Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 343 страниц)

В общем, вид был максимально отвратный, и понятно, почему мертвяк на меня не позарился. Да потому что внешне я от него, наверное, не отличаюсь.

Я попробовал себе улыбнуться – ну, просто чтобы проверить, как работает, посмотрел на треснувшее зеркало и пополз дальше, запомнив, что пока подобного делать не стоит.

Минут пять, и вот я на месте. И тут возникла еще одна проблема, о которой я не подумал – кажется, надо больше эфира в голову направить и проверить, как кровь туда поступает, а то что-то я часто тупить начинаю. Кинжал-то на столе, а стол на ножках. Маховая сажень – не меньше. То есть, добраться до него вообще сложно или, в моем случае, не реально. Впрочем, ломать не строить.

Я развернулся и толкнул его ногой – ага, шатается. Надо сильней. Еще раз и еще чуть добавив эфира. Самую каплю, пока больше не могу. Ножка сломалась. Ага, падает!!! На меня!!!

Голову я успел чуть отдернуть, а вот тело нет. Ребра ощутимо хрустнули, стеклянная колба, что накрывала кинжал, разбилась об пол, окатив меня кучей осколков – теперь еще и руки в крови. И этот уродский кинжал от удара откатился саженей на десять от меня. Да что ж за такое время невезучее?!!!

Я остановил кровь и пополз к нему, оставляя кровавый след. Если бы я верил в богиню Удачи, то сейчас сказал бы, что она от меня отвернулась. Однако я точно знаю, что есть богиня Карма – а вот с ней у меня вроде всегда были хорошие отношения. Ну, в том плане, что ничего плохого я никогда не делал. Но она сегодня либо спит, либо… Ну, обиделась на меня, что ли?

Плевать. Свою судьбу я строю сам. Суждено второй раз помереть, так хоть сделаю это не полутрупом, а с оружием в руках… до которого надо еще доползти.

Десять саженей, а кажется, целых сто верст, не меньше, пришлось двигаться. Под конец тело ныло так, будто я сутки мечами махал, а голова кружилась, как после попойки в веселом доме деда Стояна.

Шершавая рукоятка легла в ладонь и чуть дрожащие пальцы крепко ее сжали. Посмотрел внимательно – ошибся в оценке – это не хлам, а вполне себе приличное оружие. И это не считая магии, что в нем заключена. Искать табличку, где это описывалось, я не стал – наверняка укатилась куда подальше от меня.

Тяжело дыша, прислонился к стене, с трудом приняв сидячее положение. Стыд и позор – витязь-волхв беспомощней младенца!

Так, а где вообще моя вода? И что-то подозрительно все затихло. По моим прикидкам, мертвые сюда давно должны были добраться, но их нет. Впрочем, они отлично чуют живых, а меня таковым можно назвать лишь с большой натяжкой.

– Эй, ты где? – услышал я громкий шепот и потом топот ног. Глаза-то я прикрыл – яркий свет пока был слишком неприятен. – И откуда тут кровь? Ты дрался, что ли? А с кем? Тебя нашли мертвые? А мы вот воду принесли, как ты и хотел… А…

– Не части, – поморщился я. – То есть, какие это мы?

Смотрю, радом с Лишкой стоит девушка чуть старше ее, ну, и наряднее одета. На веснушчатом лице застыла гримаса горя и презрения ко всему миру. А вот цепкие ручки держат бутылки с водой. Не много принесли, но мне пока хватит.

Но тут вопрос в другом – какого демона за ними стоит дух Смерти и подозрительно так улыбается?..

Глава 4

Глава 4

– Вот мы и нашли тебя, – мерзкий голос духа был подобен скрежету гвоздя по стеклу.

Темное двухметровое чудовище парило над полом. Угли-глаза, огромная пасть, полная зубов-игл, бесформенное, постоянно изменяющее очертания тело. Мерзкое создание и, к сожалению, очень сильное для меня нынешнего. По рангу он был не ниже сотника, а то и тысячника. Для сравнения первый, кого я убил, был на уровне дружинника, то есть, слабей этого раза в три-четыре.

Легкое движение его руки, и девчонки рухнули на пол, потеряв сознание.

– А что, долго искали? – сарказм, а что еще мне остается.

– О, поверь мне, очень долго! После того, как ты убил нашего князя, мы узнали, что ты выжил. На протяжении многих веков мы искали твое тело, чтобы забрать то, что тебе не принадлежит.

– Это что же? Мою красивую одежду? Или вот эти сапоги, тоже ничего такие – удобные?

– Образ Костяного дракона!!! – с придыханием ответил он.

– Не брал, – помотал я головой. – Точно говорю, обознались вы. Нет его у меня.

– А я чувствую, что есть, – его морда приблизилась ко мне, а смрадное дыхание заставило слезиться глаза. – Да, он немного изменился, но, пройдя через силу смерти, вновь обретет свои свойства. И именно мне Царственный Владыка Кощей поручил его забрать и использовать. Сказал бы я, что тебе будет не больно, но не люблю врать – это будет именно больно. Образ и твоя душа усилят меня, и я встану во главе всего войска!!! Не дергайся, человечишка, и тогда я все сделаю быстро.

Смердящая пасть раскрылась, зубы удлинились. Он потянулся ко мне, и я обреченно осознал, что это все – конец. Не будет мне перерождения, не будет славного посмертия, как и не будет пира с предками за одном столом. Меня просто сожрут, навсегда уничтожив душу.

Я дернулся, когда острые зубы вошли в мою плоть. Брызнула кровь, и я почувствовал, как начал терять самого себя, потихоньку растворяясь в небытие. Боль ввинчивалась в голову, мешая думать, тело обмякло, не способное сделать хоть что-нибудь. Образы не откликались.

Но нет, уйти просто так⁈ Я Мстислав Дерзкий и не позволю себя сожрать! На остатках сознания, последним усилием воли я направил весь эфир, что у меня был, в руку, и кинжал, который я умудрился не выпустить, без замаха вошел в плоть твари.

Дикий визг резанул по ушам, а в меня хлынул нескончаемый поток энергии, грозя захлестнуть – порвать мои каналы и разорвать источник. То, что хотело съесть меня, теперь наоборот давало мне жизнь.

Спустя пару минут тварь осыпалась пеплом, а я стал кататься по полу, воя от боли во всем теле. Мышцы, кости, нервы – все восстанавливалось просто в бешеном темпе. Все же дух этот был очень сильным, и энергии в нем было много. И я, подобно песку в пустыне, впитал ее всю.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Так вскорости и я, тяжело дыша, лежал на полу и смотрел в потолок, в первые за все время чувствуя себя более-менее сносно. Ну, то есть, я теперь, как мне казалось, мог спокойно сесть, встать и, наверное, даже ходить. Но надо проверить на деле.

Опираясь о стену, я поднялся – прежде костлявые, теперь мои руки обрели силу и слегка порозовели. Дотронулся до лица – все те же морщины, но кожа больше не казалась куском пергамента, став более мягкой и эластичной. Эфир – источник ощутимо подрос и активней стал формировать каналы. Да, до полного восстановления еще далеко, но прогресс виден. Магия, увы, не тело – ее так же легко не вернуть.

Образы – с ними все намного лучше. Нет, они не засияли цветом своих стихий, но уже не выглядели как сморщенные гнилушки. Теперь я могу их призвать, уже на пару секунд полностью взяв нужный облик, и после не рухнуть от истощения. Но пока лучше этого не делать.

Так, теперь защита. Мечи – увы, пока недоступны. Надо еще парочку сотен мертвяков уничтожить, чтобы душа достаточно окрепла в теле и вернула мне прежнюю привязку. Это тело пока не выдержит подобного. Поэтому пользуемся кинжалом, которой оказался не таким уж и бесполезным. Посмотрев на ранее тусклый, а теперь слабо светящийся красным камень на рукоятке, я хмыкнул и повесил его на пояс.

Огляделся и пошел искать среди прочего хлама что-нибудь полезное, не забыв взять так необходимую мне воду. Девчонки пока оставались в бесчувственном состоянии, и пусть так еще немного полежат. Лишние визги и вопросы мне ни к чему.

Ноги не дрожат, тело, пусть и слегка деревянное, но уже может двигаться без скрипа. Я полез в карман, не сомневаясь, что найду там то, что ищу – белую ленту для волос. Это была моя любимая, вышитая сестрой. Я скрутил волосы в хвост сзади, воспользовавшись ею. Воспоминания кольнули болью, но я спешно отогнал их. Не время грустить – все потом.

Живительная влага полилась в рот, и я пил и никак не мог остановиться. Думал, что лопну. Но осушив четыре бутылки, понял, что хочу еще. Но это терпит.

Так, вот длинный меч какого-то Артура. Прямой, длинный, но сталь вроде нормальная. Щелкнул пальцем о лезвие – приятный звук. Есть шанс, что сразу не сломается. Прикинул, как буду доставать его из-за спины, потому как не любил носить оружие на поясе. Хорошо. Длинный, руки хватило точь-в-точь. Закинул, пристроил, проверил – можно работать.

Так, а вот теперь можно и девчонок будить. А то привели смерть за собой, а теперь валяются тут, будто и не виноваты. Воды не осталось, поэтому пришлось шлепать их по лицам, стараясь не навредить. Пока я, увы, плохо силу контролирую – надо время, чтобы привыкнуть.

– Не сметь бить меня по лицу! – резко пришла в себя, будто бы никуда и не уходила, графская дочь, как ее там… Вероника вроде?

– Не бейте меня, я все исправлю, – Лишка напряглась и, кажется, даже не открывая глаза, собралась удирать.

– Замерли, малявки! – рявкнул я. – Не орать, не пищать, маму с папой не звать.

– Некого звать, всех убили… – заскрипела зубами Вероника. Потом, несмотря на все усилия сдержать слезы, все же заревела. А следом за ней и Лишка.

Признаюсь, я тоже чуть было не пустил слезу – эффект был заразителен. Но сдержался и горжусь собой. Не время раскисать, Родина в опасности. Тем более, я чувствовал, как к нам приближаются мертвые. Странно, что они не заявились еще раньше.

– Так, плакать будем потом. Сейчас надо выжить. Есть тут второй вход?

– Ты изменился, князь, – Лишка наконец посмотрела на меня и чуть приоткрыла рот.

– Так ты и правда тот труп, да? Как-то не похож. Хотя, одежды вроде бы его… – вытерев слезы, взяла себя в руки маленькая графиня.

– Все вопросы оставьте при себе. Кто хочет жить и мстить, показывает дорогу. Остальные могут остаться и молиться презренным богам.

– Князь, ты нас спасешь? – Лишка уже пришла в себя и прикидывала варианты.

– Зови меня Мстислав. И да, спасу. Если вы, наконец, включите мозг и начнете двигаться. Иначе я спасу только себя. Нам нужно тихое место, где можно собраться с мыслями и силами. И откуда спокойно делать вылазки.

– Склеп, – переглянувшись, хором выдали девчонки.

– Прозвучало в виду последних событий вообще не привлекательно.

– Ты не понимаешь. Там нас точно мертвяки не найдут, а мы зато их всех увидим. А если и найдут, там толстые стены – не прорвутся. Побежали! Там и еда, есть и вода.

– В склепе? – еще больше обалдел я. – Вы не смотрите, что я плохо выгляжу – так-то мертвечиной не питаюсь.

– Глупый князь. Шевели ногами и скоро сам все увидишь.

Тьма не просто висела в воздухе – она липла к коже, как паутина, пропитанная запахом гнили и старой крови. Каждый шаг по разбитой плитке графского поместья отдавался в висках гулким эхом, слишком громким в этом мертвом молчании. Молчании, которое вот-вот взорвется.

Вероника быстро шла впереди, указывая путь, ее тонкая фигурка в порванном платье казалась нелепо хрупкой на фоне чудовищных теней разрушенного особняка. В ее руке был не игрушечный кинжальчик, а тяжелый, вполне себе боевой нож, эдакий маленький меч, которой она, не раздумывая, подхватила со стойки.

Лишка, моя маленькая тень, вцепилась в край моего плаща так, что пальцы онемели. Она уже не плакала. Слишком страшно ей было сейчас даже для слез.

– Левее, Мстислав! – шипение Вероники прорезало тишину, как лезвие.

Я рванулся в сторону, едва успев оттолкнуть Лишку. Из провала, где когда-то был фонтан, вывалилась тварь. Не просто скелет, не просто гниющее мясо. Это был сплав ярости и разложения. Костлявые пальцы с клочьями плоти сжали обломок косы, глаза – вернее, то, что в них осталось, пылали холодным, ненасытным голодом. Оно не просто хотело убить – оно хотело растерзать, растворить в этой всепоглощающей тьме.

– Отойди! – рявкнул я, выставив меч.

Сталь запела в воздухе, встретив ржавое железо косы с градом искр. Удар отозвался болью в предплечье. Тварь не отшатнулась. Она рванулась вперед, издавая хриплый, булькающий вой. Я прыгнул назад, заслоняя девочек, рубанул по колену. Кость с отвратительным звуком хрустнула, но существо лишь закачалось, не выпуская оружия. Его голова дернулась, пустые глазницы уставились на Лишку.

– Нет! – крикнула Вероника.

Не раздумывая, она метнулась вперед, ее удлиненный нож блеснул в тусклом лунном свете и вонзился твари в бок. Не глубоко, но больно. Она с ревом развернулась к девочке. Сердце у меня ушло в пятки.

– Вероника, назад! – заорал я, бросаясь в атаку.

Меч описал широкую дугу, впиваясь в шею монстра. Недостаточно. Сталь застряла в позвонках. Тварь завыла, извиваясь, трясясь, пытаясь стряхнуть меня. Я навалился всем весом, вывернул клинок. Голова отлетела с мокрым чавканьем. Тело рухнуло, но пальцы еще судорожно сжимали древко косы.

– Бежим! – схватил я Веронику за руку, подхватывая Лишку, которая висела у меня на плечах как мешок. – Показывай дорогу!!!

Поместье ожило. Тени зашевелились повсюду. Из-за обвалившихся колонн, из разбитых окон, из-под кусков обрушенной кровли – они выползали, сползали, ковыляли на переломанных ногах. Хрипы, скрежет, бульканье – симфония смерти нарастала. Каждый шаг по заросшей тропинке к фамильному склепу был битвой.

Один мертвец, больше похожий на раздутый мешок кожи, попытался схватить Лишку. Я рубанул ему по руке, отсекая кисть с гнилыми когтями. Другая тварь, бывшая горничная в лохмотьях кружевного фартука, бросилась на Веронику с диким визгом. Графиня встретила ее ударом своего «меча» прямо в оскаленный рот. Зубы хрустнули, тварь отпрянула, давясь костями.

– Держись, Лишка! – задыхался я, отбиваясь мечом, который уже затупился о кости и ржавчину.

По лицу текла кровь – то ли своя, то ли чужая, чертовски вонючая. Склеп. Вот он, низкий, мрачный, сложенный из почерневших камней. Надежда. Или последняя ловушка.

– Дверь! Открывай! – Вероника, бледная как смерть, но не сломленная, метнулась к тяжелой каменной плите, украшенной стилизованными черепами. Она уперлась в нее плечом, отчаянно толкая. Камень не поддавался. Лишка, рыдая, бросилась помогать ей.

Я остался один против приближающейся волны тварей. Они шли. Медленно, неминуемо. Десятки пустых глазниц, десятки когтистых рук. Адское шествие. Я встал поперек тропинки, подняв меч. Усталость валила с ног, но отступать было некуда. За спиной – девочки. И склеп.

– Ну что ж, уродины, – прохрипел я, чувствуя, как адреналин жжет жилы. – Кто первый на ужин? Только предупреждаю – несвежий! И в бане тысячу лет не мылся.

Первый, бывший стражник в истлевшей форме, бросился с глухим рыком. Я встретил его ударом в грудь, но тут же вынужден был отпрыгнуть от когтей другого, который пополз по земле, как гигантский паук.

Меч работал сам – рубил, отбивал, отсекал. Каждый удар отдавался болью в руках. Я отрубил руку одному, ногу – другому, но они все ползли, цеплялись за мои сапоги. Один вцепился зубами в край набедренника. Я всадил меч ему в темя, вывернул клинок. Череп хрустнул.

– Мстислав! Помоги! – крик Вероники был полон отчаяния.

Я оглянулся на долю секунды. Они обе, уперевшись в камень, не могли сдвинуть дверь. А сзади, обходя меня, по кустам уже пробирались еще двое мертвяков – быстрые, злобные.

– Млять!!! Отойдите! – заревел я, отшвыривая очередного мертвеца. Рванулся к склепу, отсекая на ходу руку, тянувшуюся к Лишке. Добежал. Уперся плечом в холодный камень рядом с Вероникой. Мышцы горели огнем. – Вместе! Раз-два!

Мы рванули. Камень дрогнул. Скрипнул. Сдвинулся на пару вершков. Недостаточно! Сзади уже слышалось тяжелое дыхание и топот десятков ног.

– ЕЩЕ! – закричала Вероника, и в ее голосе была недетская ярость.

Мы напряглись из последних сил. Камень со скрежетом поддался! Образовалась щель – узкая, темная.

– Лишка, внутрь! Быстро! – толкнул я девочку. Она юркнула в черноту. – Вероника, за ней!

Графиня метнулась следом. Я оглянулся. Они были уже в двух шагах. Десятки рук тянулись ко мне. Зловонное дыхание окутало лицо. Я прыгнул в щель, с трудом просочился, развернулся и с диким рыком рванул дверь на себя. Каменная плита с грохотом захлопнулась, срезав несколько костлявых пальцев, успевших просунуться в щель. Они заскребли по камню, извиваясь, как слепые черви.

Тьма. Глухая, абсолютная. Только наш прерывистое, хриплое дыхание, больше похожее на всхлипы. Снаружи – безумный гул, удары в дверь, скрежет когтей по камню. Но дверь – массивная, древняя – держалась.

Я прислонился к холодной стене, вытирая меч о край плаща. Руки тряслись. По спине струился пот, смешанный с кровью и грязью. Где-то рядом всхлипывала Лишка. Вероника тяжело дышала.

– Живы? – выдавил я, голос сел от напряжения.

– Жива… – прошептала Вероника.

Она щелкнула пальцами, и пара факелов, висевших на стенах, зажглись тусклым светом. Потом добавила, и в голосе снова появился знакомый металл.

– А ты, Мстислав? Твоя щека…

– Царапина, – соврал я, ощущая глубокий порез. – Главное, дверь их сдерживает. Пока.

Я сполз по стене на каменный пол. Ноги отказывались служить.

– Лишка?

– Я… я тут, князь… – тихий, испуганный голосок донесся из темноты.

– Молодец, мышонок. Все молодцы. Добрались.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить стук собственного сердца и грохот снаружи. Это был не отдых. Это была передышка. Короткая, кровавая передышка в каменном мешке, где пахло пылью веков и… чем-то еще. Чем-то спящим. Я вспомнил про саркофаги. Сколько их тут? И кто в них?

Лишка, кажется, думала о том же. Ее шаги осторожно зашуршали по полу в темноте.

– Тут… несколько. Больших. Мстислав… ты уверен, что они… пустые? И что никто из них не вылезет?

Я не был уверен. Ни в чем. Кроме одного. За этой дверью – ад. А здесь… здесь пока просто мрак. И две девочки, которых я должен был оберегать до утра. Хотя бы до утра.

– Абсолютно уверен, мышонок, – соврал я во второй раз за минуту, нащупывая в темноте рукоять меча. – Спят мертвецы крепко. Особенно древние. Расслабься. Отдыхай.

Вру, конечно. Отдыхать здесь нельзя. Ни минуты. Но пусть хоть Лишка попытается не дрожать от страха. Скребущий звук, доносящийся снаружи, как нож по стеклу, напоминал – передышка подходит к концу. Склеп был спасением. Но ненадолго. И следующая битва, чувствовал я, начнется не снаружи, а изнутри.

– Нет тут никаких мертвяков, – Вероника уверенно прошагала куда-то вглубь, а после дернула за рычаг. Незаметная дверь распахнулась, открывая вид на вполне себе светлое помещение.

– Это все бутафория. Отец считал, что держать мертвых рядом с домом не стоит. Но приличия надо было соблюсти. Поэтому всех, кто тут лежал раньше, перезахоронили, оставив внешне все как было, а склеп решили использовать для последнего шанса, когда придет беда. Пошли, я все покажу…

Глава 5

Глава 5

– М-да, а жить-то тут можно, – задумчиво сказал я, рассматривая помещение.

Оно оказалось длинным и широким. У стен стояли кровати – я насчитал пять штук. Еще тут обнаружились столы, стулья и прочая рухлядь. В комнате было еще три двери.

– Там кухня, – махнула рукой Вероника, поймав мой вопросительный взгляд, – и склад с продуктами, за той дверью – душ и туалет, а за последней запасной выход. Тоннель идет глубоко под землей и выходит где-то в полукилометре от поместья.

– Полкилометра – это сколько? – спросил я.

– Пятьсот метров.

– Не тупи, я не понимаю, в чем вы расстояние меряете. Метр – это сколько?

– Эм, как тебе объяснить? Ну, вот у меня, например, рост один метр и пятьдесят сантиметров.

– Сорок, – хрипло хихикнула Лишка.

– Служанке слова не давали, – огрызнулась Вероника. – А в одном метре сто сантиметров, в сантиметре – десять миллиметров, в километре сто метров и так далее…

– Тысячу метров в километре, неуч, – опять вмешалась Лишка, но поймав злобный взгляд Вероники, сделал вид, что ее тут вообще нет.

– Так, ага. Значит, ваш метр – это где-то наши полтора аршина, – прикинул я, сразу решив переходить на современные способы измерения. Не думаю, что тут наши помнят, а значит, может случиться недопонимание в ответственный момент. А сантиметр – это полперста. Глупым я никогда не был и тут же в голове перестроил всю систему, несколько раз повторив для себя их названия и применив их на практике. – Значит, пятьсот метров… Это хорошо. А выходит он куда?

– Наружу, чуть в стороне от поместья. Там парк с деревьями, со стороны ничего не видно. Народа в нем почти не бывает – лет десять назад там одну баронессу маньяк зарезал, так с тех пор люди стороной этот парк и обходят.

– Еще лучше, – расслабился я. – Так, а что у нас с водой?

– Все никак не напьешься? С водой все хорошо, много ее. Берем напрямую. Вон кран, можешь глушить сколько хочешь.

– Вероника, я всегда считал, что бить детей неправильно. Но я готов отступить от своих принципов. Что значит «кран» и как из него пить? Колодца и ведер я тут не наблюдаю.

– Ох, какой же ты все-таки примитивный! Элементарных вещей не знаешь. Лишка, покажи ему, а я плакать буду. И не вздумайте мне мешать!.. Убили, всех убили. Одна я осталась, сиротинушка, – заревела она.

Лишка посмотрела на нее, потом повела меня к странной, но удобной конструкции, крутанула ручку – полилась вода. Дала мне кружку и пошла реветь вместе с графиней.

А я что? С детства знаю, что бабе надо выплакаться, иначе чернеть начнет от обиды внутренней и злости. И вымещать ее на близких своих. Ну, или не совсем близких, что еще лучше. Поэтому и внимания на них не обращал, пока не выпил не меньше двух ведер. И куда только вошло, спрашивается? Однако результат был налицо – я и почувствовал себя сразу еще лучше, и кожа опять же мягче стала. Да и мышцы, что скрывать, силы прибавили. Не мои прежние возможности, но все же лучше, чем было.

Увидел зеркало, посмотрел на свое отражение и чуть не сплюнул с досады на чистый пол. Вынул меч, проверил пальцем его остроту и начал им сбривать эту мерзость. Порезался пару раз, не без того. Но зато подбородок и лицо вновь стали чистыми. Потом так же обрезал и волосы, сделав их привычной длины, чуть до плеч.

Морда, конечно, у меня пока еще стариковская, но уже не такая противная. Если я на вот это, что отражается в зеркале, стану похожим в старости, то всяко лучше помереть молодым.

– Что? – обернулся я, почувствовав на себе два скрещенных взгляда.

– Все-таки ты очень примитивный, – заявила мелкая графиня. – Не мог у меня попросить лезвие? Тогда бы твоя морда не была бы вся в крови.

– Это ничего, сейчас зарастет. К тому же ты ревела и просила тебя не отвлекать. Я ж не зверь какой и все понимаю. Тяжело лишиться родных. Как ты вообще спаслась?

– С отцом поругалась, он меня в чулане и запер. Потом услышала крики. Вот и сидела, даже не шевелясь, боялась себя шорохом выдать. А там Лишка пришла, я голос ее услышала. Ну и побежала с ней.

– Голос, значит, – грозно посмотрел я на мелкую.

– Ну не бросать же ее⁈ За столом я ее не видела, а что наказана была, я знала. Вот и посмотрела, жива она или нет. Но мы тихонько прошли – мертвяки нас не заметили.

– Заметили, – мрачно отозвался я. – Просто проследили, куда вы пойдете. Духа смерти вы на своих плечах притащили.

– Духа? – ахнула Лишка, схватившись ладошками за щеки. – Да как же ты выжил-то? И мы тоже?

– Меня не так просто убить, – надулся я от гордости.

Впрочем, я тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Так вот и погибают гордецы, с задранным носом вверх. Потому что забывают при этом посмотреть вниз. Да и было бы перед кем хвост распушать – эти малявки мне, как минимум, еще года четыре не интересны будут как женщины.

– Эй, ты чего так смотришь, будто оцениваешь? – возмутилась Вероника. – Мы девушки скромные и до свадьбы ни-ни. Лет через шесть приходи, если рожу исправишь.

– Чего через шесть?

– Лет, балбес! У нас раньше восемнадцати лет замуж нельзя.

– А у нас в шестнадцать выходили, – не сильно расстроился я. – Но это все мелочи. Давайте-ка чего-нить поедим и подумаем, как жить дальше будем. Ну, с планами определимся.

– Лишка, кухня там, – повелительно махнула графиня рукой.

– Стоять. Мы тут все временные боевые братья и сестры, поэтому у нас равноправие. Ты идешь ей помогать, а я осуществляю общее руководство. Кто против, того я познакомлю со своим лучшим другом – ремнем.

– Ты не смеешь мне приказывать!!! Я графиня Вероника Васильевна Темирязева!

– Не знаю, что значит этот титул, но я князь, сын Великого князя Новгородского, Московского, Суздальского, Псковского, Черниговского и прочее, и прочее, Мстислав Олегович Инлинг. Наследник правящего рода. Витязь-волхв, сотник Первой дружины. Тебе и дальше перечислять, или ты уже поклонишься и побежишь готовить еду?

– Граф – это высокий аристократический цикл, невежа. И почему это ты Инлинг? Ты родственник императрицы Анастасии Федоровны?

– Не знаю, будем смотреть. Времени-то много прошло.

– Точно родственник – сколько-то юродный дедушка. На тебе знаки правящего рода. А их одевать никому не позволено под страхом смертной казни. А ты их даже не одевал, тебя в них откопали.

– Ты мне зубы-то не заговаривай – марш на кухню и еду готовьте. Тысячу лет не ел.

– Ладно. Так и быть, накормлю тебя. Старость надо уважать, – махнула косой хамка.

– Эй, мне двадцать лет всего!!! – обиделся я.

– И больше тысячи, – последнее слово осталось за ней, твердо убедив меня, что мир может измениться, а вот женщины никогда. Разницы между тем, что было тогда и что сейчас, я не почувствовал.

Уселся, поерзал – удобно. Прислушался к звукам за дверью склепа – есть, но тихие. Кажется, разумных тварей среди них не осталось. А эти, потеряв наш запах, разбрелись. Это проблема, но ее можно решить и позже. Сейчас надо восстановить силы и набрать вес. А то, кажется, меня и ветер унести может. Меч, вон, вроде и не тяжелый, а плечи оттягивает. В лучшее время я им мог бы сутками махать, а тут устаю после десятка ударов.

– Ты бы в душ сходил, что ли? – опять появилась Ника.

Вот точно, делает все, чтобы не работать!

– Что это за место, название которого похоже на шипение змеи? И зачем мне туда ходить? – удивился я.

– Ну, душ, ванна и все такое.

– Сейчас мне прямо сразу стало понятней.

– Боги, какой же ты примитивный! Душ – в нем моются. А от тебя смердит.

– В баню, что ли? Так бы сразу и сказала. А то придумала тоже мне – душ, ванна. И где она у вас тут поместилась?

– Нет, я этого не выдержу. Пошли со мной, – ничуть не сомневаясь, она схватила меня за руку и потащила к одной из дверей.

– Вот это унитаз – сел на него, сделал свои дела, а потом нажимаешь вот на эту серебристую кнопочку. Тогда польется вода и все смоет. Пить из него не надо. Хотя, вы там в своем средневековье, наверное, откуда только не пили. А вот это туалетная бумага. Так в ваше время ее, наверное, не было – это вроде пергамента, вот. Им вытираешь свой зад – так понятно?

– Пергаментом зад? Да ты сдурела, малявка⁈ Он же жесткий. Да и стоит целое состояние. Ты мне еще берестой зад вытирать предложи.

– Нет, болван. Это в ваше отсталое время так и было. А теперь все по-иному. Вот пощупай, мягкая же? А вы-то небось лопухами подтирались, да крапивой всякой, – хихикнула она.

– Не, лопухами – это в походе, – я пощупал – действительно мягкая. Значит, дорогая, надо экономить. – А так просто мылись.

– Да представляю как. Небось грязными ходили.

– Эй, ты нас с печенегами-то не путай, которые гадили, не слезая с лошади. Или лыцарями всякими.

– Рыцарями?

– Лыцарями. Они по-нашему и лыка не вязали, потому лыцари. Нажрутся всякой дряни и ходят, падают. А уж говорят, так вообще с трудом. Мы вообще были очень чистоплотными, чтобы ты знала. С любого воина кольчугу-то сними, а под ней белое исподнее и тело чистое. А Лыкари эти – когда они шли, над ним мухи вились, а запах такой стоял, что за три версты… за три километра слышно было. Мы так на них засады и устраивали – по запаху находили.

– Ладно, чистоплюй ты наш. С этим разобрались – теперь смотри и восхищайся современным миром дальше. Вот это и есть душ, наверху, видишь – лейка. Из нее течет вода. Крутишь вот этот кран с синенькой вставкой – потечет холодная, а из вот этого с красной – горячая. Смешиваешь их и получаешь такую, какая нравится. Это вот мыло, мочалка. А это шампунь – он для головы. Смотри не перепутай. Полотенце на стене. Все, развлекайся, – махнув косой, эта нахалка испарилась.

– Ладно. Новый мир, новые возможности. Попробуем.

Я разделся, вещи аккуратно сложил. В них встроено плетение самоочищения, но за минувшие века сила в нем иссякла. Сейчас оно уже взяло эфир из источника – самую малость, и все стало чистым. В отличии от тела.

Встал я под лейку, крутанул этот… кран, ага. Промахнулся – хлынул кипяток. Смог не заорать. Быстро закрыл, крутанул другой – теперь ледяная!!! Смог не заорать опять. Но матом разразился – вот зачем такие сложности⁈

Покрутил-повертел – ох, как же хорошо!!! Тугие струи воды приятно массировали тело, и я решил, что останусь тут жить. Только пусть еду приносят, да девки румяные спину трут. Со скрипом признал это изобретение годным и достойным существования. Но баня все равно лучше – она и лечит, и греет, и чистит не только тело.

В общем, натерся я мочалкой так, что тело захрустело, а уж пар-то от него валил – просто на загляденье. Вышел и едва не упал, поскользнувшись на мокром камне, котором был пол вымощен – нет, современные люди себя вообще не берегут.

Я вытерся, переоделся, подвязал волосы, посмотрелся в зеркало – нет, конечно, далеко еще не красавчик. Но с нежитью меня уже точно не спутают. И пошел в народ, потому как надо тут стать своим. А без знаний это точно не получится.

Кстати, надо бы узнать у них насчет этой, как ее там… Паутины. Точно. Вроде там все есть – осталось понять, как с этим работать.

– Ешь.

Передо мной появилась миска, полная разваренной, исходящей паром картошки. В углу посудины скромно притаилась бледная куриная ножка и пара квашеных огурцов.

– Все, что смогли приготовить по-быстрому, – сказала Лишка. – Ночь уже. Завтра постараемся сделать побольше.

– Не отравлюсь? – спросил я, пробуя на вкус свою первую еду за много лет.

Она в ответ посмотрела на меня так, будто я ей в душу плюнул. Но на удивление все оказалось очень даже неплохо, и я быстро умял всю предложенную снедь. Девчонки, в отличие от меня, вяло ковырялись в своих тарелках, и кажется, опять собирались реветь. Ну что ты с ними сделаешь, дети же. Надо как-то отвлечь.

– Так, девицы-красавицы. Сейчас начнется самая важная часть нашего с вами общения. Поведайте мне в подробностях, кто, куда и зачем. Ну, и заодно расскажите мне, что вообще происходит и куда смотрит ваш князь.

– Куда смотрит князь, не знаю, – пожала плечами Ника, отставив в сторону тарелку. – Сообщение о нападении уже должно было уйти в Приказ Тайных дел, но я что-то не вижу тут войска или охотников на нежить и нечисть. Чтобы мертвые вот так появились в самом центре города, в хорошо охраняемом поместье – я о таком и не слышала. Но я ведь… – она замялась, но все же призналась, – … маленькая еще, может, мне просто о таком не говорили. Вернулась вот на каникулы из закрытой школы для девочек имени генерала Апраксина, и на тебе. Горе-то какое!.. – губы ее задрожали, а в глазах мелькнули слезы. – Теперь мне надо к родне ехать, в столицу, в Новгород. Там у меня тетка живет, она поможет. Я позвонила бы уже ей, так сигнала нет, – показала она мне свой… Ну, не знаю, что это. Какая-то маленькая светящаяся коробочка. Но на всякий случай я кивнул, а то опять отсталым назовет. – А Лишка со мной пойдет… Наверное.