355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Белкина » G.O.G.R. (СИ) » Текст книги (страница 176)
G.O.G.R. (СИ)
  • Текст добавлен: 7 апреля 2017, 12:00

Текст книги "G.O.G.R. (СИ)"


Автор книги: Анна Белкина


Жанры:

   

Ужасы

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 198 страниц)

Пётр Иванович ещё не до конца понял, что случилось, но ноги уже несли его туда, где мерцал и дёргался кружок света от фонарика Сидорова. Серёгин уже не раз избежал участи быть похороненным под массами камней и земли. Поэтому он бежал, как резвая газель и даже не чувствовал на себе веса Сабины Леопольдовны. Недобежкин тоже бежал, как резвая газель, однако пыхтел и отдувался, потому что медлительная Сабина Леопольдовна здорово тянула назад. Пётр Иванович заметил, что впереди, прямо на дороге среди мелких камешков лежит что-то бесформенное, похожее на набитый мешок. Думая, как бы ни споткнуться, Пётр Иванович заключил препятствие в световой круг и обнаружил, что перед ним никакой не мешок, а барахтается упавший Ежонков. - Ежонков! – рыкнул Недобежкин и застопорил прямолинейное движение наружу. – Вставай, ты, увалень болотный! Милицейский начальник сгрузил Кубареву на плечи Серёгина и схватил Ежонкова за шиворот. Ежонков не покалечился, когда падал, однако он был настолько ленив, что поднимался, казалось, два часа, а Недобежкин всё пихал его и ворчал. Серёгин в одиночку дотянул Сабину Леопольдовну до ступенек. Кубарева перебирала своими неуклюжими ногами, семенила вперёд, но казалось, не хотела вперёд и упиралась, стремясь совершить дурацкий побег. На лестнице Пётр Иванович догнал Смирнянского и Сидорова. - Поймали! – обрадовался Смирнянский. – Эй, Серёгин, ты в курсах, что этот ослик заминировал пещеру? - Ухь! – фыркнул Пётр Иванович, толкая Кубареву вверх. – Помогите тащить, а то она всё сбежать мылится! - Она? – изумился Смирнянский и подхватил Сабину Леопольдовну под вторую руку. – Так что, этот «шахид» - чувиха?? - Чувиха, - вздохнул Пётр Иванович. – Поднимаемся. Они все вылезли из проклятого подвала и выскочили из развалюхи-халупки на улицу, где ветерок мирно качал высоченные сорные травы, а солнце пряталось в рваные облака. Ежонков так хрипло отдувался, будто бы покрыл марафонскую дистанцию, а Сабина Леопольдовна – сидела на траве и рыдала, не прекращая. - Ну и террорист! – презрительно буркнул Смирнянский, глядя сверху вниз, на эту растрепанную немолодую особу, которая не умеет ни бегать, ни драться, ни… минировать, потому что её бомба до сих пор не взорвалась. - Это Кубарева, - пояснил Серёгин. – Забацали её в «порчу», наверное… - Кубарева? – Сидоров не поверил своим ушам и не верил глазам. Да, Кубарева, конечно, боевая: муженька строила, Серёгина строила, от бомжей отбилась с помощью пылесборника от «Шмеля»… Но чтобы минировать… - Если забацали – расколдуем! – обнадёживающе заявил Ежонков. – Прямо сейчас могу! - Вот, черти! – буркнул Недобежкин, счищая пыль со своих брюк. – Не осталось у них больше шестёрок – так они эту Кубареву несчастную оприходовали… - За-зайцев… - пролепетала Кубарева сквозь слёзы. – Зайцев… - «Зазайцев»! – передразнил Смирнянский. – Ну и участковый: не то, что оборотень – вервольф! - Давай, колдуй! – Недобежкин подтолкнул Ежонкова к рыдающей Кубаревой, и только теперь с грохотом взорвалась бомба. Да там не одна бомба, а штук пять: несколько хороших взрывов потрясли землю один за другим. Земля дрогнула, и кирпичный остов никому не нужного сооружения рассыпался на кусочки и исчез в столпах пыли. Перепуганные птицы взвились в небо и беспорядочно крутились, роняя перья. - Эй, да они просто ходы зарывают! – догадался Сидоров. – Линять задумали… - Зайцев в городе, - перебил Пётр Иванович, получив свыше очередную сенсационную догадку. – Надо… И тут у Серёгина зазвонил телефон… ========== Глава 127. Отыскался Зайцев. ========== Зайцев внезапно обнаружил себя, сидящим неизвестно где. Он огляделся и ничего вокруг себя не узнал. Какие-то многоэтажные дома возвышались со всех сторон и довлели на беднягу своей массивной громадой. В стороне ревело мириадами автомобилей широкое шоссе, закованное в серый асфальт, воняющее удушливыми выхлопами. Зайцев ни разу в своей жизни не бывал в городе – самое дальнее его странствие закончилось в селе Красное, в Краснянском РОВД. Но, глянув на расстилающийся пред ним «урбанистический пейзаж», Зайцев сразу сообразил, что находится совсем не в родных Лягушах, и даже не в Красном, а… неизвестно где. Он сидел в мусорном баке прямо на мусоре и выглядывал из него, словно суслик из норы. Из подъезда ближайшей многоэтажки выползла дородных размеров дама в неприлично цветастом халате. В обеих своих толстых руках она тащила по увесистому пакету, набитому пищевыми и непищевыми отходами. Лёгкий ветерок обдувал её шарообразную, щекастую голову, покрытую синими термобигуди. Дама прошествовала к баку, шаркая своими сиреневыми растоптанными тапками, и занесла первый пакет, намереваясь выбросить из него всё содержимое Зайцеву на голову. - Ээээ, - заволновался Зайцев, не желая быть погребённым под всеми этими пищевыми и непищевыми отходами. Дама скосила вниз свой маленький, густо подведенный глазик, пару раз моргнула, всматриваясь в ту субстанцию, которая вздумала подать голос из мусорного хаоса. Она так всматривалась минуту, или две, не более, а как только эти минуты истекли – скривила напомаженные пухлые губки и фыркнула с львиной долей сварливого презрения: - Тю, бомжара! Гадость какая! Упился до полосатых веников, чёрт с тобой! Завершив тираду, дама набрала в рот побольше слюней и плюнула, нацелившись в Зайцева. Он чудом увернулся от её плевка, а то бы затонул. Видя, что промазала с плевком, дама перевернула пакет и вывернула всё его содержимое, обсыпав Зайцева с головы до ног. А потом – швырнула второй пакет, попав Зайцеву по макушке. Сбитый этим пакетом, который оказался достаточно тяжёл, Зайцев барахтался на дне бака, словно перевёрнутый жучок, а дама, празднуя победу, отряхнула белы ручки, развернула корпус и поплыла назад к подъезду. Зайцев не представлял, какая магическая сила перенесла его в этот ад. Последнее, что он помнит – это как он пошёл в заброшенный особняк, оставив помощника Объегоркина дежурить в ОПОПе. В особняке засели жулики… а вдруг они убили его, и Зайцев теперь действительно, в аду?? Зайцев даже барахтаться перестал – такой сильный страх сдавил ему горло своим липким щупальцем… Нет, какой ад? Какие щупальца? Зайцев же мент, он не верит во всякие ады и прочую суеверную чепуху. Да и – раз эта экзальтированная… особь обсыпала его картофельными очистками, колбасными хвостами и подгорелой овсянкой – значит, он жив и остаётся на нашей бренной Земле. А куда именно занесла его нелёгкая – Зайцев выяснит у любого прохожего. Надо только выбраться из дурацкого мусорного бака. Зайцев был ловок – как и всякий милиционер, он не забывал о тренировках. Он довольно быстро покинул пристанище отходов и оказался на небольшой заасфальтированной площадке, с трёх сторон обнесенной невысоким кирпичным заборчиком. Кроме самого Зайцева и его бака место на этой площадке занимали два других бака и зелёная пирамидка из проволоки, набитая пластиковыми бутылками. Зайцев покосился на эту пирамидку недоверчиво и подозрительно, ведь он раньше никогда таких штуковин не видал. Но, может быть, для городов это норма, и тут таких много?.. Зайцев пожал плечами, выбрал направление и двинулся в путь, дав себе слово не сбиться с курса. Он углубился в какой-то двор, где шумели, играя в футбол, мелкие мальчишки. Они пару раз футбольнули серый мячик, а потом – кому-то что-то не понравилось, и юные Пеле прервали матч на яростное, со страшной руганью, выяснение, кто же всё-таки виноват. Зайцев шёл мимо них и зорко выискивал глазами взрослых, намереваясь обратиться к ним со своим животрепещущим вопросом на предмет своего местонахождения. Но взрослые почему-то не попадались, лишь из распахнутого настежь окна на третьем этаже летел упоительный аромат жареной картошки и жареной курицы. Унюхав сие чарующее мозг и желудок благоухание, Зайцев понял, как сильно он хочет чего-нибудь покушать. Всё равно чего: в животе поселился космический вакуум, а пищевод судорожно сжимался в призывах к приёму пищи. Но и здесь Зайцев мыслил логически: раз это не ад, а город – тут должны быть магазины. Можно купить что-нибудь пожевать – например, целого быка… да, измученная голодом фантазия рисует сумасшедшие картины. Зайцев запустил руку в карман в поисках денежных средств. Но не нашёл ни зги – пальцы шевелились в абсолютной пустоте, а потом – нащупали дыру… Чёрт, табельный пистолет! Зайцев вдруг вспомнил про оружие, начал суетливо разыскивать кобуру. Но никакой кобуры также не оказалось. Наверное, эти проклятые жулики побили его, освободили от оружия и денег и вывезли сюда в багажнике автомобиля… Да, выговор Соболев впаяет по самые уши. Может быть, даже определит, что Зайцева пора вышибить из органов: слишком уж он бесполезен, как страж порядка. Ага! Внезапно глаз Зайцева выхватил из массы зеленеющих кустов фигуру некоей не худенькой девицы, которая едва ползла на высоченных и тонюсеньких каблуках, пыля по самодеятельной тропке. В одной руке девица несла мизерную розовую сумочку, а во второй – увесистый пакет, набитый пирожными и булками. Кроме того, она, не замолкая, болтала по мобильному телефону, зажав его между сдобной румяной щекой и пухлым плечиком. «В городах все такие толстые!» - невольно подумал про себя Зайцев. Но других людей поблизости не оказалось, вот он и решил осведомиться о своём местонахождении у неё. - Простите, - обратился Зайцев к девице и сошёл с тротуара к ней на тропку. – Вы… Девица заклинилась, сдавленно икнула, её пятка слетела с высоченной шпильки в пыль, подвернув ногу. Секундочку она помолчала, а потом – забила мобильник в кармашек узеньких джинсиков, которые на ней уже трещали по всем швам, и истошно завопила: - Помогите, насилуют! Огласив ужасающим «воплем Банши» окрестности, она поскакала назад, за угол дома, из-за которого явилась. Зайцев почему-то пустился за ней в погоню, пытаясь возвратить её обратно. Но толстушка скакала резвой викуньей и, не умолкая, верещала: - Помогите, насилую-ют!! - Постойте… - лепетал Зайцев, но она лишь прибавляла шаг и даже сломала оба каблука. Завернув за угол, Зайцев попал в другой двор, уставленный следующими автомобилями: два «Деу», одна «Тойота», одна «Шкода» и джип «Лексус». А в дальнем углу двора торчал неказистый самопальный стол, за которым пятеро простецких мужиков забивали козла. - Насилуют!! – разрывалась толстушка, смертельно испугавшись безобидного Зайцева, и рвалась к ближайшему подъезду. - Постойте, простите… - мямлил Зайцев, лавируя между автомобилями. Внезапно Зайцева остановили: из подъезда, к которому стремилась девица, выдвинулся тяжеловесный детина, наделённый квадратными плечами, боксёрским подбородком и низеньким лобиком пещерного троглодита. Детина двинул ручищей, и Зайцев вмиг оказался сбит на покрытый мазутными плюхами асфальт. Падая, он случайно задел рукой джип «Лексус», и его сигнализация взвыла, наверное, на весь район. - Вла-адик! – обрадовано заблеяла толстушка и пала детине на грудь. – Этот бомжара чуть не изнасиловал меня, а потом – чуть не убил! Он хотел выдрать мне глаза, чтобы я ослепла! И гнался за мной от… от… от самого «Амстора»! Указующий перст толстушки упирался Зайцеву в лоб, а Зайцев сидел на асфальте, забацанный тяжёлой оплеухой Владика, и натужно соображал, что такое «Амстор», да и вообще, откуда эта свинка взяла всю ту бредятину про «бомжару» и «глаза»? Кому же Зайцев выдирает глаза, когда он – милиционер?.. - Так, - басовито изрёк детина Владик и придвинулся к Зайцеву вплотную. – Говоришь, маньяк? – обратился он к толстушке, что неуклюже переминалась на обломках каблуков. - Маньяк, маньяк! – подтвердила та, и вынула из своего пакета пирожное: трубочку с кремом. - Ну, я тебе сейчас навешаю лещей! – пообещал плечистый Владик, нецензурно выразился и занёс кулак. - Что вы делаете, я же из милиции! – возопил Зайцев, определив, что «лещи» Владика будут тяжелы. - Из милиции? – презрительно хмыкнул Владик и поднял Зайцева с тротуара за воротник. – Из… Сказал бы, из чего, да при Светке не буду! Блин… - он швырнул Зайцева назад на асфальт, как мелкого щенка, и Зайцев попал брюками в мазутное пятно. – Вызывай, Светка, ментов, пускай протокол крапают! – буркнул сей злой богатырь толстушке, которая доела первую трубочку и уже отгрызала большие куски от второй. Свободной от пирожного рукой девица выцарапала мобильник и стала набирать «02», а Владик повернулся к самопальному столу и издал богатырский клич: - МУЖИКИ!!! – призывая доминошников в свидетели. - Но я из милиции… - тихо и затравлено мямлил Зайцев, держась за повреждённую кулачищем троглодита Владика челюсть. – Старший лейтенант Зайцев… - Завали орало, а то получишь в грызло! – прогнусил ему в ответ Владик на маргинальном наречии, и снова поверг Зайцева в мазутное пятно, потому что последний предпринял робкую попытку водвориться на ноги. Доминошники отложили своё домино в долгий ящик и потянулись к Зайцеву, окружая его плотным кольцом. Они уже успели принять с утреца на грудь, и благоухали крепеньким перегарищем. Приверженец здорового образа жизни Зайцев морщился от их водочного амбре, и никак не мог взять в толк, с какой стати они все на него насыпались? Он же милиционер, на нём же надет милицейский мундир… Зайцев опустил нос, оглядел сам себя и пришёл в панический ужас. Нет, он был не в мундире, а в «мундирах»: картофельные очистки, которыми уделала его цветастая дама, свисали повсюду, даже чувствовались на ушах. А сама одежда представляла собой такую нищую рванину, от которой отказался бы даже тот «бомжара» - позарился бы лишь какой-нибудь убогий пленный немец… Вот, как жулики расправляются с теми, кто мешает им проворачивать тёмные дела. Ну, ничего – пускай, они вызывают милицию. В милиции быстренько разберутся, кто такой Зайцев. И тогда Зайцев вернётся обратно в Верхние Лягуши и покажет поганому жулью, где нынче зимуют раки: ноги их не останется в Верхних Лягушах! ========== Глава 128. За дело взялся Подклюймуха. ========== Участковый Подклюймуха создавал сам себе иллюзию напряжённой работы. Он сидел за своим столом над протоколом, а перед ним скорчился на хлипеньком стульчике «прославленный» Поливаев. Подклюймуха заносил его сумбурные показания в протокол и едва удерживал в себе приступы гомерического хохота. Поливаева задержали вчера вечером за драку, и ночевал он в обезьяннике. Утром участковый Подклюймуха захотел выяснить обстоятельства, в силу которых сей легендарный в местном масштабе субъект решил «откопать топор войны», и устроил Поливаеву пристрастный допрос. Выяснилось вот что: Поливаев вчера вечером «причапал» домой с работы и «пузырь притарабанил». Поставив «пузырь на припечек» - видимо, Поливаев даже не разулся, вступив в кухню – «боец» решил «макарошку разогреть, бо жрать было охота, шо волку́». Он «набухторил» в сковородку масла. Извлёк из холодильника кастрюлю с холодными макаронами по-флотски. Наполнил макаронами сковороду и взял яйцо, «шобы макарошку позалить». И тут раздался стук в дверь (звонка у Поливаева не водилось и в помине). Поливаев аккуратненько положил яйцо на «припечек» рядом с «пузырём» и пошёл в прихожую узнать, «кто это там припёрся на ночь глядя». Оказалось, что на ночь глядя припёрся сосед Поливаева Сорокин. Сорокин явился не один: он «гаврика какого-то приволок». «Гаврик» оказался не знаком Поливаеву, но Сорокин отрекомендовал его так: «Максюта!» - и предложил «раздавить на троих». В Поливаеве взыграла жадность: «пузырь-то стоит не шиш, он прикупил его на свои кровные, а эти два гуся́ решили на халяву всё выжлухтать». Однако оказалось, что Сорокин «свой пузырь притарабанил и ещё два «мерзавца» сверху». Поливаев тогда посторонился, впустил гостей и рассадил их по стульям там же, на кухне. «Макарошка» и яйцо были забыты. Поливаев «притащил стаканы́» и началось хмельное застолье. Пили до полуночи и закусывали сырыми сосисками из Поливаевского холодильника. Вскоре закончились оба пузыря и опустели «мерзавцы». Сразу стало скверно и скучно, «Максюта» заныл, что ему «прибиться негде», а Сорокин почему-то постановил, что «ползти за добавкой» обязан именно Поливаев. Поливаев справедливо возмутился: он хозяин квартиры, а пока он будет добывать «пузырь» - эти «два вороватых крота потырят у него чёрт зна шо». Однако поддатый Сорокин упёрся рогом и стал «вытуривать» Поливаева «из собственной хаты за черти». Поливаев встал на защиту своей чести и достоинства словами: «Дуй на мыло!», адресованными «супостату» Сорокину.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю