Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 184 (всего у книги 343 страниц)

– И на этот их призыв… На их призыв откликнулись. Все. Все крупные государства Тройственного союза – Фракия, Саксония, Нормандия. К ним присоединились королевства Скандинавии, Суоми, Польско-Литовское княжество… Ваше Величество, это божественный крестовый поход. Против нас. Одновременно всеми силами.

Я медленно опустился в кресло. В ушах стоял звон. Цинь, Тройственный союз, скандинавы… И все это под знаменем богов.

– Боги, значит… – я медленно сжал кулаки, и по мне расползлась знакомая, леденящая ярость. – Что ж, отлично. Пришло время разобраться и с ними. Раз и навсегда.

Я поднял голову и с вызовом посмотрел на Громова.

– Готовьте общеимперский план обороны. Мобилизация тотальная. Бросить все резервы на западные границы. А с богами… Ими займусь я сам.

Генерал, все еще смертельно бледный, коротко кивнул и, отдав честь, выбежал из кабинета.

Я остался один. В тишине. Война на два фронта, которую мне практически удалось предотвратить, вот-вот должна была превратиться в войну на всех фронтах сразу. И мои противники – не только люди, но и те, что считают себя хозяевами этого мира.

Я шел к себе, обдумывая следующий шаг, когда до меня донесся знакомый запах – дорогого табака и старого виски. Я поднял взгляд. И вот он. Словно сама судьба, явившаяся по первому зову.

В моей комнате, в том же самом кресле у камина, где он сидел в прошлый раз, расположился Видар Безраздоров. Он был бледен, запыленная одежда слегка порвана на плече, а в руке – почти полная бутылка моего тридцатилетнего виски, к которой он то и дело прикладывался, пил прямо из горлышка, не пользуясь бокалом.

Увидев меня, Видар тяжело вздохнул, и его взгляд, обычно насмешливый, сейчас был сильно напряжен.

– У нас проблемы, – пробормотал он, стоило мне только зайти. – Большие. И без тебя, твое безбожное величество, тут никак не обойтись. Все пошло не по плану. Совсем. Отсчет до конца света уже пошел. И стрелки этих часов можешь остановить только ты…

Очередная книга закончена. На Мстислава давят со всех сторон, и как он выпутается, непонятно. Но скоро вы все узнаете. Следующая книга будет финальной. Скоро увидимся.

Тимур Машуков
Мстислав Дерзкий часть 6

Глава 1

Часть 6

Глава 1

Финал

За некоторое время до этого

Видар Безраздоров

Славный город Кострома!

В закромах полно ума!

Коль ума «куда-кому»,

Надо ехать в Кострому.

Говорят, что в Костроме

Всякий при своём уме.

Далеко ль до Костромы?

Не дадите ли взаймы?

– Какой план? – симпатяжка с третьим размером груди смотрела раздраженно и одновременно с этим заинтересованно. Не знаю, как это у нее получилось, но хочу научиться так же. Буду на Моране испытывать, потому как только она может меня реально выбесить, но при этом еще и заинтересовать.

– План у нас отличный, Змеем Горынычем подаренный, но курить его мы тут не будем. И вообще, я против всяких вредных привычек, кроме алкоголя. С ним я борюсь с переменным успехом – пока ничья… А-а-а, я понял – ты о плане наших действий? Он прост и надежен, как золотой рубль. Так как твой богоненавистник разрушил главный храм всех богов – поторопился, как по мне, – нам придется искать новое сосредоточение силы богов. То есть, мы с тобой отправляемся в путешествие – к сожалению, не романтическое.

– И не мечтай, – фыркнула девушка, забавно покраснев и посмотрев мне за спину.

А я что, я не гордый – повернулся и тоже посмотрел. Ага, там висел портрет хозяина здешних мест во весь рост. Как его там – Мстислава вроде. Ясно, любовь-морковь… А, нет, судя по всему, до морковок у них дело не дошло. Ладно, чужие отношения – табу, лезть в них – только нервы свои тратить.

– А конкретней?

– Конкретней? Ну, в общем, находим следующий главный храм и вызываем супостатов на бой. Они, конечно, сразу сами не выйдут – гордые слишком. Пришлют каких-нибудь слуг.

– Божественную сотню.

– Это что еще за сборище по интересам?

– Самые сильные маги мира. Защищают богов от порождений Нави.

– Это ваши боги тут хорошо устроились! Наши вот до такого не додумались, а только все аватарствами балуются, да печати лепят куда попало. Но я отвлекся.

В общем, бьем морды этой вашей сотне. Заходим в храм – бьем морды жрецам всяким и их прислужникам. Ломаем статую, какую не жалко – можно Сварога, потому как он тот еще упырь. Перекрываю им приток благодати. Боги начинают злиться и вызывают подкрепление, открыв врата в Навь.

– Так это они делают⁈ – округлились у нее глаза.

– Что? Ты про ваши разрывы? Нет, не они. Через разрывы проходят злые духи и уже тут обретают плоть. На такое способны только истинные хозяева Нави. А тут просто портал, откуда полезут мертвяки – телесно. Ага, есть там такие. Безмозглые, но сильные. И без внешнего управления быстро дохнут.

Но мы с ними сражаться не будем, потому как это время, да и пахнут они плохо. Ты делаешь тактическое отступление и прячешься в ближайшем ресторане, где заранее закажешь столик. И главное, чтобы мяса побольше принесли, а то когда я вернусь, буду очень голодным. Так, о чем это я? О мясе? Точно. Вот, значит, пока мертвяки будут лезть сюда, я залезу через этот портал к ним.

– Я с тобой!!!

Я помахал указательным пальцем у нее перед носом.

– Низя. Ты там и секунды не протянешь, Навь мгновенно выпьет душу и силу.

Она подозрительно сощурилась.

– А тебе, значит, можно?

– Конечно. Я там, чтоб ты знала, стопитьсот раз был. У меня разрешение есть, и вообще, я там почти свой. Баба Яга, вон, отличнейший самогон варит, а у Змея Горыныча дурь зачетная. Но на любителя… Кхм. Нет, я так-то такое, как и сказал, не люблю… А вот, помню, Гиви Трупкипанидзе – ну, мой дружок близкий и некромант по совместительству, – напросился к нему в гости. Так потом неделю его оттуда не мог вытащить… Блин, опять отвлекся я!

В общем, тебе туда нельзя – и точка. А мне можно. Пойду мимо избушки Бабы Яги, перемахну через Калинов мост, а там и до Кудыкиной горы всего ничего. Зайду внутрь, набью морду Кощею. Тот впечатлится моей крутостью и сразу сдохнет. Тут и разрывы перестанут открываться. Потом победю Морану и передам ее энергию другой Моране. Та сразу наведет тут порядок, и все станет в шоколаде. Далее отправлюсь в Правь…

– И набьешь там всем морды⁈

– Я слышу в твоих словах скепсис? Не веришь? А вот и нет, там морды бить не буду, но дверь в этот мир закрою. Боги расстроятся и уберутся из него куда подальше. И как тебе?

– План дерьмо.

– Вот и я так же сказал, но меня убедили в его крутости, сломав одно ребро. Правда, там было два сломанных, но первое сломали еще до плана. В общем, вариант такой, что вариантов нет. А теперь скажи мне… какого цвета на тебе трусики?

– ЧТО-О⁈

– Где ваш главный теперь храм находится, спрашиваю. Чего ты так напряглась?

– Да послышалось что-то не то, – забавно наморщила она лоб. – Давай прикинем…

Девушка что-то нажала на столе, и вот у нас перед главами появилась карта империи. Опять куда-то потыкала – теперь на ней были видны все храмы. Замерла в растерянности.

– И как понять, какой из них?..

– Я за много лет своей жизни понял одну вещь, хотя многие это отрицают – размер имеет значение. Так что по этому принципу и будем смотреть. Пойдем от большого к малому, по пути сея добро, любовь и кражи со взломом.

– А последнее обязательно? –нахмурилась она

– Ну, по факту рождения я вроде как темный маг, хоть и серый. Мне положено творить и вытворять. Но будем красть только у богатых…

– И отдавать бедным?

– Ох, да тебя еще учить и учить! Какой, на хрен, отдавать-то⁈ Кража – это работа. А она должна оплачиваться. Это светлые крадут и отдают, а мы, темные, все забираем себе. Не корысти ради – искусства для. Ладно, мы отвлеклись. В общем, идем для начала сюда.

– Почему именно сюда? – склонилась она над картой, приятно оттопырив зад

– Тут храм большой, и название города мне нравится.

– Кострома?

– Ага. Так одну богиню зовут. Огонь девка. И оружием помахать может и задом повертеть так, что и у мертвого поднимется. Я вас, может быть, даже познакомлю. Потом. Ты, кстати, в этом мире вообще кто? А то я подзабыл как-то.

– Я графиня Темирязьева Наталья Васильевна, млад… – она посмотрела на телефон, который вдруг пиликнул входящим сообщением, – … старший агент Приказа Тайных Дел, – с довольной улыбкой закончила она.

– Быстрый карьерный рост через постель? Одобряю и не осуждаю. Ну, а я темнейший князь Видар Григорьевич Безраздоров. Не так давно был Раздоровым, но поругался с Переругом, и теперь вот Безраздоров. Не путай с Мирными, потому как они вообще не мирные.

– Я уже запуталась, – пожаловалась она.

– Забей. У нас так все наверчено, что сам Кощей ногу сломит. А что у тебя с магией? Мне просто надо понять, как сильно тебя придется защищать в бою.

– Третья ступень.

– Это вообще как? Что значит ступень? У нас, например, отрок, дружинник, гридень, воин, темник, воевода. Но я выше воеводы, потому как, поглотив силу Пустоши, стал равен богам, но не стал богом, не захотел.

– У нас градация с двенадцатой ступени по первую.

– Ага, – прикинул я. – Ты, значит, где-то между воином и темником. Сойдет. Могло быть и хуже.

– Сойдет⁈ – задохнулась от возмущения она. – Да в мои годы это очень много! Я быстро расту.

– Чего расшумелась-то? Ну, молодец и все такое… Значит, раз такая вся сильная и перспективная, защищаться будешь сама. Я-то в няньки не нанимался, если что. И вообще не нанимался – действую исключительно на добровольных началах. Без оплаты.

Кстати, да – это вот очень хороший вопрос. Какого хрена я не потребовал оплаты? А, нет, потребовал – я ж договорился, что мне дадут координаты моего мира. И вроде как отпуск догулять. Вот же память дырявая… Ну что, пойдем к вашим средствам передвижения? Судя по карте, пешком туда далековато топать.

– Выбирай… На машине часов за пять доедем. По пути устрою тебе экскурсию.

– По борделям?

– По желанию. Еще на поезде можно – но тогда займет дорога часов десять плюс-минус. Да, медленней, но и спокойней. Ну, и самолетом – за час управимся.

– Поезд повышенной комфортности?

– Вагон для аристократов – ковры, люстры, ресторан, где нет риска отравиться.

– Звучит настолько привлекательно, что отказаться нет сил. Заодно и посплю. Да и эфир ваш еще во мне бурлит, вызывая спазмы и головную боль. Надо адаптироваться. Так что поездом – и да здравствует романтика дороги!..

Мы покинули дворец тайно, используя потайные ходы, известные, судя по всему, только Наталье и, вероятно, тому самому Мстиславу, местному императору. Никаких проводов, никаких лишних глаз.

Вокзал встретил нас грохотом, суетой и запахом угля, масла и чего-то жареного. Покупка билетов до Костромы заняла считаные минуты – видимо, статус графини и агента Приказа все же что-то здесь значил. Мы едва успели к отправлению.

И вот мы уже сидим в уютном купе, рассчитанном на двоих. За окном поплыли назад, набирая скорость, огни города, потом замелькали поля и перелески.

Я откинулся на мягком диване, глядя на проплывающий мимо мир. Впереди нас ждала Кострома – город храмов, богов и тех, кто им рьяно поклоняется. А пока поезд, мерно постукивая на стыках рельсов, увозил нас в самое сердце империи, навстречу храмам, битвам и приключениям, пахнущим жареным мясом, магией и обещанием встречи с огненной богиней, чье имя стало названием города.

Мерный, укачивающий стук колес стал саундтреком к нашему бегству. За окном проплывали безликие темные поля, изредка прорезаемые одинокими огнями деревень, словно звезды, упавшие на грешную землю.

Уютное купе, пахнущее дорогим деревом, кожей и ландышем, аромат которого почему-то источала Наталья, было на редкость мирным местом. Слишком мирным. Моя сущность, привыкшая к вихрям Нави, к постоянной борьбе, начинала томиться этой тишиной. Да и эфир этого мира все еще булькал у меня в жилах, как плохое вино, вызывая легкую, но назойливую головную боль. Адаптация – процесс всегда болезненный, особенно когда перескакиваешь между реальностями, словно между ступеньками на лестнице, которой не видно ни начала, ни конца.

Наталья сидела напротив, устроившись у окна, и наблюдала за убегающей ночью. Ее профиль, освещенный мягким светом бра, казался отрешенным, но я чувствовал – внутри нее все кипело. Агент, отправленный в миссию с непредсказуемым и, что уж греха таить, опасным союзником. Мне это было знакомо.

Я решил нарушить тишину, не столько из желания болтать, сколько из необходимости собрать паззл этого странного мира, в который меня забросило.

– Ну что, графиня, – начал я, разминая плечи, отчего суставы неприятно хрустнули. – Пока мы едем в эту самую Кострому, просвети невежду. Что тут у вас вообще происходит? В мире, я имею в виду. А то я вхожу в положение, как слепой котенок. Одни боги шалят, храмы рушатся… А что с людьми? У вас ведь и без божественных интриг наверняка кипит своя, человеческая возня. Расскажи. Мне как пришельцу это знать полезно – чтобы ненароком не наступить на имперскую мозоль.

Она повернула ко мне лицо, ее взгляд был изучающим. Скрывать что-то от меня действительно не имело смысла – какие мне, темнейшему князю из иного мира, дела до местных склок и амбиций?

Правильно, плевать мне на ваши престолы и границы, думал я. Но знать врага, даже потенциального, всегда полезно. Да и обстановка располагала к долгой истории.

– Что ж, – начала она, откидывая прядь волос. – Если кратко, то мир стоит на пороге большого пожара. И началось все с османов. С султана, – уточнила она, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное, профессиональное. – Его смерть стала… образцовой операцией. Блестяще проведенной нашими диверсантами.

Я присвистнул, оценивая масштаб. Убить султана – это вам не храм подрывать. Это уже высшая лига.

– Серьезно? И как же это провернули?

– Подробности – государственная тайна, – сухо парировала она. – Но говорят, использовали яд, который невозможно обнаружить. Он скончался во время утех в своем гареме. Сразу поняли, кто это был – нашли неопровержимые доказательства его отравления фракийцами. Это был тонкий, ювелирный удар. Убрали ключевую фигуру, дестабилизировав всю империю. Теперь там разгорелась борьба за наследство, междоусобицы. Россия получила передышку на южных границах и ослабила давнего врага.

– Ловко, – кивнул я. – Хитро. Мне нравится. Хоть что-то вы делаете с изяществом. А что с Востоком? Оттуда ведь всегда или шелк везут, или неприятности.

– Неприятности, – подтвердила Наталья, и ее лицо стало напряженным. – С Империей Цинь у нас отношения… натянутые, как тетива лука, которую вот-вот отпустят. Фактически, война уже началась, просто еще не объявлена официально. Столкновения в приграничных землях, дипломатические скандалы, экономическое давление. Они хотят контроля над торговыми путями, которые мы считаем своими. На землю нашу пасть раскрыли. Их армия огромна, их маги… своеобразны, но сильны. Все ждут первого крупного удара. Возможно, он уже звучит где-то там, далеко, в лесах, а до нас эхо еще не докатилось.

Я слушал ее рассказ, и в голове моей всплывали образы моего мира. Другие имена, другие земли, но суть – та же. Вечная игра престолов, вечная борьба за ресурсы, за влияние. Миры разные, а проблемы, черт побери, одни и те же. Жажда власти, страх перед соседом, готовность разжечь костер войны из-за клочка земли или торговой привилегии. Ничего нового под лунами всех миров.

– Но это еще не все, – голос Натальи понизился, стал почти интимным, несмотря на серьезность темы. – Самое опасное тлеет внутри. Как раковая опухоль.

– Боги-предатели? – предположил я.

– Их последователи, – поправила она. – Те, кого они убедили в своей правоте. Страна едва не погрузилась в гражданскую войну. Представь: верховный жрец Велеса публично объявил, что боги отвернулись от Императора, что он ведет империю к погибели. Его поддержали жрецы Сварога, Макоши и Стрибога. Они баламутят паству, сеют смуту. В нескольких губерниях вспыхнули мятежи. Людей убедили, что служить короне – значит идти против веры. Это был ад. Братья шли на братьев, отцы на сыновей. Храмы становились крепостями, а улицы городов – полями боя.

Она замолчала, глядя на свои руки, будто вспоминая что-то личное, каплю того ада, который ей довелось увидеть.

– И как усмирили? – спросил я без особого интереса, уже понимая общую схему.

Всегда находятся те, кто хочет власти, прикрываясь именем божества. В моем мире это тоже процветало, пока я не научился подобные речи заливать кровью и железом. Самый убедительный аргумент.

– Силой, – коротко и жестко ответила она. – Приказ Тайных Дел и личная гвардия Императора. Жрецов-зачинщиков казнили, их храмы очистили и частично разрушили. Но не все. Рана затянулась, но не зажила. Страх и недоверие никуда не делись. И кто знает, не станет ли наше нынешнее дело… новым факелом, который подожжет этот трут снова. Еще ничего не закончилось, и мы на пороге гражданской войны. И да, в Костроме мы будем сами по себе. Этот город пока нейтрален, но все может быть…

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Ее слова текли вокруг меня, как вода. Смерть султана, война с Цинь, религиозная смута… Все это были сказки. Интересные, по-своему драматичные, но не более чем сказки на ночь для того, кто видел, как рождаются и умирают звезды, кто пил самогон с Бабой Ягой и спорил с Кощеем о вечности. Эти земные распри были мелки и сиюминутны. Плевать мне было на их султанов и императоров. Моя цель была иной – закрыть дверь, через которую лезут сущности, для которых эти войны – муравьиная возня.

– Понятно, – тихо произнес я, уже чувствуя, как тяжелая усталость накатывает на меня волной.

Переход между мирами отобрал куда больше сил, чем я предполагал. Эфирная буря внутри меня постепенно утихала, оставляя после себя лишь выжженную пустошь и одно-единственное желание – отключиться.

– Спасибо за сказку. Очень… поучительно.

Я поднялся с дивана, скинул с себя сапоги, затем расстегнул и сбросил на ближайший стул свой походный плащ. Под ним оказалась простая серая рубаха. Процесс раздевания под пристальным, немного шокированным взглядом аристократки был для меня абсолютно естественным. Стыд? Где вы видели темнейшего князя, которого волнуют такие условности?

– Вы что делаете? – прозвучал ее голос, в котором смешались удивление и протест.

– Ложусь спать, – предельно честно ответил я, с наслаждением растягиваясь на своем диване. Мягкая обивка приняла меня, как родная. – Мне надо восстановиться. Скатертью дорога, ваше сиятельство, приятных снов.

Я повернулся к стене, отгородившись от нее и от всех проблем ее мира спиной. Слышал, как она что-то возмущенно прошептала, как скрипнул ее диван. Но это уже не имело значения.

Я погружался в глубокий, животный сон, необходимый, чтобы залатать дыры в своей энергии, чтобы приготовить тело и дух к предстоящим битвам в Костроме и окрестностях.

Последнее, что я ощутил перед тем, как сознание уплыло в темноту, – это все тот же мерный, убаюкивающий стук колес, увозящий нас навстречу новым храмам, новым богам и новым мордам, которые предстояло набить. Проблемы у миров одни, а решения… Решения всегда были моей специализацией.

Глава 2

Глава 2

Добрались до Костромы,

Пораскинули умы!

Славный город Кострома,

Надо глянуть в закрома!

Поглядели в закрома,

А ума-то там нема!

Чтобы было по уму,

Надо думать самому!

Сон мой был тяжелым и плотным, как смола. Не отдых, а погружение в бездну, где тело по кирпичику собирало растраченную силу, а сознание блуждало в лабиринтах забытых миров. Но даже на самом дне этого омута, куда не доносились ни стук колес, ни дыхание спящей напротив графини, во мне бодрствовала крошечная, но неусыпная частичка внимания. Она была вплетена в маленький медный амулет в виде спирали, что висел у меня на шее под рубахой. «Звоночек» – неэлегантно, но точно назвал я этот артефакт. Он не защищал от удара меча и не отражал заклинания, его единственная задача – вибрировать тихим, но нестерпимо резким звоном прямо в мозг, когда приближается нечто, несущее сокрытую угрозу.

И вот он зазвенел.

Не звук, а скорее ощущение острия ледяной иглы, вонзившейся в самое ядро моего сна.

Я не шелохнулся, не изменил ритма дыхания, но внутри меня все мгновенно преобразилось. Из глубин безмятежности я всплыл в состояние полной, острой готовности. Сознание прочистилось, а тело напряглось, как пружина, прикрытая маской расслабленности. Я лежал на боку, ногами к двери, и приоткрыл веки ровно настолько, чтобы через узкую щель наблюдать за отражением в темном окне.

В купе царил полумрак, нарушаемый лишь редкими проблесками уличных фонарей, проскальзывавших за окном. Наталья спала, укутавшись в дорожное одеяло, ее плечо ритмично поднималось и опускалось. Ничего не подозревала. Хорошо. Значит, справлюсь сам.

Дверь в купе бесшумно, без единого щелчка поползла в сторону. Отточенная работа. Не грубая физическая сила, а умение договариваться с замками и механизмами.

В проеме возник силуэт – невысокий, гибкий, сливающийся с тенями. Он замер на пороге, сканируя обстановку. Я видел его отражение – темное пятно, лишенное четких черт. Он дышал так тихо, что даже в глубокой тишине купе его дыхания не было слышно.

Скользнул внутрь, как призрак. Пол под его ногами не прогибался. Воздух не колыхнулся. В руке что-то блеснуло – короткий, откровенно гнусный клинок стилета, предназначенный не для фехтования, а для одного-единственного точного укола. В сердце или в основание черепа. Профессионал. Мне почти стало обидно, что ко мне прислали такого малыша. Почти.

Он сделал стремительный выпад, клинок направил точно в шею, чуть ниже затылка – верная смерть. В тот миг, когда острие должно было коснуться кожи, я перестал притворяться.

Мое тело, лежавшее плашмя, развернулось с нечеловеческой, змеиной скоростью. Левая рука – блок, сбивающий его вооруженную руку в сторону. Правая, собранная в кулак, с силой, рассчитанной не на человека, а на каменную глыбу, рванулась снизу вверх и вперед, в солнечное сплетение.

Это был не стук, а глухой, влажный звук, словно кто-то ударил кулаком по туше свежего мяса. Убийца издал короткий, перехваченный выдох, весь воздух разом вышибло из его легких. Он отлетел назад, в проход между купе, ударился спиной о противоположную дверь и обмяк, беззвучно сползая на пол.

Я вскочил на ноги одним движением. Прислушался. В коридоре – тишина. Ни шагов, ни тревожных криков. Значит, работал в одиночку и действовал тихо. Или поезд был полон столь же глухих пассажиров, сколь и Наталья.

Я наклонился над распластанной фигурой, схватил ее за воротник и, не церемонясь, втащил обратно в купе, затворив за собой дверь.

Наталья заворочалась, бормоча что-то сквозь сон. Я щелкнул включателем, и зажглась небольшая лампочка, вмонтированная в стену, заливая купе мягким желтоватым светом.

– Эй, сиятельство, вставай, – бросил я ей, не отрывая глаз от добычи. – У нас гости.

Пока она приходила в себя, потирая глаза, я занялся убийцей. Перевернул его на живот, вытащил из своего бесконечного внутреннего кармана прочный шнур, сплетенный из жил сумрачного тенеплета – были такие твари, что раньше обитали в Пустошах, – и скрутил ему руки за спиной, а потом и ноги. Узел был особый, самостягивающийся. Чем больше дергаешься, тем туже затягивается.

Проверил карманы – ничего. Ни клочка бумаги, ни монетки, ни яда в зубах. Чистая работа.

Тогда я взялся за его одежду – темный, плотный капюшон и такие же штаны, сшитые из материала, поглощающего свет. Не стал возиться с застежками. Просто взял и разорвал ткань сверху донизу, с сухим треском рвущегося полотна.

И обомлел.

Под бесформенным балахоном открылось нежное, почти хрупкое тело. Девушка. Совсем юная, судя по гладкой коже и тонким костям. И… вполне себе миловидная. Не красавица, но с правильными, тонкими чертами лица, которое сейчас пылало таким немым, сконцентрированным гневом, что, кажется, от одного ее взгляда могла бы воспламениться бумага. Глаза цвета темного меда метали молнии. Она была абсолютно голая, если не считать простого белого белья, и от этого ее ярость казалась еще более обнаженной и жгучей. Впрочем, белье я тоже разорвал, чтобы… Ну, вдруг она чего в трусиках прячет? Я такой недоверчивый.

Почесал затылок, ощущая легкий диссонанс. Ждал подлого наемника с шрамом через все лицо, а получил разъяренную нимфу. Обернулся к Наталье, которая, наконец, села на своем диване, и увидел на ее лице целую гамму эмоций: от остатков глубокого сна к растерянности, от растерянности к шоку, а от шока – к полнейшему, абсолютному непониманию.

– Что… что это? – выдавила она, глядя то на меня, то на связанную и раздетую девушку на полу.

– А ты как думаешь? Я себе бабу нашел, пока ты спала? – флегматично спросил я. – Это, если ты не в курсе, наш ночной гость. Пришел с визитом и стилетом. Я, как воспитанный человек, принял его по-своему. И теперь у меня к тебе вопрос, графиня: это ко мне кто-то настолько сильно ревнует, или все-таки к тебе? Потому как я в вашем мире новичок, врагов за пару дней вряд ли успел нажить. А вот у тебя, старшего агента Приказа Тайных Дел, их, полагаю, вагон и маленькая тележка.

Наталья резко встала, сбросила с себя одеяло. Шок на ее лице сменился холодной, отточенной профессиональной сосредоточенностью. Она подошла к пленнице, присела на корточки, ее взгляд стал тяжелым и пронзительным, как шило.

– Кто ты? – ее голос прозвучал тихо, но в нем была сталь. – Кто тебя послал?

Девушка на полу лишь стиснула зубы и отвела взгляд в сторону, демонстративно глядя на стену. Все ее тело выражало одно – презрительный, упрямый отказ.

– Молчит, – констатировал я, наблюдая за происходящим с некоторым интересом. – Может, потормошим? Я, конечно, не большой специалист по допросам симпатичных девушек, но пару-тройку способов, как развязать язык, знаю. Правда, после них язык обычно мало на что годится.

– Помолчи, Видар, – отрезала Наталья, не глядя на меня. Ее внимание было всецело поглощено пленницей. – Это моя работа.

Она провела рукой по шву на разорванной одежде, ощупала ткань.

– Качество отменное. Не кустарщина. Значит, организация.

Она перевела взгляд на связанные руки.

– Ни колец, ни татуировок. Чисто. Профессионал.

Ее пальцы легли на шею девушки, нащупали пульс.

– Бьется ровно. Не боится. Значит, фанатик или прекрасно подготовлена.

Наталья встала, подошла к своему саквояжу, достала оттуда небольшой футляр. Внутри лежали несколько странных инструментов – тонкие иглы, маленькие склянки, предмет, отдаленно напоминающий увеличительное стекло в оправе из бледного металла.

– Стандартный протокол Приказа, – пояснила она, возвращаясь. – Мы не будем ее пытать. Это неэффективно и некрасиво. Мы ее… просканируем.

Она взяла одну из игл, тонкую, как волосок.

– Это не больно. Почти. Но очень неприятно. Игла впрыснет микроскопическую дозу сыворотки правды. Она не заставит тебя говорить, но ослабит твою волю. Сделает сопротивление моим вопросам… физически тяжелым. А это, – она взяла в руки странное стекло, – покажет мне колебания твоей ауры, когда ты будешь лгать. Попробуешь соврать – будет больно. Очень. Понимаешь?

Девушка на полу впервые проявила признак беспокойства. Ее взгляд метнулся к инструментам в руках Натальи, затем ко мне, потом снова к Наталье. В ее глазах читалась не просто ярость, а нечто большее – отчаяние и решимость.

– Я спрошу еще раз, – голос Натальи стал мягким, почти ласковым, и от этого еще более опасным. – Кто ты? И чей это приказ?

Она приблизила иглу к виску пленницы. Та зажмурилась, губы ее задрожали. Казалось, еще секунда – и она заговорит. Или нет. Фанатики, они такие – ломаются тяжело.

Я скрестил руки на груди, приготовившись к спектаклю. Ночь обещала быть долгой, а наше путешествие в Кострому – куда более интересным, чем я предполагал. Возможно, эта разъяренная маленькая убийца знала что-то такое, что прольет свет не только на покушение, но и на все те нити, что опутывали этот мир, готовый вот-вот вспыхнуть.

Воздух в купе, еще несколько минут назад наполненный лишь храпом и стуком колес, теперь был густым, как кисель, и наэлектризованным до предела.

Пленница лежала на полу, связанная по рукам и ногам, ее миловидное личико было искажено маской немого, но огненного гнева. Она смотрела на Наталью, которая с холодным, профессиональным выражением лица возилась со своими хитрыми инструментами, и было ясно – этот фанатичный огонь в ее глазах не собирался угасать. Сыворотка правды и аурокамеры – это, конечно, мило, но на упертых сектантов такие штуки часто не действуют. У них в голове стоит блок куда прочнее, чем мой жильный узел на ее запястьях.

Наталья приблизила тонкую, блестящую иглу к виску девушки.

– Последний шанс, – проговорила она ледяным тоном. – Говори. Кто твой хозяин?

Ответом было лишь яростное сжатие губ. Глаза пленницы цвета темного меда метнули в меня короткий, полный ненависти взгляд, а затем уставились в потолок, словно призывая в свидетели своих богов.

Меня это начало слегка подбешивать. Мы теряли время, а я хотел спать. Адаптация к миру отнимала силы, и каждая минута бесполезного стояния над голой террористкой казалась мне личным оскорблением.

Я тяжело вздохнул и принял решение. Не самое элегантное, не самое благородное, но чертовски эффективное в девяти случаях из десяти. Особенно когда имеешь дело с кем-то, кто явно не ожидает подобного поворота.

– Ладно, хватит этой балаганщины, – проворчал я и принялся расстегивать ремень на своих штанах.

Со стороны это, наверное, выглядело более чем странно. Наталья оторвалась от своей пленницы и уставилась на меня с таким выражением лица, будто я только что объявил о намерении станцевать на столе голым.

– Ты что собрался делать?!!! – ее голос сорвался на фальцет, в нем смешались ужас, недоумение и чистейшее возмущение.

– Трахну ее, – невозмутимо констатировал я, стягивая грубые походные штаны. – Все равно ничего путного не скажет. А я, между прочим, бабу хочу, сил нет. Дорога, нервы, все дела.

– Но так нельзя! Я не позволю! – Наталья резко вскочила, буквально заслонив собой пленницу, словно наседка цыпленка. Ее щеки пылали. – Она, вон, сейчас нам все расскажет! Я почти добилась своего!

– Не верю, – флегматично ответил я, стоя посреди купе в своих темных, но очень красивых труселях. Подарок третьей жены, если что – эксклюзив. – Сразу и расскажет. Или нет. Зато я хоть развлекусь, прежде чем ты ее убьешь. Или она сама себя. И посмотри на нее, – я кивнул в сторону пленницы. – Она же ничего не знает. Обычная пешка. Мозги промыты, в голове – ветер да молитвы. Какой смысл с ней церемониться?

Мы не сговаривались, но у нас с Натальей получилась идеальная сценка «плохой и хороший жандарм». Правда, игра была, на мой взгляд, на троечку с минусом. Я переигрывал, а она выглядела слишком искренней в своем возмущении. Но, черт возьми, сработало!