Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

– Встаньте, – сказал я, и мой голос прозвучал в гробовой тишине комнаты с такой властностью, которой я не чувствовал в себе еще утром. – Встаньте, братья. Пришло время напомнить миру, что род Инлингов не сгинул. Что мы вернулись.

Духи вновь склонились и исчезли, но я о знал, что теперь они всегда незримо будут присутствовать рядом и порвут за меня любого.

– А ты повзрослел!!!

Мне в плечо прилетел тяжелый удар, от которого я пошатнулся и едва не влетел в стену. Черт, я совсем забыл про этот незначительный нюанс! Китеж, которой с этого момента становился не только моим личным защитником, но и огромной занозой в заднице. Причем вполне себе материальной.

Да он был духом, да, он был, можно сказать, нежитью, но… Редчайшей из них – светлой. Такие бывали и, несмотря на свою «хорошесть», отличались весьма буйным нравом. Что про них можно сказать – жизнь, отданная за правое дело, покидала тело. А вот дух был с этим категорически не согласен и хотел продолжать служить. Круг волхвов не ниже второго порядка проводил сложнейший ритуал привязки, после которого они месяц вообще магичить не могли. И в результате этой волшбы на свет являлся вот такой вот воин, сохранивший всю свою память и замашки. Да, он был привязан к Инлингам, да, он был обязан служить, но… Подобные духи имели достаточно силы для маневра и могли вполне послать на хрен даже своего повелителя.

Но и это еще не все – раз в сто лет или даже реже они уже сами могли призвать на службу дух воина, который на эту самую службу согласен. Отсюда вот такая сборная солянка из воинов. Похоже, пока я спал, он эти века набирал силу и уже собрал небольшой отряд, способный раскатать не самый маленький город.

При жизни Китеж был буяном, бабником и жутким пьяницей. Нет, в бою или походе ни-ни. Но вот в мирное время… К тому же, даже в этой ипостаси он мог вполне становиться материальным, бухать, блудить и таскаться, где ему вздумается. И право ему приказывать надо было заслужить. Кровь – одно, а вот личное уважение совсем другое. Конечно же, он меня знал, когда я был жив, и когда он служил сначала моему деду, а потом и отцу. И помнил еще несмышленым пацаном, а после уже и юным воином. Но то было тогда, а сейчас он явно хотел понять, во что я превратился. И вот еще странность – почему он не перешел по наследству дальше и не сохранил жизни императора и его семьи? По всему выходило, что разговор у нас впереди предстоял серьезный, и не факт, что обойдется без мордобоя, потому как по-иному он договариваться не умел, а я не хотел – очень уж меня бесила сейчас его довольная рожа.

– А ты постарел. Бьешь как девка, Китеж. Расслабился за века, на жопе сидючи, – сбросил я его руку со своего плеча.

– Отрок желает получить по неразумной голове? – пробасил он, сжимая кулак.

– Скорее имеет намерение вбить в старую голову немного мозгов и спросить за сделанное. Или не сделанное.

– Это мне любо, – усмехнулся он. – Лови…

И тяжелый кулак полетел мне в лицо…

Глава 11

Глава 11

Удар Китежа, простой и прямой, как правда, свистнул в воздухе. Я едва успел увернуться, проскользнув под ним с гибкостью, отточенной в тренировках с Вегой, после чего ответил серией быстрых, хлестких ударов по корпусу. Мои кулаки встречали не плоть, а нечто плотное, упругое, словно кованая сталь, обтянутая кожей. Отдача была болезненной.

Китеж лишь фыркнул и нанес ответный удар, короткий и мощный, в грудь. Я принял его, скрестив руки, но сила отбросила меня на несколько шагов назад. Воздух с шипением вырвался из легких.

Призрачный воин был невероятно силен. Силен так, как могут быть сильны только те, кто не знает усталости, и чьи мускулы забыли, что такое боль.

Мы сошлись снова. Это был не изящный поединок, а грубая, мужская работа. Мы били друг друга. Били жестоко, без прикрас. Я пропустил удар в челюсть, и мир на миг взорвался искрами. Ответил ударом в солнечное сплетение, заставив Китежа издать хриплый выдох.

Мы скрежетали зубами, ругались, кровь из моего разбитого носа заливала губы, соленая и живая. Его призрачная плоть тоже нехотя, но поддавалась – там, куда я попадал, появлялись темные, дымчатые вмятины, а его шлем треснул от моего прямого попадания.

Это было катарсисом. Выяснением не вражды, а иерархии. Каждый удар был вопросом: «Достоин?» И каждый полученный удар ответом: «Докажи!»

Я вспомнил все. Все свои старые бои. Все приемы, которым учил меня отец. Я не использовал магию, но я использовал ясность Орла, чтобы предугадывать его движения, ярость Волка, чтобы вкладываться в удары, и терпение Змеи, чтобы выжидать момент.

И этот момент настал. Китеж, разозленный, сделал широкий замах, открыв корпус. Я не стал уворачиваться. Я вложил всю свою силу, всю свою волю в один, короткий, как выстрел, удар прямо в центр его доспехов.

Раздался звук, похожий на удар гонга. Китеж отлетел назад и рухнул на каменный пол, тяжело и громко. Я стоял над ним, грудь часто вздымалась, кровь капала на камни. Все тело горело огнем, а каждое движение челюстью отзывалась тупой болью.

Он лежал несколько секунд, затем медленно поднялся, опершись на один локоть. Его шлем был сильно помят, а из-под него сочилась темная, похожая на туман, субстанция – призрачный аналог крови. Он поднял на меня свой горящий взгляд. И затем… рассмеялся. Это был громовой, раскатистый смех, полный одобрения и уважения.

– Ну вот… вот теперь… все на свои места встало, – прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. Он выпрямился во весь свой исполинский рост и склонил голову уже не как подданный, а как равный – воин перед воином. – Командуй, княже. Ты сильней. Ты доказал. Теперь я пойду за тобой в самый ад, не потому что должен, а потому что хочу.

Облегчение волной прокатилось по мне. Я кивнул, вытирая кровь с лица.

– И я за тобой, дядька. Ты – моя правая рука.

Мы вернулись в трапезную, вызвав немалое удивление у Веги, которая посмотрела на наши разбитые физиономии со смесью ужаса и любопытства.

Китеж, скинув свой поврежденный шлем, предстал перед нами – его лицо было суровым, испещренным шрамами, с мощной челюстью и орлиным носом. Он выглядел как гора из плоти и ярости.

Сели за стол. На этот раз я налил вина в два кубка. Один поставил перед собой, второй – перед ним. Китеж посмотрел на кубок с недоумением, затем медленно, будто боясь спугнуть осторожно взял его в руку. Повертел, явно ожидая, что тот исчезнет и убедившись, что все реально, улыбнулся той улыбкой, от которой у девок колени тряслись, а ноги сами раздвигались.

– Совсем забыл вкус, – с сомнением пробормотал он, но отпил большой глоток. Его призрачная форма стала полностью материальной. – Семьсот лет…

– Семьсот лет? – переспросил я. – Где ты был все это время? Почему о тебе забыли?

Китеж отставил кубок, его взгляд унесся куда-то вглубь веков.

– Меня вернули во дворец волхвы. Старые, могущественные. Это было здесь, в этих стенах, когда медлить уже было нельзя. Старый царь, которому я служил верой и правдой, был убит. Подло, отравлен. А новый… новый был слаб. Не телом, нет. Духом. Он боялся своей тени, боялся совета бояр, боялся собственной жены. А моя сила… она требует твердой руки. Воли воина с сильной душой.

Он помолчал, глядя на пламя в камине.

– Дух, подобный мне, привязанный к роду и долгу, но лишенный сильного повелителя… В нем начинает просыпаться нечто иное. Древнее, темное. Голод. Не физический, а духовный. Он может начать пожирать не врагов, а все вокруг. Жизнь, свет, надежду.

Я могу превратиться в берестю – темную нежить, что сеет лишь смерть и отчаяние.

Волхвы это видели. Они сказали – пока не явится достойный преемник рода, способный обуздать мою мощь, мне лучше спать. Они уложили меня в вещий сон здесь, в камне и крови рода. И… видимо, забыли. Сменились поколения, волхвы ушли, знания утратились. А я спал. И снились мне битвы, пиры, и лица тех, кого я защищал.

Я слушал, и мне стало горько. Великий воин, превращенный в забытую реликвию из-за слабости других.

– А теперь? Барьеры? Тот голод?

Китеж посмотрел на меня, и в его алых глазах горела уверенность.

– Ты выдержал мой удар. Не только кулаком. Ты принял на себя груз моей силы и не согнулся. Ты доказал, что можешь быть стержнем. Пока ты здесь, я – твой верный меч, а не дикий зверь. Так что, княже, – он снова отпил вина, и по его лицу поползла ухмылка, странная и диковатая на его испещренном шрамами лице, – я готов. Служить. Воевать. Бухать, как в старые добрые времена. И… портить баб, если, конечно, найдутся такие, что не побоятся призрака.

Он хрипло рассмеялся.

Я невольно улыбнулся в ответ. Его простота и грубая сила были заразительны.

– С бухлом и бабами пока подождем. А насчет войны… У меня есть дело. Врага у ворот, как я и говорил, пока нет. Но в сердце нашего города, во дворце князя Шуйского, творится нечто, что может обернуться войной похуже.

Я рассказал ему о Насте. О том, как ее, сироту, там гнобят, сделав из императрицы по сути заложницей, лишив ее всего, кроме жизни. О том, что Шуйский, человек жестокий и подозрительный, увидел в ней угрозу, ведь кровь Инлингов всегда была альтернативой его власти. О том, что ходят слухи – он держит ее в потайных покоях, под замком, может, даже под чарами, чтобы обезопасить себя от ее своеволия. Ну, или чтобы верные прежнему императору аристократы не решили, вернуть ей власть.

Когда я говорил, Китеж слушал, не перебивая. Но его призрачная форма начинала вибрировать, алое свечение глаз становилось угрожающим, почти бешеным. Когда я закончил, он ударил кулаком по столу. Удар был беззвучным, но вся посуда на столе подпрыгнула, а вино в кувшине забурлило.

– ЩЕНОК! – проревел он, и в его голосе зазвенела ярость семи столетий. – ТВАРЬ! РУКУ НА КРОВЬ НАШУ ПОДНИМАТЬ⁈ В ЗАЛОЖНИЦЫ БРАТЬ⁈ ДА Я ЕМУ КИШКИ НА ГОРЛО НАМОТАЮ! РОД БАСТАРДОВ ОТ ПОБОЧНОЙ ВЕТВИ ВОЗВЫСИТСЯ РЕШИЛ⁈ ПРЕЗЛЫМ ЗАПЛАТИВ ЗА ПРЕДОБРЕЙШЕЕ!!!

Он вскочил, и за ним, как одно целое, поднялись, проявившись, все десять духов. Воздух затрепетал от их немой, но грозной ярости.

– Успокойся, Китеж! – негромко велел я, но в моем голосе вновь зазвучала та самая власть, что ранее заставила их склониться. – Ярость – плохой советчик. Шуйский не дурак. Его дворец – крепость. Его охрана – лучшие бойцы. А магия… у него есть свои колдуны. Мы не можем идти на штурм. Нас сотрут в порошок, а Настя погибнет.

Китеж с трудом, но взял себя в руки. Его грудь тяжело вздымалась.

– Что предлагаешь, княже?

– Украсть, – холодно сказал я. – Выкрасть ее так, чтобы он и не узнал, кто это сделал, пока не будет поздно. А после, когда она будет в безопасности, вернуться и вымести всех этих тварей из дворца, вернув власть законной наследнице.

Я развернул на столе лист бумаги – подробный план дворца, добытый Натальей. Все же у Приказа Тайных Дел было много возможностей. Хотя, есть у меня подозрение, что ей помогли его достать совсем не те люди, про которых она думала. Ну, да об этом позже.

Мы одновременно склонились над рисунком – я, призрачный воевода и десять безмолвных теней.

– Охрана, – начал я, водя пальцем по схеме. – Двойная стража у ворот. Внутри – Ледяные Стражи, создания без души, не чувствующие ни усталости, ни страха.

– Со Стражами мы разберемся, – мрачно проворчал Китеж. – Наша природа им противовес. Они – лед. Мы – тень и сталь. А живую стражу… Ее можно отвлечь.

– Лишка, служанка-Видящая, говорила о двух путях, – подключилась Вега, ее умный взгляд скользил по плану. – Старый ход от прачечной, но он завален.

Китеж изучил карниз, его глаза-угли сверлили пергамент.

– Рискованно. Но для орла… или для тени… проходимо. – Он посмотрел на меня. – Ты можешь стать орлом, долететь до окна, забрать ее и уйти. Быстро.

– А если окно зарешечено? Или зачаровано? – возразил я. – Один звон, одна вспышка – и тревога. Шуйский успеет ее спрятать или, того хуже, использовать как заложницу против нас.

Мы думали. Варианты рождались и отвергались один за другим. Нужен был план безупречный. План, где главным была скорость и внезапность.

И тут я вспомнил. Вспомнил то, что сказал Антип. И то, что было моей самой сильной стороной.

– Есть другой путь, – сказал я тихо, и оба – Вега и Китеж – уставились на меня. – Мы не будем пробираться тайно. Мы создадим такой шум, такую угрозу, что все его Стражи и вся охрана бросятся на нас. Но это будет отвлекающий маневр.

Я ткнул пальцем в определенную точку на плане, в противоположный от покоев Насти конец дворца, где находились парадные залы и тронный зал.

– Вы с десятком, дядька, поднимете в центре дворца такой ад, что Шуйскому покажется, будто на него обрушилась вся рать Нави. Вы будете громкими, заметными, неуязвимыми для обычного оружия. Вы свяжете все его силы.

– А ты? – спросила Вега, уже догадываясь.

– А я, – я улыбнулся тому, что собирался сказать. – Я в это время проникну в ее покои тем самым старым ходом. Тому, кто владеет стихией земли, не составит труда разобрать завал. Я заберу Настю и выведу ее тем же путем, пока вы, дядька, будете рубиться с его стражей, веселясь от души.

Китеж снова рассмеялся, но на этот раз его смех был полным зловещей радости.

– О да! Мне это нравится! Мы им устроим такой праздник, что они будут вспоминать его следующие семьсот лет! А ты, княже, делай свое дело. Вытащи нашу княжну.

Мы смотрели на план, и он больше не был просто схемой. Он стал полем битвы. Нашей первой битвы в этой новой войне. Войне за семью. Войне за справедливость. И глядя на горящие глаза Китежа и решительное лицо Веги, я знал – мы победим. Потому что наконец-то я был не один. Со мной была моя семья. И кровная, и та, что обретается в бою.

– Так, с этим определились. Но сначала нужна разведка. Буром переть мы не будем. Отправь своих духов – пусть проверят все входы и выходы. Посты охраны, движения людей – все. Рисковать жизнью сестры мы не можем.

План, рожденный за столом в трапезной, висел в воздухе зыбким маревом, сотканным из ярости и надежды. Но между замыслом и воплощением лежала пропасть, имя которой – незнание. Мы могли строить предположения, опираясь на чертежи и слова Лишки, но дворец за прошедшие года наверняка изменился. Охрана, чары, расположение постов – все это было туманным. Бросаться в бой вслепую, рискуя Настей, я не мог. Никакая сила, даже моя, не давала права на такую безрассудную азартную игру.

Я смотрел на Китежа, а он смотрел на меня. В его глазах-углях горело то же понимание сложности ситуации. Он был старой гончей, знавшей, что перед броском на зверя нужно учуять его след, изучить повадки.

– План – дело хорошее, княже, – проскрипел он, постукивая толстым пальцем по пергаменту. – Но чернила на нем высохли давно. А стены с тех пор, поди, не раз перестраивали. Нужны глаза. Нужны уши. Нужно знать наверняка.

– Согласен, – кивнул я. – Но кто? Пройти сквозь все уровни охраны незамеченным…

На губах Китежа, испещренных шрамами, проползла ухмылка, похожая на оскал.

– А кто сказал, что нужно проходить? Мы – не воры. Мы – тени. Тени твоего рода. Привязанные к твоей крови. Охранные чары дворца… они созданы против чужаков. Против врагов. Против магии Нави. Но мы… мы часть тебя, княже. Мы – продолжение твоей воли. Для этих чар мы – словно ветер. Как запах дыма из твоего собственного камина. Они нас не увидят. Не почуют.

Он обернулся к своему молчаливому строю. Десять пар призрачных глаз были устремлены на него.

– Четверка. На разведку. Задание: проникнуть в каменное гнездо Шуйского. Проверить все. Каждый вход, каждый выход. Посты охраны – где стоят, как сменяются, куда смотрят. Движение людей – слуг, придворных, стражников. Особое внимание – покоям императрицы Анастасии. Где она, как охраняется, что вокруг. Найти все пути отхода. Тайные и явные. Работа тихая, как падение снега. Ни единого звука. Ни единой вспышки. Понятно?

Четыре фигуры, не произнеся ни слова, шагнули вперед. Они были разными – один высокий и худой, как тень от пики, другой – коренастый, словно дубовый пень, третий – с плавными, почти кошачьими движениями, четвертый – неподвижный, как скала. Но в их молчаливой готовности была абсолютная, выверенная до миллиметра дисциплина.

– Задание понятно, воевода, – голос одного из них, того, что был похож на скалу, прозвучал в нашем сознании глухо, но четко. – Мы – глаза князя. Мы – его память в стенах врага.

Я подошел к ним. Я смотрел на этих воинов, чьи жизни оборвались в битвах за моих предков, и которых долг снова призвал к службе.

– Рисковать собой не нужно, – сказал я, и в голосе моем звучала не приказная нота, а просьба. – Если почувствуете малейшую угрозу раскрытия – уходите. Безопасность Насти и ваша – превыше всего.

Высокий и худой дух, тот, что был похож на тень, склонил голову.

– Нас не поймают, княже. Мы умеем быть незаметными.

Китеж кивнул, и его мощный кивок был полон уверенности.

– Тогда – по коням. Вернетесь с рассветом. Или раньше, если все выясните.

Четверка духов не растворилась в воздухе. Они просто… перестали быть. В один момент они стояли перед нами – плотные, ощутимые. В следующий – от них осталась лишь легкая рябь в воздухе, будто от сильного жара, да легкий запах старой стали и холодной земли. Они ушли. Отправились в логово врага, чтобы стать нашими глазами и ушами.

Тишина, воцарившаяся в трапезной после их ухода, была иной. Не пустой, а напряженной, наполненной ожиданием. Мы сидели за столом – я, Вега и Китеж – и молчали. План был готов. Была сила для его исполнения. Была ярость. Но отсутствовало самое главное – точные данные. И это вынужденное ожидание казалось хуже любого боя.

Я подошел к окну, глядя на вечный, искусственный свет Убежища. Где-то там, в настоящем мире, над Новгородом, наверное, уже клонился к закату настоящий день. Где-то там была моя сестра, не знающая, что брат, которого она никогда не видела в реальности, уже находится в одном с ней городе и готовится ее спасти.

– Спокойно, княже, – раздался за моей спиной голос Китежа. Он подошел и встал рядом, его массивная фигура заслонила свет. – Мои ребята – лучшие из лучших. Они не подведут. Они проползут в щель к затаившемуся таракану и сосчитают все его лапки, и тот ничего не заметит.

– Я верю, – ответил я, но тревога не отпускала. Слишком велика была ставка.

Вега принесла нам кувшин с темным, густым медовым взваром. Мы пили его молча, и сладкий, пряный напиток согревал изнутри, но не мог прогнать холод сомнений. Что-то мне во всем этом не нравилось, но вот что…

Глава 12

Глава 12

Часы ожидания тянулись мучительно медленно. Я мысленно проигрывал все возможные сценарии. Что, если духи обнаружены? Что, если чары дворца сильнее, чем мы думали? Что, если Шуйский уже перевел Настю в другое место? Каждое «а что, если», порожденное моим сомневающимся разумом, было отравленной иглой, вонзающейся в сознание.

Китеж, видя мое состояние, пытался отвлечь рассказами о старых походах, о битвах, в которых он участвовал при моем прапрадеде. Его байки были колоритными, полными грубого юмора и жестокой правды жизни, но мой мозг, заточенный под анализ Орла, выхватывал из них лишь тактические детали, бессознательно примеряя их к предстоящему штурму.

И вот, когда напряжение достигло пика, воздух в центре трапезной снова задрожал. Сперва едва заметно, потом сильнее. И из этой дрожи, как из воды, вышли духи. Все четверо. Целые и невредимые. Они стояли, безмолвные, но от них веяло холодной уверенностью выполненной задачи.

– Докладывайте, – не дав им и секунды на передышку, приказал Китеж.

Высокий дух, тот, что был похож на тень, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал в наших умах, четкий и безэмоциональный, как рапорт:

– Задание выполнено, воевода. Княже. Дворец изучен.

Он начал рассказывать, и по мере его рассказа в воздухе перед нами начало складываться объемное, светящееся изображение дворца, созданное магией духов. Это была не статичная схема, а живая, динамичная карта.

– Главные ворота. Двойная стража – гвардейцы. Сильные маги. Смена каждые четыре часа. Чары обнаружения на проникновение. Для нас – проходимы. Для живых – смертельны.

Его «палец» ткнул в изображение, и мы увидели мерцающую ауру вокруг ворот.

– Внутри. По основным коридорам – патрули. Люди. Бдительные, но какие-то уставшие.

Карта ожила, по коридорам задвигались крошечные светящиеся точки.

– Здесь, здесь и здесь – посты Ледяных Стражей. Сущности бездушные. Не спят, не отвлекаются. Чувствуют магию и живую плоть. Против нашей природы – малоэффективны. Мы прошли в шаге от них.

Затем его рассказ переключился на самое важное:

– Покои княжны Насти. Находятся здесь.

На карте ярко вспыхнула комната в глубине дворца, на третьем этаже. Совиное гнездо – так называют эту часть.

– Окно выходит на внутренний сад. Зарешечено, зачаровано сигнальными рунами. Любая попытка вскрытия вызовет тревогу.

Мое сердце упало. Значит, вариант проникновения через крышу отпадал.

– Дверь в покои. Один Ледяной Страж стоит прямо напротив. Двое – в коридоре, в двадцати шагах. Смена – раз в двенадцать часов. Внутри с ней часто находятся старая нянька и две служанки, обе глухонемые. Входят и выходя свободно. Есть еще одна – эта следит и постоянно проверяет. Соглядатай Шуйского, не иначе. Сама княжна… – дух сделал едва заметную паузу, – выглядит бледной, но не больной. Часто читает. Много плачет.

Боль сжала мое сердце в тиски. «Много плачет». Каким жалким и страшным казалось это слово в ее ситуации. Ничего, родная – Шуйские заплатят за каждую твою слезинку.

– Старый ход от прачечной, – продолжил дух. – Обнаружен. Не завален, но заблокирован массивным сундуком и зачарован простой сигнальной ловушкой. Для мага земли, как вы, княже, – преодолимо. Выходит в потерну в пятидесяти шагах от ее покоев. Путь чист. Охраны там нет. Похоже на ловушку.

Это была хорошая новость. Очень хорошая.

– И последнее, – голос духа стал еще суше. – Сам регент Шуйский. Завтра вечером он покидает дворец. Отправляется в загородную резиденцию на совещание с новыми боярами. Вернется не раньше полудня следующего дня.

Тут уже не выдержал и Китеж. Он громко, с облегчением хлопнул себя по ляжке.

– Вот оно! Лисья морда убралась из норы! Идеально!

Я смотрел на светящуюся карту, на проложенный путь, на метку покоев Насти. Теперь у нас был не просто план. У нас был точный, выверенный до секунды сценарий. Мы знали врага в лицо. Знали каждую щель в его доме.

– Значит, так, – сказал я, и голос мой обрел стальную твердость. – Завтра ночью, ближе к рассвету. Пока Шуйский в отъезде, а стража будет уставшей после ночной смены. Ты, дядька, со своими шестью оставшимися воинами поднимаешь шум в тронном зале. Будьте как буря. Как нашествие. Свяжите все их силы.

– Будет сделано, – Китеж осклабился в предвкушении.

– А я, – я посмотрел на Вегу, – и Вега, если захочет, проходим старым ходом. Я уберу завал и ловушку. Мы с остальными воинами заберем Настю и выведем ее тем же путем. Пока они будут очухиваться и бросаться в погоню за вами, мы уже будем далеко.

Вега решительно кивнула.

– Принимается.

Я обвел взглядом всех – Вегу, Китежа, четверку разведчиков, чьи бесстрастные лики скрывали тень выполненного долга.

– Тогда решено. Сегодня – отдых. Последний привал перед боем. А завтра… завтра мы вернем себе то, что нам принадлежит по праву крови и чести.

Духи-разведчики снова склонили головы и растворились в тени, чтобы отдохнуть и подготовиться. Китеж, довольно похрустывая костяшками пальцев, отправился будить остальных своих воинов. Мы с Вегой остались одни в трапезной, глядя на медленно гаснущее изображение дворца.

Теперь все было иначе. Теперь я не просто верил в успех. Я знал, что он неминуем. И это знание было холодным и острым, как отточенный клинок. Завтра Новгород содрогнется от удара. И имя ему будет – Мстислав.

Решение выйти из поместья утром следующего дня далось мне нелегко. Ночь была бессонной и тревожной. План, выстроенный нами с Китежем, казался стройным и логичным, но он существовал лишь в стенах моего кабинета, на бумаге и в наших с ним головах. Мне нужно было увидеть все своими глазами. Увидеть врага. Увидеть логово, в котором томилась Настя. Не взглядом призрачного разведчика, а взглядом человека, воина, брата. Мне нужна была не просто информация – мне нужна была ярость, живая и осязаемая, которая позволила бы мне пройти этот путь до конца, не дрогнув.

– Я пойду с тобой, – сказала Вега, встретив меня на рассвете в холле.

Она была уже одета в простой, но элегантный плащ темно-синего цвета, в руках держала небольшую сумочку. В ее глазах я прочитал не только готовность помочь, но и тревогу. Тревогу за меня.

Я хотел было возразить, что справлюсь сам, но слова протеста застряли в горле. Привыкший к одиночеству и тишине, я с содроганием представлял себе шум и толчею большого города. Ее присутствие было бы не просто поддержкой, а якорем, удерживающим меня в реальности.

– Хорошо, – кивнул я. – Идем вместе. Просто посмотрим. Никакого лишнего риска.

Мы вышли за тяжелые дубовые ворота. Утро было прохладным, влажным, небо затянуто серой, целлюлозной пеленой. Воздух в поместье пах прелыми листьями, дымом из труб и спокойствием. Этот воздух был моим, родным. Сделав несколько шагов вперед, я обернулся. Дворец Инлингов вновь спрятался за мороком пустыря. Но за моей спиной чувствовалось незримое присутствие – Китеж и его воины стояли на страже, их взоры, полные немого вопроса и одобрения, провожали меня.

Вокруг никого не было – раннее утро. Видать, местные пьяницы еще не проснулись. Хорошо. Но в дальнейшем надо будет выходить уже под скрытом – разновидностью морока, который просто не дает тебя заметить. Нет, ты не исчезаешь, но чужие взгляды скользят по тебе, не замечая. А если и заметят, то не запомнят.

Дорога, когда-то бывшая грунтовой колеей, утоптанной копытами коней и тележными колесами, теперь была залита ровным, серым, холодным асфальтом. По нему с шипением и рокотом проносились странные экипажи без лошадей – автомобили. Их было немного, но с каждой минутой становилось все больше и больше, и они, пролетая мимо, оставляли за собой запах гари, жженого масла и вихрь поднятой пыли. Я смотрел на них с чувством, средним между отвращением и любопытством. В моей прошлой жизни, жизни, оборвавшейся более тысячи лет назад, самым быстрым существом была лошадь. Здесь же эти железные коробки неслись быстрее любого скакового жеребца, но в их скорости не было ни грации, ни жизни – лишь механическое, бездушное движение.

Чем дальше мы шли к центру города, тем больше менялось окружающее пространство. Небольшие дома с пошарпанными стенами и выбитыми окнами сменялись каменными двух и трехэтажками, лишенными какого-либо изящества. Потом появились дома и повыше, в пять, семь, девять и больше этажей. Они подпирали небо, теснились друг к другу, отбрасывая длинные, холодные тени. Я вспомнил этот город, каким он был в мое время – столицу княжества. Тогда он казался мне огромным, необъятным. Теперь же, глядя на эту каменную громаду, на эти коробки из стекла и бетона, я понимал, что тот, старый город, был всего лишь крупным поселком, деревней по сравнению с этим чудовищным муравейником.

И люди. Предки, эти люди! Их было несметное количество. Они текли по тротуарам плотным, не останавливающимся потоком. Мужчины в странных, утилитарных одеждах, женщины – кто в брюках, что в мои времена было бы немыслимо, кто в коротких юбках, открывающих колени. Их лица были бледными, озабоченными, глаза уставшими или пустыми, безразличными. Они шли, уткнувшись в маленькие светящиеся коробочки в руках, не видя ничего вокруг. Многие говорили по телефону, нервно смеялись, громко спорили. И все это сливалось в один сплошной, оглушительный гул.

Шум. Он был повсюду. Рев моторов, визг тормозов, гудки, лай собак, обрывки музыки из открытых окон, громкая речь из динамиков, смех, плач ребенка, ругань. Этот шум обрушился на меня с такой силой, что я на мгновение остановился, почувствовав легкое головокружение. Я был привыкшим к тишине леса, к шепоту ветра в стенах поместья, к мерному тиканью старинных часов. Здесь же тишины не было вовсе. Это был непрекращающийся хаос, атака на все органы чувств сразу.

Я чувствовал, как мышцы спины и плеч напряглись до каменной твердости. Рука непроизвольно потянулась к эфесу меча, которого не было. Здесь, в этой толпе, я был беззащитен не физически – я бы мог проложить себе дорогу кулаками, – но духовно. Эта чуждость, это отсутствие хоть какого-то намека на связь с землей, с прошлым, давило сильнее любой угрозы.

– Мстислав? Ты в порядке? – Вега, шедшая рядом, почувствовала мое напряжение и мягко коснулась моей руки.

Я с трудом перевел взгляд на нее, оторвав его от мельтешащей толпы.

– Шумно, – хрипло выдохнул я. – Их… слишком много.

Она кивнула, ее взгляд был полон понимания.

– Я знаю. Это всегда шок. Давай не будем идти пешком. Поедем на такси. Это и быстрее, и… менее заметно.

– Такси? – переспросил я, с сомнением глядя на поток машин.

– Да. Наемный экипаж. Он довезет нас куда нужно, не привлекая лишнего внимания. Идти пешком до дворцовой площади – это больше двух часов в этой толчее.

Подумав, я согласился. Мысль пробиваться через этот человеческий муравейник еще целый час была невыносима.

Вега подняла руку, и через мгновение у тротуара с шипением тормозов остановилась машина цвета мокрого асфальта. Я с недоверием посмотрел на нее. Вега открыла заднюю дверь, и я, скрипя зубами, протиснулся внутрь.

Салон пах искусственной свежестью, пластиком и чужими людьми. Я устроился на слишком мягком сиденье, чувствуя себя как в западне. Вега села рядом, назвала адрес водителю – не сам дворец, а площадь неподалеку, – и мы тронулись.

Путешествие внутри этого стального ящика было отдельным видом пытки. Даже через закрытые окна уличный гул доносился внутрь, хоть и приглушенно, превратившись в навязчивое, низкочастотное гудение. Машину бросало из стороны в сторону, она то разгонялась, то резко тормозила. Я впился пальцами в подлокотник, глядя на мелькающие за стеклом улицы.

Город проносился мимо калейдоскопом незнакомых вывесок, рекламных щитов с улыбающимися лицами, бесконечных потоков машин и людей. Я пытался найти что-то знакомое, какую-то точку опоры. Вот там, где сейчас стоит уродливое здание из стекла и стали, раньше была кузница моего друга, старого Гаврилы. Мы с ним пили медовуху и слушали, как он рассказывает байки. А на этом перекрестке стояла лавка Пересвета – торговца специями. Теперь на его месте – многоэтажный торговый центр, облицованный зеркальными панелями, в которых бездумно отражалась суета улиц.

– Все изменилось, – тихо прошептал я, больше для себя. – Все до основания.