Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Подумал так, и громко рассмеялся. Во куда заносит! Илюшку – царём?! Тьфу-ты, прости, Господи, мысли глупые. Видно, крепко меня вчера дубьём-то по голове шарахнули. Быстро вскочил с циновки, сбегал за ближайшее деревцо, потом к озеру, умыться. Подошёл Маркел, принёс выстиранные, но до конца не просохшие штаны и сапоги. Надевать не стал, не сейчас в поход, пусть высохнут хорошенько. А вот поесть не мешало бы! Глянул на холопа, и тут же, как по мановению волшебной палочки, передо мной появилась зачерствевшая лепёшка и пласт просвечивающей на солнце сушёной рыбы. Чукчи, нанайцы и прочие тунгусы называют таким способом приготовленную рыбу «юкола». Только и у тех, и у этих юкола несолёная, и вкус у неё никакой. Но соль у нас есть. Потому наша юкола приготовлена из солёной рыбы. А костры уже горят, и на них что-то варится и жарится.

Как раз к готовому обеду, а был уже полдень, появились мои воины, таща узлы кожаных накидок, расписанных узорами, чем-то наполненные кули, конусовидные колчаны, полные стрел, вязанки дубинок и деревянных мечей. Свалив это всё передо мной в кучу, стрельцы отправились обратно.

– Ахмет! – Крикнул я. – А стрелы-то тебе индейские зачем?

– Древки хороший, воевода, ровный. Наконечник камень снимай, индейса меняй. Свой наконечник, железный, ставь. Хороший стрела будит!

Хм, а ведь он прав. У нас стрел не так уж и много, а наконечники кузнецы быстро наковать смогут. Есть из чего. Да и перья не зря разведчики собирают! Не на подушки, а для пополнения боезапаса. Предложение сообразительного Ахмета мне понравилось. Нам древки делать было не из чего. Да и не чем.

Над лагерем потянуло запахом пищи, а едоки ещё копошились на поле боя. Увлекательное занятие, особенно если не брезглив. Где-то через час-полтора стрельцы вернулись, опять нагруженные всяким-разным дикарским хабаром. Мои мужички всё добытое к хозяйству приспособят. И правильно. Я сидел под деревом и смотрел, как они делили трофеи на три кучи, одну из которых на циновке подтащили ко мне. Подошедший Олег положил на неё большой каменный нож с обсидиановым лезвием, вставленным в резную костяную рукоятку. Красиво сделанная вещь притягивала взгляд, просилась в руку. Уже потянувшись к ножу, я вдруг ощутил исходившее от него зло и резко вскочил. Крест, предупреждая об опасности, обдал волной холода. Стрельцы бросили свои занятия и уставились на меня.

– Олег, кто нашёл этот нож? Руками голыми его кто ни будь из наших брал?

– Нож абориген местный просил тебе, воевода, передать. Сказал, что таким оружием только ты владеть имеешь право. Он его в тряпицу завёрнутым принёс, вот в эту, – Олег указал на серую холстину. – Руками его никто не брал.

– Узнать этого аборигена сможешь?

Олег помялся и смущённо произнёс:

– Нет. Они для меня все на одно лицо.

– Ну, хотя бы возраст какой? Может, шрамы есть приметные, или ещё что интересное?

Олег задумался. Потеребил русую бороду, вздохнул:

– Нет, не вспомню. Прости, воевода, видел я его мельком. Помню только, что был он невысок и широкоплеч.

– Хорошо, Олег. Позволь мне самому в твою память заглянуть.

Олег посмотрел мне в глаза и кивнул головой. Потом снял шапку и встал передо мной. Я коснулся пальцами его висков, глянул в глаза и тут же разорвал контакт. Портрет диверсанта я увидел. Он был не из племени Матаохо Семпе. Теперь осталось его найти и поспрошать, кто послал.

– Идите, обедайте и готовьтесь к выходу, – приказал я стрельцам. Те достали из своих мешков миски и отправились к кострам, где кашеварили наши легкораненые.

– А с этим что делать? – Олег указал на нож.

Я молча достал из-за пазухи свой крест. Зелёный камень ярко вспыхнул. Через секунду его свет сконцентрировался в узкий пучок, ударивший в обсидиановое лезвие. То моментально рассыпалось в мелкую крошку. А костяная рукоять осталась целой. Значит, зло было заключено в лезвии. Но рисковать я не стал. Взяв бердыш Маркела, выкопал ямку и сбросил туда остатки коварного подношения. Засыпал землёй, притоптал, провёл над местом захоронения крестом. Зелёный камень не прореагировал. Зло уничтожено, а сотворивший его – пока ещё нет. Но это пока.

И снова марш по лесным тропам. Но уже не такой стремительный и выматывающий, как до сражения. Вечером вошли в занятую Сатемпо деревню, спокойно переночевали. С утра допросили пленных. Те, увидев меня в сопровождении Дюльди, геройствовать не стали, потому остались живы, а мы получили сведения о местонахождении деревень, количестве жителей и воинов, оставленных для охраны. Потому, быстро посовещавшись с вождями, в число которых я, как и обещал, ввёл и Сатемпо, решил захватить ближайшие три. Одной из намеченных к захвату была деревня почившего в бою вражеского вождя. Самая богатая и густонаселённая. Туда я отправил во главе сотни воинов Матаохо Семпе. На захват двух других послал младших вождей. С каждым – по пятьдесят – семьдесят воинов. Пушек не дал, жирно будет. Не воевать идут, а грабить. Для этого и копий с дубинами хватит. Тем более, что воевать практически не с кем. Сатемпо тоже рвался в рейд, но я его при себе оставил. Поручил охрану деревни и надзор за пленными. Хочу поближе присмотреться к этому парню.

Всего в битве враг потерял семьсот пятьдесят шесть воинов и пятерых вождей, опознанных по бывшим на них украшениям. Одного даже я свалил, но как это произошло, до сих пор не могу вспомнить. Матаохо Семпе принёс богатое ожерелье и мой косарь и сказал, что его нашли воткнутым в глаз вражеского вождя. Косарь я вернул в его родные ножны, а ожерелье сунул в поясную сумку. Любоваться потом буду. Моя команда отделалась пятерыми легкоранеными, а вот племя ава-гуарани потеряло семьдесят убитыми и чуть больше двадцати тяжелоранеными. Ими Жан-Поль с Петрухой занимаются, раны чистят да штопают, а шаман ава-гуарани мази с отварами готовит. Хотя вряд ли большинство раненых выживет. Для вообще-то небольшого племени Матаохо Семпе это тяжёлые потери, восполнить которые оно сможет только лет через пять, когда молодёжь подрастёт. Только вот будут ли у вождя эти годы спокойной жизни? Но он сейчас всё равно радуется. Для него это долгожданная победа над старым сильным врагом. И потерь гораздо меньше, чем было бы без моего вмешательства.

Итак, я со стрельцами и разведчиками остался в деревне. Расположился, конечно же, в доме бывшего здешнего вождя, получив во владение всё его имущество и семью: двух жён и младшую незамужнюю сестру. Дети: один мальчишка-младенец двух месяцев от роду, остальные три девчонки. Старшей, примерно, двенадцать лет.

Семья, узнав, что их мужчина погиб в бою, восприняла это фаталистически. К смерти в этом времени, как я успел заметить, относятся спокойно. Воины уходят на войну и не всегда возвращаются. Как и с охоты. И никто из этого не делает вселенской трагедии: жизнь продолжается, и надо в эту жизнь встроиться. Потому никто мне горло ночью резать не лезет, обе вдовы суетятся по хозяйству и наперебой строят глазки, дети играют с другими детьми, а молодая сестра почившего скрашивает мои одинокие ночи. Так же живут и мои стрельцы. Взятые Сатемпо в плен воины кайва-гуарани сидят в земляной яме, и вырваться не пытаются. Там их шестьдесят семь. Я им сразу разъяснил, что их ждёт в случае неповиновения, а для наглядности вытащил из ямы четверых раненых с признаками начинающейся гангрены, и ментальным ударом превратил их в овощи. Эти люди всё равно через несколько дней умрут в страшных муках от заражения крови, а так хоть боли чувствовать не будут. Результат моих действий видели все: и пленные, и женщины, и дети, способные понять, что происходит. Видели и все мои воины, белые и красные. Правда, потом я собрал стрельцов и разведчиков и напомнил, что мои способности от Бога, а не от антихриста, и им меня бояться не надо. Все мои действия – для нашего общего блага. Краснокожим ничего не объяснял. Для них я стал ещё более Великим и Ужасным.

Установив таким образом свою власть над всеми, кто находился в деревне, я принялся изучать окрестности. С собой взял Ахмета с разведчиками. Маркел и так как тень всегда при мне. В качестве проводников, гордые порученным делом, пошли два кайва лет тринадцати возрастом. Благодаря малолетству, они не были взяты в поход и уцелели. Теперь я их вождь, царь и бог, доказавший свою силу, потому они мне с радостью подчиняются.

Начал с исследования протекавшего недалеко от деревни ручья, скорее даже речки. Именно в ней, со слов Матаохо Семпе, индейские детишки находили зелёные камушки. Метров семь в ширину, глубиной от «по щиколотку» до «по колено» в том месте, где я вышел на её берег. Течение не быстрое, но заметное. Вода прозрачная, видно песок, камешки на дне и рыб, шмыгающих в неглубоких ямах. Сразу захотелось посидеть с удочкой на берегу, поесть ушицы!

– Вы рыбу-то ловите? – спросил я у двух пацанов-кайва, моих проводников.

– Да, Великий!

– Чем?

– Речку сетью перегораживаем, там, ниже по течению, где воды больше, женщины зелье варят, потом в воду льют. Рыба всплывает, а мы её собираем.

М-да, такой способ ловли мне не нравится. Значит, рыбку, аборигенами пойманную, есть не будем. Сами потом наловим. А сейчас – вверх по течению, к месту, где зелёные камни водятся.

Вдоль речки шли около часа. Она заметно сузилась, стала мельче, но стремительней. По берегам всё чаще стали попадаться выходы скальных пород, состоящие из бурых и серых слоёв сланца. Я сошёл с берега в воду и зачерпнул ладонью со дна горсть песка и мелких камешков. Мои губы расплылись в довольной улыбке. На ладони лежал небольшой изумруд! Вода вымыла его из сланца, протащила по песочку, освободив от наросшей корки породы, и оставила на дне. Зачерпнул ещё горсть чуть выше – сразу два! Глаза шарили по дну, а руки выхватывали из воды камешки. Быстро набралась целая жменька. Это сколько же их здесь быть должно?! Я оторвался от увлекательного занятия и огляделся.

Речка превратилась в ручей двухметровой ширины, вытекающий из распадка между сложенных из сланца холмов, кое-где покрытых травой. В давние времена где-то там, среди холмов, забил родник. Его вода нашла себе путь здесь. Постепенно поток воды увеличивался, чему способствовали и осенне-зимние дожди. Вода разрушала каменные бока холмов, высвобождая заключённые в них зелёные камушки. Сколько лет длился этот процесс? Специалист мог бы ответить на этот вопрос, но я геолог аховый, по верхушкам знания проскакавший. Главное, я нашёл место.

Выбрался из воды, подошёл к скале. Из расщелины между камней вырвал вместе с корнями небольшой кустик, его ветвями вымел остатки земли. На общем фоне серой породы выделились несколько разновеликих тёмных вкраплений. Маленьким ножом поскрёб эти вкрапления, и под лучами солнца засверкали зелёные искорки. Не жалея косаря, используя трещины, проделанные корнями, вырубил из скалы камень с изумрудами. Заглянул в образовавшуюся выемку, но ничего не увидел. Тень мешала. Прижав камень к груди, опустился на корточки рядом со скалой и задумался.

Месторождение я нашёл, и весьма богатое, но что с ним теперь делать? По-хорошему, здесь надо полноценный прииск организовывать и выгребать из реки и холмов всё! Но это работа не на один месяц, а за нами уже скоро должна бригантина прийти, если уже не пришла. Я ведь уходил в гости на месяц, а прошло полтора. За это время могло произойти всё, что угодно. Правда, я посылал баркас за дополнительным вооружением и припасами, но это было не вчера, а как сегодня дела у Пантелеймона я не знаю. Плохо, что мне здесь не с кем посоветоваться. Одна надежда, что с бригантиной князь приплывёт. Но это вряд ли, ему крепость в бухте Монтевидео строить и тамошнюю жизнь налаживать надо. А мне не хочется упускать возможность с малыми затратами приобрести много дорогих камушков.

Так и не решив стратегическую задачу полного освоения месторождения, остановился на решении тактическом: взять всё, что успею, из реки, не трогая холмов. Для этого у меня есть самое главное – множество рабочих рук. Нечего пленных даром кормить. Пусть своё содержание отрабатывают. Можно будет их даже и заинтересовать, как – надо подумать. А пока шагать в деревню и организовывать добычу.

Иду по тропинке, размышляю, что и как надо сделать. Впереди шагают проводники и передовой дозор разведчиков. Неожиданно мой нательный крест стал очень холодным. Просто кусок льда за пазухой образовался, заставив меня шагнуть в сторону и выдернуть крест наружу. Мгновенно вокруг меня и шедшего рядом Маркела образовалось плотное зелёное облако. Раздался грохот, на внешней стороне облака что-то взорвалось. Меня отбросило на холопа. Послышались чьи-то крики и шум схватки. Облако исчезло, и я увидел, что мы попали в засаду. С полсотни голых аборигенов набросились на моих разведчиков. Те быстро образовали вокруг меня заслон и успешно отбивались от бездоспешно-беспортошных индейцев. Я выхватил пистолет и саблю и осмотрелся. Потерь среди моих воинов нет, зато число напавших неуклонно уменьшается. Что-то засада какая-то тупая. И что за взрыв был? Я внимательно стал присматриваться к нападавшим и вдруг почувствовал, как кто-то настойчиво ломится в моё сознание. Аж волосы на затылке зашевелились! Ответная реакция – ментальный удар по направлению вторжения. Глянул в сторону псионической атаки и увидел низкорослого коренастого индейца, прислонившегося спиной к толстому дереву. А-а, диверсант! В руке индеец сжимал короткое копьё с большим чёрным наконечником. Зелёный камень моего креста испустил яркий луч, ударивший в наконечник. Тот с громким грохотом взорвался, разлетевшиеся осколки поразили нескольких стоявших рядом с индейцем воинов. Те с воплями боли и ужаса повалились на землю, а оставшиеся в живых, побросав оружие, упали на колени. А их командир так и остался стоять, прислонившись к дереву.

– Пленных не брать! – крикнул я обозлённым разведчикам, и те замахали бердышами.

Сунул пистолет в перевязь, а саблю в ножны. Выдернул косарь и пошёл к обездвиженному вражине с взрывающимся копьём. Тот не шевелился, только вращал в разные стороны выпученными глазами. Я не стал с ним говорить, просто прикоснулся пальцами к его виску, вломился в сознание и узнал всё, что мне было нужно. Потом мощным ментальным ударом выжег мозг, а лёгким касанием лезвия вскрыл ему вену на шее. Верховного колдуна племени кайва-гуарани я лишил и астрального, и физического тела.

– Ахмет, всех зачистили?

– Да, воевода!

– Тело колдуна вместе со всем, что при нём и индейцах было – сжечь и закопать. Голыми руками ни к чему не прикасаться.

Только я закончил отдавать распоряжения, как из-за поворота тропинки вывалилась толпа стрельцов и индейцев Сатемпо. Сам он бежал впереди всех с боевой дубиной в руках. Увидев меня целым и невредимым, издал вопль радости и рухнул на колени. Следом повалились и его соплеменники, а стрельцы выстроились в шеренгу с Олегом на правом фланге.

– Прости, Великий! – уткнувшись лицом в землю, произнёс Сатемпо. – Я не смог найти этих врагов, хоть осмотрел всё вокруг деревни.

– Поднимись, вождь. Ты не мог их найти. С ними был колдун, который отводил тебе глаза. Я не сержусь на тебя. Но почему все воины здесь? Кто деревню охраняет? Бегом обратно! Олег, остаться!

Сатемпо с краснокожими исчез мгновенно. А стрельцы вместе с разведчиками разбежались по кустам за валежником и хворостом. Вскоре заполыхал жаркий костёр, в котором канул несостоявшийся мститель вместе со своими талисманами и амулетами. Сожгли, на всякий случай, и всё индейское оружие. После чего вернулись в деревню.

– Олег, вы как про нападение узнали? – я сидел на резной скамеечке вождя и потягивал через тонкую соломину чай матэ. Олег сидел рядом на подушке, набитой травой, и тоже наслаждался приятным напитком. Нам никто не мешал, перед глазами не шнырял и из-за хижин не выглядывал. Даже малолетки на меня не пялились с детской непосредственностью. Что по возвращении сказал местным Сатемпо, я не знаю. Но почтение ко мне (или страх передо мной?) возросло многократно.

– Двое мальчишек, – выпустив соломину изо рта, произнёс эскудеро, – что утром с тобой ушли, прибежали. Стали орать, что тебя колдун убивает. Вот все и подхватились на выручку.

– Молодцы, пацаны. Надо будет их пригреть. Узнай их имена и живы ли их отцы. Потом доложишь. Нам из местных нужны верные люди, что служить будут не за страх, а за совесть. – Я втянул через соломинку чай и продолжил. – Задумка у меня есть интересная и для нас весьма выгодная. Ты знаешь, что за зелёные камни мне вождь на мыс присылал?

– Знаю, воевода. Смарагды это. Я по молодости у боярина Кошелева в Муроме холопом был. Тот на оклад иконы Божьей матери в церковь два таких камня пожертвовал. Причины этого поступка не знаю. Но когда боярин камни отцу Серафиму передавал, я был при этом, камни видел и слышал, как он их называл. Батюшка боярина за столь щедрый дар очень благодарил.

– А как у князя Северского оказался, если ты холоп боярский?

– Нет, я свободный человек. Когда царь Иван Васильевич отменил поместное войско, оружных холопов боярам выставлять стало не нужно. Кошелев меня на вольные хлеба и отпустил. Я с пищалью был обучен обращаться. Меня потому в стрельцы сразу и взяли. А как царю стал не нужен, к князю Северскому нанялся на два года за десять рублей серебром и княжий кошт.

– Это хорошо, что ты не закуп, а наймит. Только князь может обидеться, что я тебя без его ведома в дворяне возвёл. И потребовать вернуть деньги, на тебя потраченные. Но это моя вина, что ты договор найма не выполнил. Ты мне нужнее. Потому неустойку заплачу я.

– Спасибо, воевода! Отработаю. Я тебе и так уже по гроб жизни обязан. Ты мне и семье моей дал возможность лучшей жизни.

– Так ты женат и дети есть?

– Да. Жену Марфой звать, детишек трое, погодки все: Андрейка, Маруся и Иван, старший. Ему десять лет зимой исполнилось.

– Как думаешь с семьёй поступить? Сюда везти или возвращаться на Русь будешь?

– Сюда везти. На Руси я простым мужиком так и останусь, даже не стрельцом. А здесь я – дворянин, почти боярин, тебе благодаря.

– А согласится Марфа твоя ехать за море, на край земли?

– Согласится и поедет, потому что любим мы друг друга сильно, но живём бедно. Это в Москве стрелец получает 4 рубля в год, а в остальных городах всего два. Правда, землицы немного я по царскому указу получил и ремеслом мог заниматься или лавку на торгу открыть. Но царь Фёдор Иоаннович войско сократил, и остался я без жалованья и без земли. Потому и пошёл за князем. Деньги, от него полученные, семье оставил. Года на три хватить должно, жена у меня бережливая.

– Насчёт переселения решение правильное. Только сам знаешь, путь не близкий и опасный. Да и Марфе твоей одной с детьми среди чужих людей добираться трудно будет. Попутчики нужны, и хорошо бы это родственники были. Скоро князь корабль на Русь пошлёт. Мастеров, крестьян да воинов будет приглашать сюда переселиться. Земли-то много, бери, сколько поднять сил хватит, а пахать да сеять некому. Здесь по два урожая снимать можно! Поплывёт боярин Жилин, Пётр Фомич, на бригантине нашей. Вот ты письмецо с ним и отправь жене. Отпиши, что да как, денег передай с боярином прилично, князь тебе выдаст на такое дело из твоей доли добычи с найденного галеона и с пиратов. Да посоветуй родственникам письмо показать, пусть позавидуют. Глядишь, и будут у неё попутчики.

– А ведь верно! Я перед отъездом домишко в деревне купил. Там всё же легче прожить, огород да коровёнка с курами. И родственники рядом. Случись что – помогут. Парни молодые есть, племяши да братья. Отпишу, обязательно! А пока они сюда доберутся, дом, думаю, уже поставлю. Да и землицей князь не обидит!

– Вот именно. Землю все получат. Только посоветуй парням своим, чтобы не одни приезжали, а сразу с жёнами. Тут, сам видишь, с женщинами напряжёнка. Но это, эскудеро Олег, дело будущего. Я с тобой хочу поговорить о настоящем. Человек мне нужен верный, смелый и самостоятельный, способный дело тайное и прибыльное в этих местах диких сделать. В том ручье, где мы сегодня были, нашёл я богатство немереное. Индейцы не знают о нём, даже не догадываются, что у них под ногами лежит. Для них это просто зелёные камушки, с которыми дети играют. А для нас – изумруды-смарагды, больших денег стоящие. Вот, смотри, – я вынул из поясной сумки горсть найденных сегодня камней, выбрал один, величиной с ноготь мизинца. – За один вот такой камень можно купить дом с хозяйством. А вот за такой, – я показал камень, больше предыдущего раза в четыре, – усадьбу с землёй чатей двадцать, скотиной и парой лошадей.

Олег удивлённо смотрел на камни. Потом перевёл взгляд на меня и спросил вдруг охрипшим голосом:

– И много, говоришь, в том ручье камней таких?

– Да, много. А ещё больше в скалах, что вокруг ручья. Вот, смотри, – я вытащил из-под скамейки кусок сланцевой породы, что выломал из скалы, и показал Олегу вкраплённые в неё изумруды. Тот взял породу в руки и долго рассматривал невзрачные камешки. Потом положил её на циновку у моих ног и спросил:

– Что делать надо, воевода?

– Надо организовать добычу камней с сохранением тайны их стоимости от местных аборигенов. И не болтать о камнях ни с кем, особенно с испанцами. Остальным стрельцам знать об этой находке тоже не обязательно. Кроме тех четверых, что я выберу тебе в помощники. Каждый участник этого похода получит вознаграждение. Серебром. Ты же и те люди, что вместе с тобой будут здесь камни добывать, получат долю добытого и смогут её у князя на серебро поменять. И стать богачами. Вам пятерым я кладу десять процентов. Из них тебе – четыре. Нравится такое моё предложение?

Олег вдруг рухнул передо мной на колени. Размашисто перекрестился и дрожащим голосом произнёс:

– Отец родной, благодетель! Век за тебя Богу молиться буду и детям накажу! Всё сделаю, как скажешь!

– Олег! Поднимись с колен, сядь и слушай дальше. Сегодня я выберу людей. Закажу местным лотки для промывания песка и остальное, что необходимо для работы. Завтра, думаю, инструмент будет готов, а послезавтра мы возьмём пленных и отведём на ручей. Там я покажу, как они должны будут искать зелёные камни. Для всех индейцев объяснением нашего интереса к этим камням будет служить то, что наши дети там, за солёной водой, тоже очень любят играть в камушки, а у нас их очень мало. А детей много. А ещё лучше просто сказать, что я, Великий Морпех Воевода это делать приказал. И всё!

Я отпил из чашки уже остывший напиток и показал одной из вдов, я так и не удосужился узнать их имена, чтобы принесла горячий матэ. Потом продолжил разговор с Олегом:

– Потом я покажу тебе, как и где искать изумруды в скалах. Но это на тот случай, если в ручье камни закончатся, а я за вами ещё не приплыву. Запомни, в первую очередь необходимо перетряхнуть весь ручей. Тщательно. Пленные будут покорны твоей воле, это я обеспечу. Рассчитывай, что вы пробудете здесь не меньше месяца, а то и двух. По-хорошему, тут бы прииск держать, пока всю речку и все скалы не выпотрошим. Но не будем жадничать. Укрепимся на земле американской, так позже, через пару лет, сюда опять наведаемся. А может и раньше. Тем более, что вождь Матаохо Семпе этот ручей мне подарил. Ты меня понял, Олег? Не подведи! Я тебя здесь наместником оставляю.

Олег встал, перекрестился и торжественно произнёс:

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Клянусь, что всё, тобою, воевода, порученное, исполню и тайну доверенную не разглашу. И охулки на руку не положу. На чём крест святой целую! – Вытащил из-за пазухи крест и, приложившись к нему, снова спрятал. Договор заключён.

– Я могу идти?

– Нет, сначала поедим. Эй, кто там! – крикнул я и щёлкнул пальцами.

Тут же, как из-под земли, передо мной появились двое моих пацанов-проводников.

– Позовите ко мне сотников-сержантов Потапа, Родиона и Павла, десятника Ахмета и вождя Сатемпо.

Пацаны кинулись исполнять поручение, а вдовы вынесли и положили вокруг циновки несколько больших подушек и стали расставлять глиняные миски с угощениями. Приглашённые появились быстро и, после краткой молитвы, надо же Бога поблагодарить за всё, что Он нам даёт, приступили к еде. Молитву читали на русском языке, а Сатемпо с интересом вслушивался в её слова. Когда закончили и стали креститься, он тоже неуклюже скопировал наши движения. Скорее всего, догадался, что мы делали.

У индейцев гуарани нет, и никогда не было храмов, идолов, изображений, которым бы они поклонялись, в отличие от североамериканских индейцев. Их можно без преувеличения назвать монотеистами. Ньяндеругуасý – «наш большой отец», Ньямандý – «первый, источник и начало», Ньяндехáра – «наш господин» – вот имена божества, который, по вере гуарани, был невидимым, извечным, вездесущим и всемогущим. Его духовная сущность, дабы человек мог обратиться к нему, снисходила до конкретной формы – Тупá, что в переводе с гуарани означает «гром». Тупá было множество, и они проявлялись в разнообразии явлений природы и космоса, но никогда не принимали видимую форму. Ньямандý не был богом исключительно народа гуарани, он считался богом и отцом всех людей. Потому Сатемпо и воспринимал нашу молитву как обращение к общему Богу. Вообще-то гуарани – отличный материал для работы священников любых конфессий. Чем и воспользуются иезуиты, начав крестить индейцев и организовывать свои редукции.

Но вот с едой было покончено. Наступил черёд матэ. Потягивая бодрящий напиток, я обратился к Сатемпо:

– Вождь, у меня к тебе есть предложение: стать моим воином и служить мне. Быть приближенным к моей особе и командовать воинами, которых ты сам для меня наберёшь из своего народа. Я дам тебе наше оружие и научу им владеть. Ты и твои воины будут участвовать во многих битвах и побеждать. Ты хочешь стать великим воином, о котором будут петь песни все племена этой земли?

Сатемпо бухнулся лбом в циновку и воскликнул:

– Да, Великий! Я пойду за тобой, буду твоим воином и уничтожу любого врага, на кого укажешь! Клянусь Ньяндеругуасý!

– Ты сделал правильный выбор. Твоё имя с радостью будут произносить друзья и с ужасом – враги. Теперь ты мой воин, и вот тебе мой приказ: наберёшь сотню воинов своего возраста. Лучших, которые тебя не подведут и пойдут за тобой туда, куда бы я ни приказал. А вечером устроишь праздник и будешь сидеть рядом со мной. Иди!

Сатемпо вскочил на ноги и бросился выполнять приказание, а мои бойцы переглянулись и уставились на меня. Я, ухмыльнувшись, произнёс по-русски:

– Индейцы любят внешние проявления расположения к себе, любят лесть и похвалу. Назови любого рядового воина вождём, и он, гордый своей значимостью, сделает всё, что тебе от него нужно. Похвали за сделанное, а ещё лучше подари что-либо в присутствии его соплеменников, и он из кожи вон вылезет, выполняя твоё приказание. Но не переусердствуй, особенно в похвале какого либо вождя! Иначе получишь чванливого загордившегося балбеса, потерявшего реальное представление о своём месте в этой жизни. В отношениях с дикими народами надо знать меру и использовать метод кнута и пряника: выполнил приказ – награди, не выполнил – накажи. Прилюдно, чтобы соплеменники видели, что почём. С рядовыми аборигенами поступать надо именно так. С вождями немного иначе. Хвалить прилюдно, а ругать – когда никто не видит и не слышит. Понятно? Рядовые не должны знать, что их командир получил трёпку. Иначе получат её сами от этого командира. Вас, командиры, это правило тоже касается. Хвалить буду прилюдно, устраивать головомойку – строго индивидуально.

Бойцы заулыбались. Значит, поняли, что сказал, и примут это к сведению. И на вооружение.

– Ахмет, – обратился я к командиру разведчиков. – Мне для выполнения особого задания потребуются четверо твоих людей. Кого порекомендуешь?

– А что делать им нада?

– Помогать эскудеро Олегу, который здесь ещё на два месяца останется. Нужны бойцы сильные и смелые. Не болтуны. Добровольцы. Платить я буду.

– Мая бойсы все сильный-смелый. Болтай нету, весь день молчи. Добровольса спросить нада.

– Тогда зови, спрошу. Ты же их сегодня никуда не посылал?

– Посылал шесть бойса по речка вниз ходи. Ещё не пришёл.

– Ну, тогда как придут, пошлёшь ко мне. Всех. Заодно доложат, что разведали.

– Якши!

Ахмет тоже ушёл. Один из моих сержантов, Потап, спросил:

– Воевода, а почему только разведчикам это дело предлагать будешь? Я, например, с удовольствием остался бы.

– А потому, что вы теперь командиры, которые будут мне и князю воинов готовить из индейцев. Вы сами видите, что они как бойцы из себя представляют. Толпа дикарей, строя и правильного боя не знающих. Так что вы мне не здесь нужны. Кстати, вам всем придётся с князем договор найма вас к нему на службу разорвать и выплатить деньги, что он на вас потратил.

Сержанты-сотники переглянулись и понурились.

– Только где ж их взять-то? – грустно протянул Родион.

– Я заплачу, а вы мне потом отдадите, когда появятся. Или могу обратно в стрельцы перевести. Кто как желает?

– Нет! Нет! Вернём!

– Вот и чудненько. Значит, уяснили, что от вас требуется. К местным пацанам приглядывайтесь, выбирайте себе будущих курсантов уже сейчас. Индейцы правильно делают: хочешь уничтожить врага – воспитай его детей. Так же и османы действуют, из детей покорённых народов воспитывают для своего войска злых и сильных воинов – янычар. Вам среди аборигенов тоже помощники понадобятся. Отбирайте кандидатов, и работу по их воспитанию и обучению начинайте. Ясно? Свободны.

Разогнав всех своих офицеров, я улёгся в гамак, засунул руки под голову и стал прикидывать, что и как надо сделать, чтобы мой прииск заработал. Прикинул, кликнул пацанят и пошёл искать необходимое и необходимых.

Подготовка заняла два дня, зато работа сразу пошла так, как и планировал. Самый простой способ добычи драгоценных камней – это их сбор на поверхности. Обычно такая добыча связана с использованием большого количества рабочей силы. Почти дармовая рабочая сила у меня была, а если её не хватит – на подходе вождь Матаохо Семпе, который уже должен был захватить намеченные для набега деревни разгромленной нами орды кайва – гуарани. Пленных будет много. Только успевай им кормёжку обеспечивать.

Месторождение россыпное, в русле реки, потому добыча драгоценных камней будет происходить путём сепарирования более лёгких минералов с помощью воды, стекающей по деревянным ступенчатым лоткам, изготовленным по моему приказу местными умельцами. Глины и пески, имеющие меньший удельный вес, смываются, а более тяжёлые камни скапливаются в определённых местах. При этом рабочие будут шуровать шестами в осадке, образующемся в заполненных водой ямах, ускоряя сортировку материала. Потом содержащую драгоценные камни породу загрузят в неглубокие корзины и опять промоют, то есть ещё более обогатят благодаря тому, что составные части с меньшей плотностью вымоются через край корзины. Далее ручная отборка концентрата драгоценных камней. И на каждом этапе собираются попавшие на глаза камешки.