Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

И между этими двумя парами – стройная, высокая фигура в простом, светлом платье. Ее лица я еще не мог разглядеть, но в самой ее осанке, в постановке плеч было что-то до боли знакомое…

Они были в двадцати шагах. В пятнадцати. В десяти.

Сейчас!..

Глава 25

Глава 25

Десять шагов. Пять. Они были так близко, что я уже различал узоры на черных латах гвардейцев, видел, как свет из ближайшей арочной ниши падает на светлые волосы девушки, шедшей между ними. И в этот миг все обрушилось.

Китеж, не издав ни звука, материализовался прямо перед первым гвардейцем. Он не появился – он возник, как воплощенная буря, его призрачный двуручный меч, ставший на мгновение реальным, описал короткую, сокрушительную дугу. Удар пришелся не по доспехам, а по плечу, с расчетом оглушить, а не убить. Но гвардеец, движимый нечеловеческой реакцией, успел отшатнуться, и сталь скользнула по латам с оглушительным скрежетом, высекая сноп искр.

Этот звук, словно сигнал, взорвал тишину коридора. Одновременно с двух сторон, прямо из стен, как из небытия, возникли Велигор и Ратибор. Их атаки были беззвучны и смертоносны. Велигор, как тень, обвил второго гвардейца, его пальцы в стальных перчатках впились в шею под шлемом, пытаясь пережать артерии. Ратибор же, как хищная рысь, набросился на женщину в простом платье, что шла рядом с Настей – камеристку или надзирательницу. Он не стал ее бить – просто резким движением оглушил, предварительно зажав ей рот и удерживая ее тело, которое после удара безвольно обвисло.

Но гвардейцы Шуйского не были обычными людьми. Из них сотворили смертоносное, закаленное оружие. Первый, от которого отскочил Китеж, даже не пошатнувшись от удара, издал хриплый, нечеловеческий рык и ринулся в бой. Появившиеся в его руках мечи засвистели в воздухе, выписывая смертельные узоры. Второй, которого душил Велигор, с невероятной силой вырвался, его локоть с грохотом пришелся по шлему призрачного воина.

И тут я увидел ее. Настю. Она замерла, вжавшись в стену, ее глаза, огромные от ужаса, были прикованы к кошмару, разворачивающемуся перед ней. Ее лицо было бледным, как полотно, губы беззвучно шевелились. В этом мгновении она казалась не императрицей, не заложницей – она была испуганной девочкой, попавшей в ад.

План рушился на глазах. Бой, который должен был быть быстрым и тихим, затягивался. Эти черные доспехи оказались крепче предыдущих, а их обитатели – быстрее и сильнее, чем мы предполагали. И самое страшное – из дальнего конца коридора послышались новые шаги. Быстрые, тяжелые. Кто-то шел на звук боя.

Мысли пронеслись в голове со скоростью молнии. Ждать нельзя. Еще секунда – и нас заблокируют.

– Настя! – крикнул я, выскакивая из тени и становясь видимым для нее.

Ее взгляд, полный ужаса и непонимания, устремился на меня. В нем не было – да и не могло быть – узнавания, лишь паника при виде нового вооруженного незнакомца.

Я не стал даже пытаться что-либо объяснять. На это не было времени. Ринулся к Насте, отталкивая от нее тело оглушенной Ратибором камеристки. Она попыталась отшатнуться, испустить крик, но я оказался быстрее. Обхватил ее сзади, одной рукой прижал к себе, другой – зажал ей рот.

– Молчи! Я свой! – прошипел я ей в ухо, но было поздно.

Ее тело затрепетало в моих руках, она изо всех сил пыталась вырваться, ноги яростно били меня по голеням.

Я оглянулся. Бой разгорался. Из-за поворота уже выскакивали двое новых стражей в синих мундирах дворцовой охраны. Китеж, взревев, как раненый медведь, парировал удар меча первого гвардейца и с силой всадил свой клинок в стык его наплечника и кирасы. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых костей, и гвардеец рухнул. Но второй, с которым бился Велигор, успел нанести ему рану – темный клинок скользнул по призрачному бедру, и воин на миг дрогнул. Мои остальные духи уже вовсю рубились с охраной, которой становилось все больше. Только чудом я могу назвать то, что еще не поднялась тревога.

Я не мог больше ждать. Я подхватил Настю на руки, она была легкой, как перо, и отшвырнул ее в ближайший дверной проем. Дверь была не заперта. Она со скрипом и протестующим визгом петель распахнулась, и мы влетели в темную, пыльную комнату, похожую на заброшенную кладовую. Я бросил Настю на пол, стараясь не ушибить ее, приложив сил ровно столько, чтобы она откатилась вглубь.

– Не двигайся! Не издавай звука! – рявкнул я, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной, как будто мог удержать ее силой одного тела.

Снаружи по-прежнему гремел бой. Слышны были крики, звон стали, тяжелые удары, падения тел. Я слышал голос Китежа, командующий что-то на древнем наречии, видел сквозь щель в дверях вспышки багровой энергии – мои духи использовали свою силу в полной мере.

Я стоял, прижавшись к двери, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. Каждая секунда казалась вечностью. Настя за моей спиной не плакала, не кричала. Я слышал лишь ее прерывистое, частое дыхание. Она была в шоке.

И вдруг… все стихло. Резко, как по команде. Звон стали прекратился. Крики оборвались. Слышалось лишь тяжелое, хриплое дыхание – мое и, вероятно, кого-то из духов.

Я медленно, осторожно приоткрыл дверь.

Коридор был похож на скотобойню. На полу лежали тела. Двое гвардейцев в черных доспехах и пятеро в синих. Все – мертвы. Их доспехи были проломлены, исковерканы силой, против которой не могла устоять сталь.

Велигор, прислонившись к стене, держался за свое бедро, из которого сочилась темная, похожая на туман, субстанция. Ратибор стоял над телом оглушенной надзирательницы, которая начинала приходить в себя. Он быстро и профессионально связал женщину ее же собственным поясом и заткнул рот кляпом, наспех сооруженном из обрывка платья. Китеж, весь в сиянии неукротимой ярости, вытирал свой меч о плащ одного из павших.

– Чисто, – прорычал он, встретив мой взгляд. – Все. Больше никого нет. Но ненадолго. Смена караула вскоре обнаружит их.

Я вышел из комнаты, чувствуя слабость в ногах. План «тихого выноса» окончательно канул в лету. Мы изрядно нашумели и оставили за собой гору трупов. Но мы были живы. И она… она была здесь.

Я обернулся. Настя стояла в дверном проеме, бледная, дрожащая, но на ногах. Она смотрела на меня, и в ее глазах уже не было чистого ужаса. Был шок, недоверие, и… проблеск чего-то еще. Какого-то смутного, давно забытого узнавания.

– Я… Я, кажется, тебя знаю… Я тебя видела… Там, во сне?.. – прошептала она, и ее голос был хриплым от страха и неверия.

Это одно слово, произнесенное ею, стоило всех рисков, всей пролитой крови, всех этих адских часов в подвале. Оно стало бальзамом для моей израненной души.

– Да, родная, – едва сумел выговорить я, и мой собственный голос дрожал. – Это я. Мы уходим. Сейчас.

Я шагнул к ней, но Китеж преградил мне путь.

– Нет времени на нежности, княже.

Он резко кивнул в сторону противоположного конца коридора.

– Уходим. Сейчас. Пока не подняли общую тревогу. Тела уничтожим – это даст нам дополнительное время. Оглушенную бабу запрем в комнате, – распорядился он. – Шевелитесь или все здесь поляжем.

Я кивнул, сглотнув ком в горле. Он был прав. Самое трудное было еще впереди. Но теперь меня вела вперёд не просто абстрактная цель. За моей спиной была вновь обретенная сестра. И одно это придавало мне сил больше, чем все мечи и вся магия этого мира. Пришло время уходить. Путь домой лежал через огонь и сталь. И мы были готовы пройти его.

Адреналин – горький, обжигающий, как самогон двойной перегонки – был единственным, что питало меня сейчас. Мы неслись по бесконечным, похожим на расплывчатый кошмар коридорам дворца, и с каждым шагом, с каждым новым поворотом я чувствовал, как петля вокруг нашей шеи затягивается все туже. Проникнуть сюда сквозь мертвый эфир и частоколы мощных чар было невероятно сложной задачей. Но выбраться? Выбраться живыми и с Настей – это была задача на грани самоубийства, игра в русскую рулетку, где в барабане уже не осталось пустых камор.

Мы двигались, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Я держал Настю за руку – ее пальцы были ледяными и безжизненными, она молча бежала, повинуясь инстинкту, но ее глаза были пусты, сознание, казалось, все еще находилось в шоке от резкой смены реальности. Сзади нас прикрывали Китеж и остальные духи. Их призрачные формы теперь были плотными, готовыми к бою, алая энергия клокотала вокруг них, как предгрозовая туча.

Мы оставили за собой трупы охранников с гербами Шуйских, и часы тикали, безжалостно отсчитывая оставшиеся нам минуты. Скоро, очень скоро пропажу обнаружат, и тогда дворец взвоет. Чары перейдут в боевой режим, опустятся настоящие силовые барьеры, и каждый коридор заполнят солдаты. Мы превратимся из охотников в дичь, загнанную в каменный мешок.

Нашей целью были подвалы. Старый мусоропровод, о котором говорила Арина. Наш единственный шанс на тихий уход. Но чтобы до него добраться, нужно было пересечь служебную зону – лабиринт прачечных, кладовых и подсобок, что в это время уже кишел прислугой.

И вот мы уперлись в этот последний рубеж. Из-за поворота доносился гомон десятков голосов, звон посуды, скрип тележек. Коридор перед нами был буквально заполнен служками, горничными, поварятами – все они проворно сновали туда-сюда как муравьи, готовя дворец к новому дню. Пройти здесь незамеченными было невозможно. Даже в призрачной форме в такой-то толчее нас бы обязательно задели, почувствовали, подняли тревогу. Да и к тому же призрачная форма не распространялась на Настю. А не заметить императрицу даже в этой толчее было невозможно. Ко всему прочему, я не знал, кто оставался верен ей, а кто держал сторону Шуйского. А убивать простых людей, своих подданных, мне хотелось меньше всего.

Я прижался к стене, заглянув в этот оживленный проход. Отсюда, из этого коридора, ответвлялся другой, ведущий прямо на кухню. Вариант был, но он казался еще хуже. Кухня – это сердце утренней активности. Там будут десятки людей, огонь, пар, ножи. Пройти тихо? Не получится. Придется рубить. Рубить всех. Поваров, судомоек, мальчишек-помощников. Устроить бойню.

Я сжал рукоять Света до хруста в костяшках. Готов ли я был на это? Ради спасения сестры? Да. Без колебаний. Потом я буду их оплакивать, потом буду корить себя. Но ради сестры я был готов тут хоть всех вырезать. Но каждая такая смерть, каждый крик – это была бы сигнальная ракета для всей охраны.

Я обернулся к Китежу. Его взгляд был красноречивее любых слов. Он видел ту же дилемму. Его алые глаза горели мрачным согласием. Он был готов стать орудием этой бойни.

– Через кухню, – прошипел я, и слова казались мне раскаленными углями. – Стараемся обходиться без ненужных жертв, но если выбора не будет, то пусть ваши руки не дрогнут.

Я уже начал вытаскивать меч, мое сердце колотилось в такт отсчету последних секунд нашей миссии. Я видел, как духи сгущаются для материализации, готовясь обрушить на этих, ничего не подозревающих, простых людей всю ярость векового забытья.

И в этот миг, когда моя рука уже лежала на рукояти клинка, из ниши прямо перед нами, из, казалось бы, сплошной каменной стены, появилась Арина.

Она возникла бесшумно, как будто и сама стала призраком, но была абсолютно реальной. Одета она была в такую же практичную одежду, что и при нашей встрече в кафе, только теперь на ней еще был темный плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, в янтарных глазах не было ни удивления, ни страха – лишь холодная, профессиональная собранность.

Она даже не взглянула на нас с изумлением, что было бы вполне естественной реакцией. Увидела меня, увидела Настю, увидела готовых к бою духов, и ее взгляд наполнился пониманием. Она молча, одним резким движением, кивнула нам. Потом повернулась к стене, к тому самому месту, откуда появилась. Ее пальцы скользнули по грубому камню, нащупали невидимую глазу впадину, надавили.

Раздался легкий, сухой щелчок, и часть стены – идеально подогнанный каменный блок – бесшумно отъехала внутрь, открывая черный, зияющий провал. Тайный ход.

Арина, не оборачиваясь, махнула нам рукой, словно приказывая – «вперед!» – и сама скользнула внутрь, тут же растворившись в темноте узкого хода.

У меня не было ни миллисекунды на раздумья. Ни на вопросы, ни на подозрения. Инстинкт, тот самый, что вел меня сквозь сотни битв, кричал одно – ДОВЕРЯЙ!

Я ринулся вперед, вталкивая Настю перед собой в черный проем. Она на мгновение замерла на пороге, ее глаза в ужасе впились в темноту, но я был непреклонен.

Китеж, не говоря ни слова, жестом приказал духам следовать за нами. Вся наша компания, как стая испуганных теней, повалила внутрь, один за другим.

Как только последний дух пересек порог, каменная дверь так же бесшумно задвинулась, отсекая нас от гомона служебных коридоров. Нас поглотила абсолютная, густая тьма и тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.

Я стоял, опираясь руками о колени, пытаясь отдышаться. Сердце выскакивало из груди. Настя, дрожа, прижалась к стене, ее глаза в темноте казались огромными. Духи, сгрудившись вокруг нас, были готовы ко всему.

И только сейчас до меня начало доходить. Арина. Здесь. Во дворце. Она не просто знала о тайном ходе. Она появилась в нужном месте в нужный момент, словно… словно следила за нами! Или ждала. Откуда? Как? Вопросы роем поднимались в голове, но я гнал их прочь. Сейчас не время это обдумывать. Надо бежать со всех ног. Бежать и молиться.

Я посмотрел в ту сторону, где исчезла Арина. В кромешной тьме я лишь смутно чувствовал ее присутствие.

– Идем, – ее голос донесся из мрака, тихий и властный. – Этот ход выведет нас за пределы внешней стены. В старые катакомбы. У нас есть час, пока не хватятся и не проверят систему потайных ходов. Держитесь ближе ко мне. Тут полно ловушек и не про все я знаю. Отставших не ждем.

Маленький огонек возник над нашими головами, скупо освещая путь. Но и этого было достаточно. Мы снова побежали. Теперь по узкому, низкому коридору, вырубленному в самом камне фундамента. Воздух здесь был спертым, пах сыростью и вековой пылью. Под ногами хрустел песок. Арина шла впереди, указывая нам путь, ее шаги были беззвучны, она, казалось, знала каждый камень на ощупь. Невольно в голову пришли непрошенные мысли о том, что эта девушка слишком много знает о дворце и слишком уж легко в нем ориентируется. Кто она? Простой инженер, обслуживающий коммуникации, агент Разумовского или нечто больше?

Не думаю, что он ей приказал настолько сильно нам помочь. Или нет? Возможно, он, наоборот, предвидел, что мы столкнемся с трудностями? Настолько хорошо все просчитал? Определенно, мне надо будет поговорить с девушкой более обстоятельно. Слишком уж подозрительно она себя вела. Но это все будет потом. Потом, когда мы выберемся, когда я наконец обниму сестру, и когда в голове появятся иные мысли, кроме как о спасении Насти.

Поэтому сейчас я просто бежал и мысленно, как в детстве, взывал к предкам. Не к богам – к ним никогда. К тем, чья кровь была во мне. К Инлингу Волку, к Святославу Железному, ко всем Инлингам, что лежали в родовом склепе.

Смотрите за нами. Дайте нам уйти. Дайте мне довести ее до дома. Дайте мне узнать, кто эта девушка и почему она снова спасла нас. Дайте… просто дайте нам шанс!

Шанс, который еще минуту назад казался призрачным, теперь с каждым следующим шагом по этому тайному ходу становился все более реальным. Мы были ранены, измотаны, напуганы, но мы были живы. И мы были вместе. А все остальное… все остальное можно было выяснить позже. Сейчас главное – бежать. И молиться, чтобы удача, эта капризная и переменчивая спутница, не отвернулась от нас в самый последний момент.

Глава 26

Глава 26

Мы вышли из-под земли, как жертвы кораблекрушения, выброшенные на берег после долгого, изнурительного выживания в открытом море. Один за другим мы выползали из люка в полу пыльного, абсолютно пустого подвала какого-то невзрачного здания на самой окраине города, в районе, куда даже бродячие собаки заходили с неохотой. Воздух здесь был другим – не спертым и магически тяжелым, как во дворце, а просто затхлым, пахшим плесенью и забвением.

Я стоял, опершись о грубый каменный косяк, и пытался отдышаться. Легкие горели, в висках стучал молот, а по всему телу растекалась свинцовая усталость, смешанная с диким, почти истерическим облегчением. Мы сделали это. Мы выбрались из каменной пасти Шуйского живыми. И мы привели с собой Настю.

Я обернулся, чтобы убедиться в этом еще раз. Она сидела на каком-то перевернутом ящике, вся в пыли, ее светлое платье было испачкано, волосы растрепаны. Она не плакала. Она просто сидела, обхватив себя руками, и смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами, в которых застыл целый океан пережитого ужаса и непонимания. Весь ее вид говорил о разбитом сердце, и это было для меня больнее, чем любая физическая рана.

Рядом, прислонившись к стене, стояла Арина. Она дышала ровно, но чуть быстрее обычного, и в ее прежде безупречной прическе тоже присутствовала легкая растрепанность. Она смотрела на меня, и в ее янтарных глазах я читал ту же самую усталость, ту же натянутую, как струна, готовность, и… вопрос.

Китеж и духи образовали вокруг нас незримое, но ощутимое кольцо охраны. Их призрачные формы были бледнее, чем обычно, некоторые – как, например, Велигор – все еще явно страдали от полученных ран. Но они стояли вокруг нас защитной стеной. Молчаливые, верные, несокрушимые.

– Мы… мы выбрались? – тихий, надтреснутый голос Насти прозвучал в гробовой тишине подвала.

– Мы выбрались, родная, – ответил я, и мой собственный голос прозвучал хрипло. – Мы дома. Вернее, почти.

– Расслабляться еще рано, – голос Арины был ровным, но в нем слышалась сталь. – Дворец уже вовсю бьет в набат, даже если мы его пока не слышим. Через полчаса город начнут прочесывать. Вам нужно исчезнуть.

Она посмотрела прямо на меня.

– И я иду с вами.

В подвале воцарилась тишина. Даже духи, казалось, замерли в ожидании. Я уставился на нее. Возвращаться ей во дворец сейчас, после того как мы устроили там побоище и похитили императрицу, было равносильно самоубийству. Сейчас там будут трясти всех и искать похитителей. Малейшее подозрение, и она познакомится с дыбой. Но идти с нами… Это значит полностью принять нашу сторону. Обратного пути не будет.

– Ты уверена? – спросил я, отбрасывая церемонии. – Если мы проиграем, твоя жизнь не будет стоить и копейки.

Она усмехнулась, и в ее улыбке не было ни капли веселья.

– Официально у меня сегодня выходной. Я должна быть у лекаря – ой, что-то спину прихватило! – картинно согнулась она.

Весьма эротично как по мне, но – прочь глупые мысли!

– А потом… Возможно, за город, на пикник, или в спа-салон. Да мало ли может быть развлечений у одинокой и красивой девушки? На мое отсутствие во дворце в ближайшие сутки никто не обратит внимания. А дальше… – она пожала плечами, – дальше будет видно. Но оставлять вас сейчас – значит подписывать себе смертный приговор в любом случае, если вас поймают. Вы – моя лучшая ставка, Ваше Величество, – ее взгляд остановился на родовом перстне, что был на моем пальце. – И единственная.

В ее словах была холодная, безжалостная логика шпиона, привыкшего безошибочно оценивать риски. И в них же – странная, безоговорочная вера в меня. В нас.

Я кивнул. Сомнений не было. Она спасла нас, появившись как ангел-хранитель из каменной стены. Оставить ее теперь было бы верхом подлости.

– Хорошо. Идем.

Мы снова двинулись в путь. Теперь наш бег по городу был иным. Мы не были незримыми тенями, как ночью. Мы стали… призраками на ярком солнце. Группой подозрительных людей – я, испачканный в пыли и с глазами, горящими лихорадочным блеском; бледная, словно привидение, Настя, которую я почти нес, так как ее ноги плохо слушались; таинственная женщина в плаще с капюшоном; и незримое для обычных глаз воинство духов, чье присутствие заставляло встречных прохожих невольно отшатываться и чувствовать необъяснимую тревогу.

Мы двигались не по главным улицам, а по задворкам, через пустыри, по заброшенным железнодорожным путям. И здесь Арина снова оказалась незаменима. Она знала город как свои пять пальцев. Она вела нас такими тропами, о которых я даже не подозревал. То мы пробирались через дыру в заборе чьего-то частного владения, то пересекали заросший бурьяном пустырь, где когда-то была фабрика, то шли по берегу зловонной речушки, обходя полицейские патрули, которые уже начали появляться на основных магистралях.

Я шел, почти не видя дороги, вся моя воля была сконцентрирована на двух вещах: держать Настю и не упасть самому от изнеможения. Каждый шаг отдавался болью в каждой мышце. Каждый звук сирены вдали заставлял сердце замирать. Мы были как загнанные звери, чувствующие за спиной дыхание погони.

И вот, после вечности, состоящей из страха, боли и надежды, мы увидели знакомую подворотню. Как всегда пустую. А за ней скрытый от чужих глаз наш дом. Поместье Инлингов – на дворец оно уже по современным масштабам не тянуло.

Арина, поняв, куда мы идем – историю Проклятого пустыря знали все, – резко остановилась, но Китеж, подхватив ее под руку, потащил за собой.

– Не боись, – пробасил он. – Наш дом опасен для чужих, а своим бояться нечего.

Туман резко раздался в стороны, и вот я уже вижу светлые деревянные стены, освещенные косыми лучами утреннего солнца, и они показались самым прекрасным зрелищем в моей жизни.

Мы пересекли двор, подошли к воротам. Они бесшумно распахнулись перед нами, словно их открыл сам Антип, чувствовавший наше приближение. Вся толпа ввалилась во внутренний двор, и тут мои ноги наконец подкосились. Я рухнул на колени, все еще держа Настю. Она тихо вскрикнула, но не от страха, а от неожиданности.

Я сидел на холодном камне мостовой, тяжело дыша, и смотрел на запертые за нами ворота. Мы сделали это! Мы дома.

Первой нас встретила Вега. Она выскочила из дома, ее лицо было бледным от бессонной ночи и тревоги. Увидев нас – изможденных, грязных, но живых, – она замерла, и на ее глазах выступили слезы облегчения. Потом ее взгляд упал на Арину, и в нем мелькнуло удивление, но не враждебность.

Затем появилась Лишка. Она выбежала на крыльцо, в своей пижаме с единорогами, и, увидев меня, визгливо крикнула:

– Мстислав!!!

Затем она помчалась к нам. Обхватила меня за шею, потом увидела Настю и замерла, уставившись на нее с любопытством и опаской.

Я поднял голову. Мы были в безопасности. За этими стенами. Настя была спасена. Арина – с нами. Духи, выполнив свой долг, начали по одному растворяться в воздухе, возвращаясь в свои покои, чтобы зализать раны. Китеж, прежде чем исчезнуть, тяжело положил свою призрачную руку мне на плечо. В этом жесте была вся гордость, облегчение и вся преданность.

Я сидел на земле, обнимая одну сестру, чувствуя, как ко мне прижимается вторая, и глядя на женщину, которая дважды за сутки спасла нам всем жизнь. Усталость была всепоглощающей, но сквозь нее пробивалось странное, новое чувство. Не просто облегчение. Не просто победа.

Это было чувство дома. Настоящего дома, который впервые за долгие, долгие годы был не просто склепом, полным воспоминаний, а живым местом, где тебя ждали. Где о тебе беспокоились. Где ты был не один.

Мы были изранены, истощены, у нас за спиной была гора трупов и неясное пока будущее. Но в этот миг, под утренним солнцем в родном дворе, я впервые за долгое время почувствовал, что мы – не просто последние изгнанники рода Инлингов. Мы – его начало.

Тишина в поместье после нашего возвращения была иной – не напряженной, как перед боем, и не уютной, как во время трапезы. Она была… наполненной. В воздухе витало новое, хрупкое и такое желанное чувство – облегчение. Мы сделали это. Мы, мать вашу, пробрались в самое защищенное место империи и утащили прямо из-под носа Шуйскогосестру, одним махом разрушив все его планы! Впрочем, ему сейчас точно не до них – он будет искать и найдет. Вот только не то, что ищет. Скоро, очень скоро его голова расстанется с телом.

А та, ради кого все это затевалось, сидела за дубовым столом напротив меня. Не десятилетняя девочка из моих воспоминаний и не застывший образ из той комнаты-святыни. А живая. Юная девушка, с лицом, до боли знакомым – та же утонченность черт, что была у нашей матери, те же голубые, большие глаза, словно вобравшие в себя всю тоску ее заточения. Но в них теперь плескалось что-то новое – смятение, недоверие, робкая, едва зародившаяся надежда.

Она была бледной, хрупкой, как лесная птичка, попавшая в клетку. Ее пальцы нервно теребили край платья – простого, но чистого одеяния, которое ей дала Вега. Она смотрела на меня, и я видел, как в ее взгляде борются страх и что-то неуловимое, тянущееся ко мне, как железные опилки к магниту.

– Ты… – ее голос был тихим, чуть хриплым от долгого молчания. – Ты и правда… Мстислав? Но как? Тебя не стало… так давно. Мне рассказывали. Я читала летописи.

Я не стал сыпать словами о Высшей нежити, о многовековом сне, о поглощенных силах. Это было слишком сложно, слишком чудовищно для ее израненной души.

– Со мной случилось чудо, сестренка, – сказал я мягко, и мое сердце сжалось, когда я использовал это старое, детское обращение. – Меня… спасла магия рода. Я спал долгим сном, а теперь проснулся. И первое, что я узнал, проснувшись – это то, что ты в беде. И я пришел.

Я протянул ей через стол руку. Не быстро, давая ей время отпрянуть. Она смотрела на мою ладонь, на сильные, покрытые старыми и новыми шрамами пальцы. И затем, медленно, дрожа, положила свою тонкую, холодную руку в мою. В тот миг, когда наши ладони соприкоснулись, по нам обоим пробежала странная, теплая вибрация. Это была не магия. Это было нечто более глубокое, более древнее. Кровь. Кровь Инлингов. Та самая, что текла в ее жилах и в моих. Незримая, но неразрывная связь, прошивающая время и расстояние.

Ее глаза наполнились слезами. Не горькими, а очищающими.

– Я… я всегда чувствовала, – прошептала она, и ее пальцы сжали мои с внезапной силой. – Что ты где-то рядом. Что ты не мог просто… уйти. В самые темные ночи мне казалось, что кто-то смотрит на меня из тьмы. Кто-то сильный. Кто-то родной. Я видела тебя во сне, и ты говорил, что придешь за мной. Я верила в это…

Она не сдержалась больше. С рыданием, которое, казалось, вырывалось из самой глубины ее души, она вскочила и бросилась ко мне. Я обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как ее худенькие плечики сотрясаются от рыданий. Она плакала. Плакала от радости. От наконец-то наступившего освобождения. От того, что кошмар одиночества и страха закончился. Она была как путник, добравшийся до родного порога после долгой и страшной дороги.

– Все хорошо, Настя, – шептал я, гладя ее по волосам, как когда-то, в далеком детстве, гладила нас наша мать. – Все позади. Ты в безопасности. Ты дома. Я никому не позволю тебя больше обидеть. Никогда.

Она всхлипывала, уткнувшись лицом в мое плечо, и ее слезы были горячими и живыми на моей коже. И в этих слезах было столько накопленной боли, столько лет отчаяния, что сердце мое разрывалось. Но постепенно рыдания стихли, сменились тихими всхлипами, а потом и вовсе утихли. Она отстранилась, вытерла лицо и посмотрела на меня. И впервые за весь вечер я увидел на ее губах улыбку. Слабую, дрожащую, но самую настоящую. Она была похожа на первый луч солнца, пробивающийся сквозь грозовые тучи.

– Теперь все будет хорошо, правда? – спросила она, и в ее голосе снова зазвучали нотки той самой маленькой девочки, которая верила, что старший брат может все.

– Правда, – твердо пообещал я. – Теперь все будет по-другому.

Мы просидели еще некоторое время, и она, все крепче сжимая мою руку, начала рассказывать. О своей жизни во дворце. О тоске, о страхе, о том, как ее изолировали от всех, как Шуйский готовил ее к браку с его сыном. Но теперь, когда она говорила об этом, в ее словах не было прежней безысходности. Была горечь, но поверх нее – надежда. Она наконец-то задышала полной грудью. Она улыбалась. И в этих улыбках, в этих украдкой брошенных на меня взглядах, полных безграничного доверия, я видел, как в ней оживает жизнь. В ее жизни появился родной человек. Якорь. Защита.

Но долгая ночь, полная стресса и эмоциональной бури, сделала свое дело. Она начала клевать носом, ее веки тяжелели. Я подозвал одну из кикимор-служанок.

– Отведи княжну в приготовленные для нее покои. Уложи ее. Пусть выспится.

Настя послушно встала, еще раз обняла меня и, держась за руку служанки, поплелась за ней, оглядываясь на меня с той самой, светящейся верой. Я смотрел ей вслед, и в груди что-то щемяще и радостно сжималось. Одна часть миссии была выполнена.

Когда дверь за ней закрылась, атмосфера в трапезной снова переменилась. Из пространства личных переживаний она снова стала штабом. Ко мне подошли Вега, Китеж, Арина и стараяключница, дух-хранительница женской половины, мудрая и молчаливая, чьи советы всегда ценились в нашем роду.

Мы уселись за стол. На нем уже лежал свежий, детализированный план дворца, принесенный духами-разведчиками.

– Ну что, княже, – начал Китеж, его голос был деловит и сух. – Девочку вытащили. Молодцы. А теперь что? Будем сидеть тут, в старом бревне, как суслики в норе, пока Шуйский, вернувшись, всю землю перекопает в поисках нас?

– Нет, – ответил я, и мой взгляд скользнул по плану, по знакомым залам и коридорам. – Сидеть мы не будем. Мы сделали первый шаг. Мы забрали свое. Теперь пришло время сделать второй. Мы вернем себе все остальное.

Я посмотрел на каждого из них. На верную Вегу, чьи глаза горели решимостью. На Арину, внимательно меня слушавшую. На яростного Китежа, уже потиравшего руки в предвкушении новой драки.

– Мы возвращаемся во дворец. Но не как воры в ночи. Не как похитители. – Я встал, опершись руками о стол. – Мы возвращаемся как его истинные хозяева. Я – законный правитель Новгорода и всех русских земель, прямой потомок Инлингов, чей род создал эту империю. А вы – моя дружина. Моя опора.

– И как мы это сделаем? – спросила Вега. – Вломимся через главные ворота?

– Именно так, – я улыбнулся, но улыбка была холодной, как лезвие. – Но не сломя голову. Мы войдем. Спокойно. С достоинством. Мы предъявим наши права. Не силой оружия в первую очередь, а силой закона и права крови.

– А если они не подчинятся? – проскрипел Китеж, и в его глазах вспыхнули те самые угольки. – Если эти шавки Шуйского посмеют поднять на тебя оружие?

– Тогда, дядька, – мой голос стал тише, но от этого лишь опаснее, – тогда мы покажем им, что такое настоящая сила. Мы дадим им шанс подчиниться. Всех, кто сложит оружие и присягнет мне, я помилую. Всех, кто окажет сопротивление… – я посмотрел на Китежа, и он понял все без слов. Его ухмылка стала шире.