Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Глава 23

Глава 23

Сон, когда он наконец пришел, был не глубоким забвением, а скорее тревожным, серым полусном, в котором образы прошлого и будущего смешивались в калейдоскопе предчувствий. Я видел отца, его суровое лицо, обрамленное сединой, его руку, лежащую на моем плече в день моего совершеннолетия. Его голос.

«Помни, сын, сила рода – это не привилегия. Это ответственность. Перед предками. Перед теми, кто был до тебя и будет после».

Видел Настю – совсем еще девочку, со смеющимися голубыми глазами и разбитыми коленками, бегущую по лугу у нашего старого поместья.

А потом – багровый разрыв над городом, леденящий сердце шепот мертвяков и бесстрастные, сияющие в своем великолепии лица богов, что равнодушно взирали с небес на то, как пируют мертвые.

Меня вырвало из этого выматывающего хаоса прикосновение. Тяжелое, холодное и в то же время невесомое. Я открыл глаза. В кромешной тьме комнаты, нарушаемой лишь слабым светом луны из-за ставней, стоял Китеж. Его исполинская фигура была едва видна, просто сгусток более плотной, непроницаемой тьмы, но алые точки его глаз горели, как сигнальные огни в ночи.

– Пора, княже, – пророкотал он, и его голос был глухим, как подземный гул. Старый воин был напряжен, но губы его кривились в едва заметной довольной улыбке. Для него битва – это всегда хорошо. Ведь после нее так здорово хвастаться своими победами за чаркой вина.

Я не ответил. Просто сбросил с себя одеяло и встал. Тело, вопреки ожиданиям, слушалось прекрасно. Мышцы, хоть и ныли приятной усталостью после вчерашней прогулки и тренировок, но были наполнены силой. Сон, пусть и короткий, сделал свое дело – затуманившийся было разум снова стал острым и ясным, как отточенный клинок. Грызущая сердце тревога никуда не делась, но она превратилась из парализующего липкого страха в холодную, сконцентрированную энергию. Я был готов.

Быстро облачился в практичную, темную одежду, которую подготовил с вечера. Никакого бархата, ни единой княжеской регалии. Только мягкая, не стесняющая движений ткань, в карманах – несколько заранее заряженных магией камней, за спиной – рукояти Света и Тьмы. Но, надеюсь, мне не придется сегодня вынимать их из ножен.

Провел пальцами по рукам, чувствуя под кожей невидимый, но хорошо ощутимый рунический узор матрицы. Наш главный козырь и наш главный риск. После того, как все закончится, обязательно от него избавлюсь. Эта чужеродная гадость сильно конфликтовала с моими образами, и использовать их я бы сейчас не рискнул – бесы знают, что из этого бы получилось. Просто чувствовал, что не стоит и пытаться.

Мы с Китежем вышли в коридор. В глухой тишине мирно спавшего поместья наши шаги казались неестественно, вызывающе громкими, хотя на самом деле и были практически беззвучны.

В холле, у огромного камина, в котором тлели последние угли, нас уже ждали. Все десять. Десять призрачных воинов моего рода. Они стояли бесшумным строем, их доспехи – от древних кольчуг до латных пластин – казались в полумраке лишь игрой теней. Но их глаза… их алые глаза горели единой, немой решимостью. Они были бурей, готовой обрушиться на врага.

Я встретился взглядом с каждым. С Велигором, молчаливым следопытом. Со Светозаром, чье благородство не стерли минувшие века. С Добрыней, что и в посмертии был мощным, словно медведь. С Ратибором, юрким и безжалостным.

Они были частью Китежа, частью рода, частью меня. Продолжением моей воли. Бесконечно преданные и сильные. К таким в бане можно смело спиной поворачиваться.

Веги среди нас не было. Ее место было здесь. Кто-то должен был остаться с Лишкой. Кто-то должен был обеспечить тыл. Кому-то нужно было быть готовым лечить меня, если все пойдет не по плану. Среди всех сказочных по нынешним меркам существ, что обитали в нашем дворце, лекарей, увы, не было. Да и, как ни крути, в прямой боевой вылазке ее мастерство уступало мощи древних духов. Она понимала это без слов. Мы накануне обменялись с ней на прощание коротким кивком – ничего лишнего. Все было и так понятно. А для эмоций есть ночь.

Китеж, не говоря ни слова, сделал плавный, разворачивающий жест рукой. Воздух перед нами заколебался, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Это был не портал, не разрыв. Скорее, сдвиг. Изменение плотности реальности.

– Вперед, – сказал я, и мое слово было не громче шепота, но оно прозвучало как приказ.

И мы дружно шагнули. Мир вокруг изменился. Он не исчез, но стал призрачным, подернутым дымкой, словно мы смотрели на него сквозь толстое, волнистое стекло. Звуки – скрип половиц, шорох ночного ветра за стенами – стали доноситься приглушенно, будто издалека. Мы сами стали тенями. Бесшумными, неосязаемыми, скользящими по иному слою бытия.

В таком состоянии и двинулись к дворцу. Не бежали, не шли – мы плыли над землей, незримыми тенями проносясь через спящие улицы города. Под нами темные переулки сменялись залитыми неоном проспектами, изредка встречающиеся на нашем пути одинокие прохожие даже не подозревали, что над их головами проносится отряд призраков, направляющийся к самому сердцу власти. Город с его суетой и проблемами остался где-то внизу, в другом, живом и шумном измерении. Мы же этой ночью были вне его. Над ним.

И пока мы летели, я молился. Да, я, Мстислав Инлинг, ненавидящий и презирающий богов за их лицемерие и жажду тотального контроля, молился. Но не им. Никогда им. Я обращался к предкам. К тем, чья кровь текла в моих жилах. К тем, чьи духи сейчас были моим мечом и щитом.

«Великий Инлинг Волк, – шептал я в свист ветра, что был теперь единственным звуком, сопровождавшим нас. – Внемли. Прадед мой, Святослав Железный, внемли. Все вы, воины и князья, чьи имена вписаны в летопись нашего рода. Внемлите мне. Не ради власти взываю. Не ради трона. Ради крови. Ради сестры, последней плоти от плоти нашей, томящейся в каменной клетке. Дай нам силу. Дай нам хитрость. Дай нам удачу. Ослепи врагов наших. Услышьте меня. Помогите мне вернуть нашу честь и нашу семью».

Я не просил победы. Я просил хотя бы крошечного шанса. Просил возможности дотянуться до Насти и вырвать ее из лап узурпатора. И в этой беззвучной мольбе была не слабость, а, напротив, наивысшая концентрация силы. Силы рода, которую я призывал не как раб, а как наследник и продолжатель.

Дворец вырастал впереди постепенно. Сначала – просто сгусток тьмы на горизонте, гораздо больше и массивнее окружающих его зданий. Потом начали проступать детали – острые шпили, темные громады стен, мерцающие огни охраны по периметру. И, наконец, мы ощутили его. Мертвый эфир. Наш отряд оказался в той самой, знакомой мне по прошлому визиту, мертвой зоне.

Даже в нашем призрачном состоянии этот эфир ощущался как плотная, вязкая стена, барьер из остывшей, безжизненной магии. Воздух здесь был тяжелым, безвкусным, лишенным какой-либо энергии. Это было неестественно. Противно.

Китеж, шедший впереди, замедлил ход. Он поднял руку, и в его призрачной ладони вспыхнул тот самый артефакт – печать камергера, что дал Разумовский. От нее исходило слабое, но стойкое свечение, теплое и живое, в противовес мертвенности вокруг.

«Готовь матрицу на максимум, княже, – его мысль, тяжелая и властная, прозвучала прямо в моем сознании. – Сейчас мы пересечем границу. После этого отступить уже не получится».

Я закрыл глаза на секунду, отринув все лишнее. Осталась только воля. Мысленно нашел внутри себя тот самый «замок», отработанным движением повернув «ключ», раскрыл его до конца.

Раньше я был просто духом, а вот сейчас становился частью этого самого дворца. По моим рукам, от запястий до плеч, пробежала волна ледяного огня. Руны матрицы вспыхнули под одеждой, и знакомое ощущение ледяного панциря окутало меня. Мой слух стал глухим, зрение – затуманенным. Я превратился для этого дворца, для его защитных чар, в такого же призрака, как и мои воины, имеющего право в нем находиться. Моя живая, горячая сущность была скрыта под отражающим покровом их древней силы.

Китеж сделал шаг вперед, сквозь невидимую глазу, но ощутимую барьерную стену. За ним – Велигор и Ратибор. Я последовал за ними, чувствуя, как мертвый эфир давит на мое силовое поле, пытаясь найти брешь, ощутить подделку. Матрица затрещала, натянутая, как струна, но выдержала. Для охранных чар я был теперь лишь одним из множества духов, бредущих по своим неведомым делам в стенах древнего здания.

Мы оказались внутри. В самом сердце логова Шуйского. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей. Воздух пах пылью, старым камнем и чем-то еще – слабым, но узнаваемым ароматом страха и отчаяния. Где-то здесь, в этой холодной каменной громаде, была она. Моя Настя.

Операция началась.

Мы были внутри. Эти слова эхом отдавались в моем сознании, заглушая даже гулкую тишину призрачного мира. Мы пересекли главный рубеж, прошли сквозь мертвый эфир, и чары Шуйского пока что принимали нас за своих. Но это еще была не победа. Это лишь начало самого опасного пути.

Дворец изнутри в этом призрачном состоянии был похож на гигантский, уснувший организм. Стены, которые снаружи казались монолитными, здесь просвечивали, словно жилы из окаменевшей плоти. Воздух был густым и тягучим, им было трудно дышать, вернее, создавалось такое ощущение, будто моя призрачная форма пыталась сделать вдох, но безуспешно. И повсюду, куда ни падал взгляд, была охранная магия.

Если снаружи она ощущалась как слепая, безразличная стена, то здесь она была живой. Она обволакивала все, как липкая, невидимая паутина. Тонкие, почти прозрачные нити энергии тянулись вдоль стен, по потолку, вились спиралями вокруг дверных проемов. Они пульсировали сонным, но зловещим ритмом, и при нашем приближении слегка шевелились, словно щупальца слепого, но голодного зверя, пытаясь опознать то, что нарушило их покой.

Печать в руке Китежа и матрица на мне излучали тот самый «родной» сигнал, и щупальца, коснувшись нашего силового поля, нежно отстранялись, теряя интерес. Но давление не ослабевало. Оно было постоянным, гнетущим. Я чувствовал, как эта чужая магия облипает мое сознание, пытается просочиться сквозь багровый щит, ощутить тепло живой крови под ним. Это было похоже на хождение по канату над пропастью в полной темноте, когда каждый шаг мог стать последним.

И теперь, с этим «зрением», данным мне матрицей и печатью, мы видели все. Все то, что в прошлый раз духи-разведчики прошли, полагаясь лишь на удачу и свою нематериальную природу.

Вот здесь, в арке, ведущей в восточное крыло, невидимая для обычного глаза, висела паутина из молний, готовая сжать в искрящихся смертельных объятиях любого, кто коснется ее нитей. Вот там, под самыми, казалось бы, невинными плитами пола в главной галерее, зияли силовые капканы – воронки из искаженного пространства, способные разорвать плоть и разум. На стенах висели не только гобелены, но и «спящие» руны, которые при активации должны были вызвать оглушающий грохот, привлекающий всю стражу.

Я смотрел на эту смертоносную красоту, и у меня холодело внутри. Велигор и Ратибор в прошлый раз проделали этот путь, не зная и о половине этих ловушек. Они шли вслепую, доверяя лишь своей призрачной сути и инстинктам. Это было чистейшее везение, чудо, что они тогда не споткнулись о невидимую смерть. Теперь же, видя весь этот арсенал, я понимал, насколько мы были уязвимы. Одна ошибка, один сбой матрицы, один слишком резкий шаг – и ад вырвется на свободу.

«Не задерживаться, – мысль Китежа, обрубленная и резкая, пронзила общий ментальный канал, что связывал нас. – Движемся. Прямо к цели. Время идет».

И мы не пошли, мы понеслись. Наше движение в призрачном мире было стремительным, плавным скольжением. Мы обтекали смертоносные нити, как рыбы – водоросли в подводном течении. Китеж, с печатью, вытянутой вперед, как штурман с компасом, вел нас самым безопасным маршрутом, тем, что он и Ратибор наметили заранее. Духи окружали меня плотным кольцом, их собранная воедино воля укрепляла мое силовое поле, не давая липким щупальцам охранной магии зацепиться за него покрепче.

Коридоры дворца мелькали, как в дурном сне. Роскошные залы с позолотой и хрусталем, выглядевшие сейчас блекло и безжизненно; бесконечные анфилады комнат; посты стражи, мимо которых мы проносились, как ветер. Стражники в своих синих мундирах стояли недвижимо, их лица были пусты и безучастны. Они не видели нас. Но я видел их. Видел, как чары, опутывавшие дворец, тонкими нитями были вплетены и в их сознание, делая их не просто людьми, а частью этой гигантской, дремлющей системы охраны.

Мы достигли основания северной башни. «Совиное Гнездо». Воздух здесь был еще тяжелее, еще мертвее. Давление чар усилилось в разы. Стены башни, сложенные из темного, пористого камня, казалось, впитывали в себя весь свет и звук. Здесь пахло не просто пылью, а временем, забвением и тоской.

Лестница, узкая и витая, уходила вверх, утопая во мраке. Здесь уже нельзя было лететь. Приходилось двигаться медленно, гуськом, прижимаясь к холодным стенам. Магия здесь была особенно плотной. Она висела в воздухе тяжелыми, невидимыми занавесями, и проход сквозь них отзывался в моем сознании глухой, давящей болью. Матрица на моих руках пылала ледяным огнем, работая на пределе. Я чувствовал, как пот струится по моей спине, хотя в призрачной форме его быть не могло – это был пот, порожденный моим разумом, источаемый от невероятного напряжения.

Второй этаж. Третий. С каждым шагом, с каждым пройденным витком лестницы, сердце мое билось все чаще. Где-то здесь, за одной из этих дверей… Мы миновали несколько тяжелых, дубовых дверей с железными засовами. И вот, наконец, Китеж остановился. Мы стояли перед самой последней дверью в конце коридора. Она ничем не отличалась от других – такой же дуб, такие же железные накладки. Но перед ней, как и докладывал Ратибор, стояли двое.

Часовые. Личная гвардия Шуйского. Они не были похожи на стражу внизу. Эти двое были облачены в черные, без каких-либо опознавательных знаков, доспехи. Их шлемы полностью скрывали лица. Они стояли недвижимо, как изваяния, но от них исходила такая концентрация готовности к убийству, что воздух, казалось, звенел от напряжения. И я чувствовал – на них тоже были чары. Темные, плотные, превращавшие их не в людей, а в духов Смерти, единственной задачей которых было стоять на этом посту и охранять. А точней, убивать все, что посмеет приблизиться хоть на шаг.

Китеж обернулся ко мне. Его алые глаза в полумраке коридора горели с холодной яростью.

«Готовься, господин. Сейчас будет шумно. Но недолго».

Он сделал едва заметный знак Велигору и Ратибору. Те, не меняясь в лице, шагнули вперед, к часовым. Наши призрачные формы сгустились, стали почти реальными. Чужая магия вокруг нас заволновалась, почуяв неладное.

Я стоял, затаив дыхание, пристально глядя на эту дверь. За ней была она. Моя сестра. Сейчас, сию секунду, нас разделяли лишь несколько дюймов дуба. И чтобы открыть ее, нам предстояло пролить кровь. Или то, что ее заменяло у этих зачарованных стражей.

Время замерло. Мы были на пороге. От моей сестры меня отделял лишь шаг, лишь дверь и эти двое, что были чужими в этом мире и месте. И за них я еще спрошу у Шуйского, когда буду сажать его на кол. Впустить мерзкую тьму в самое сердце империи – этот грех не прощается. Его долг к нашей семье еще больше вырос и пора было у него потребовать ответа…

Глава 24

Глава 24

Воздух в коридоре перед дверью в «Совиное Гнездо» сгустился до состояния желе. Мы замерли, наблюдая за двумя призрачными воинами, которые сделали шаг из нашего измерения в реальное. Их формы, обычно полупрозрачные, на мгновение обрели плоть и кровь, вернее, их магический эквивалент – они стали плотными, осязаемыми, закованными в сияющие призрачной сталью доспехи.

Часовые в черных латах, до этого бывшие недвижимыми, как изваяния, среагировали мгновенно. Не было предупреждающего окрика, не было вопроса. Их тела, повинуясь какой-то внутренней команде, рванулись навстречу возникшей угрозе. Но духи мои были быстрее. Они казались самой смертью, выхваченной из прошлого и обрушенной на настоящее.

Велигор, высокий и сухой, как жердь, избежал удара тонкого, почти невидимого меча первого стража, движением, полным древней, отточенной веками грации. Его собственный кулак, обернутый призрачной сталью, врезался в черный шлем с глухим костяным стуком. Не слышно было хруста – лишь короткий, подавленный хрип.

Второй страж, уже замахнувшийся на Ратибора, не успел опустить оружие. Мой дух, юркий и безжалостный, вписался ему под руку, и удар локтем, усиленным магией, точно пришелся по виску часового. Второй страж осел на пол так же молчаливо, как и первый. Вся схватка заняла менее трех секунд. Без звона стали, без криков. Только два глухих звука – и тишина, вновь опустившаяся на коридор.

«Не убивать! – рявкнул Китеж, его мысленный приказ прозвучал в наших головах, как удар хлыста. – Это не люди! Ледяные духи в их оболочке! Сдохнут – и сразу поднимется тревога! Спрятать тела, так, чтобы не нашли! И Рассеиватели на них. Чтобы в себя еще минимум сутки прийти не смогли».

Я понял. Эти стражи были не живыми людьми, а куклами, марионетками, в которые вселили нечто холодное и неживое. Убийство такой твари разорвало бы магические нити, связывающие ее с хозяином, и Шуйский мгновенно узнал бы о вторжении. Ошеломление же, отключение на время – это могло сработать. И когда только успели создать эти Рассеиватели – артефакты, подавляющие сущность духов? Надетые на них, Рассеиватели не только делали их материальными, а еще и напрочь убирали из голов все мысли, погружая в некий аналог сна. Увы, его время ограничивалось максимум сутками. Впрочем, нам и этого хватит с головой.

Пока Велигор и Ратибор, снова став призрачными, подхватили обмякшие тела стражей и потащили их в ближайшую темную нишу, я шагнул к двери. Мое сердце бешено колотилось, прижимаясь к ребрам. Она была здесь. За этой резной, вычурной преградой. Я протянул руку, забыв на миг о всякой осторожности, и коснулся шершавого, холодного дерева.

– Настя… – прошептал я, и мой шепот был так тих, что его не услышал бы никто, даже стоящий рядом.

Но дверь не отзывалась. Я нажал на железную скобу – та не поддалась. Я попытался просунуть руку сквозь дерево, как это делали духи, но мои пальцы, все еще обернутые силой матрицы, уперлись в невидимую, упругую преграду. Чары. Мощные, специализированные. Они не просто охраняли дверь. Они делали ее абсолютно герметичной. Непроницаемой ни для чего – ни для стали, ни для магии, ни для звука.

Я отступил на шаг, сжал кулаки и изо всех сил ударил по дубу. Удар такой силы должен был бы выйти оглушительным, как пушечный выстрел в тишине коридора. Но не прозвучало ничего. Абсолютно. Чары поглотили звук, как сухая земля поглощает каплю воды. Они были идеальным саркофагом.

Отчаяние, черное и липкое, поднялось у меня в горле. Мы прошли сквозь ад охранной магии, нейтрализовали стражу, и вот мы здесь, в двух шагах от нее – и нас разделяет какая-то проклятая, неприступная дверь!

– Днем… днем духи заходили внутрь, – прорычал я, обращаясь к Китежу. – Они видели ее! Значит, есть способ!

Китеж приблизился к двери, его призрачная ладонь легла на дерево рядом с моей рукой. Он закрыл глаза, и я почувствовал, как его сознание, тяжелое и древнее, сканирует чары.

– Они… меняются, – произнес он наконец. – Днем они спят. Тогда их сила минимальна, они лишь фиксируют попытки взлома. Ночью… А вот ночью они просыпаются. Становятся активным барьером. Непроницаемым. Это не просто защита. Это… Будто режим полной изоляции. Шуйский не просто держит ее здесь. Он отрезает ее от мира по ночам. Чтобы никто не мог до нее достучаться. И чтобы она никого не могла позвать.

Ледяная ярость затопила меня. Этот нелюдь… этот узурпатор не просто держал ее взаперти. Он подвергал ее пытке одиночеством и тишиной в самые темные, страшные часы.

Мы попробовали все, что только пришло в голову. Духи по очереди пытались пройти сквозь дверь, стены, потолок. Но везде натыкались на тот же непроницаемый барьер. Мы пытались найти ядро чар, чтобы его разрушить, но оно было вплетено в саму структуру камня и дерева, как нервная система в плоть. Силовой взрыв мог бы пробить дверь, но это был бы тот самый громкий звук, который привлек бы сюда всю стражу дворца. План «тихого выноса» повис на волоске.

Я стоял, уперевшись лбом в холодное дерево, чувствуя свое бессилие. Мы так близко. Чертовски близко!

– Значит, ждем, – скрипучим, как будто и не своим голосом сказал я, отрываясь от двери. – Я не уйду отсюда без нее. Ждем утра. Когда чары уснут.

Китеж молча кивнул. Его каменное лицо не выражало эмоций, но в его алых глазах я читал ту же самую ярость и разочарование.

– Так. Меняем план. Велигор, Ратибор – вы остаетесь здесь. Примите облик часовых. Как только чары спадут, сообщите нам.

Двое духов кивнули. Их призрачные формы заколебались, поплыли, и через мгновение перед дверью стояли уже не они, а двое стражей в черных доспехах. Точные копии. Только их позы были чуть более естественными, а в прорезях шлемов горел не ледяной дух, а багровый огонь воли моих предков.

– Остальные, – команда Китежа была отрывистой, – с нами. В укрытие. Тут недалеко есть место, где можно спрятаться.

Мы отступили. Спустились по змеившейся лестнице обратно вниз, в подвал. Воздух здесь был спертым, пахло сыростью и плесенью. Согласно плану Разумовского, здесь, в самом конце запутанного лабиринта подсобок, находилась заброшенная кладовая для старой утвари. Дверь, что вела в нее, заклинило, и поэтому ею давно не пользовались. Для нас же это не стало проблемой. Наш бесплотный отряд прошел сквозь нее, как сквозь воздух.

Внутри было темно, тесно и пыльно. Горы старых поломанных стульев, свернутых ковров, ржавых канделябров. Мы разместились в темноте, не зажигая света, заняв все свободные уголки. Восемь призрачных воинов, я и Китеж. Мы были как волки в засаде, загнанные в нору и вынужденные ждать восхода солнца.

Я прислонился спиной к холодной каменной стене и медленно сполз на пол, уронив голову на колени. Адреналин, что все это время гнал меня вперед, отступил, оставив после себя пустоту и гнетущую усталость. Мы проиграли этот раунд. Нас остановила не стража, не ловушки, а бездушная магия на двери.

Я сидел в темноте, прислушиваясь к абсолютной тишине, нарушаемой лишь воображаемым биением моего собственного сердца. Где-то там, наверху, за двумя этажами камня и магии, была она. Одна. В своей комнате-темнице, комнате-гробу. И я не мог до нее дотянуться.

Оставалось только ждать. Ждать, пока ночь отпустит свою хватку. Ждать, пока чары на двери в «Совиное Гнездо» снова не погрузятся в сон. А до тех пор нам приходилось прятаться, как ворам, в подвалах моего собственного дворца. Вернувшийся с того, можно сказать, света император, вынужденный скрываться в заброшенной подсобке своего же дома. Горькая, унизительная ирония. Надеюсь, летописцы пропустят этот позорный факт, когда будут описывать мои подвиги. Впрочем, как говорят, победителей не судят, и все, что ведет к достижению цели, не зазорно.

Я закрыл глаза, но сон не шел. Передо мной стояла эта дверь. Обещая, маня… И не пуская.

Тишина в заброшенной кладовой была не мирной, а злой, гнетущей, наполненной ядовитыми испарениями нашего провала. Каждая минута ожидания в этой сырой тьме была похожа на каплю раскаленного металла, падающую на напряженные, как канаты, нервы. Я сидел, прислонившись спиной к стене, а боком – к ящику с какими-то ржавыми железками, и чувствовал, как бессильная ярость разъедает меня изнутри. Все было просчитано, все было подготовлено. Мы прошли сквозь главные охранные чары, как нож сквозь масло. Мы обошли десятки смертоносных ловушек. Мы нейтрализовали стражу у самой двери. И все это оказалось бессмысленным из-за одной-единственной, чертовой двери с ночным режимом изоляции!

Мое дыхание было тяжелым и шумным в абсолютной тишине. Я сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как под кожей пылают руны матрицы, теперь кажущиеся совершенно бесполезными. План, разработанный ценой таких усилий, со всех сторон изящный и точный, вдруг рассыпался в прах. И самое ужасное – мы оказались в ловушке. Забраться во дворец незамеченными – это одно. А вот покинуть его средь бела дня с похищенной императрицей на руках – это уже не операция, это самоубийственная авантюра.

– Дядька, – тихо, сквозь зубы, произнес я, обращаясь к Китежу, чья исполинская фигура была едва видна в мраке. – Какие у нас есть варианты? Быстро и без иллюзий. Что мы можем сделать, хотя бы с минимальным шансом не облажаться?

Китеж не шелохнулся. Его мысленный голос прозвучал в моей голове, холодный и безжалостный, как сталь:

«Вариантов нет, княже. Только один. Ждать. Дождаться, когда она выйдет из своей клетки. И в тот самый момент взять ее».

– Если, или когда, она выйдет, то ее точно будет сопровождать охрана, – возразил я. – И поведут ее, скорее всего, по главным коридорам, где днем полно стражи и лишних глаз.

– Значит, будем брать с боем, – вслух сказал Китеж, сверкнув алым взглядом, – Это уже не тихое похищение. Это боевая операция по эвакуации. Мы прорываемся к ней, забираем и уходим. Быстро и изящно.

Я закрыл глаза, снова ощущая ту самую, слишком хорошо знакомую тяжесть на плечах. Принять такое решение – значит обречь на гибель своих духов. Значит подписать смертный приговор всем нам, если не повезет. Значит превратить то, что должно было быть хирургической операцией, в кровавую баню.

– Если у нас не получится незаметно… – я выдохнул, и в этом выдохе была вся моя усталость и вся моя решимость. – … значит, будем уходить с боем. Главное – спасти Настю. А я… – я открыл глаза и посмотрел в ту сторону, где светился алым его взгляд, – … я отсюда выберусь. Даже если для этого придется все здесь разрушить.

Это не было бравадой. Это было холодное осознание. Сила рода, дремавшая во мне, была способна на многое. Слиться с духами воедино, стать тем самым Волком из легенд, что в одиночку крушил вражеские рати. Это могло стоить мне рассудка, могло выжечь дотла, но я вырвусь. И Настю вынесу. Ценой всего.

Китеж молчал. Его молчание было знаком согласия. Он понимал. Иногда цена победы измеряется не в потерях, а в уцелевшем.

Мы сидели в темноте, и время текло мучительно медленно. Каждый удар собственного сердца отдавался в висках гулким эхом. Я мысленно проигрывал возможные сценарии. Где они могут вести ее? По какому маршруту? Где лучше всего нанести удар? Каждое предположение было хуже предыдущего. Дворец днем – это оживший муравейник. Придворные, слуги, стража, чиновники…

И тут, как удар молнии, в моей памяти всплыли слова Арины. Мимоходом брошенная фраза, которая тогда показалась мне просто деталью для легенды: «…твоя сестра – девочка чуткая…» Нет. Не это. Другое. Про утро. «Она… она старается поддерживать форму. Каждое утро, ровно в семь, ее выводят на дворцовую арену для тренировок. Под охраной, конечно».

Семь утра. Я почти физически ощутил, как в голове щелкает невидимый переключатель. Мы сидели здесь, уставившись в одну точку – в дверь ее комнаты, как идиоты! А выход был в другом месте!

Я резко поднялся.

– Китеж. Я знаю, куда она пойдет утром. В семь ровно. На арену для тренировок.

Призрачный воевода замер, его внимание сфокусировалось на мне с такой силой, что воздух затрепетал.

– Откуда ведаешь, княже?

– Агент Разумовского об этом упоминала. Так, мимоходом. Когда мы обсуждали планы проникновения во дворец.

Я ругнулся про себя. Как я мог упустить такую важную деталь? Но я тогда так зациклился на «Совином Гнезде», что не придал значения этой информации. Впрочем, она мне в тот момент показалась совершенно не интересной – мы же не планировали застрять тут до утра.

Я посмотрел на часы. Светящиеся цифры показывали без пятнадцати семь. Времени в обрез.

– Маршрут? – коротко спросил Китеж, его сознание уже анализировало карту дворца, что он видел и помнил.

– От Северной башни до арены… это через Зал Утренних Приемов и Галерею Предков.

Он задумался, мысленно сопоставляя предполагаемый путь с известной нам картой. Потом сказал:

– Оживленные места. Но… есть служебные коридоры, где редко бывают люди. Параллельные. Мы можем опередить их.

– Охрана? – выдохнул я, уже чувствуя, как адреналин снова закипает в крови. Новый план. Отчаянный, рискованный, но план!

– Двое, может, трое личных гвардейцев Шуйского. Подобные тем, у двери. Плюс, возможно, камеристка. Больше – нет смысла, дворец и так заперт как сундук. Есть надежда, что сопровождать ее будут наши парни.

– Значит, берем на марше. Пока не выйдут в основные залы.

Решение было принято. Мгновенно. Ждать больше не было возможности.

«Идем, – вновь перейдя на мысленную связь, скомандовал Китеж, и десять призрачных фигур в темноте зашевелились, словно пробудившиеся от спячки хищники. – На перехват. Всем собраться. Никого не щадим. Действуем быстро и жестко. Время тихого захвата прошло. Придется пошуметь».

Мы выскользнули из кладовой. Дворец уже просыпался. Где-то вдали слышались первые приглушенные шаги, звон посуды, голоса. Мы неслись по пустым, серым служебным коридорам, нашим призрачным формам не составляло труда проходить сквозь стены, сокращая путь. Мы двигались к точке, где, по нашим расчетам, путь Насти и ее стражников должен был пересечься с нашим.

Я чувствовал каждую секунду. Они вот-вот должны были выйти из «Совиного Гнезда». Провести ее по лестнице. Повести по коридору… Вот он, тот самый, узкий и слабоосвещенный проход, соединяющий башенный комплекс с основными помещениями. Идеальное место для засады.

Мы замерли, влившись в тени арок, став частью камня. Напряжение было таким, что, казалось, воздух вот-вот вспыхнет. Я видел, как духи сгущают свои формы, готовясь к материализации. Видел, как Китеж сжимает свой гигантский призрачный меч. Я сам ощущал, как Свет и Тьма в ножнах на спине жаждут обрести плоть.

И вот из дальнего конца коридора послышался топот. Тяжелый, мерный – это шли гвардейцы. И между ними – легкий, почти неслышный шаг.

Мое сердце остановилось. Потом заколотилось с такой силой, что я почувствовал его в горле. Это была она. Я был в этом уверен.

«Готовься, – мысль Китежа показалась ледяной стрелой, вонзившейся в мою голову. – Берем быстро. Настя – твоя забота. Остальных – нам».

Они приближались. Вот уже можно было разглядеть их силуэты. Двое гвардейцев в черных доспехах, таких же, как у тех, что мы нейтрализовали. Увы, это были не наши духи. Впрочем, я сразу увидел и наших – они шли чуть в отдалении и делали вид, что бдят и следят.