Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Проснулся от лёгкого толчка Маркела, и тут же был оглушён мощным храпом Дюльди. Всё же я тоже вымотался, коль не проснулся от его слоновьего рёва под ухом. Вскочил на ноги, сделал несколько энергичных махов руками и приседаний. Шепнул на ухо богатырю «Дюльдя, вставай!». Храп моментально прекратился, а стрелец оказался на ногах и с бердышом в правой руке. Профессионал! Из темноты материализовались мои сержанты и индейские вожди. Ещё раз уточнил диспозицию подчинённых им подразделений. Командиры под шорох множества ног исчезают в ночном лесу – и тишина. Ждём утренней зари.

Первыми поднимающееся солнце встречают птицы. Каждая, проснувшись, считает своей святой обязанностью поприветствовать нарождающийся день. И таких приветствий с каждым новым солнечным лучиком становилось всё больше и больше. Птицы пели, свистели, орали на разные голоса, радуясь жизни. А люди готовились нести и сеять смерть. Печально. Я передёрнул плечами. Вдруг что-то зябко стало. Нервы? Возможно. Ведь это будет мой первый в жизни бой, в котором придётся столкнуться с врагом лицом к лицу и, вполне возможно, кого-то убить своей рукой. Чтоб самому не погибнуть. Бой с чарруа не в счёт, там всё решили большие пушки.

От не вовремя пришедших пацифистских мыслей отвлёк раздавшийся в глубине леса сигнал рога. Деревня окружена, пора нам в неё входить. Хлопнул по плечу Ахмета, и тот вместе со своими разведчиками исчез в начавших рассеиваться сумерках. Через пару минут я поднялся на ноги и, передав по цепи команду «вперёд», не торопясь двинулся сквозь редкий кустарник. Рядом слева тихо даже не шёл, а плавно перемещался Маркел. А справа сопел Дюльдя, но и под его ногами валежник не трещал. Научился мамонт ходить по-кошачьи! Следом шли стрельцы. Вышли на засаженные овощами огороды. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелся невысокий частокол с распахнутыми настежь воротами. Шедшие первыми разведчики Ахмета дорогу нам уже расчистили, о чём свидетельствовали два трупа. У каждого из горла торчало по стреле. Караульщики умерли быстро и, главное, тихо. Деревня ещё спит, а мои воины уже за частоколом и постараются взять её население с пролитием малой крови. Мне нужны пленные, и чем больше, тем лучше.

Вхожу в ворота. По обе стороны от входа стоят точно такие же, как и в селении ава-гуарани, длинные хижины на несколько семей, окружённые моими индейцами. И тут над спящей деревней раздаётся дикий вопль! Я ждал этого, но всё равно вздрогнул. Кто-то нарвался. Я остановился, стрельцы выстроились за мной в линию, приготовились к бою. Теперь всё зависит от того, успели ли мои индейцы блокировать вражеских в хижинах – сопротивление разобщённых групп подавляется быстро и почти без потерь. Но этот вопль был единственным. Шума боя, с воинственными криками и воплями раненых, не слышно. Зато слышен детский плач и радостные возгласы победителей. Мои индейцы ворвались в хижины, и через несколько минут стали выгонять оттуда их население и гнать в середину деревни. Ко мне подбежал радостно улыбающийся Сатемпо. Наконечник зажатого в руке копья окровавлен. Значит, это он отличился.

– Победа, Великий! – Упав на одно колено и склонив голову, крикнул он. – Мы их всех взяли без боя! Один только стал кричать, но я его убил.

– Молодец, Сатемпо! Всех пленных согнать на площадь. Проследи, чтобы никто не смог удрать и предупредить соседей.

– Слушаюсь, Великий! – Индеец бросился выполнять мой приказ, а я со стрельцами пошёл в центр деревни. Там, окружённые цепью моих индейцев, сидели на корточках десятка два пожилых мужчин, около семи десятков разновозрастных женщин и множество детей. Молодых и зрелых мужчин, как и подростков, в числе пленных небыло. Я осмотрелся, выискивая взглядом Матаохо Семпе. Нашёл, но тот уже спешил ко мне, расталкивая воинов.

– Где воины этой деревни, вождь?

– Они две недели назад ушли по зову верховного вождя кайва-гуарани. У них большая война с кочевниками. Мы вовремя напали и теперь сможем вернуть своё.

– А так же прихватить чужое, – продолжил я его высказывание. – Ты прав, вождь, мы пришли вовремя. Теперь можем и отдохнуть, как следует. Но разведку вышли. Пусть узнают, что творится в соседней деревне. И предупреди своих разведчиков, что если они позволят себя увидеть врагам, то будут наказаны. А за ценные сведения – награждены. Командуй!

Вождь отдал распоряжение одному из младших вождей, а сам, проводив меня в дом местного вождя, пошёл распорядиться насчёт обеда. Я сбросил на утрамбованный земляной пол вещмешок. Повесил на крюк, вбитый в поддерживающий крышу столб, своё ружьё, пояс с саблей, перевязь с пистолетами, положил на циновку возле кровати-гамака самодельную разгрузку. С наслаждением снял кафтан, кольчугу, сапоги и забрался в гамак. Расслабил натруженные за долгий марш-бросок мышцы. Лепота-а! Подозвал Олега:

– Проверь, расставлены ли часовые и высланы ли дозоры. А то на радостях наши союзники могут позабыть, чему я их учил. Лёгкая победа расслабляет и снижает бдительность, но сильно повышает самомнение. Проследи, чтобы все стрельцы были размещены рядом. И берсо с зарядами чтобы носильщики сюда сложили, а не побросали, где попало. Командирам скажи, что я их буду после обеда ждать с докладом. Иди.

Маркел кивнул и вышел. А я задумался. Деревню мы взяли легко и просто ввиду отсутствия здесь воинов. Это и хорошо, и плохо. Первое – потому, что без потерь с обеих сторон, второе – потому, что без усилий. Ладно, завтра накручу хвоста моим бойцам и выгоню на марш: если мы кого-то упустили, а это вполне возможно, этот кто-то мчится к своему вождю с докладом. Тот знает психологию своих одноплеменников и сам поступил бы так же: отдых с развлечениями в виде пыток пленных, долгий пир и отсып после него. К тому же тамошний вождь точно знает, сколько времени надо на дорогу от захваченной нами деревни до него. Я тоже это знаю – четыре дня, если идти только в светлое время суток. Потому ждать нас будут не раньше, чем через неделю. И обязательно в засаде, как и положено. Но я им этого времени не дам.

И вот опять шуршит под ногами трава, а ветки кустарника цепляются за одежду и оружие. Моё войско совсем близко от вражеской деревни – двухсуточный марш позволил нам сэкономить время, скрытно выйти наперерез противнику и занять выгодную позицию. Солнце подходит к зениту, скоро наступит полдень – сиеста. Даю команду остановиться. Сажусь на расстеленную циновку, пью из калебаса тёплую воду. Быстро собираются мои сержанты, рассаживаются вокруг. Даю последние указания, и они во главе своих манипул пропадают в лесу. Теперь от них зависит, получится ли одним ударом полностью разгромить вражескую орду, или придётся долго и нудно, теряя бойцов, гоняться за ней по дебрям.

Со мной осталась сотня индейцев под командованием Матаохо Семпе, разведчики Ахмета с полусотней краснокожих лучников и шесть стрельцов Олега с шестью берсо. Мы встанем в засаду-заманушку. Место уж больно удобное: перед нами широкая поляна, заросшая травой. Ближе к нашей стороне бежит ручеёк. Со слов вождя, раньше это было поле, на котором ава-гуарани выращивали кукурузу. А рядом с ним – несколько сейчас уже разрушившихся навесов, служивших укрытиями приходившим для ухода за полем людям. Нынешние владетели этой землёй пользоваться почему-то не стали. Ну и ладно. Бывшее поле находится в окружении поросших кустами и редкими деревьями холмов. На них, с обеих сторон, сядут в засады по сотне воинов. И ударят в нужный момент во фланг врагу. В каждую сотню для усиления и устрашения я дал по одной берсо с десятком зарядов. Тропинка, по которой мы пришли, по-прямой пересекает поляну. Затем ныряет в кустарник на её противоположной стороне. Тропа протоптана между двумя довольно крутыми холмами. На их склонах я и устроил засаду.

Сотне под командой Сатемпо и Олега выпало самое сложное: ускоренным маршем без тропинки через лес, с соблюдением максимальной скрытности выдвинуться к деревне, по пути расставив быстроногих воинов для передачи донесений. Он должен дождаться, когда из деревни уйдёт вражеская орда, а уйдёт она по моим расчётам завтра утром. Им до нашей засады идти немного больше, чем полдня. Потому на ночёвку они здесь расположатся, место удобное.

Дождавшись ухода вражеского войска, мои воины после полудня деревню должны захватить, не дав никому уйти. Олегу придан один стрелец с берсо на случай, если всё же кому-то удастся ускользнуть и, сообщив о захвате деревни, вернуть вражеских воинов обратно. С пушкой да из-за деревенского частокола Олег сможет оказать достойное сопротивление. А я через гонцов буду знать, что мои воины в беде, и поспешу на выручку. Но тогда правильный бой превратится в собачью свалку с неизвестным числом врагов и сомнительным результатом. Мы, конечно, победим, но какой ценой? В общем, облажаются – разборки с командирами устрою конкретные. Ведь от того, как они сработают, зависит вся моя задумка. Именно это я и постарался внушить сыну вождя и своему эскудеро. А Матаохо Семпе, смотря в глаза Сатемпо, просто вытащил подаренный мной косарь из ножен и провёл им возле своего горла. Более чем понятный намёк.

Если всё получится так, как я задумал, то после захвата деревни Сатемпо вяжет всех пленников, включая и детей, оставляет караул из двадцати воинов-лучников, а сам с остальными быстрым маршем идёт следом за вражеской ордой. Но не попадается никому на глаза и не трогает отставших, если не уверен, что не засветится. Как можно ближе к поляне садится в засаду и ждёт, когда на него побегут недобитые нами враги. Так завершится окружение. Задача Олега и Сатемпо – уничтожение бегущих. Пленных они могут не брать.

И так, команды розданы, воины разошлись по своим местам. Там они смогут отдохнуть и подкрепиться тем, что не надо готовить на костре. Пусть терпят, никто не обещал, что легко будет. Победу надо заработать!

В полдень прибежал индеец, оставленный Олегом для наблюдения. Враги идут, числом «много». Через час прибежал второй. Врагов «очень много, будут скоро!». Дал команду на выдвижение «заманщикам», роль которых играют лучники Ахмета. Полянка шириной метров пятьсот. До кустов, в которые ныряет тропинка, триста, метрах в ста от нас течёт ручей. Задача Ахмета – выйти на полянку и расположиться у ручья, как бы на отдых. Как только на ней появится разведка противника, начать отступление, спровоцировав погоню. Не отстреливаться. Уходить в промежуток между занятыми мной холмами. Уведя за собой погоню, уничтожить врагов. Всех до единого. И спрятаться. За это время на поляну, скорее всего, выйдет вся орда. Они увидят свою разведку, уходящую с поляны. Вражеский вождь остановится и будет ждать результатов разведки. Но докладывать-то ему будет некому! Возможно, он пошлёт ещё одну группу разведчиков, а может, и нет. Но то, что ночевать враги решат здесь – однозначно. Логика проста: до вечера часа три-четыре остаётся, впереди, возможно, враги. А ночью индейцы не воюют. Потому эта полянка для них самое удобное место. Здесь до захода солнца мы их и упокоим. Если не всех, то большую часть.

Сижу на дереве. Отсюда мне лучше видно поле будущего сражения. Ниже пристроился индеец с рогом в руках. Будет подавать обговорённые заранее сигналы. Вижу появившуюся среди кустов вражескую разведку. Пока всё идёт по плану.

Ахмет у ручья засуетился. Враги его заметили и ползут в его сторону, но их выдаёт колыхание травы. Ахмет отступает. Враги вскакивают и мчатся за ним. Чёрт, быстро бегут! Мои лучники тоже прибавляют хода и влетают между холмами. Ещё рывок, бросок в рассыпную по кустам. Замерли. Только Ахмет с несколькими лучниками бежит по тропинке. Враги это видят и смело вваливаются толпой в засаду. Было их с полсотни, резвых таких. Легли под стрелами все. Быстро и тихо. Смотрю на полянку. На ней уже человек триста, и ещё из кустов выходят. Дошли до ручья и остановились. Вижу их вождя в окружении нескольких младших вождей. Значит, война с кочевниками-чарруа ими выиграна и всё оставшееся боеспособным войско здесь. А сколько их? Стал быстро пересчитывать, благо глаза в нужный момент приобретают возможность бинокля. Спасибо, Господи! Вся орда уже на поляне. Приблизительно около шести-семи сотен голов. Явно готовятся к ночёвке, вон, за хворостом молодых послали. Долго ждать дровишек придётся, камрады! Так, и вслед за пропавшей разведкой кого-то направили. Пока всё идёт, как я спланировал. Удастся этих по-тихому вырубить – хорошо, нет – тоже не плохо. Враги сейчас горды победой, им теперь все враги по это самое. Отступать не будут, гонор не позволит. Ну и хорошо. Только бы мои аборигены не разбежались!

Опс! Разведчики остановились буквально в десяти метрах от наших холмов. Заметили что? Уже не важно! Свист стрел, мокрое чавканье погружающихся в живую плоть каменных наконечников. Вражеские разведчики отступают, теряя людей. В стане врага тревога. Но они пока ещё стоят на месте. Их вождь, что-то выкрикивая, готовит свою орду к бою. Несколько уцелевших разведчиков, перескочив ручей, подбежали к нему и стали говорить, размахивая руками. Так, пора! Даю команду, протяжно ревёт рог. Из кустов выдвинулись мои воины и быстро построились по манипулам. Их было гораздо меньше, чем врагов, и вождь кайва-гуарани это заметил. Издав громкий вопль, он кинулся в атаку, увлекая своих воинов. Вот они уже добежали до ручья. Вот… Сигнал рога, и слитным залпом грохочут шесть моих берсо, заранее выдвинутых вперёд, в густые кусты между манипулами.

Быстрая перезарядка. Умный оружейник придумал эти пушечки! Пускай не очень далеко стреляют, но зато быстро перезаряжаются. А это нам сейчас гораздо важней. Грохает ещё один залп. Со стороны противника вопли боли, ужаса и ярости. Дальше берсо начали стрелять в разнобой, стараясь до рукопашной выпустить как можно больше картечи по атакующему противнику. Но вот выстрелы смолкли. С поля боя нёсся дикий рёв. Манипулы Родиона и Матаохо Семпе вступили в бой.

Артиллеристы с помощниками быстро унесли с позиций берсо и разряженные каморы. Похватав бердыши и ружья, выстроились в линию между принявшими на себя удар манипулами. Атаковать стрельцов пока никто не пытался: перед собой пушечными выстрелами они навалили изрядный вал из мёртвых индейцев. За стрельцами выстроились лучники. Быстро выдёргивая из колчанов стрелы, начали прореживать вражескую орду. Тем же самым занялись и стрельцы. Грохот ружейных выстрелов был не столь впечатляющ, как берсо, но тоже приносил ощутимые результаты. Вражеские воины, получив отпор, отступили за ручей, где их вождь, размахивая руками, отдавал какие-то распоряжения. Бежать пока никто не собирался, невзирая на понесённые ими потери. Используя подаренную мне Господом способность к дальневидению, увидел, что с тыла врагам путь к отступлению отрезан появившимися среди кустов манипулом Олега.

Командую трубачу, и над полем разносится протяжный вой рога, зовущий в бой воинов, бывших в засаде на флангах. Манипулы, на бегу развернувшись в центурии, появились на поляне и выстроились в линию, плотно сомкнув деревянные щиты с намалёванными на них чьими-то ужасными рожами. Чётко получилось, не зря гоняли аборигенов! Окружение завершено. Трубач подал двойной сигнал. Чётко держа строй сомкнутых щитов, мои воины шагом пошли вперёд. Общая атака началась!

Враги с яростными воплями бросились на них. Тут же грохочут выстрелы двух берсо. В атакующих дикарей летит туча дротиков, но обезумевшие индейцы, размахивая оружием, уже не обращают на них внимания. Слышу частые выстрелы ружей. Стрельцы перешли с залпового огня на беглый. Потом берсо замолчали. Значит, не смотря на потери, враги всё же схлестнулись в рукопашную. Пора и мне в бой!

Быстро спускаюсь с дерева и бегу на шум схватки. В руках ружьё, за поясом два пистолета. Три выстрела – и сабля. Рядом Маркел и Дюльдя с бердышами. Адреналин наполняет кровь до предела. Мои стрельцы рубятся с врагами между строем когорт. Только бердыши сверкают! Первые шеренги закрывшихся щитами бойцов манипула выдержали напор кайва и, как учили, действуют усовершенствованными мной деревянными мечами, протыкая голыхпротивников чуть ли не насквозь. Из-за спин щитоносных бойцов следующие шеренги засыпают толпу атакующих дротиками. Изготовили их предостаточное количество, и беречь не собираемся.

С короткой остановки стреляю в голову вражине, охаживающего дубиной моего индейца, прикрывающегося щитом. Быстро забрасываю ружьё за спину, выхватываю саблю и пистолет. На меня налетел какой-то расписной. Но тут же упал без головы. Маркел перехватил. Это что, строй стрельцов прорван?! А врагов всё же многовато! И мне достался голозадый с копьём. Попытался ткнуть меня в лицо. Ударом сабли я перерубил сначала древко, а потом и горло вражины. И больше на меня никто не нападал. Почему?

Двуногий танк по имени Дюльдя вошёл в ритм шаг-удар и стал крушить врагов, вращая своим чудовищным бердышом. Каждый его взмах настигал нескольких врагов, рассекая их тела надвое. Шаг – взмах налево, шаг – удар направо. А если учесть, что его шаг – два моих, то все враги передо мной достались ему. Дорвался до бесплатного! Вот и получилось, что я у него стал правым ассистентом, добивая тех, кому повезло увернуться от залитого кровью лезвия бердыша богатыря. За моей спиной когорты сомкнули щиты, образовав единую линию защиты. Так, ведомые разбушевавшимся богатырём, я, Маркел, трое стрельцов и Матаохо Семпе впереди манипула прошли всю вражескую толпу насквозь. Дюльдя мгновенно развернулся и врубился в толпу индейцев слева, но те не хотели умирать и бросились в рассыпную. Но нарвались на плотные ряды щитов. Щиты были со всех сторон. Окружение полное, бежать некуда, и враги стали сдаваться: бросив оружие, садились на залитую кровью землю и закрывали головы руками. Странно, почему они предпочли смерти в бою смерть у дерева развлечений?

Богатырь остановился и обернулся. Честно скажу, я сам бы бежал от него со скоростью поросячьего визга! Русоволосый стрелец в блестящих доспехах превратился в красного, от залившей его с макушки до пяток крови, монстра. Жуть! Дюльдя, пытаясь ладонью стереть кровь с лица, размазал её ещё больше. Посмотрел на меня и улыбнулся. Лучше бы он этого не делал! Стоявший рядом со мной Матаохо Семпе, сам заляпанный кровью, сделал шаг в сторону и спрятался за моей спиной. И я его не осуждаю за это! Самого в дрожь бросило.

Осмотрел себя. Видок тоже зверский. Кольчуга, пояс и всё, что на нём было – красно-бурого цвета. Хорошо, что кафтан перед боем скинул, а то пришлось бы выбрасывать, кровь из ткани очень плохо выстирывается. И тут я почувствовал Запах! Смесь из вони рассечённых кишок, парной крови, мочи, страха и боли. Запах Смерти. Едва не стошнило. Удержался от «блевонтина» неимоверным усилием. Оглядел поле боя. Как таковое, сражение закончилось. Мои индейцы вязали уцелевших чужих. Победители добивали раненых врагов. Ладно, без меня управятся. С трудом проглотив подступивший к горлу комок, побрёл обратно к нашему лагерю, стараясь идти, не наступая на густо лежащие человеческие тела и их части. Шёл и выглядывал, не лежит ли где мой стрелец, но не увидел. Тела воинов ава-гуарани встречались, но редко.

– Маркел, – позвал я дарёного холопа. – Узнай, все ли наши живы.

– Сделаю, воевода.

Я добрёл до холмов. Перед позициями берсо трупы были навалены в несколько слоёв, образуя непроходимый вал. Картечь в упор по плотной толпе бездоспешных. Меня стало тихонько потряхивать: адреналин уходил из крови, кураж и угар боя выветривался, и приходило осознание содеянного. Какие люди всё же звери! Хотя звери, выясняя отношения между собой, стараются не травмировать соперника. Только у людей любимое занятие – резать себе подобных! Что в шестнадцатом, что в двадцать первом веке. А к этой мясорубке я руку приложил. Жили себе люди…

Стоп! Не раскисать, а то точно с ума спрыгну! У меня есть кувшинчик дядькиного самогона, для дезинфекции ран брал. Сейчас он мне как раз и пригодится, душевную рану надо залить. Но сначала своих стрельцов дождусь, кто жив остался.

Обошёл по большой дуге вал из трупов и обнаружил троих стрельцов. Сердце ёкнуло, когда увидел их окровавленные тела, лежащие возле пушек. Ускорил движение и с радостью увидел, что все трое живы и смотрят на меня. И даже улыбаются! Рядом Жан-Поль и Петруха суетятся. У меня слёзы навернулись. Быстро отвернулся, чтобы их никто не заметил. Я ведь Морпех Воевода, Великий и Ужасный по версии ава-гуарани! Смахнул рукавом слезу, добавив на лицо кармина. Сел на землю рядом с ранеными, уставшими от битвы воинами. Опёрся спиной о столбик с закреплённой на его вершине одной из так выручивших нас пушечек. Чес-слово, я в них влюблён! Мал золотник, да дорог. Ох, ну где же остальные мои соплеменники? Вытащил из-за пояса пистолеты. Оба разряжены. В кого и когда из них стрелял – не помню. Обтёр руки о чудом сохранивший зелёную чистоту кустик травы. Ей же кое-как обтёр пистолеты, но бросил это занятие и сунул их в перевязь. Вспомнил, что ружьё тоже разряжено. Попробовал снять его, не вставая, но не получилось. А, ладно, потом. Пошарил по поясу. Сабля в ножнах, а косаря нет. И в ком остался – не помню. Стянул с головы шлем. Стало больно. А-а, вот где собака порылась! В шлеме впуклость, на голове выпуклость. Каждому своё. А вот ложка в чехле и калебас на поясе уцелели. Отвязал сосуд из тыквы, краем сознания удивившись его лёгкости, выдернул пробку, а воды-то и нет! В руке только верхняя часть, а донышко отсутствует. Отбросил посудину в сторону, облизнул пересохшие губы. Почувствовал солоноватый вкус чужой крови. Ну и плевать, хоть плевать и нечем. Ядовитых людей не бывает. Хотя знающие люди утверждают, что плевок тёщи ядовит. Но то плевок, а не кровь. Да и тёщ с дубинами я на поле не заметил. А интересно, у меня тёща какая? Вождь так нас и не познакомил. С дочерью – да, а с её мамой – нет. Или и у них эта родственница не в чести? В смысле тёща, а не мама.

Да где же ребята мои! Мочи уже нет ждать! Хоть бы живы были, Господи! Не оставь мою молитву без внимания! Сделай так, чтобы все мои стрельцы живы были. Я ведь знаю, Ты это можешь, Господи!!!

Подбежавший француз сунул мне в руки калебас с водой, к которому я с жадностью и припал.

– Воевода! – До меня донёсся чей-то крик. – Воевода, живой!

Я вскочил, оттолкнув Жан-Пьера, вытиравшего мне лицо холстинкой. По полю шли мои стрельцы. Кто своими ногами, а кто, опираясь на плечо товарища. Быстро пересчитал соплеменников. Все были в наличии. ВСЕ БЫЛИ ЖИВЫ!!! От такой радости у меня даже голова закружилась. Спасибо, Господи! Услышал Ты мою молитву!

Наконец стрельцы доковыляли до меня, расселись на земле. Француз кинулся осматривать и перевязывать раненых. Маркел быстро сбегал до дерева, под которым мы сложили своё имущество, и принёс кувшин с самогоном, большой калебас с водой и деревянную чашку. По очереди, начиная с меня, выпили. Занюхали кусочками зачерствевшей лепёшки. Молча посидели. Повторили. Что-то ни в одном глазу! Выдохлась, наверное, дядькина самогонка. Подошёл и скромно встал в сторонке вождь ава-гуарани Матаохо Семпе. Махнул ему рукой, указал на место рядом. Тот сел напротив на корточки. Получил из моих рук кусок лепёшки и принялся жевать, запивая водой.

– Говори, вождь, – усталым голосом произнёс я. – Сколько воинов у тебя осталось?

– Об этом я узнаю только завтра утром. Сейчас нам надо отсюда уходить – я слышал рёв четырёх больших кошек. Да и помельче зверьё скоро набежит. Стервятники вон, уже слетелись. Вечер, скоро темно станет. Нельзя спать там, где смерть погуляла.

– Ты прав. Куда уйти до темноты можно, знаешь?

– Да. Надо выше по ручью подняться. Между холмов родник бьёт и маленькое озерцо, из которого этот ручей и вытекает. Там у нас фруктовые деревья растут.

– Добро. Командуй своим. Далеко до озерца-то?

– Нет, за тем холмом, – вождь показал рукой, за каким, – пять сотен шагов. Вдоль ручья тропинка есть.

– Хорошо, найдём. Пошли, бойцы!

Стрельцы собрали вещички и оружие. Подошедшие индейцы подняли на плечи так выручившие нас пушчонки, отстрелянные каморы берсо, бочонки пороха, кули с картечью и пыжами. Выстроившись цепочкой, направились в указанном вождём направлении. Следом потянулись стрельцы, поддерживая раненых. Вымотанные марш-бросками, перемазанные своей и чужой кровью, в изодранных кафтанах, в бинтах, мои воины всё равно выглядели, чувствовали себя и являлись победителями!

Небольшое озеро, образовавшееся в углублении между холмами благодаря явно рукотворной плотине, представляло собой сильно вытянутый овал с неровными берегами. Вода перетекала через край плотины и образовывала ручей. Пришедшие раньше индейцы уже разожгли костры. В стороне от них и от воды были сложены наши артиллерийские припасы, в рядок лежали берсо, а рядом стояли четверо вооружённых индейцев. Охраняли Главное оружие, подарившее нам победу.

Маркел расстелил циновку, на которую я стал складывать своё оружие, шлем, кольчугу. Снял пропотевшую рубаху с окровавленными рукавами, заляпанные кармином сапоги и штаны. Оставшись голышом, полез в ручей поближе к плотине. В воду погрузился по самые уши. Благодать! Прохладная вода льётся на мою контуженную дубиной голову, смывая с отросших волос и бороды кровавую коросту. Натруженное тело массируют ласковые струи, унося пот и грязь долгой дороги и жестокого боя. Ниже по течению, как огромная белая рыбина, ворочался на мелководье Дюльдя, мелким песком оттирая с лица и рук корку запёкшейся крови. Рядом плескались стрельцы, а ниже их по течению – индейцы. В озеро мыться никто почему-то не полез. Табу, что ли? К берегу подбежал Сатемпо с перебинтованной грудью. Упал на одно колено и произнёс:

– Великий! Для пира уже всё готово. Окажи нам честь!

Тяжко вздохнув, я нехотя вышел из воды. На берегу меня ждал Маркел с чистыми штанами и рубахой. Вместо сапог предложил мягкие войлочные чуни с кожаной подошвой. Я оделся, опоясался отмытым холопом ремнём с саблей и пошёл к костру в центре полянки. Кругом неё росли какие-то небольшие деревца с зелёными продолговатыми плодами. Навстречу мне поднялись индейские вожди, эскудеро Олег и сержанты. Все дружно встали на одно колено и склонили головы. Я досадливо поморщился. Ладно бы аборигены это делали, им положено передо мной падать ниц, но свои-то братья-славяне какого хрена раболепствуют?

Встаньте! – Моя команда от посетившей меня досады на стрельцов прозвучала излишне строго. Народ с колен поднялся. Я прошёл на предназначенное мне место, обозначенное большой подушкой, единственной на всей уставленной мисками с непритязательной едой циновке. Сел на эту подушку. Показал Матаохо Семпе место справа от себя, а Олегу – слева. Рядом с ним расселись Ахмет и трое стрельцов, Родион, Пахом и Павел, ставшие по моей воле командирами-сотниками. Справа от вождя уселся шаман, а за ним несколько младших вождей. Вижу, индейский комсостав понёс потери. Сатемпо пристроился в сторонке. Он не вождь, а всего лишь сын вождя. Все индейцы, даже шаман, забрызганы кровью. Видимо, тоже воевал. Мои-то помыться успели, а вождям аборигенов, наверное, радостно ощущать на своём теле засохшую кровь поверженных врагов. Ладно, я подумаю, стоит ли их дальше в цивилизацию погружать.

– Сатемпо, – позвал я. – Как прошёл захват деревни?

Индеец вскочил и произнёс:

– Всё было сделано, как ты сказал, Великий! Кто сопротивлялся – убили, остальных повязали. Потерь нет.

– Ты послал туда воинов после битвы?

– Да, Великий! Пять десятков самых быстрых бегунов. Пошли по тропе, что мы протоптали. И за убегающими врагами преследователей послал.

Мой вопрос был провокационным. С целью проверить, умеет ли воин думать наперёд. Оказывается, умеет: радость победы не застила глаза, он сообразил, что надо немедленно усилить гарнизон захваченной деревни, ведь именно к ней пойдут уцелевшие враги. Парнишка сообразительный, это хорошо. Значит, его надо забрать с собой. Но только как добровольца, во главе, хорошо бы, ещё пары-тройки десятков сильных воинов. С железным оружием и после полного курса моего обучения, они станут бойцами отличными. Надо об этом с Матаохо Семпе поговорить.

– Слушай мой приказ, Сатемпо! – Тот рухнул на одно колено и склонил голову. – То, что я тебе поручу, очень важно. Мы не знаем, сколько вражеских воинов сумело удрать и сколько ещё может подойти из других деревень. Потому после еды отбери с сотню таких же быстроногих, как сам, воинов и беги к деревне. Быть тебе там надо рано утром, как только ночь начнёт сереть на востоке. Подойдёшь к деревне скрытно и выяснишь, твои ли воины ей владеют. Если твои, то быстро войдёшь в неё и спрячешься, как в засаде. Из леса могут группами и поодиночке подходить недобитые сегодня враги. Старайся брать их в плен, они мне нужны живыми. Может быть, ранеными, но не тяжело и не в ноги, чтоб идти сами могли. Мы завтра закончим тут дела, а послезавтра будем у тебя. Если же в деревне опять враги, запри их там и не выпускай, пошли мне гонца и жди нас. И ещё. Если среди врагов будет их вождь – схвати его обязательно и сделай так, чтобы он был живым до встречи со мной. Всё понял? Старайся, воин! И ты станешь вождём! Иди!

Сатемпо мгновенно исчез в наступивших сумерках. А мы принялись за еду, первую горячую еду за последние трое суток. Особенно мне с голодухи понравилась тыквенная каша из разваренных кукурузных зёрен с мелко нарубленным мясом, приправленная какой-то пахучей травкой. Утолив первый голод, я спросил Матаохо Семпе:

– Вождь, каковы твои дальнейшие планы?

Отложив деревянную ложку, удивительно похожую на русскую, тот ответил:

– У племени кайва-гуарани ещё семь деревень, разбросанных по лесам. Воинов в них теперь нет или очень мало. Их верховный вождь хотел одной стрелой убить двух кабанов: разгромив кочевников, шёл и нас уничтожить. Но ты, Великий, знал об этом, потому и повёл нас так быстро, как мы никогда не ходили на войну. А твоё оружие поистине божественное: гремит, как гром с небес и разит как молния. Врагов было больше, но ты повёл нас в бой и мы быстро победили. Теперь нас ждёт богатая добыча в беззащитных деревнях кайва-гуарани. Только дорогу к ним я не знаю. Это они к нам в набег ходили, а мы к ним – нет. Но мы завтра пленников допросим. Самые слабые скажут всё и даже покажут дорогу, а сильные подарят удовольствие созерцания их мужественной смерти.

Утром я проснулся, когда солнышко уже показало свой лик из-за поросшего редким, «светлым», лесом холма. И оказалось, что так долго спим только я и Дюльдя, а пятеро раненых стрельцов при помощи Жан-Пьера и Петрухи возятся у костров. Остальные вместе с индейцами отправились собирать трофеи. Я передёрнул плечами. Б-р-р! Как хорошо быть генералом! Мою долю мне уже отмытой и почищенной принесут, а сам я на то Поле Смерти – ни ногой! Не царское это дело, в дерьме ковыряться!