Текст книги ""Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ)"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Вихрь завис над головой Костея, колыхнулся… Из самого центра рыбкой выскочил серебряный клинок, перевернулся – и тюкнул Костея рукоятью в темечко, точно между зубцами короны!

Ошалевший от такой беспрецедентной наглости Костей Бездушный схватился фалангами пальцев за череп.

– Головка бо-бо? – фальшиво посочувствовал пляшущий вокруг него смерч. – Не может быть! У тебя болеть-то нечему – одна сплошная кость! Тук-тук, – звучно постучали уже в затылок.

Костей взревел. Мертвый конь встал на дыбы и крутанулся на задних копытах. Черный меч ударил, врубаясь точно в центр носящегося вокруг него вихря.

Под черным клинком смерч начал распадаться – как некачественная картинка на компьютерном мониторе распадается на пиксели. Квадратики пестрым конфетти осыпались на окрестные облака.

Голые ребра скелета вновь затряслись в торжествующем хохоте. Костей вскинул темный меч к небесам…

Рассыпавшиеся яркие квадратики шелохнулись – и бойко-бойко стянулись друг к другу. Один прилепился ко второму, второй к третьему. И вот уже у правой ноги Моровицы штопором закрутился смерч. И у левой тоже! Их стало два! Два маленьких, совершенно одинаковых смерчика взвились в воздух. И из обоих вынырнули два серебряных меча!

– Вот не пойму я, кто из вас все время ржет? – одновременно, как одно существо, просвистели вихри. – Ты? Или лошадка? – и так же одновременно с двух сторон полоснули Костея мечами по торчащему позвоночнику!

Взревевший Костей с немыслимой скоростью крутанул темный меч вокруг себя, намереваясь располосовать танцующие в воздухе смерчи одним ударом…

Лезвие вспороло пустоту.

Смерчи рассыпались и исчезли… словно пазл, собравшись прямо перед физиономией Костея. В один, вооруженный серебряным мечом вихрь. Крутящийся вихрем воин сновидений не только звезданул Костея рукоятью меча в челюсть, но еще и нагло ввинтился прямо в пустую глазницу черепа!

Ярость Костея стала такой обжигающей, что, не помня себя, он с маху долбанул самому себе в глаз, надеясь прихлопнуть шустрого здухача! Удара могучего костяного кулака не смогла выдержать даже костяная голова! Череп слетел с позвоночного столба и гладким костяным шаром покатился по облаку.

– Зря ты меня выгнал! – зависая у черепа над макушкой, упрекнул его здухач. – Я же единственное, что было в твоей голове!

И вихрь понесся к восседающему на коне безголовому телу.

– Бей его! Бей! Он рядом! – гремя челюстью, заорал валяющийся на облаке череп безголовому телу. – Слева!

Костяные руки подняли темный меч, полоснув влево… Но за мгновение до удара смерч успел метнуться вправо.

– Вправо! – тут же завопил череп. – Снова влево! Вправо! Прямо! Бей, бей!

Безголовый скелет шарахнул мечом прямо перед собой – и попал по конской башке Моровицы. Колени лошадиного скелета от удара подогнулись, конь припал на передние ноги…

– Идиот безголовый! – взвыл череп.

– Совершенно согласен, – вежливо заметил воин сновидений, потом круто развернулся и на всей доступной ему скорости рванул прочь.

Страшным рывком железных поводьев Костей поднял оглушенную Моровицу на ноги. Круто развернув коня, погнал его к потерянному черепу. Перегнувшись с седла, подхватил свою голову и нахлобучил на место. Опьяненный яростью и жаждой мести скелет несся через быстро темнеющее небо вдогонку вооруженному мечом полупрозрачному вихрю.

– Вот и отлично! – на всякий случай немного сбавляя скорость, чтоб преследователь не отстал, выдохнул здухач. – А теперь к бабам!

* * *

– Ирка, Ирка! Я видела, видела Костея! Я была такой маленькой, такой слабой! Я не смогла помочь! С ним невозможно справиться, с этим Костеем![60]60
  Таньке привиделась последняя из историй о предыдущих явлениях Костея Бездушного в наш мир – «Книга Кошмаров», «Третий сон Татьяны Николаевны» (с. 299).


[Закрыть] – Танька села и испуганно вцепилась в склонившуюся над ней фигуру. – И теперь снова, снова! Здухач Костея к бабам заманивает, а у нас еще ничего не готово! – она крепко стиснула пальцы на плечах подруги…

Плечи под ее руками были твердыми – как камень. И холодными – тоже как камень. И гладкими…

Склонив обтесанное пустое лицо, над ней нависала каменная баба. Танька почувствовала, как ее ощупывает внимательный взгляд.

Глава 31
Баба – не камень

– Здра-сси! – пробормотала Танька, неимоверным усилием воли разжимая судорожно стиснутые пальцы.

– Уж больше ста лет никто к нам не захаживал! – голос гудел и рокотал, как камнепад. А еще в нем слышался едва уловимый за рокотом восточный акцент. – Глядите, сестры, – гости!

В царящей вокруг полумгле фигуры баб дрогнули, пошевелились и тяжело, как матрешки, переваливаясь каменными боками, сдвинулись вокруг девчонок. Танька вскочила, девчонки прижались спина к спине. Замерли, лишь глаза их метались по плотно сомкнувшимся вокруг каменным изваяниям.

– Гости, гости, гости! – рокотали бабы. Голоса казались угрожающими. Качались вокруг девчонок безглазые лица, мелькали каменные бока. Стоит бабам сойтись поближе – и девчонки между ними только чвякнут! Танька до боли вжалась лопатками в Иркину спину…

– Гости! – гудели бабы. – Счастье-то какое! Радость!

– А? – глупо приоткрыв рот, переспросила Танька. – Вы нам… рады?

– Конечно! – воскликнула та баба, с которой ведьмочка разделила одеяло – а точнее, чехол от сиденья. Мягкий восточный акцент в ее голосе только усилился. – Сколько мы тут стоим, жизнь вокруг течет, меняется, мы смотрим, а расспросить-то и некого!

– Эти вот, повозки – они сами собой ездят или их все-таки невидимые лошади тянут? – быстро спросила одна из баб, и понятно было, что вопрос этот давний, наболевший, часто в их обществе обсуждаемый.

– Машины? Сами, – растерянно бросила Танька.

– А три цветных светящихся глаза у ящиков на перекрестье – у Змеев Горынычей наковыряли? – выпалила сзади вторая баба.

– Просто цветные стекла, – оборачиваясь, быстро ответила Танька.

– А которые в юбках коротких ходят, всю задницу видно, – послышалось неодобрительное гудение у Таньки под ногами. Опустив глаза, она увидела у самых своих коленей ту бабу, от которой осталась одна лишь верхняя половина. – То ведь девки паршивые, нехорошие, верно?

– От дались тебе те юбки! – недовольно загудели остальные бабы. – Весь город ходит – и все нехорошие? Ты сперва свою задницу найди, потом к чужим юбкам приглядывайся!

– Тихо вам, сестры! Не о том спрашиваете! – взвился над теснящейся каменной толпой рокот Танькиной бабы, которую девчонки для себя определили как главную. – Нужные вопросы надо задавать, правильные! – с каменным скрипом она всем монолитом своего тела повернулась к девчонкам. Гладкое обтесанное лицо придвинулось близко-близко. Ирке и Таньке передалось страшное напряжение, от которого мелко вибрировал оживший камень. – Отвечайте как на духу. Сильно ли изменился этот мир?

– Ну так… – нерешительно пробормотала Ирка. – Машины, светофоры, мини-юбки… Компьютеры…

– То все мелочи! – сложенные на животе каменные руки не шелохнулись, но все равно создалось впечатление, что баба отмахнулась от всего, недостойного называться изменениями. – Говорите, чи носят еще на Рождество Христово праздничную вечерю?

Танька честно задумалась:

– Ну… Даже не знаю… Мы так точно с кастрюлями по городу не бегаем. А вам Рождество зачем? – полюбопытствовала она. – Разве половцы были христиане?

– Да многие были, – вроде даже обиделась главная баба. – Особливо «черные клобуки», что оседло возле русичей жили. Мы даже за ваших князей наших ханских дочек замуж отдавали! Однако есть изменения! – вскричала главная баба, и в каменном голосе послышалось торжество.

– Есть, есть! – зарокотали остальные, возбужденно сталкиваясь боками так, что над площадкой у музея пошел гул.

– Говорите теперь, чи играют свадьбы, чи пляшут, чи ходит кум в гости до кумы, брат до брата, та сестра до сестры?

Таньке показалось, что столпившиеся вокруг каменные фигуры словно бы затаили дыхание. Над площадкой повисла поистине каменная тишина.

– Ходят, конечно, – оглядываясь по сторонам, пробормотала она. – И к подружкам, и на дискотеки. И свадьбы, да…

Из недр каменных тел вырвался разочарованный стон, похожий на грохот обвала.

– И петухи поют? – уже безнадежно спросила главная баба.

В ответ кивнула Ирка – еще как поют! Бабкин обожаемый петух как начнет в пять утра глотку драть – так и захочется бульончика!

Разочарованный стон стал еще громче.

– Дайте я! Дайте хоть я спрошу! Бабы, имейте совесть! Я раньше всех стоял! Может, хоть мне… – закричал каменный голос с явно мужскими интонациями. Земля содрогнулась. Расталкивая баб каменными боками, в круг с тяжелым грохотом втиснулся тот белый воин с мечом, которого Танька отнесла к самым древним, еще скифским изваяниям. – Говорите, девы! – вскричал каменный скиф. – Ходят ли еще на Таврию? Пьется ли еще вино по-скифски? И нанимаются ли наши воины служить за злато мягкотелым грекам?

– На Таврию? В смысле, в Крым? – сообразила Танька и педантично сообщила: – В Крым ездят. Вино по-скифски – это, значит, чистым, в отличие от греков, которые разбавляли его водой? Только так его теперь и пьют, в том числе и сами греки! А служить за злато… Сейчас многие на заработки за границу ездят – и в Грецию, и в Турцию…

– Эх! – недослушав, скифский воин круто повернулся, и фигура белого камня исчезла из круга.

– Прав воин. Ничего на самом деле в мире не изменилось, с тех пор как погибли племена скифские да половецкие, – с каменной грустью вздохнула главная баба. – Стоять нам еще, сестры, и стоять, нет отпуска нашей страже!

– Вот насчет этой вашей стражи мы и хотели поговорить! – вскричала Ирка, которой уже и так не терпелось прервать экскурсы в прошлое и настоящее. – Нам нужна ваша помощь! Костей вернулся в мир! Если мы его под землю загоним, вы его там удержите?

Тишина снова повисла над площадкой. Лишь слышался скрип придавленной каменными монолитами земли, когда бабы всем телом поворачивались друг к другу, переглядываясь.

– Не удержим, – наконец громыхнула главная баба, и в грохоте слышались виноватые интонации.

– То есть как? – Ирка просто не поверила своим ушам. – Вы что же… отказываетесь? Вы нам не поможете? Но это же Костей! Тот самый, что натравил монголо-татар на половецкие племена! Неужели вы не хотите отомстить?

– Да хотеть-то хотим… – протянула баба и, наконец, решившись, бухнула, как сваю заколотила: – Не можем мы! – И торопливо зачастила, оправдываясь: – А кто заставлял нас с курганов снимать, сюда тащить? Кто к нам ходит, кто молит, кто приношения носит? Кто нынче в нас верит? Приди ты еще лет шестьсот-семьсот назад, помогли бы, а за эти века ушла от нас вера людская, а с ней и сила утекла! Раньше мы бы каждая в одиночку Костея под землей держали, пока горы в песок не рассыплются! А нынче все вместе и краткий миг не удержим, вырвется Бездушный!

– Но это же… – пролепетала Танька. – Это же конец! Конец всему! – в глазах ее плескалось непонимание – она все еще не могла поверить, что такой четкий, такой блестящий план срывается просто потому, что… прошло слишком много времени. Может, бабы и правы, мир сам по себе не слишком изменился, но вот для его обитателей, даже если они каменные, время не прошло даром. У людей появились другие кумиры – и питающаяся людской верой сила каменных стражей пропала. Таньке казалось, что ее целиком окунули в боль. Боль рвала на части, вынимала душу, лишала сил… Ноги подломились… Она ткнулась лицом в холодный каменный бок бабы, обхватила статую руками – и зарыдала.

– Ну, ну, ну… – успокаивающе загудела баба, боясь пошевелиться, чтоб не толкнуть прижавшегося к ней хрупкого человечка. – Что ж плакать, не надо плакать. Самим жалко, что не можем ничего, а что поделаешь…

– Костей… здухача убьет… – размазывая слезы по камню, выдохнула Танька.

– А потом война начнется, – мрачно сказала Ирка, не отрывая глаз от земли.

– Костей войны еще не начал, а девки уж слезы льют. И сколько их еще прольется! – откликнулись от земли. Потерявшая нижнюю половину баба словно бы печально нахохлилась. – Это ж при нем меня разделали! Как орда татарская на степи пошла, стойбище под моим курганом вырезали, а потом до меня добрались. А добре было б Костею на сей раз вместо веселья воинского вечную могилку под землей устроить, чтоб ни в наш мир ему, лиходею, не войти, ни обратно в свой вернуться! – уполовиненная баба пошевелилась, земля под ней заскрипела, на Ирку уставилось слепое лицо. – Ну вы-то хоть в юбках этих бессоромных при всем честном народе не шастаете?

– Мы все больше в джинсах, то есть в штанах, – пробормотала в ответ Ирка.

– Это правильно. Все бабы половецкие, которые живые, а не каменные, завсегда в штанах ходили! В них и на коне удобнее! А ну-ка, наклонитесь-ка ко мне! – заговорщицким шепотом, похожим на гул лавины, ухнула баба. – Знаю я, кто вам поможет с Костеем совладать! Есть тут неподалеку одна, сила ее вся при ней! Молодая она, да все честь по чести – и курган под ней знатный, и огонь священный на нем завсегда горит – не гаснет, и люди ее уважают, толпами ходят, приношения щедро носят! И вообще баба крепкая! – это прозвучало с явным уважением. – Внутри у ней железный стержень!

Глава 32
Заклинание каменной стражи

– Он не железный! – запрокидывая голову, прошептала Ирка. – Он железобетонный!

Идти девчонкам пришлось недалеко – от музея всего пара кварталов по проспекту, упирающемуся прямо в возвышающуюся над Днепром кручу. Крутые склоны были тщательно обложены плитами и обведены гранитным бордюром, над которым поднимался ухоженный курган. На нем, опираясь на гигантское каменное основание, в лучах подсветки вздымалась железобетонная стела монумента воинской славе. Если глядеть со стороны реки, она казалась тонкой и изящной, как спица, но здесь, у подножья, потрясала своей основательной мощью. На самой ее вершине застыла выделанная с грубоватой резкостью громадная женская фигура с факелом в одной руке и пальмовой ветвью – в другой.

– Она не только с железным стержнем, она еще и с группой поддержки, – дрожащим голосом сказала Танька.

У основания стелы из каменной глыбы проступали фигуры солдат Отечественной войны: в плащ-палатках, касках и с автоматами. У их ног в середине каменного круга сине-желтым пламенем трепетал вечный огонь. Рядом лежали цветы – алые розы, белоснежные астры. Многочисленные свадебные процессии по давней городской традиции приезжали сюда, оставляя у возносящегося над Днепром памятника вороха букетов, за что в народе гранитное изваяние получило прозвище «каменной тещи».

– На 9 Мая сюда еще ветераны внуков водят, – продолжая зачарованно глядеть на застывшую на фоне темного неба грозную фигуру, прошептала Ирка. – У нее должно быть очень, очень много сил! Как к ней обращаться хоть? – она неуверенно поглядела на подругу. – Не скажешь же – «многоуважаемый памятник»…

Танька пожала плечами:

– Она монумент славы… Наверное, так и обращаться – Слава!

– Но это же мужское имя! – растерялась Ирка. – Ладно, как-нибудь… – Она задрала голову к монументу и во весь голос прокричала: – Нас прислали твои старшие сестры! Помоги нам, стражница! Мы хотим пленить Костея Бездушного!

Над курганом днепровской кручи по-прежнему царила нерушимая тишина. Лишь гудело на ветру пламя вечного огня. Фигура с факелом царила в вышине, за спиной у нее плыли темные ночные облака.

– Ну что ты молчишь как… как каменная?! – снова крикнула Ирка, и в голосе ведьмочки, сохранявшей неизменное хладнокровие всю предыдущую ночь и страшный день, впервые послышались слезы. – Ты же можешь! Ты должна! – с яростью выкрикнула Ирка. – Это же твой город! Твой народ! Или хочешь, чтоб мы все исчезли, как половцы?! Кто тогда придет к тебе?

Ирка подождала немного… Ничего.

У локтя она почувствовала робкое прикосновение. Стремительно обернулась.

– Мы не принесли ничего! – тихо сказала Танька, указывая на сваленные у подножья статуи приношения – цветы, шоколадки в блестящей фольге, даже початая бутылка водки, придвинутая поближе к каменным солдатам.

– А что, без взятки наша отечественная каменная баба помогать не станет? – зло прищурилась Ирка, глядя то на подругу, то на невозмутимо возвышающуюся статую.

– Приношение – не взятка, – покачала головой Танька. – Это источник силы! Костей так легко не сдастся и сам по доброй воле под землю, тем более под священный негасимый огонь, не полезет!

Ирка поглядела на оставленные за день приношения совсем по-другому:

– Но если так… – протянула она. – Что бы ей такое… – она зашарила по карманам куртки, лихорадочно прикидывая, что из ее имущества сможет дать достаточно силы для битвы с Костеем… Расческа? Зачем памятнику расческа? Кулечек с орешками? Стыдно на такое дело ерунду жертвовать! Замызганный носовой платок? Фу! Так у нее же, считай, и нет ничего!

Лицо Ирки вдруг просветлело… Брови сдвинулись, выражая отчаянную решимость – и она выдернула из ушей сверкающие драгоценными камнями серьги!

– Ты что? Это же подарок! – ахнула сзади Танька.

– Ничего! – сквозь зубы процедила Ирка. – Бабушка Сирануш меня бы поняла!

Ирка подержала серьги на вытянутой ладони, на прощание любуясь игрой самоцветов. И шагнула к подножию статуи.

– Наверное, когда жертвуешь, надо что-то говорить? – дрожащим голоском пробормотала Танька.

– Что? – огрызнулась Ирка. – «На тебе, убоже, шо мне негоже»?

– Ничего себе – «негоже»! – Танька уже чуть не плакала. – Такие шикарные серьги!

– Значит, можно особо не наговариваться, – заключила Ирка. – Не существует бабы настолько каменной, чтоб перед такими сережками устояла! – Ирка изо всех сил размахнулась…

Бесценные серьги, блеснув желто-зелено-красными искрами, ухнули прямо в вечный огонь! Из каменной розетки взвился столб пламени.

Напряженно вглядывающимся девчонкам показалось, что факел в руке статуи блеснул в ответ… Пламя вечного огня опало, снова превращаясь в танцующий огонек…

Над площадкой опять воцарилась ничем не нарушаемая тишина. Ирка недоверчиво поглядела на каменную бабу. Ну? Что дальше?

Каменный факел вроде дрогнул… Вдоль поднятой руки бабы скатился небольшой растрепанный смерч. Скользнул вниз по стеле, как по канату, и опустился к ногам девчонок.

– Хорошо, мне каменные бабы подсказали, где вас искать! – с упреком сказал здухач. – Костей прямо за мной! – серебряный меч взвился из середины смерча, указывая в ночное небо.

За спиной у венчающего стелу памятника по ночным облакам верхом на коне-скелете мчался размахивающий темным мечом Костей. Но статуя продолжала стоять совершенно неподвижно, ее грубо высеченное лицо по-прежнему пялилось в сторону Днепра.

– У вас все готово? – нетерпеливо переспросил здухач.

Ведьмочки переглянулись.

– Нет, – убитым голосом ответила Ирка. – Ты даже не представляешь себе, до какой степени у нас не все готово! Мало того, что эта… – она стиснула зубы, не позволяя вырваться нехорошему словечку, – даже не шевелится… Так и голова Буняка в багажнике «уазика» осталась!

* * *

… – Ничего, ничего! – яростно бормотала женщина, с силой всаживая лопату в рыхлую от осенних дождей землю. – Ничего! Я же говорила, что справлюсь! – лопата в ее руках работала со скоростью экскаватора, все углубляя и углубляя яму.

Лопата была старая и плохо заточенная, занозистая деревянная рукоять ранила руки. Но проводница не жаловалась. Хорошо, хоть такую удалось стащить от порога какого-то частного домика. Где был тот дом, тетка уже не помнила. Она вообще с трудом вспоминала свой безумный путь от ушедшей под землю школы. Вытащенное из «уазика» тело мальчишки-зомби оказалось неимоверно тяжелым и все время выскальзывало из рук, будто понимая, что она намеревается сделать. Она попыталась остановить машину, но таксист оказался как все! Он ничего не понял! И даже попытался вызвать милицию! Но она уже знала, что милиция не поможет – они тоже ничего не понимают! Никто ничего не понимает, только она!

Только она оказалась готовой встретить угрожающую миру опасность! Недаром она набрала целых 97 баллов в дошедшем до нас сквозь тысячелетия тесте для жрецов затонувшей Атлантиды! Его в «Загадках древних цивилизаций» публиковали… Тест признал ее готовой для исполнения великой миссии – и вот она, миссия! Все ее предыдущие рождения говорили с ней из подсознания – торопись, избавь мир от зомби и спеши на поиски крылатой собаки и ведьмы! Особенно настойчива была шаманка Зо-йо-опа – в ее племени разговор со всякими зомби вообще был коротким! Сразу «опа»!

Случившийся на ее пути расчищенный под стройку пустырь показался идеальным местом. Она знала, что справится! Чуть-чуть осталось!

Выкинув лопату наверх, проводница ухватилась за края ямы, подтянулась и выбралась наружу. Остановилась, тяжело переводя дух, настороженно озираясь по сторонам.

У самых ее ног, бессильно раскинувшись и прижавшись к земле грязной щекой, лежало тело мальчика. Ветки и камушки набились в коротко остриженные каштановые волосы. Разорванная одежда густо заляпана кровью. И только прозрачно-бледное и будто испускающее серебристо-лунные лучи лицо казалось совершенно безмятежным.

Окинув пустырь еще одним внимательным взглядом, проводница ухватила труп под мышки и поволокла к яме. Подошвы ботинок мальчишки скребли по земле, оставляя в ней две ровные бороздки. Проводница огляделась в третий раз и спихнула тело вниз. Послышался глухой шорох осыпающейся земли.

Ребенок, все такой же бледный и светящийся внутренним светом, лежал на дне могилы, неловко подогнув руки и ноги.

– Ты мне еще спасибо скажешь, – в глубину ямы пробормотала проводница. – Когда твоя душа покой обретет. В кино похороненные зомби всегда потом спасибо говорят!

Она всадила лопату в возвышающийся рядом холм свежей земли. Первая горсть упала прямо на бледное лицо мальчишки, заглушая исходящее от него сияние. Проводница заработала лопатой быстрее. Скорее, скорее… Земля все летела и летела в могилу, покрывая его руки, плечи, грудь…

Над пустырем прокатился протяжный долгий вой. Проводница замерла, не разгибаясь. Волк? Невозможно! Она в городе, откуда тут волки! Это собака, просто бродячая собака…

Краем глаза проводница заметила мелькнувшую стремительную тень. Она резко повернулась, держа лопату на изготовку. Тень мелькнула с другой стороны… Послышался грозный раскатистый рык. Женщина крутанулась на месте. Припадая к земле и глухо рыча, прямо к ней крался грозно вздыбивший шерсть серо-седой волк! В его желтых глазах светилась холодная хищная безжалостность.

Зверь прыгнул. Проводница вскинула навстречу лопату… Белые клыки сомкнулись на рукояти. Волк как-то хитро мотнул лобастой башкой – и лопата вывернулась из рук, начисто ободрав свежие волдыри на ладонях. Проводница завопила.

– Пирамидка юшинсе защитит меня! – она сорвала с головы золотую проволоку – и с размаху насадила на нос волку, точно намордник.

Серый зверь встал как вкопанный!

«Подействовало!» – ликующе взорвалось в голове у проводницы.

Остановившийся волк скосил желтые глазищи на сверкающую проволоку… Совершенно по-человечески пожал мохнатыми плечами и одним ударом лапы скинул ее с носа! Пирамидка упала в осеннюю грязь.

Проводница пошатнулась, чуть не свалившись в свежевыкопанную могилу.

Громадный волк взвился в прыжке… тетка успела только поднять руки, прикрывая горло. Горячая мохнатая туша обрушилась прямо на нее. Волк и женщина покатились по земле. Проводница почувствовала, как на ее запястьях сомкнулась жесткая хватка… – не волчьих зубов, нет! Металла!

Тяжесть навалившегося волка тут же исчезла. Еще не веря, что осталась жива, проводница неуверенно приподнялась. Подняла руки – отереть грязное лицо… Рука лишь судорожно дернулась. Лязгнуло железо. На запястьях красовались стальные браслеты наручников! Волк с наручниками? Она метнула быстрый взгляд, разыскивая жуткого зверя…

Волка не было нигде. Только из ямы летели комья земли – будто там быстро-быстро рыли лапами…

А потом человеческий голос гулко рявкнул:

– Слава богу, живой! – и бережно держа на руках безвольное тело мальчишки, вместо волка из могилы поднялся тот самый милиционер! С рынка!

Проводница завизжала, потрясая скованными руками.

– Милиция! Демоны! Зомби!

– Я, вообще-то, оборотень, – вежливо сообщил ей милиционер – и выщерил белые клыки. Женщина закричала – и сломя голову кинулась бежать. Тут же сильные руки ухватили ее за талию, закинули на плечо, как мешок, и поволокли сквозь тьму. Потом бесцеремонно швырнули на землю у колес машины.

Она увидела, как седой распахнул дверцы «уазика» и бережно уложил мальчишку-зомби на заднее сидение.

– А тебе и в багажнике нормально будет! – ее ухватили за скованные руки, вздернули… и перед ней распахнулась крышка багажника. Не в силах даже кричать, женщина принялась судорожно хватать ртом воздух: по дну прыгала картонная коробка! Сама прыгала! И при этом зверски ругалась!

Сильные руки швырнули тетку внутрь… Она всем телом рухнула прямо на живую коробку! Под ней раздался короткий сдавленный вяк… И коробка замерла в полной неподвижности!

Крышка багажника с грохотом захлопнулась. Над головой раздался вой сирены. Машина рывком стартовала.