Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 343 страниц)

Глава 20

Я уже некоторое время ехал за белым «Мерседесом».

– Егор, нам нужно чуть-чуть отстать, – сообщила Иби. – Он может увидеть, что мы за ним следим.

– Поток плотный, – возразил я. – Час пик. Если сейчас затормозим – упустим.

– Я подключусь к дорожным камерам и буду вести его маршрут.

– Хорошо, – быстро согласился я.

Сбавил скорость. «Мерседес» ушёл вперёд, через несколько кварталов свернул в спальный район новостроек, где движение уже не давило, а первые этажи домов были сплошь отданы под офисы и сервисы. Вывески мелькали одна за другой: магазины, конторы, частные медцентры, обещающие анализы на всё и сразу.

Возле одного из таких домов «Мерседес» остановился. Водитель вышел, обошёл машину и открыл заднюю пассажирскую дверь. Молодой человек тоже выбрался, быстро оглянулся и нырнул в неприметное здание с аккуратной вывеской частной клиники «МедЛайн-Проф».

– Ну надо же, – сказал я. – С личным водителем. Не бедствует парнишка.

– Он же говорил, что у него бизнес, – напомнила Иби. – Я проверила: не только установка пластиковых окон. Есть перепродажа, доставка автомобилей из-за рубежа и цветочный бизнес.

– Крутится-вертится, – хмыкнул я. – Пашешь тут за одну зарплату, а люди вон как ездят.

– Ты это говоришь с претензией, – заметила она.

– Да ладно, – усмехнулся я. – Шучу. Хотя… слушай, Иби, когда мы всех поймаем и всех посадим, может, бизнесом займёмся? С тем, что ты подсказываешь у меня в голове, таких дел можно наворотить.

– Я создана не для бизнеса, – ответила Иби коротко и сухо. – Моя функция – обеспечение общественной безопасности, анализ оперативной информации и содействие раскрытию преступлений. Финансы и коммерция не входят в мои приоритеты.

Я рассмеялся.

– Да блин, раньше я твоих шуток не понимал, теперь ты моих не понимаешь. Какой из меня бизнесмен? Я же мент, – и это слово я сказал с неожиданной даже для самого себя гордостью.

Это была правда. Теперь я в полном смысле мог называть себя ментом, сыскарём. Таким, каким был отец. Таким, каким он, наверное, хотел меня видеть. Не зря Степаныч всё чаще скидывал на меня самые сложные висяки, те дела, к которым остальные боялись даже подступаться. Попутно я тянул и рутину отдела, становился лучшим оперативником. Но для меня важнее другое… главное оставалось за кадром – я так и не раскопал пока, кто стоит за всей этой историей. И никто, кроме нас, не знал, что я этим вообще занимаюсь. В моей команде было всего два человека. Иби и Кирпич.

– Мне приятно, что ты назвал меня человеком, – отозвалась Иби.

– Блин, – усмехнулся я, – всё время забываю, что ты читаешь мои мысли.

– Ты можешь меня отключать. Сказать команду: не читай мои мысли, например, следующие полчаса.

– Правда, что ли? – оживился я. – Так можно было? И ты молчала? Что, реально можно?

– Ну нет, конечно, – рассмеялась Иби.

– Тьфу, блин, подколола.

– Всё, Егор, пора, – сказала она. – Он вошёл в здание.

Я выбрался из машины и направился следом за парнем. На входе меня встретила улыбающаяся девушка в медицинском костюме за стойкой ресепшена, бейджик на груди гласил: «Алина».

– Здравствуйте, чем могу вам помочь? – отработанная дежурная фраза прозвучала автоматически.

Я подошёл ближе и показал удостоверение.

– Мне нужно проверить кое-какую информацию в вашем учреждении.

Улыбка на лице девушки тут же исчезла.

– Что именно?

– Этого я сказать не могу, – ответил я и двинулся дальше. – Я пройду.

– Постойте, – спохватилась она. – Бахилы хотя бы наденьте, пожалуйста. Бахилы!

Но мне было не до формальностей. Я шёл за объектом и не должен был его тут упустить.

Парень поднялся на второй этаж и остановился у двери, возле которой сидел бугай. Классический охранник – тёмный костюм, угловатая фигура, неподвижный взгляд. Такой, каких показывают в сериалах и кино про телохранителей. Под пиджаком отчётливо угадывалась кобура с пистолетом.

Охранник встал, пожал руку парню. Парень нырнул внутрь больничной палаты, а это несомненно была палата, я уже не сомневался. Не кабинет врача и не подсобка, а именно палата частной клиники. Он скрылся, плотно прикрыв дверь.

А я подошел к охраннику, и он с подозрением на меня уставился.

– Мне нужно попасть внутрь, – сказал я, когда он намеренно перегородил проход.

Я показал удостоверение.

– Нет, – ответил он ровно. – Я не могу вас пустить. Частная клиника и… частная палата.

Иби тут же включилась, спокойно и деловито начав перечислять нормы: по закону о полиции я имею право доступа в помещение при наличии оснований полагать, что там совершается или может совершаться преступление. Я мысленно отмахнулся от всей этой кодексной шелухи.

– Разберёмся без бумажной фигни, – сказал я вслух, использовав ответ и туда, и сюда. – И всё же я пройду.

Я потянулся к ручке двери.

Охранник положил мне руку на плечо, останавливая. Он был выше меня на голову и ощутимо тяжелее, на пару пудов, если не больше. Почему-то в этот момент в голове всплыло слово «пуды», и тут же следом мысль о завтрашней сдаче физо, о полугодовом зачёте, где одно из упражнений – толчок полуторапудовой гири, тех самых двадцати четырёх килограммов.

– Подключаюсь к твоим рефлексам, – сказала Иби. – Активирую мышечную память. Всё, что ты изучал в академии и на занятиях по боевой подготовке, перенастраиваю на двигательные центры.

Я даже не успел её попросить. Молодец, Иби.

А дальше рука сама перехватила кисть охранника, движение вышло коротким и точным, я отвёл её в сторону, подобрав правильный угол, и кистевой сустав ушёл на излом почти без усилий – всё решал правильно подобранный рычаг.

Охранник с тихим, сдавленным оханьем осел к моим ногам. Его вторая рука тут же потянулась под пиджак, к кобуре, но я, шагнув полукругом, завернул ему руку так, что он распластался на полу. Я придавил здоровяка коленом между лопаток, присел и вытащил у него из кобуры пистолет. Служебный ИЖ – стандартный ствол для охранных структур, конструкция ствола ослаблена, пуля калибра как у Макарова, но навеска пороха меньше. Оно и к лучшему. Не бандит, получается.

– Слушай, – сказал я грозно, – я при исполнении. Воспрепятствование законным требованиям сотрудника полиции – это правонарушение. Так что ты тут полежи, отдохни, а я всё-таки пройду.

Я отпустил его, выщелкнул магазин, сунул его в карман, сам пистолет положил рядом, на тумбочку.

– Патроны верну, когда выйду.

Он зло щурился, молчал и кривился от боли, держась за вывернутый сустав. Я развернулся и вошёл в палату.

Андрей Беловский стоял у кровати. Брат пропавшей Инги, нейрофизиолога, теперь резко обернулся, и я увидел, что на кровати лежит человек, подключённый к аппаратуре. Монитор сердечного ритма с бегущей зелёной линией, капельница с прозрачным раствором, инфузионный насос, аккуратно дозирующий подачу, датчик сатурации на пальце, провода ЭКГ, уходящие к небольшому блоку у изголовья. Тихий, равномерный писк, ровное дыхание, которое поддерживал аппарат ИВЛ, – маска плотно прилегала к лицу.

Я ещё не разглядел её лицо, но уже знал, кто это.

– Это вы? – воскликнул Андрей. – Как вы прошли?

– Андрей, – сказал я, – спокойно.

– Не подходите, – прошипел он, делая шаг ко мне. – Вы не причините ей вред.

– Я на твоей стороне, – сказал я и остановился, не делая резких движений. – Это ведь ты забрал свою сестру из больницы и спрятал её здесь, в частной клинике. Так?

Он стиснул челюсти, но не ответил.

– Если бы я хотел ей навредить, – продолжил я ровным тоном, – я пришёл бы не один. И пришёл бы тогда, когда тебя здесь не было.

Андрей молчал, стоя между мной и кроватью, будто мог закрыть её собой.

Я подошёл ближе.

– Ой, мамочки… – прошептала Иби. – Это же она. То есть… это же я!

На больничной кровати лежала девушка, как две капли воды похожая на Иби. Та же внешность, что и на фотографии на фоне цветущего поля, только здесь глаза были закрыты, скулы чуть заострились, а кожа утратила живой румянец и отдавала землистым оттенком. Она была без сознания, в коме.

– Что вам нужно? – проговорил Андрей, не сводя с меня взгляда.

– Слушай, – сказал я, – вокруг твоей сестры творится нездоровая фигня. Она стала прототипом искусственного интеллекта, и это зацепило слишком влиятельные круги. Я предполагаю, что её хотели убрать намеренно. Это было не ДТП.

Андрей кивнул, будто ждал именно этих слов.

– Я тоже так понял. Потом в палату пытались проникнуть. Хорошо, что я выставил своих людей, кто у меня на логистике был занят. Бизнес оголил, но увёз её из больницы и спрятал здесь. Это клиника моего одноклассника.

– Здесь всё равно небезопасно, – возразил я. – Лучше перевезти её в более тихое и закрытое место.

– Она здесь под чужим именем, – сказал Андрей. – И никто не знает.

– Персонал всё равно остаётся, – ответил я. – Кто-то может сболтнуть лишнего, если хорошо предложат. Я бы подумал о переводе.

– Куда? – спросил он.

– Судя по всему, – сказал я, – деньги у тебя есть. Значит, ты можешь выкупить эти приборы и нанять лучшего врача в городе, чтобы он за ней следил. И… спрятать в доме.

Он на секунду задумался, потом кивнул.

– Да. Вы правы. Я этим займусь.

– Займись, Андрюша, – сказал я. – И как можно быстрее. Я тебя очень прошу.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Вы нашли, кто за всем этим стоит?

– Ищу, – ответил я. – А теперь скажи мне: говорила ли тебе сестра что-нибудь странное? Что-то, что могло бы вывести на след тех, кто за этим стоит?

– Нет, ничего такого, – проговорил Беловский. – Просто она… – он запнулся и посмотрел на сестру. – Она была очень довольна. Говорила, что уникальная. Что счастлива, что она одна такая.

– В каком смысле уникальная? – спросил я.

– В прямом, – ответил Андрей. – Создание искусственного интеллекта на основе реального человеческого сознания. Были неоднократные попытки, насколько я знаю. Разные люди пробовались. Макеты, так она их называла. Никто не подходил, не получалось. А её сознание удалось сканировать и перевести в цифровое поле. Только оно подошло для построения машинных алгоритмов.

– Я смотрю, ты неплохо разбираешься во всей этой… фигне, – я сдался и не стал слишком долго искать слово. – Такие формулировки используешь.

– Да нет, что вы, – покачал головой Андрей. – Я просто повторяю её слова. Я же их потом прокручивал в голове снова и снова. И злился. На неё, на себя, на весь этот мир. Потому что, видите, как оно…. ведь если бы она не оказалась уникальной, ничего бы этого с ней не произошло.

Он замолчал.

– Какие прогнозы дают врачи? – спросил я.

– Кома, – развёл он руками. – Говорят, это слишком непредсказуемо. Слишком мало изучено, и никто не берётся делать прогнозы.

– Ясно, – сказал я. – Ну что ж. Удачи тебе. И если что – я на связи. Звони.

– Спасибо, – выдохнул Андрей и с благодарностью протянул руку.

Я пожал её и чуть задержал пожатие, как будто так мог действительно придать ему сил.

* * *

Весь наш ОВД собрали в ведомственном спортзале. На месте были почти все, кто не на смене и не на выезде.

– Становись! – скомандовал Пиявцев.

Личный состав выстроился в несколько шеренг. Пиявцев стоял перед строем, важно выкатив грудь, и было видно, что роль временно исполняющего обязанности начальника отдела доставляет ему вполне осязаемое удовольствие. Рядом с кадровиком маячил пузатенький человек в форме майора – ненашенский, из главка.

– Итак, коллеги, – проговорил Пиявцев, и его голос эхом прокатился по спортзалу. – Сегодня у вас полугодовая сдача физической подготовки. И этот срез мы решили провести совместно с коллегами из главка.

Он кивнул в сторону пузатого майора.

– Майор Осин, представитель отделения по служебной и боевой подготовке управления кадров главка, сегодня будет лично принимать у вас зачёты. А я поприсутствую, посмотрю, так сказать, поассистирую, чтобы всё прошло без мухлежа и, скажем так, без предвзятости.

Он сделал паузу, оглядывая строй.

– Желаю вам удачи, товарищи. Напоминаю, что те, кто не сдаст нормативы, будут направлены на пересдачу, а также на аттестационную комиссию. Те, кто не сдаст повторно – ну, сами понимаете, какой вопрос встанет. Если сотрудник не способен поддерживать физическую форму, требуемую законодательством для несения службы, с такими мы будем… – он выдержал паузу, – с такими мы распрощаемся.

– Вот ведь гад, – прошептал мне Эльдар, стоявший рядом. – Уже стращает. А я на челночном беге вечно сыплюсь.

По строю прокатился глухой, недовольный ропот. Кадровик, вроде, и удачи пожелал, и тут же начал пугать.

– Гнида та ещё, – пробурчал дежурный Петрович где-то сбоку.

И это никого не удивило. Подполковник внутренней службы Феликс Андреевич Пиявцев ни у кого в отделе особым почётом не пользовался.

Должность начальника кадров давала Пиявцеву почти безграничную власть над любым сотрудником любой службы, и он пользовался этим с каким-то мелочным удовольствием, цепляясь ко всему подряд, начиная от якобы несоответствия внешнему виду – то стрелка на брюках не та, то ботинки блестят недостаточно, – и заканчивая бесконечными придирками к тетрадям по служебной подготовке, посещаемости занятий по физо, сдаче нормативов и прочей ерунде, не имеющей прямого отношения к реальной работе. Одним словом – замполит, только в худшем, карикатурном виде.

И этот самый замполит из анекдотов сейчас косился на меня с таким видом, будто явился на сдачу физо исключительно ради того, чтобы завалить пару особенно неугодных сотрудников.

Я не сомневался, что в этом списке я у него чуть ли не первым номером иду.

Ну что ж. Я уже не тот Егорушка, каким был раньше. Навыки прокачались не только в голове, но и в теле, и пусть времени прошло немного, с помощью Иби я каким-то образом сумел раскачать обмен веществ и запустить процессы, о которых раньше мог только читать в умных статьях. Как это работает, я до конца не понимал, да и Иби честно призналась, что не может дать точного объяснения, но факт оставался фактом: то, на что обычному человеку потребовались бы месяцы, а то и годы упорных тренировок, мне далось примерно за месяц, максимум полтора. И это при том, что раньше я спортом не занимался вовсе, даже от случая к случаю.

Возможно, всё дело было в резкой смене образа жизни. Из кабинетного писаря я превратился в активного оперативника, и сидячая работа сменилась постоянными разъездами, пешими марш-бросками, ночными вылазками и прочими подобными авралами.

К ставшей привычной утренней зарядке, которая раньше существовала только в теории, добавились теперь ещё и регулярные тренировки, и тело, к моему собственному удивлению, не сопротивлялось, а будто только этого и ждало.

Кто знает, на что именно рассчитывал Пиявцев, но явно он ждал увидеть всё того же хилячка Егора, который ни подтянуться толком не мог, ни пробежать нормально, а бег у нас входил в зачёты обязательно. По нормативам сдавали три упражнения: два на общую физику и одно специальное – так называемые боевые приёмы борьбы. Из физических – челночный бег, самый неприятный и самый показательный.

Бег этот хитрый, недаром его называют челночным: носишься туда-сюда, как челнок на работе. Дистанция двадцать пять метров, четыре раза туда и обратно с возвращением на старт, который одновременно считается финишем. Вся сложность в том, чтобы мгновенно набирать скорость, так же быстро её гасить, разворачиваться и снова резко ускоряться, не теряя темпа, будто тебя кто-то дёргает за невидимую резинку и гонит обратно. Всё это, конечно, на время, потом результат переводится в баллы, а чтобы зачёт получить, нужно набрать минимально допустимое количество, причём баллы считаются с поправкой на возраст: чем старше сотрудник, тем мягче критерии.

Я встал на линию старта. Рядом со мной Эльдар, уже красный, будто пробежал километр, хотя мы ещё даже не стартовали, хмурился, тяжело дышал и явно морально готовился к провалу. Я же стоял спокойно, прислушиваясь к телу. Свисток майора из главка – и мы рванули.

Вообще этот норматив можно сдавать и поодиночке, но чаще бегают вдвоём, чтобы был соревновательный момент: если вырываешься вперёд – приятно, если отстаёшь – появляется злость и стимул поднажать. Уже на первом отрезке я ушёл от Эльдара, добежал до линии и сделал разворот. Но я развернулся иначе, чем привыкло делать большинство. Обычно наши ребята резко тормозят, почти останавливаются, разворачиваются и только потом снова начинают набирать скорость. Я же, не сбрасывая темп, пригнулся, провернулся почти циркулем, дополнительно опершись ладонями о пол, чтобы погасить инерцию, и тут же рванул обратно с низкого старта, оттолкнувшись руками и ногами одновременно, дав им сработать словно пружина.

Такой принцип бега подсказала мне Иби, и он дал плоды сразу. На втором отрезке я оторвался от Эльдара метров на десять, а потом был третий, четвёртый, и финиш я прошёл уверенно, хоть ноги к тому моменту и начали гудеть, забиваясь лактатом. Я уже давно бегал по утрам, так что форму хорошо подтянул, но рывковая работа – штука коварная, от неё молочная кислота, как сказала Иби, в мышцах накапливается особенно быстро. Впрочем, результат у меня получился отличный, в этом я не сомневался ни секунды.

Майор щёлкнул секундомером и уже собирался объявлять время, но к нему тут же подошёл Пиявцев. Я стоял на противоположной стороне дистанции, видел их обоих и прекрасно понял по жестам, что сейчас будет.

– Фомин линию не пересёк, – сказал Пиявцев. – Не засчитывайте.

– Как не пересёк? – нахмурился я. – Давайте видеорегистратор посмотрим.

– Фомин, ты не на Олимпийских играх, – прошипел кадровик. – Какой тебе тут видеорегистратор. Фотофиниш ещё, ага. Либо перебегаешь, либо незачёт.

Майор из главка согласно кивнул.

«Блин» – мелькнуло у меня в голове. Ноги уже забиты, на такой же результат я второй раз точно не набегаю. Но деваться было некуда. Я чуть отдышался и снова встал в пару, на этот раз с молодым участковым. Тот рванул резво и сумел меня обогнать, а я добежал уже не так бодро, хотя результат вышел и сносный, но не выдающийся.

– Ну что, Феликс Андреевич, – сказал я, остановившись и глядя прямо на него, – внимательно смотрели? Пересёк линию?

Это был уже вопрос принципа. Часть сотрудников специально перешла на противоположную сторону дистанции и смотрела во все глаза, чтобы кадровик больше не смог провернуть свой фокус. Я не сомневался, что первый раз он именно валил меня, хотя, конечно, на такой скорости можно и не дотянуть пару сантиметров до линии, но обычно на это закрывали глаза. Добежал и добежал, суть-то не в линиях, а в подготовке тела к возможным погоням и задержаниям.

Но эти двое, видимо, решили измерять до миллиметра.

Я быстро прикинул баллы и понял, что если хорошо подтянусь, то хоть и впритык, но зачет вытяну.

Следующее упражнение шло на выбор: отжимания, подтягивания или толчок гири весом двадцать четыре килограмма. Гирю, конечно, можно было попробовать, но…

– Иби, посчитай, сколько я смогу выжать гирю в моём текущем состоянии, – спросил я мысленно, одновременно восстанавливая дыхание.

– Я не могу дать точный прогноз, – ответила она. – Ты никогда не работал с гирей. Лучше выбрать подтягивания. Этот навык у тебя отработан.

– Ладно, – согласился я. – Подтягивания.

Когда подошла моя очередь, я вышел к перекладине. Короткий прыжок, и я повис, почувствовав, как спину мне буквально прожигает взглядом Пиявцев. Подтянулся раз, второй – идёт легко, тело слушается. Третий… Подбородок уверенно пересёк перекладину. Четвёртый, пятый, шестой.

– Шесть, – вслух считал майор из Главка.

Седьмой.

Я поймал ритм и уже не думал о мышцах, только о движении, о том, чтобы не замедлиться. Лишь стоит сделать паузу на передых, и пойдет сложнее. Нельзя останавливаться и снижать темп.

– Семь.

«Ну что, – мелькнула мысль, – пускай Пиявцев сдохнет от злости».

Я был уверен, что всё идёт как надо, что норматив сейчас будет закрыт без вопросов. Но Пиявцев, как оказалось, был куда хитрее, чем я рассчитывал.

От автора:

Инженер из XXI века попадает в тело подмастерья эпохи Петра I. Вокруг – грязь, тяжелый труд и война со шведами. А он просто хочет выжить и подняться.

/reader/438955

Глава 21

– Пятнадцать, – возвестил майор Осин, отсчитав мои подтягивания.

Пятнадцать. С учётом моей возрастной группы, а я уже не двадцатилетний пацан, баллов за упражнение выходило более чем достаточно для зачёта, перекрыв челночку с лихвой. Я мог бы выжать ещё одно подтягивание, скрипя зубами. Но это уже выглядело бы некрасиво, как сосиска на рывке, а хотелось уйти с упражнения достойно.

Поэтому, закончив на пятнадцати, я разжал пальцы и спрыгнул на пол.

– Одну минуту, – ехидно прогундосил Пиявцев, подходя к Осину, – прошу заметить, товарищ принимающий, что техника подтягивания была грубо нарушена.

Майор из главка недоумённо уставился на кадровика.

– Подтянулся же, – пожал он плечами.

– Не было фиксации в нижней части, – не унимался Пиявцев. – Если посмотреть наставление по выполнению упражнений, сотрудник обязан полностью опуститься вниз, зафиксировать положение, сделать паузу, после чего выполнить подъём, вывести подбородок выше перекладины, снова пауза. И так каждый раз.

Я мысленно усмехнулся.

Не знаю, что там у них в наставлениях написано, такие приказы все читают по диагонали, если вообще открывают, да и никто так не подтягивается в реальной жизни. Обычно дрыгают ногами, извиваются, работают рывками, дёргаются, а в лучшем случае держат корпус ровно, но колени всё равно чуть согнуты, и никогда раньше на технику при сдаче нормативов никто особого внимания не обращал. Подтянулся – значит, считается. Главное, что вообще смог, потому что некоторые и трёх раз выжать были не способны.

И теперь по строю прокатился недовольный ропот. Те, кто уже отстрелялся, на всякий случай отошли подальше, чтобы Пиявцев не начал пересчитывать результаты и им тоже, а у тех, кому ещё только предстояло выходить к перекладине, головы совсем поникли: если новые требования уже озвучены, значит, сдавать сейчас теперь придётся по этим дурацким замполитским правилам.

В итоге мне засчитали не пятнадцать раз, а восемь. Я прикинул баллы, сверился с табличкой и понял, что не хватает совсем чуть-чуть. Но формально получается, что не сдал.

Дальше шла сдача боевых приёмов борьбы. Нужно было тянуть билет, почти как на экзамене, и сразу же показывать приёмы по нему, используя ассистента, так называемого партнёра для отработки. В билете три задания, и на выполнение времени не дают. Всё должно быть показано быстро, без пауз и раздумий. Будто бы в настоящей схватке.

Я подошел к матам и вытянул билет. Первое задание – ограничить свободу передвижения ассистента загибом руки за спину нырком и сопроводить его на два-три метра.

Иби тут же подгрузила мне схему выполнения приёма, но, к своему удивлению, я понял, что она мне и не нужна сейчас. Всё это я почему-то знал. Видимо, за годы занятий что-то всё-таки отложилось в памяти, а с появлением Иби эти обрывки вдруг сложились, скомпоновались и трансформировались в чёткие двигательные и мышечные навыки.

Ассистентом у меня был Эльдар, у которого с бегом оказалось ещё более туго, чем он думал.

– Приготовиться, – скомандовал майор. – Приступить.

Я сделал шаг вперёд к «противнику», захватил его руку за запястье, чуть приподнял её и нырнул под неё, уходя ему за спину. Одновременно, как в танце, прокрутился вокруг своей оси, оказался сзади, а после открытой ладонью ударил по локтевому суставу, заставляя руку согнуться, и выполнил загиб. Пальцем зафиксировал локоть, прижав руку себе к груди, второй рукой ухватил за одежду на противоположном плече, слегка подтолкнул и заставил его сделать шаг, потом второй и третий. Всё вышло чётко и аккуратно.

Принимающий одобрительно кивнул и поставил плюс. Чтобы сдать приёмы, нужно было набрать два плюса из трёх.

Второй пункт в билете – ограничить свободу передвижения ассистента и провести его личный досмотр под угрозой применения оружия в положении лёжа. Здесь важнее была не техника как таковая, а последовательность команд. Всё начиналось с громкого и чёткого: «Стоять, полиция! Руки вверх! Повернуться спиной! На колени! Лечь на пол!» – и дальше по порядку. Я сделал это быстро и без всякой суеты, не сбиваясь.

И, наконец, третий – ограничить свободу передвижения ассистента, атакующего сотрудника прямым ударом подошвенной части стопы в живот, и сопроводить его на два-три метра.

Здесь строгого регламента не было: сам выбираешь, ставить блок или отбить эту ногу, а дальше уже любым удобным приёмом проводится всё тот же захват и загиб руки за спину. Я сработал на отбив, сразу ушёл в захват и довёл всё до логического конца, не оставив ассистенту шансов вырваться.

– Давай еще, – сказал я Эльдару. – Опасность мне создай. Пинай.

Я, сообразив, что от меня не отвяжутся, выполнил последнее задание разными разными способами. Один раз, второй, потом ещё – и в конце выполнил рычаг руки наружу. Конечная фаза этого приёма предполагает повалить ассистента на пол, а мы работали на борцовских матах, так что я спокойно довёл Эльдара до низа, он «поцеловал» пол, а я зафиксировал руку, а потом уже под загибом поднял его и сопроводил на пару шагов, как и требовалось по заданию.

Всё вышло красиво, даже самому понравилось. Коллеги стояли, раскрыв рты. Никто не ожидал от Фомина такой техничности и чёткости. Пузатый майор из Главка то и дело одобрительно кивал.

– Похвально, – сказал он. – Похвально.

Потом махнул рукой.

– Достаточно. Вы уже и так сдали за целое отделение.

И, улыбнувшись, поставил мне сразу пять плюсиков вместо положенных трёх. С запасом.

– Вот, приятно видеть, – проговорил он, – когда человек действительно владеет приёмами, а не выдумывает на ходу или с паузами соображает в процессе выполнения.

Пиявцев стоял надувшийся. Здесь он уже ничего не мог сделать. Даже он понимал, что техника безупречна и что я от него легко бумажками отобьюсь. Потому что с этими приемами ведь какая беда: мало просто выполнить приём, нужно, чтобы он строго соответствовал букве приказа. Вот тебя бьют кулаком в лицо, а ты ещё и обязан уходить от удара именно так, а не иначе, и выполнять приём только в предусмотренной последовательности.

Им, конечно, виднее, тем, кто эти приёмы разрабатывает. Только вот почему-то они меняются из года в год. Только привыкнешь к одной технике – появляется новая, ещё более «совершенная», почти шаолиньская. Иногда доходило до смешного: там, где в реальной ситуации всё решалось обычным рычагом, приказ извращался и заставлял выполнять какие-то другие, неудобные и непрактичные действия, которые в настоящем рукопашном столкновении только мешали бы.

Ну да ладно. Кто служит, тот давно привык жить по бумажке.

В конце сдачи подвели итоги и объявили тех, кто не сдал. Несмотря на то, что я, вроде бы, создал себе некоторый запас, всё равно в ожидании внутри немного ёкало. Но моей фамилии среди них не прозвучало. Видимо, боевые приёмы перекрыли всё – не зря меня там так понесло, что и Остап бы отдохнул.

Вообще-то баллы складывались только из двух упражнений – подтягивания и челночного бега, а боевые приёмы борьбы баллов не давали, там был просто зачёт или незачёт. Майор Осин озвучил результаты вслух перед строем, и те, кто не сдал, тяжело завздыхали.

По логике Пиявцев должен был сейчас начать привычную тираду – постращать несдавших «вольными хлебами», напомнить про аттестационную комиссию и светлое будущее за забором, но вместо этого он вдруг спросил совсем другое.

– А погодите, товарищ майор, – обратился он к принимающему, – а как же Фомин? Ему же баллов не хватило.

Кажется, те, кто действительно не сдал, сегодня его в качестве мальчиков для словесного битья не интересовали.

– Ваш Фомин, – спокойно ответил Осин, – великолепно себя показал на боевых приёмах.

– Но это же не влияет на общий результат, – тут же вскинулся кадровик. – Боевые приёмы идут как бы особнячком. Баллов-то ему для зачета не хватило.

Он пытался сказать это будто бы безразлично, но в каждом слове проглядывал неподдельный сволочной интерес.

– Всё понимаю, Феликс Андреевич, – веско кивнул Осин, – но вы вспомните, как он их выполнял. Я за всю мою службу ни разу не видел, чтобы кто-то работал так технично. Да что там, даже блестяще. Поэтому… – он сделал паузу, – мы всё-таки сделаем ему скидку и поставим общий зачёт по физо. Тем более, что подтянулся он, вообще-то, пятнадцать раз, а не восемь, как мы записали.

Пиявцев сощурился, зло зыркнул на меня, но возразить уже ничего не смог. Принимающий майор был из главка, и в этой стезе – приёме зачётов по физо – выше него сейчас здесь никого не было.

– Ура, мы сдали! – протрубила Иби, а в голове моей заиграли фанфары. – Я поздравляю тебя, Егор!

– А я тебя поздравляю, – ответил я. – Ладно, вырубай фейерверки. Тем более, если бы не ты…

– Нет, – тут же возразила Иби, – ты всё сделал сам. Ой, ты бы видел лицо этого Пиявцева, пока ты ассистента укладывал!

В её голосе чувствовалось торжество.

Я же направился в раздевалку: нужно было принять душ, переодеться и уже со спокойной совестью идти на службу. Но в этот момент в спортзал зашли двое в гражданской одежде.

Взгляды у них были беглые и при этом цепкие, будто они кого-то выискивали в толпе. На оперов похожи, но слишком уж лощёные, зализанные, да и брючки у них модные, зауженные, в таких за преступниками не побегаешь.

Эдакие кабинетные опера, которые больше привыкли работать за столом, чем в поле, и это сразу бросалось в глаза.

Они подошли к Пиявцеву, что-то у него спросили, показали какие-то бумаги, и тот тут же радостно оскалился и закивал в мою сторону. Жест читался без слов: вон он, вот он. Улыбка так и застыла на лице замполита, когда эти двое направились ко мне.

– Фомин Егор Николаевич? – спросил один из них, кудрявый, с соломенными завитками, придававшими его лицу какой-то мультяшный, ненастоящий вид.

– Ну, – буркнул я вместо приветствий.

В любезностях я не рассыпался, потому что прекрасно понимал: ничего хорошего от такого визита ждать не стоит. Я уже догадался, кто это.

Кудрявый достал удостоверение, показал и проговорил:

– Старший оперуполномоченный Марюхин. Управление собственной безопасности.

«Ага, – подумал я. – ОСБшники из Главка. Вот и пришли».

В голове тут же всплыли слова Степаныча о том, что начальник ОСБ мной интересовался, и тот момент вспомнился, когда за мной шёл хвост. А теперь они, значит, наконец решили выйти на контакт напрямую. Я стоял и молчал, ожидая, что будет дальше.

– Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний, – сказал Марюхин.

– Каких показаний? – спросил я.

– Там вам всё объяснят. В кабинете.

– Так здесь и объясняйте, – ответил я.

Он слегка поморщился.

– Послушайте, Фомин, вы обязаны явиться в ОСБ по запросу, по повестке.