Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 318 (всего у книги 320 страниц)

– Кем была, тем и останешься, с чего ты взяла… – возмущенно начала Танька.

– У меня совсем никакой самостоятельности не останется!

– Но он ведь тоже нам помогает! И другие драконы… – попыталась остановить ее Танька.

– Это еще хуже! – Ирка вскочила, попыталась заметаться по кухне, но тут же споткнулась о Богдановы ноги. – Если б от них вред был, стало бы проще, а то… Скорая драконья помощь, тяжелая хвостатая артиллерия на все случаи жизни! Я уже привыкла на них полагаться, а дальше?

– Это она по Пеньку соскучилась. – вдруг сказал Богдан и все замолкли. Даже уже срывающаяся на слезы Ирка ошарашенно уставилась на него, даже глазок видеокамеры на ноуте любопытно замигал.

Богдан сидел, откинувшись на стенку и прикрыв глаза, точно спал – Ирка даже на всякий случай присмотрелась, не мерцает ли вокруг него серебристый контур готового к бою здухача-воина сновидений.

Услышав воцарившуюся тишину, Богдан приоткрыл один глаз, оценил удивленно-возмущенные женские физиономии – включая одну оцифрованную и одну шерстисто-ушастую – усмехнулся и прикрыл глаза снова.

– С чего ты взял? – выпалила Ирка. – В смысле, зачем мне скучать по Пеньку, если Пенек и Айт – один и тот же…

– Ты о путешествии с Пеньком говорила больше, чем о путешествии с Айтом. – перебил ее Богдан.

– Конечно! Дальше же мы вместе были: и ты с Танькой, и я с Айтом!

Танька и бабка украдкой переглянулись снова: все-таки «я с Айтом». Ну и чего Ирка выделывается?

– Пенек был удобным. – словно не слыша, продолжал Богдан. Танька отлично знала эту его манеру: он не собирался спорить. Он просто сообщал свое мнение, а ты дальше мучайся с этим мнением, как с гвоздем в желудке: ни переварить, ни выплюнуть!

– Удобным? Да с ним постоянно приходилось нянчиться: то болел, то во что-нибудь вляпывался…

Не открывая глаз, Богдан кивнул, точно соглашаясь с Иркой:

– Ну так помощь тебе и не нужна, сама только что сказала. А с Пеньком приходилось нянчиться, зато не надо было считаться. У Пенька не было своих дел, своей цели или своего мнения… по крайней мере такого, чтоб его стоило слушать: шел куда велено, делал, что сказано. Надоест – на него и рявкнуть можно. Идеальный вариант для сильной девушки. И отвлекаться не придется от… великой миссии.

– Пенька… на самом деле никогда не существовало! – сдавленно пробормотала Ирка.

– Прикинь, какая у тебя несбыточная мечта ведьмы. – ухмыльнулся Богдан, не глядя на побледневшую Ирку.

– Это жестоко. – вдруг вздохнула Иркина бабка, не отрывая глаз от фотографии Иркиного деда, после разоблачения всех семейных тайн занявшее место на стене. – Если ты наднепрянская ведьма, это вовсе не значит… Никогда в жизни я…[327]327
  Историю Иркиных бабки и деда ищите в «Ведьма и компания-1»


[Закрыть]

Танька вовсе не поднимала глаз, изучая столешницу с таким вниманием, будто на ней было что-то написано.

Богдан снова усмехнулся, точно знал каждую их мысль, каждое движение души.

– Да ладно вам, Елизавета Григорьевна. – делая вид, что не понимает бабкиных метаний, протянул Богдан. – Это с принцессами у драконов разговор короткий – в когти и в пещеру. С ведьмой он так никогда не поступит.

«Он сделал хуже. – Ирка стиснула кулаки. – Он сказал: сама придешь!»

Самой согласиться уважать его желания, учитывать его интересы, принимать его помощь, чувствуя себя рядом с ним маленькой и слабой, уделять ему внимание, даже когда раздражена и устала… И рявкнуть на него, когда надоест, не получится, хотя бы потому, что драконья глотка рявкает гора-аздо громче! Гад! Как есть гад!

– Я-то думала, мы контакты с Ирием за наднепрянскими землями закрепим. – проворчала бабка. – Но пока ты терзаться изволишь, не только эта французская Наследница феи Мелюзины подростет и Великого Огненного… гхм, захомутает, но и на Водного желающие найдутся.

– Это кто еще? – невольно вскинулась Ирка и тут же пожалела – не следовала поддаваться на такую примитивную провокацию.

– А хоть бы и ведьмочкам Оксаны Тарасовны! Им только скажи, что между тобой и Айтом черная кошка пробежала… Извини, Дару, не про тебя речь… Так они в Ирий пешком по облакам уйдут!

– Интересно, кто им скажет? – ощетинилась Ирка.

– А хоть бы и я! – томно протянула на экране ВедьмаТанька.

– Только попробуй, без звуковой карты в один момент останешься! – пригрозила Ирка.

– Ой, напугала программу Биллом Гейтсом! – ухмыльнулась Танькина виртуальная сестричка.

Кипящую в комнате перебранку перебил пронзительный кошачий мяв. Пестрый кот поглядел на разбушевавшихся дам как директор дурдома на подгулявших психов и еще разок выразительно мявкнул. В прихожей снова мелодично прозвенел звонок и раздраженный голос Ментовского Вовкулаки рявкнул в динамике домофона:

– Вам этот японец еще нужен или мне его обратно везти?

– О, Господи, несете ерунду, а полковник от Запорожского аэропорта за рулем! – бабка захлопотала над кастрюлями.

Ирка щелкнула кнопкой, ворота медленно открылись и на ведущую к дому дорожку вкатили сразу три машины: черный «мерс», минивэн с изображением волчьей головы на борту, и холеный вольво. Дверцы начали распахиваться одна за другой: из минивэна полезли крепкие парни в камуфляже, из вольво – ведьмочки Оксаны Тарасовны, сама старшая ведьма выбралась из-за руля.

– Они что – все за этим японским консультантом катались? – хмыкнул Богдан.

– Я их попросила к вечеру приехать: не будет же японец каждого отдельно консультировать. – выглядывая в окно, рассеяно бросила Ирка. Смотрела она на блондинистую Маринку и темненьких Вику и Лику: неужели эти рóбленные всерьез на что-то рассчитывают с Айтом? Хотя у Маринки наглости хватало.

– Ну и где консультант?

Дверь «мерса» открылась и кто-то оттуда вышел, но сгрудившиеся у дверей широкоплечие оборотни полностью закрыли обзор. Первой в кухню ворвалась Маринка:

– Там Ментовский Вовкулака косоглазого недомерка привез – это и есть ваш консультант? Надо бы выяснить, он хоть богатый? Говорят, Япония – жутко дорогая страна!

– А эта уже нацелилась в Японию! – возмутилась Вика. – Тут кроме тебя еще девушки есть! – подхватила Лика.

– Расслабьтесь, вы – без шансов, темненьких им в своей Японии хватает! – Маринка эффектно отбросила со лба челку цвета льна.

Танька невольно скользнула взглядом по собственным светлым волосам и тут же покосилась на Богдана.

– Зато я – каваи-и! – состроила глазки Лика.

– Да я гораздо кавайней тебя! У меня, можно сказать, кавайность ультра плюс!

– Замолчали, все три! – вошедшая следом Оксана Тарасовна одарила своих рóбленных грозным взглядом.

– Хозяйки, пожрать есть чего, а то я голоден… как я! – проорал из коридора Ментовский Вовкулака, послышался топот множества ног, невнятные голоса…

– Полковник, не разувайтесь! – успела крикнуть Ирка, поймав бабкину недовольную гримасу: с тех пор как почтенная Елизавета Григорьевна вернулась к родному облику губернской дворянки, привычка разувать гостей в коридоре вызывала у нее искреннее негодование.

– Поздно, японза уже разулся! Традиционалист! – рыкнул из коридора Ментовский Вовкулака.

Прелестно: если оборотни вломятся в гостиную в заляпанных берцах, а японец присеменит по этой грязище босиком… неловко может выйти. Ирка щелкнула пальцами: в коридоре хлопнула дверца шкафчика, послышались громкие шлепки, когда прячущиеся за дверцей тапочки запрыгали с полок, примериваясь гостям на ноги. Раздался агрессивно-скрежещущий вопль, словно там вороне наступили на голову, грохот и удар чего-то тяжелого об пол. Снова вопль… гомон, топот и рев Ментовского Вовкулаки:

– Нож, нож у него заберите, а то он сейчас Ирке все тапки нашинкует, самурай недоделанный!

В гостиную перепуганной стаей запрыгнули заколдованные тапки и порскнули по углам, забиваясь за кухонный диван и плиту, две (от разных пар) даже на холодильник взмыли. Следом с воинственным воплем ворвался взлохмаченный японец… и замер, растерянно разглядывая столь же изумленно взирающих на него женщин. Еще раз пробежал взглядом по лицам, задержался на Вике, Лике и самой Ирке… и вдруг начал кланяться куда-то между ними, взахлеб лопоча по-английски и видимо, по-японски:

– I am so sorry! Гомэн насай! We are so terribly, terribly sorry, this man even doesn’t know how to apologize, the Honorable Khortiza-sensei…

– Слышь, Хортица-сэнсей, покажись как-то, а то ему, небось, все белые на одно лицо. – буркнул Богдан. – Хоть выясним, за что он так офигительно сорри.

Ирка хрипло откашлялась и шагнула вперед:

– Don't be so sorry, please… at least, until we don’t know what for… Как там… …Э-э-э… Доозо охаирикудасай… Оча о наминас ка?

– Нихонга га йозу дес не! – с преувеличенным восторгом вскричал японец.

– Йе мада мада дезу. – проворчала Ирка. Если ты ведьма с естественным ведьмовским даром Слова, и если ты смотришь аниме, нахвататься несложно, но этот восторженный японский юноша ей уже надоел, и она снова с облегчением перешла на английский. – Come on! [328]328
  – Я так сожалею! Простите! Мы так ужасно, ужасно сожалеем, этот человек даже не знает, как извиняться, достопочтенная Хортица-сенсей…
  – Не надо так извиняться, пожалуйста… по крайней мере, пока мы не знаем за что именно… (англ.) Входите, пожалуйста! Чай будете? (яп.)
  – Какие у вас познания в японском языке! (яп.)
  – Ну что вы, до совершенства еще далеко! (яп.) Проходите (англ.)


[Закрыть]

Японец и правда был совсем молодым, может, даже моложе Ирки, хотя с азиатами не всегда разберешь: тощий, и впрямь низкорослый, на полголовы ниже Ирки, в джинсиках и болтающейся на субтильных плечах футболке, и с таким наивно-восторженным и одновременно испуганным выражением лица, что хотелось ему леденец на палочке купить – ешь, дитя, и не расстраивайся! С истинно японским изяществом, недостижимым для европейца, он кланялся, прижимая руки к бокам и складываясь пополам как перочинный ножик, и тарахтел по-английски:

– Для меня высокая честь познакомиться с досточтимой Хортицей-сэнсей! Великие деяния Хортицы-сэнсей в борьбе со злобными ёкаями[329]329
  Собирательное название потусторонних существ в Японии


[Закрыть] служат примером для молодежи во всех школах заклинателей духов!

– Слышь, Хортица, тебя изучают в школах! – захохотала Лика.

– Ага, на уроках по ОБЖ, в разделе «не пытайтесь повторить это дома!» – фыркнула Маринка.

Японец покосился на них с острым интересом и наконец представился, не переставая сгибаться и разгибаться в поклонах, будто в него была вделана пружина:

– Недостойный Танако Хару из клана заклинателей духов Танако, прислан к досточтимой Хортице-сэнсей для консультаций! Увы, мои достопочтенные учителя даже не предполагали, что вторжение японских ёкаев в земли досточтимой Хортицы-сэнсей достигло таких чудовищных масштабов, чтоб прямо в доме досточтимой Хортицы-сэнсей бродили бесстыдные бакэ-дзори, да еще в количестве, невиданном даже в самой Японии!

– Во дает! – выдохнул так и застрявший в дверях кухни Рудый. Кто-то из его родичей-оборотней восторженно присвистнул.

– Привет, Рудый. – наконец сообразила поздороваться окончательно замороченная Ирка. – Как там Серый после аэропорта?

– В реанимации. Ничего, оклемается. – ответил вместо него Ментовский Вовкулака, протискиваясь между молодыми оборотнями.

– Погодите… …э-э… Танако-сама… – Ирка снова переключилась на японца.

– Умоляю, Хортица-сэнсей не должна называть недостойного…

– Что такое бакэ-дзори? – перебивая его пылкую речь, рявкнула Ирка.

– А… бакэ-дзори… это… такой цукумогами… – смущенно пробормотал японец.

– Офигеть как понятно! – фыркнул Богдан по-русски.

Японец то ли понял, то ли сам сообразил, но он закраснелся, замялся и наконец сообщил:

– Очень старые вещи… сильно старые, долго валявшиеся в доме… которые оживают и обретают собственную душу… часы, например, или зонтики… или вот, бакэ-дзори – старые тапки.

Ирка запустила руку за диванную подушку и выволокла спрятавшуюся там тапку. Тапка была… старая. Помнится, сама Ирка эту пару год таскала, пока в «гостевые» не перевела: а что, когда Оксана Тарасовна со своими рóбленными вваливается, тапок на всех не напасешься! Свисающая с пальца тапка мелко задрожала, японец невольно схватился за пояс – видно, там еще недавно был отнятый оборотнями нож (как только в самолете протащить сумел?).

– И чем же опасны эти… бакэ-дзори?

– Они бегают по дому… – опять засмущался японец. – …и поют бесстыдные песенки… ни в коем случае не предназначенные для ушей девушек из хороших семей.

Троица рóбленных нахально захохотала. Оксана Тарасовна холодно улыбалась, а бабка философски пробормотала:

– Ну хоть и вправду консультант, разбирается.

– Они не японские, а наши местные, петь не умеют, и вообще это я их заколдовала!

Физиономия японца, и без того детски-восторженная, преисполнилась такого восхищения, что Ирка аж поперхнулась.

– Хортица-сэнсей может создавать цукумогами? – потрясенно вскричал он.

– Хортица-сэнсей такое может, что сама иногда пугается. – уныло ответила Ирка. – Сядьте, наконец, и… – Ирка указала на табуретку, японец проследил за ее пальцем – и уткнулся взглядом в возлежащего под прикрытием скатерти Мака.

– Трехцветный демон Микэнэко! – заорал японец, отскакивая и врезаясь спиной в толпящихся в дверях кухни оборотней.

– Не сметь! – шарахнула кулаком по столу Ирка, видя шкодливые ухмылки оборотней и понимая, что сейчас те обрастут ушами и клыками – и тогда японцу вообще хана! – Это мой кот! Он хороший! – и тихонько прибавила. – Когда спит.

– Если Хортица-сэнсей так говорит… – с сомнением пробормотал японец. – Вдруг вам неизвестно… если тринадцать лет кормить их на одном месте, они становятся огромными… и выцарапывают людей из домов как мышей из нор.

На кота поглядели все. Кот сделал умильные глазки, изо всех сил пытаясь изобразить милую кису. Японец очевидно не верил. Сидящая на подоконнике кошка Дару прикрывалась хвостом и кажется, почти по человечьи хихикала.

– Я холодильник переставлю. – одаривая кота многозначительным взглядом, пообещала Ирка. – Да садитесь же и перестаньте звать меня Хортица-сэнсей! Я Ирка! Ирина…

– Такая честь, Ирина-тян! Тогда уж и вы меня – просто Хару. – японец опять поклонился.

– Может, мы к этой Харе приводные ремни прицепим, пусть аккумулятор мне подзарядит? – надавливая ему на плечо и заставляя опуститься на табуретку, буркнул Ментовский Вовкулака.

Маринка немедленно водрузила перед японцем чашку чая и завлекательно улыбнулась. Японец уставился на нее ошеломленно и тут же испуганно отвел глаза… чтобы наткнуться на протягивающую ему бутерброд Вику – та решила на рассуждения насчет безнадежности ситуации для брюнеток не поддаваться. Лике места рядом с японцем не досталось, и она только злобно косилась на остальных двоих.

– Простите, если нарушаю какие-то ваши церемонии, Харя… э-э… Хару… кун, да? Хару-кун! – в конце концов, это их, японская, нечисть к Ирке в город приперлась, а не наоборот, поэтому плевать на этикет, тем более, остро национальный! – Но у нас совершенно нет времени!

– Я Татьяна, Иркина советница. – вмешалась Танька.

– Татьяна-сэнпай…

– Мы отслеживаем все необычное, что происходит в городе. – Танька кивнула на ноут, ВедьмаТанька помахала с экрана. Японец только вежливо улыбнулся, то ли не замечая сходства, то ли не придавая ему значения. – Как только будут обнаружены хоть какие-то странности, мы немедленно отправляемся на место. Мы хотим избавиться от просочившихся в город этих ваших… ёкай прежде, чем они на кого-нибудь нападут… ну или хотя бы прежде, чем убьют.

– Старшие заклинатели клана Танако велели еще раз передать наши униженные извинения за недосмотр. – японец попытался снова вскочить и начать кланяться, но ладонь Вовкулаки на плече не позволила. – Нам так стыдно, так стыдно!

– Кто… к нам… сюда… приперся? – раздельно произнесла Ирка.

Хару-кун судорожно вздохнул, одарил Ирку еще одним испуганно-восторженным взглядом, сложил бровки горестным домиком, и попытался взять себя в руки и соответствовать деловитости грозной хозяйки:

– Старшие заклинатели приносят извинения за свои весьма неточные и приблизительные догадки… – увидел Иркину физиономию и заторопился. – Мы предполагаем, что должны быть демоны-óни – великаны с палицами, а также сикомэ – они… они… – Хару завертелся на табуретке, подыскивая сравнение. На экране открытого ноута появилось сутулое, длиннорукое, носатое существо с зеленой кожей и полным отсутствием интеллекта на физиономии. – Да, вот такие! – возрадовался японец.

– Гоблины, значит. – подвел итог Ментовский Вовкулака. – Ну этих-то твой Айт, кажись, всех зачистил. И демонов тоже.

Надо бы возразить насчет «твой», но… вон, Маринка с японцем впервые видится, а уже охоту ведет, а появись у нее хоть призрачный шанс с Айтом, она его из Ирия даже в драконьей ипостаси выцарапает, как та японская кошка-демон – человека!

– Нас больше интересует те, кто сбежал. – пояснила она японцу.

Хару оторвал взгляд от завлекательно улыбающейся ему Маринки и нервно сглотнул:

– Старшие заклинатели предполагают, что это кто-то из особо хитроумных ёкаев, особенно из тех, что умеют притворяться людьми.

– Что им вообще у нас понадобилось? – зло проворчал Богдан.

– Старейшины клана думают, это… из-за телевизора. – и опять смущенно заерзал под обращенными на него взглядами. – В Японии ёкай потеснили сильно. Сами виноваты, злокозненные стали, вот и пришлось заклинателям постараться. Видимо, самые хитроумные и решились… эмигрировать? – кажется, ему самому сложно было применить это слово к демонам и призракам. – Наверняка, специально óни и сикомэ сманили, чтоб под их прикрытием пробраться в город: демоны любят битву, а сикомэ слишком глупы, чтоб понять опасность.

– А телевизор тут причем? – возмутился Богдан. – Или в Японии по телевизору показывают, как у нас нечисть с цветами встречают, а потом раздают в хорошие руки?

Японец выразительно покосился на кота. И на тапки.

– Нет, у них по телевизору показывают, что у нас тут порядка нет и в ближайшее время не предвидится. Вот их сильно разумная нечисть и решила, что тут будет просто затеряться. – отрезала помрачневшая Ирка.

– Еще парочка давно уехавших намахагэ известия прислала. – испуганно прошептал Хару. – Зимние ёкай, что на Новый год приходят. Только они не хороших, а плохих детей ищут, а родители, если их напугать, от намахагэ чашкой сакэ откупаются. А у вас даже пугать не надо: сакэ сразу предлагают, а еще детей заставляют залезать на высокое место и читать страшные хокку про зайца с отрезанными ногами и здешнего намахагэ, который принес папины глаза!

–«К нам на елку… ой-ей-ей, Дед Мороз идет живой…» – пробормотал Богдан.

– «На носу-то крапины, а глаза-то – папины!» – так же потерянно закончила Ирка. – Ну тут все понятно… но все же, Хару-кун, чего… или кого нам ожидать? Их не может быть слишком много, все-таки всего один самолет. Например, мы нашли разбитый аквариум…

– Фуна-юрэй. – немедленно сообщил консультант. – Духи погибших моряков, заманивающих в воду своих собратьев.

– С этими русалки и без нас разберутся! – хмыкнула Оксана Тарасовна. – Лика, свяжись!

– Опяяять мобильник в унитазе топить! – недовольно проворчала Лика, поднимаясь.

– Еще могут быть хенгеёкай – оборотни! – воодушевился ободренный вниманием японец. Обернулся на оживившихся вовкулаков и любезно пояснил. – Это когда животные умнеют настолько, что учатся превращаться в людей!

На кухне зависло короткое молчание… Маринка буйно, взахлеб расхохоталась, тыча пальцем в вовкулаков:

– Жи… Животные!

– Да… – не понимая причин ее веселья, пробормотал Хару. – Ину-гами, псы с отрубленными головами, саруторахэби с телом тигра, головой обезьяны и змеиным хвостом, крысы-нэдзуми, куницы-итати…

– Ну эти-то не сильно опасные. – проворчал надутый Ментовский Вовкулака. – Зубы мелкие.

– А они с собой серп берут! Ржавый! – радостно пояснил консультант.

– Чего? – донеслось из динамика ноута и было видно как там, на экране, ВедьмаТанька перебирает пальцами по невидимой клавиатуре. – Полчаса назад, охотничий ресторан «Робин Гуд», на территории парка посетитель выскочил из кустов с криками, что за ним, цитирую: «гонится зверюга с серпом» и пытался отнять у официанта поднос, чтоб прикрыться спереди. Официанты посчитали, что он пьян, посетитель не унимался, вызвали полицию.

– Он, наверное, уже умер. – равнодушно сказал консультант. – Итати никогда не оставляет выбранную жертву. К тому же она, наверняка, не единственная хенгеёкай.

– Парни, на выход! – рявкнул Ментовский Вовкулака и оборотни с топотом ломанулись к своему минивэну. – Рудый, может, твою Настюху с ее снайперкой вызвоним?

– Еще не хватало, беременную женщину ко всяким… диким животным! – откликнулся Рудый.

– Ты, главное, сам серпа берегись! – ответил кто-то и оборотни зашлись дружным хохотом. Машины завелись…

– Не волнуйся. – выглядывающая поверх Иркиного плеча Танька успокаивающе похлопала подругу по спине. – Наши-то хотя бы люди… и клыки у них больше.

– Господин консультант! – окликнула из динамика ВедьмаТанька. – А в женщин эти ваши хитроумные ёкай превращаться могут?

– Так в этом же их главное хитроумие! – вскинулся Хару. – Самые злокозненные ёкай превращаются в молодых и красивых женщин! Пауки-кумо, например, или Юки-онна, замораживающая людей поцелуем.

– Девки, шухер! В гостиницу возле парка заселяются несколько молодых и красивых японок! Прямо сейчас! – звенящим голосом перебила ВедьмаТанька.

– Фу, и когда-то это была моя копия! Лезь в мобильник, хулиганка! – Танька вскочила.

Кухня мгновенно пришла в движение:

– Где моя сумка? – ведьмы заметались. Прыгая через ступеньку, Ирка рванула к себе в комнату. – Еще вербные палочки возьми, Ирка! – прокричала ей вслед Танька.

– Вам что-нибудь нужно, Хару-кун, против ваших ёкай? – Ирка уже бежала вниз по лестнице, перекидывая ремень сумки через плечо. На ходу подхватила кота, нетерпеливо обернулась…

– Но… – застывший на табуретке японец смотрел на нее растерянно. – Я знаю наших ёкай… а против них у меня нет ни шанса! Я не заклинатель духов, я только ученик. Младший ученик. Старшие заклинатели сказали, этого достаточно, ведь Ирина-тян так сильна.

– Ну, да… – со смешком согласилась Танька. – Мы просили консультанта и получили… консультанта.

– Поехали. – скомандовала Ирка. – Будешь… консультировать.

Вольво Оксаны Тарасовны затормозило у ограды парка. Дверцы распахнулись разом, но первым из машины успел выбраться японец, опередив не только Богдана, но даже выпрыгнувших с заднего сидения котов. И остановился, запрокинув голову к небу и блаженно улыбаясь.

– What's happened? – спросил Богдан, с огорчением заменяя нейтральной английской фразой так и напрашивающееся родное: «На что вылупился и лыбишься, как дурак?».

– Совершенно ничего не случилось, уважаемый Богдан-кун! Просто… это так… поэтично! – мечтательно протянул японец. – Темное небо, прекрасные девушки, летящие на фоне огромной яркой луны.

Действительно, на фоне плывущего над парком лунного диска стремительно промелькнул ведьмовской клин: силуэты припавших к ручкам летных швабр девчонок казались вырезанными из черной бумаги. Клин «нырнул» вниз и стремительно пошел на посадку.

– У вас в Японии что, летающих девчонок не бывает? – проворчал Богдан. Трогательно-восторженное выражение лица японца его раздражало.

– У нас в Японии если женщина летит на фоне луны, это тоже весьма красиво, только она всенепременно ёкай или злобный призрак юрэй, и летит, чтоб пить кровь или пожирать человеческую плоть и энергию. А вот так, чтоб летели прекрасные и отважные защитницы – такое только в аниме. – покачал головой Хару.

– Это мы, что ли, прекрасные и отважные? – услышала его приземляющаяся Вика и кокетливо повела плечиком. – Ка-а-ак мило!

– Ага… кавайно. – буркнул Богдан.

– Молчи, солдафон несчастный! Думаешь, железным дрыном вооружился и уже все – пик мужской привлекательности? – Маринка кивнула на торчащую над плечом Богдана рукоять меча. – Завалящего комплимента в жизни не дождешься, как будто мы тут не девушки, а лошади рабочие.

– Я не понял насчет лошадей, но позвольте сказать, что вы все очень привлекательные девушки. Надеюсь, я никаких норм приличия не нарушил. – Хару отчаянно покраснел, кажется, уверенный, что нарушил, и покосился на Ирку.

Та промолчала, зато дружно запротестовали ведьмочки:

– Ну что вы, Хару-кун, наоборот, нам всем очень-очень приятно! Это некоторые тут… одно сплошное нарушение норм. – презрительно поглядывая на Богдана, добавила Маринка.

– У меня своя девушка есть, вот ей я комплименты и говорю, а не вам… кобылам. – рявкнул Богдан.

У Таньки на физиономии сразу и крупными буквами проступило: нет, не говорит. И промолчала она только из лояльности. Не было бы тут этих… кобыл, Богдан бы у нее наслушался… ответных комплиментов. Единственное, что она себе позволила – улыбнуться японцу. Потому что она тоже не рабочая лошадь!

Ирка только окинула неодобрительным взглядом окружившую японца троицу рóбленных.

– А грозная предводительница – прекрасней всех. – тихонько добавил японец и поклонился Ирке отдельно.

Ирка почувстовала как щеки ее вспыхнули, и с преувеличенным вниманием уставилась в глубины парка, будто хотелось рассмотреть что-то и сквозь ограду, и сквозь листву аллей. Ну что скрывать, приятно, чё… Так, на фиг, на фиг японские комплименты, занимаемся делом.

– ВедьмаТанька уверена, что в парке тоже кто-то есть? – обернулась она к Таньке.

– Нет, но проверить все равно стоит. – откликнулся голос из динамика Танькиного мобильника. – Какая-то совершенно не наша морда мелькнула перед камерой у входа в гостиницу на набережной и кажется, удалилась в сторону парка.

– Ёкай не слишком ладят между собой, возможно, те, что поселились в гостинице, изгнали других. – развел руками Хару.

– То есть, этих изгнанных может быть несколько. – проворчала Ирка. – Жалко, они в нашей гостинице не поселились, там бы мы с ними быстро разобрались.

– Ёкай выберут гостиницу большую и… не очень респектабельную. – Хару опять засмущался, будто невесть какую непристойность сказал. Или он просто ее подумал? – Это позволит им утолить голод, не привлекая к себе внимания.

– Я по набережной поеду в ту гостиницу, где зарегистрировались японки. – предложила Оксана Тарасовна. – Без крайней необходимости предпринимать ничего не буду: разговорю персонал, пока ваша электронная ведьма в их видеофайлах пошарит. А вы идите туда же через парк, заодно и проверите, не засел ли там кто. – не дожидаясь ответа, она вскочила за руль и вольво отъехало.

– Хозяйка в своем репертуаре. – зло прищурилась Марина. – Она в холле отеля с чашечкой кофе, а нам тусоваться под здешними елками, пока твари японские не напрыгнут и не начнут нас жрать. Сами идите! – она демонстративно подняла швабру вверх рукояткой и стукнула ею об асфальт. – У вас обязанности, долг наднепрянской ведьмы и прочая туфта, а мне собственная шкура дороже!

Вика с Ликой молчали, но судя по тому как настороженно вглядывались в аллеи, даже носком кроссовка не переступая границы парка, загнать их внутрь будет затруднительно.

– Я могу попробовать. – срывающимся голосом сказал японец. – Попытаться увидеть ёкаев! Я хотел бы быть полезным в вашей битве, Ирина-тян! – японец торопливо стряхнул с плеча дорожный рюкзак и принялся вытаскивать какие-то предметы, расставляя их прямо на ступенях, спускающихся к широкой центральной аллее.

Ирка с интересом уставилась на висящий на трех опорах золотой колокольчик, нефритовую плошку с налитой из бутылки водой, курительные палочки, натыканные вокруг. Хару поджег палочки, подождал, пока над каждой начнет подниматься пахучий дымок и взял в руки маленький молоточек.

– Погоди! – спохватилась Ирка. – А какой должен быть результат? К чему нам готовится?

– У старших заклинателей ёкаи начинают светиться в темноте и по этому свету можно их отыскать. Чем сильнее заклинатель, тем ярче виден ёкай. Но… я всего лишь младший ученик, у меня поздно обнаружились способности… – он сглотнул, старательно беря себя в руки. – У меня может и не выйти, но я постараюсь как следует, Ирина-тян! Положитесь на меня!

– Ну… давай. – кивнула Ирка. Если даже у него не выйдет, ёкаи всего-навсего не засветятся.

Хару легонько тронул колокольчик. Легкий, чистый звон разнесся в прозрачном осеннем воздухе. Уже начавшие желтеть листья едва заметно качнулись в ответ, белые осенние паутинки медленно поплыли под темными кронами. Юный заклинатель тронул колокольчик еще раз и свет фонарей на парковой аллее стал угасать, будто кто-то пил его. Рои тусклых бабочек закружились вокруг, пританцовывая в слабом дрожащем свете. По асфальту потянулись причудливые тени, а деревья и трава застыли в неподвижности, точно нарисованные мазками черной туши. Дзонг-дзонг-дзонг… колокольчик позвякивал тихо-тихо, в воздухе запахло жасмином, и Хару принялся негромко напевать по-японски ломким слабым голосом.

– Ах! – вглядываясь в его враз заострившееся, с запавшими щеками, болезненное и в то же время торжественно-отрешенное лицо, умиленно вздохнула Вика.

– Вы этот будильник на всю ночь у нас в парке завели, ведьмы проклятущие, покоя от вас нет? – проскрипело из аллеи, и перебирая похожими на щупальца корнями, оттуда выполз… пень. Меж складками коры горела пара тусклых гнилушечных огней.

– О, твой леший, Танька, которого ты в пень засадила! – толкнула Таньку локтем Ирка.

– Приветствую духа дерева, почтеннейшего ко-даму! – Хару поднялся и низко поклонился своим фирменным японским поклоном с прижатыми к бокам локтями. – Простите недостойного ученика, потревожившего ваш покой. Поверьте, я рассчитывал на совсем иной результат, но если уж вы здесь, не будете ли вы столь любезны подсказать, не встретились ли вам здесь существа непривычного и странного для вас вида и поведения?

Пень аж присел на корни, вслушиваясь в плавно журчащую английскую речь – в пористой коре вдруг появилась дырка, похожая на приоткрытый рот.

Хару замолчал, так и замерев в почтительном поклоне.

– Во чешет, малец! – восторженно скрипнул пень. – Сразу видно, хлопчик почтительный да уважительный, даром что косенький да опосля желтухи. Так и хочется помочь, не то, что вам, охальницам. Жалко, непонятно, чего он там по своему лопочет!

– Нечисть заезжую не видал? – Танька шагнула вперед, оставив полусогнутого в поклоне Хару за спиной. Японец растерянно выпрямился. Танька грозно нависла над пнем. – Если найдешь, подумаю для тебя об условно-досрочном… лет через пятьдесят.

– Такую, что ли? – жутко мерцая своими гнилушками, спросил пень.

Ирка завертела головой, оглядываясь…

– Придурок притащил этих самых ёкаев сюда. – задирая голову, меланхолично сообщил Богдан.

– Не придирайся к парню, он старался! – возмутилась Вика.

Запрокинувший вслед за Богданом голову Хару пронзительно заорал:

– Иттан-момэн!

Прямо над ними в темном небе плыли белые тряпки, похожие на обрывки старых простыней. Одна такая «простынь» стремительно рухнула вниз, прямо на Ирку, каким-то чудом почуяв в ней предводительницу.

– Нет! – отчаянно выкрикнул Хару… и раскинув руки, кинулся между Иркой и агрессивной тряпкой.

Пущенный Иркой клубок зеленого пламени прочесал Хару по макушке, начисто «слизнув» клок волос, и разбился об парковую ограду.