оглядывая размытые пятна крови на плитах набережной и мосту, перевернутые после массового бегства публики киоски, раскатившиеся калачи, изодранные мокрые юбки ведьм… – Повеселились – сил нет! – и тихонько добавила: – Ну совсем нет – только в душ и спать!

– Но я видела… Видела! Зубы! Хвост! Чешуя! – девчонка закричала, попыталась подняться, но Танька удержала ее. – Зубы в воде!

– Пить не треба було! – проворчала наклонившаяся к девушке Стелла. – Медовушку-то, небось, на травах настаивали? А травки таки бувають, що писля них не те що зубы в воде, вставные глаза в лимонаде побачишь! Так своим приятелям и передай!

– Показалось… почудилось… – облегченно вздохнула девушка, снова прикрывая глаза. – Учитель говорит, в такую ночь бывают истинные видения… проникновение в сокровенную суть вещей… – дремотным голосом прошептала она.

Учитель – это, надо полагать, русый бородач. Стелла, Танька и Ирка дружно задрали головы к мосту. На лицах всех трех ведьм читалось одинаковое желание содрать с бородача ими же наложенные повязки… и сдать его вовкулакам. Чтобы те закончили начатое русалкой дело – так сказать, довели знакомство с сокровенной сутью вещей до логического конца. За то, что книжек про древние обряды начитался, а так и не понял, что все написанное – не сказка и не игра! Не зная броду, кидает своих учеников в воду!

– А где моя сестра? – уже задремывая, пробормотала девушка.

– Какая сестра? – машинально переспросила Ирка.

– Марыся… Машенька… маленькая…

Ирка напряженно посмотрела на недоеденную девицу:

– Маленькая – это сколько?

– Восемь лет… – девушка уже почти спала.

Ее разбудили. Пальцы разъяренной ведьмы сомкнулись у нее на горле:

– Ты взяла маленькую девочку – самый лакомый для русалок кусочек! – на мост над текучей водой на русалкину ночку?

– Я хотела показать ей наши танцы! – в панике завопила девушка, не понимая, кто эта суровая девчонка и на что она так злится! – Чтоб она приобщалась! Чтоб выросла настоящей славянкой! Может, даже ведьмой!

– Да что ж вас всех тянет: то на кладбище – ведьм смотреть, то в воду – русалок собой кормить! – всплеснула руками Ирка.

– Не волнуйся, девочка наверняка удрала с остальными… – начала Танька.

– Вот здорово – восьмилетняя девочка ночью в большом городе! – восхитилась Ирка. – А ее надкушенная сестрица на набережной валяется! И какого же лешего…

– Не виноватый я! – в очередной раз взмолился из тьмы вконец задерганный Иркой леший. – А девчонка не в городе вовсе! Не вышла она из парка, за ней лосарка погналась!

– Что-о-о? – взвыла Ирка. – И ты молчал?

– Так я за людей не ответчик, я за парк ответчик. А на кровушке деревья да травка растут гуще.

– А вот запрещу я тебе называться парковым или садовым, своей властью ведьмы-хозяйки запрещу! – уже срываясь на бег, крикнула Ирка. – Культурный! На кровушке у него гуще растет!

– Смилуйтесь, барыня-ведьма, век помнить буду! – заорал-заскрипел вслед леший, но черноволосая девчонка уже исчезла – черная борзая мчалась под деревьями на окраине старого парка.

«Вот же пенек – даже пообещать ничего толкового не может! Век он помнить будет! – мысленно передразнила Хортица. – Что такое век памяти для молодого двухсотлетнего лешего!»

Громадный черный нос обследовал траву – ей нужен след, мельчайшее дуновение, похожее на запах недоеденной старшей сестрички… Она может, она должна успеть! Лосарки, травяные родственницы русалок, любят сперва погонять жертву, поприставать с загадками, ответы на которые забылись, еще когда парковый леший даже не зародился в утробе старого дерева. У девочки оставался шанс.

Есть! Вот он, запах, есть! Хортица помчалась широким размашистыми скачками. Вылетела на поросшую высоченной нестриженной травой поляну и понеслась сквозь нее, пробивая сплетение стеблей широкой грудью.

Ой, бижить, бижить мила дивчина.

А за нею та лосарочка…

Наполняя всю полянку вязким, обессиливающим страхом, сочился зловещий тихий шепот. Словно шуршала сама трава на поляне, дразнила, насмехалась…

 
Ты послухай меня, красна панночка,
Загадаю тоби три загадочки.
Як угадаешь – до батька пущу,
Не вгадаешь – до сэбэ визьму…
 

Вдалеке раздался смех – пронзительный, захлебывающийся, истеричный детский хохот. Черная борзая подпрыгнула – и понеслась, то взмывая в прыжке над травой, то исчезая…

 
Панночка загадку не видгадала,
Лосарочка панночку залоскотала…[137]137
  Защекотала (укр.).


[Закрыть]
 

Хохот прервался… Снова возобновился, срываясь на задыхающийся визг… затих опять… Хортица помчалась быстрее.

Лосарка, травяная русалка, походила на манекенщицу – длинная, тонкая, как травинка, и почти такая же зеленая. Короткие, будто стриженные «под мальчика», волосы, малиновые, как венчик чертополоха, торчали во все стороны. Русалка обнимала маленькую белокурую девочку, и ее длинные гибкие пальцы шевелились, пробегая у девочки по бокам, скользя под подбородком, ныряли под мышки…

Девочка смеялась – смеялась, смеялась… Из ее расширенных от ужаса глаз катились слезы. Шея раздувалась, лицо синело, из горла уже вырывался не смех, а хрип. Руки и ноги дергались в судорогах, тело корчилось. На бледной коже проступали синие пятна от пальцев лосарки, а на губах – пена.

Борзая налетела вихрем, ударила лосарку в грудь, опрокинула… Девочка откатилась в сторону. Рычащая и скалящая клыки борзая стала лосарке лапами на грудь… Выметнувшиеся из тела травяной русалки острые зеленые стебли вонзились в живот борзой, будто ножами полоснули шкуру. Борзая отпрыгнула…

– Хрясь! – из руки лосарки вылетел травяной аркан, подсек ноги пытающейся уползти девочке. Щелк! – второй аркан захлестнул горло борзой, сдавил.

Очертания громадного собачьего тела поплыли… и хватаясь за травяную петлю обеими руками, на аркане забилась черноволосая девочка.

– Две! – прошелестела лосарка. – Две! – и потащила жертвы к себе.

Ирка волоклась в петле аркана: захлебываясь, задыхаясь, отчаянно пытаясь упереться пятками… Бледно-зеленые губы лосарки растянула усмешка:

– Не уйдешь! – лосарка дернула девочку к себе. Блеснули острые, похожие на пилу зубы…

– Куда ж я без тебя! – прохрипела Ирка и…

Клац! – зубы лосарки сомкнулись на подставленном серебряном нарукавье.

Лосарка раззявила пасть и заорала, точно в рот ей сунули раскаленное железо.

Ирка взмахнула рукой. Развернувшийся струйчатый рукав чиркнул серебряной каймой поперек лица лосарки. Полоска зеленой травяной крови расчертила лоб… Лосарка завизжала. Вжжик! – Ирка полоснула рукавом по аркану. Травяная веревка лопнула, как от удара саблей! Лосарка завопила снова, будто ее резали по живому телу, – зеленая травяная кровь потекла с кончиков пальцев. Новый взмах рукава – Ирка перерубила вторую веревку, позволяя девочке упасть на землю.

– Не трожь! Мое! – прохрипела лосарка, и в Ирку полетели острые, как дротики, травинки.

– И-эх! – ведьма крутанулась, голубые рукава с серебряной оторочкой взвились в воздух.

Вертясь, как юла, Ирка кинулась на отступившую лосарку. Град травяных стрелок, травяные ножи, похожие на листья фикуса, и травяные сюрикены – все крошилось в мелкую пыль под свист рассекающих воздух рукавов.

– Н-нна! – В руке лосарки возник длинный, чуть не с нее ростом зеленый стебель. Она замахнулась, как копьем.

– Сама – на! – Иркин рукав вылетел вперед, полоснув лосарку поперек груди. – И еще – на! – второй рукав лег внахлест, почти отрубив держащую копье руку. – И еще! Еще! – рукава свистели, рубя лосарку на части, мелко нашинкованная трава сыпалась из ее тела, как из-под ножей газонокосилки. Резко и остро пахло травяным соком. – И напоследок – на! – Край рукава полоснул лосарку поперек туловища, и травяная русалка рассыпалась зеленой трухой.

– Миленький тут у тебя лужочек, лосарка! – процедила Ирка, придавливая ногой все еще шевелящийся травяной холмик. – Вот и живи в нем – травкой там, цветочками. Я ведь не против природы вообще и травки в частности! Но еще раз протянешь к детишкам стебелек… Приду с огнеметом! Тем более у меня теперь есть знакомые на военном заводе. А ты запомни! И сестре передай! – Она наставила грозно вытянутый палец на спасенную девочку. – Фольклор может быть очень опасен для здоровья!

– Не пугай ребенка, Ирка! – из-под деревьев вышла Танька. – Она и так уже еле дышит. Пойдем, я отведу тебя к сестре. – Танька подняла девочку с земли, одернула на ней ошметки вышитой рубахи и завернула в свою ветровку. Повела к деревьям. Под ногами рассыпалась мелко нарубленная трава. – Ирка, ты увлеклась! – Танька оглянулась на отставшую подругу. – Покромсала несчастную лосарку! Вот как ты собираешься возродиться девушкой, если не умрешь девочкой? Хотя бы чуть-чуть! Хоть бы поцарапать себя дала!

– Забыла! – как отгоняющая мух лошадь мотнула головой Ирка. Усталость вдруг навалилась на нее, такая невыносимая, что хотелось плюхнуться в посеченную траву и так и лежать! И пусть кто хочет, тот ее домой и доставляет. Тем более, есть надежда, что желающий вот-вот прилетит! Да, но ведь неубитой – именно что хоть чуть-чуть! – она домой пойти не может! – И правда, кто ж меня теперь убьет? – расстроенно пробормотала Ирка. – Вот леший!

– Я не буду! – немедленно отрекся от высокой чести вездесущий леший.

– Кто тебе – такому! – доверит, – огрызнулась Ирка.

– Но у меня есть вполне достойный претендент. Всегда рад услужить, – проскрипел леший.

Ирка начала поворачиваться. Она почти успела…

Леший еще только начал говорить, когда земля за ее спиной разверзлась и из длинной узкой могилы поднялся горелый мертвец.

Смрад мертвечины ударил Ирке в ноздри. Слабость, от которой мышцы растекаются в желе, и тает воля, и нет сил сопротивляться, навалилась на нее. Она пошатнулась…

– Ишь ты, парковым она мне именоваться запретит! Кому нужна такая ведьма-хозяйка… – услышала она скрипучее бормотание лешего.

– Букет! – взревел горелый мертвяк…

Дальше был удар в спину… И жуткая боль! Ирка опустила глаза… скрюченные горелые пальцы мертвяка торчали из середины ее груди. И шевелились. И с них капала кровь. Иркина кровь. Ирка застонала… и упала ничком.

Дико закричала Танька, затарахтела скороговоркой:

– Иды геть, навий! Прочь, злый дух! Не допусти, Свароже! Браты-Сварожичи, сичить, рубайте, вид Ирки видганяйте…

Дальше раздался звук удара, и Танькин речитатив оборвался.

Горелые лапы схватили Ирку за плечи, рванули…

Крылатая тень накрыла полянку, и Айт в человеческом облике свалился прямо на плечи мертвецу, обеими руками вцепившись ему в горло:

– Не тронь ее!

Мертвяк взревел… Вскинулся… Айт повис у него на спине, болтаясь, как тряпка, но не разжимая стиснутых пальцев. Мертвяк ударил кулаком назад… Айта отнесло прочь, он грянулся оземь и бессильно распростерся на траве. Он пытался встать, но лишь беспомощно дергался – присутствие заложного лишало его сил.

– Зачем ты… прилетел… тебе… нельзя… – прошептала Ирка. Перед глазами ее начала расползаться чернота.

Заложный взревел снова, раззявливая пасть и дергая остатком выгоревшего языка. Повернулся и длинными прыжками кинулся к Айту. Схватил за горло и на вытянутой руке вздернул над головой. Айт, ее Айт, всегда такой сильный и решительный, только беспомощно скреб лапу заложного слабыми человеческими ногтями… А Ирка даже закричать не могла, не то что прийти на помощь! Темнота наползала на нее хищной медузой, трогала черными щупальцами. Сперва жгучим укусом, потом вкрадчивым онемением обернулась вокруг сердца. Лунный свет таял, растворяясь в окутывающем ее мраке…

Последнее, что она увидела, – рушащийся с небес вихрь и сверкающий прямой клинок, взметнувшийся над заложным. А потом темнота накрыла ее окончательно… и остались только голоса. Хриплый, измученный голос Айта шептал:

– Помоги мне… Помоги мне до нее доползти! Режь вену! На левой руке режь, на правой от той падали трупный яд может попасть…

И все исчезло.