Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 343 страниц)

– Да это и без анализа видно, – хмыкнул я.

– Ему бы к психологу.

– Ха! Кому? Степанычу? Вероятность обращения его к психологу стремится к нулю. Он их иначе как психами и не зовёт.

– При длительном подавлении стресса повышается уровень кортизола. Это приводит к нарушению сна, сужению эмоционального диапазона, снижению способности к принятию решений. Возрастает риск деструктивных форм разрядки. Проще говоря, он либо сломается, либо начнёт разрушать себя.

Я усмехнулся:

– Нет, ну в целом-то ты права, но со Степанычем разговоры разводить… мы пойдём другим путем. Лучший психолог для мента – это гранёные стаканы с жидкостью сорок градусов внутри.

Я подошёл к шкафчику. Все в отделе прекрасно знали, где Степаныч держит бутылку.

– Э, Фомин, – насторожился он. – Ты чего по моим шкафам шаришься?

Я достал два стакана, дунул в них, как когда-то делал отец. Поставил на стол.

– Давай за нашу работу, – сказал я. – Кто, как не мы, за неё тост поднимет.

Степаныч дёрнулся, побледнел.

– Фух… – выдохнул он. – Фомин… Мне аж показалось, будто твой батя… ну… ожил. Он всегда так говорил.

– Да? Не знал… – слукавил я. – Я просто так сказал.

Хотя, конечно, я всё это знал.

Я разлил. Себе плеснул в три раза меньше. Степаныч этого не заметил.

– За нашу работу, – сказал я.

– Дзынь, – ответил он и опрокинул стакан.

Алкодоктор разлился по венам Степаныча, я буквально видел эффект. Он порозовел, плечи чуть опустились, дыхание стало ровнее. Отпустило.

Поможет, главное – чтоб часто не повторял.

– А пошли они все, Фомин, – проговорил он и стукнул кулаком по столу. – Вот глотку буду грызть, если придут.

– Кто придёт, Владимир Степанович? – спросил я уже прямо. – Кто про меня узнавал?

Он махнул рукой.

– Ай, неважно. Не могу сказать, Фомин. И вообще… меньше знаешь – крепче спишь, – проворчал он. – Всё, иди. Работай.

Он плеснул себе ещё в стакан.

Я будто бы невзначай поставил бутылку на место, развернулся и вышел из кабинета.

* * *

– Привет!

Вечер был тёплый, июньский, добрый и тихий. Если бы не последние события, можно было бы подумать, что жизнь решила дать передышку.

Женя Измайлова подошла к лавочке в парке, где я её ждал. У памятника с часами.

– Привет, – улыбнулась она.

Я встал, взял её за руку, поцеловал пальцы. И сразу почувствовал, как внутри меня Иби передёрнуло. Но она молодец – молчала. У нас была договорённость: я встречаюсь с Женей, а она не чинит препятствий. Ради дела, а не ради похождений, мы это отдельно обсудили.

И всё равно я чувствовал, как ей это неприятно.

– Ну что, куда пойдём? – улыбнулась Женя.

Улыбка была теплой. Я поймал себя на том, что любуюсь ею чуть дольше, чем нужно.

Чёрт. Раньше девушки меня будто не замечали. А теперь сами появляются, сами интересуются. А всего-то – бабу завёл. Пусть и в голове. Ха!

– Выбирай, – сказал я. – Можем в кафешке посидеть. Или просто прогуляемся. Ты где хочешь провести вечер?

– Мне всё равно, – игриво ответила она. – Лишь бы с тобой рядом.

И вот тут я отчётливо услышал, как напарница внутри меня начинает закипать.

– Я не хочу, чтобы ты подслушивала, – сказал я мысленно. – Ты можешь отключиться?

– Не могу, – ответила Иби.

– Тогда я тебя отключаю. Вот так. Представляю, что блокирую. Хм…

– Ха, Егор. Не получится меня отключить.

Я шёл рядом с Женей, улыбался, кивал, а внутри вдруг попробовал всё сделать иначе.

Я представил дверь. Чётенько так и реально. Комната, свет, и между нами – дверь. Я закрыл её. Не резко. Просто закрыл.

Тишина.

– Иби? – мысленно спросил я.

Ответа не было.

– Ты тут?

Ничего.

Неужели получилось?

Я даже мысленно ликовал. Не потому, что хотел избавиться от Иби. Нет. Она была моей напарницей. Надёжной и верной боевой подругой. Но иногда… вот как сейчас… нам действительно стоило побыть по отдельности.

Я посмотрел на Женю. Красивая девушка. Ну да, блогер, ну и что. И, по крайней мере внешне, она мне определённо нравилась.

А теперь, получается, я научился отключать свою напарницу в голове. Вернее, нет, не отключать. Я был уверен, что она сейчас жива и здравствует. Просто на время её вытеснило куда-то в другие слои сознания. Или подсознания. Или ещё куда. Не знаю, как это объяснить с научной точки зрения. Короче, именно сейчас она не читала мои мысли.

И это было… до странного приятно.

Я даже почувствовал укол вины. Как будто выставил её за дверь. Нехорошо, блин… Но ничего. Потом обсудим, проговорим. Она у меня адекватная, умница, все поймет.

– Эй, Егор, ты чего завис? – воскликнула Женя. – Стоишь, улыбаешься. Пошли уже куда-нибудь.

– А, да, – спохватился я. – Пошли.

Мы зашли в кафешку в парке. Там тусовалась, в основном, молодёжь. Бесформенные штаны, брючины волочатся по земле, и непонятно, мальчик это или девочка. Такая сейчас мода.

– Я сладкое не ем, – сразу предупредила Женя. – Фигуру берегу.

– Тогда будем есть шашлык, – сказал я.

Мы сели, я сделал заказ. Поболтали о пустяках. О погоде, о парке, о каких-то мелочах. Потом она вдруг прищурилась.

– Но я же вижу, – сказала Женя, – ты не просто так мне написал. Позвонил, предложил встретиться.

– С чего ты взяла? – сделал я удивлённое лицо. – Ты классная девчонка. Популярная, это, блогер, угу.

– Ну-ну, – качнула она головой. – И какой самый популярный видос у меня?

– Ну… там про… – я задумался.

Она усмехнулась.

– Ты даже не смотрел. Даже на мою страницу не заходил. Егор, неужели я тебя настолько не интересую?

Она надула губы.

Ага. Не промах. И точно не глупая. Не такая простая, как показалась в первый раз.

– Ладно, – вздохнул я. – Извини. Я правда хотел попросить тебя кое о чём.

– О чём? – она хитро посмотрела на меня. – Об этом меня просить не надо, я и сама согласна.

– Да нет, я не про секс.

Она фыркнула.

– Да нет, – усмехнулся я. – Про секс я тоже только «за». Просто просьба будет в другом.

– Сначала секс, – прищурилась Женя, – а потом дела.

– Да без проблем, – улыбнулся я. – У меня хата пустая.

– А пошли, – легко согласилась она.

Я рассчитался с официантом, мы вышли и направились в сторону метро. Заскочили в магазин, закупились вином и шоколадом, потом пошли ко мне.

– Егор, – прошептала Иби. – Кажется, за тобой следят.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

– Блин… Ты тут, что ли?

– Ну конечно. А где ещё?

– Я думал, ты в другой… комнате.

– Ага, выходила на балкон покурить.

– Прикалываешься? – фыркнул я. – Ты же не куришь.

– Не курю. И никуда не выходила.

Вот так номер.

– Тогда почему ты всё это время молчала? – уже напряжённее переспросил я.

– Потому что ты так хотел.

– Какая ты у меня золотая, – усмехнулся я. – Так кто там следит?

– Не знаю. Сейчас пройди вот здесь. По этой улице. Тут камеры, и я посмотрю.

Я свернул в указанном направлении.

– Ага… – тут же услышал я Иби. – Всё, я считала его лицо. Сейчас проверю.

Я оглянулся. Никого подозрительного не увидел.

– Там, вроде, и нет никого, – сказал я.

Румянцев говорит, что у меня паранойя. А может, это не у меня, а у женщины в моей голове?

– Видишь, толпа. Он за ней маскируется, – упрямо ответила Иби. – Уже второй квартал идёт за вами.

Пауза.

– Идентификация завершена, – сухо сообщила напарница.

– Ну? – напрягся я.

– Это сотрудник полиции.

– Чего?

– В гражданской одежде. Проверяю дальше… Старший оперуполномоченный отдела собственной безопасности. Главк.

– Твою мать, – выдохнул я. – ОСБшники мне на хвост сели. На фига?

– ОСБ занимается выявлением правонарушений и преступлений среди сотрудников полиции, – начала Иби.

– Да знаю я, кто такие ОСБшники, – перебил я. – Чего им от меня надо?

– Не знаю, – сказала она.

– Так, давай, помоги мне сбросить его с хвоста, – сказал я. – Не буду же я его в рыло бить. Он всё-таки при исполнении. Сотрудник, мать его так.

– Через сто метров будет поворот в переулок, – сказала Иби. – Потом лестница наверх. Дальше подворотня и дыра в заборе.

– Ого, – удивился я. – А когда ты всё это изучила?

– Просмотрела ролики местных руферов.

– Руферов? Это ещё кто?

– Неважно. Долго объяснять. Давай, Егор, сворачивай сюда.

Я свернул, Женя за мной. Мы пошли так, как она сказала. Поворот, лестница, подворотня, забор. Всё сработало, оторовались.

– Егор, – возмутилась при этом Женя, – мы какими-то странными путями идём к метро.

– Ну, – сказал я, – люблю бродить там, где людей поменьше. Да и прогулка так длиннее.

– А мы так точно дойдём до твоего дома? – уточнила она.

– Конечно, – заверил я.

Через некоторое время мы действительно вышли к моему дому.

Когда поднимались на нужный этаж, в подъезде я столкнулся с соседом сверху. Сначала даже не узнал его.

Даниил был уже без бороды и даже без своей прежней лохматости. Больше не напоминал гибрид хиппи и геолога. Обычный интеллигентный мужчина средних лет. Очки, улыбка и потёртый костюм, видно, ещё с университетских времён, когда он работал старшим преподавателем. Но выглядел вполне прилично, уже не отталкивал. И уж точно не походил на сатаниста, которым его окрестили некоторые соседи.

– О, сосед, привет, – сказал я. – Смотрю, всё-таки постригся.

– Есть такое, – хмыкнул он.

Глянул на девушку.

– А это подруга твоя?

– Ну, типа того, – ответил я.

– Красивая, – сказал Даниил.

– Спасибо, – ответила Женя.

Я лишь кивнул.

– А я же вот супруге… ну, бывшей своей, – проговорил Даниил, сияя. – Написал ей. Сегодня с ней встречался. Ты прав был, Егор. Не надо одному. Одному – хреново… Даже с духами.

– Ну и как? – спросил я побыстрее, чтобы он не начал развивать тему духов. – Помирился с женой? Поздравляю.

– Да рано ещё поздравлять, – отмахнулся он. – Не помирился. Но хотя бы поговорили. Уже шаг…

– А, так вот почему ты такой счастливый.

– Ну всё, тьфу-тьфу-тьфу, – Даниил постучал по деревянным перилам и побежал наверх. – Хорошего вечера, Егор! Вернее… ночи, – хихикнул он и исчез за дверью.

* * *

Утром я проснулся от того, что что-то щекотало мне нос.

Женя спала у меня на плече. Обнажённая, доверчиво прижавшаяся, тёплая и нежная. Она выглядела удивительно милой в этом утреннем свете.

А я прошептал мысленно:

– Я взрослый мужчина, и мне нужны отношения с женщинами. Даже в самых простых, физиологических смыслах.

– А передо мной ты чего оправдываешься? – ядовито проговорила Иби.

– Я же вижу, что ты на меня дуешься.

– Ничего я не дуюсь.

– Дуешься.

– Нет! Ты сказал ей, для чего она нам нужна? – спросила Иби.

Я не удержался и завёл взгляд наверх, к потолку.

– Ты же знаешь, что пока нет. Не было подходящего момента.

– Момента он ждёт, – фыркнула она. – Кобель!

Женя проснулась.

– Привет, – улыбнулась она, потянулась и, будто прочитав мои мысли, сказала: – Ну так о чём ты хотел меня попросить?

– Да ни о чём, – хмыкнул я. – Сам разберусь… Ты же не думаешь, что я с тобой… ну… из-за какой-то просьбы?

– Хи-хи, нет, конечно, – ответила она. – Но я всегда рада тебе помочь, Егор, правда. Ты такой… хороший и надежный. Это сразу видно, это чувствуется.

– Да? – сказал я. – Ну тогда слушай.

Глава 16

– Девушка одна пропала, – сказал я.

– Девушка? – удивленно подняла бровь Женя.

– Я хотел тебя попросить, как человека работающего с интернет-аудиторией, короче, как блогера, – продолжил я. – Распространить её фото. Может, запостить, перекинуть кому. Подписчиков попросить. Как у вас это работает, я не знаю, тебе виднее.

Я взял с тумбочки телефон и показал фотографию. Белокурая девушка на фоне полевых цветов. Та самая, которую нашла Иби.

– Симпатичная, – холодно протянула Женя и вытянула губы в нитку. – Егор, ты её лично знаешь?

Я на секунду задумался. Фактически – нет. Но если Иби – цифровое сознание этой незнакомки, то выходит, что уже достаточно хорошо знаю. Только вслух я сказал так, как это выглядело со стороны.

– Нет, не знаю. Я её разыскиваю.

– Она без вести пропавшая? – уточнила Женя.

– Ну… почти. Типа того.

– Это как – почти? – прищурилась блогерша. – Так она пропадала или нет?

– Там история мутная. В общем, нам нужно установить её личность.

– Но ты же полицейский, – надула губы Женя. – Ты и устанавливай. При чем тут я?

Уже было видно: ей не нравится, что я интересуюсь какой-то девушкой, причём ещё и довольно симпатичной, и прошу помочь её найти.

– Да мы по своим каналам работаем, Жень, – сказал я. – А ты могла бы по своим. Так сказать.

Женя посмотрела на фото внимательнее.

– Умная, блин, – вдруг сказала она.

– Откуда ты знаешь? – удивился я. – Сразу видно, что ли?

Женя подняла на меня глаза.

– Потому что я её знаю, Егор. И без подписчиков могу тебе сказать, кто это…

– О как… – я чуть не подпрыгнул на кровати, посмотрел на Женю внимательнее и предположил буквально первое, что пришло в голову, лишь бы та продолжала говорить: – Подружка твоя, что ли?

– Нет, – покачала она головой. – Я про неё делала материал. Один из тех, что тогда хорошо разошёлся и кучу лайков набрал.

– И ты молчала? – спросил я, не скрывая удивления. – Почему сразу не сказала?

– Я хотела понять, зачем она тебе, – спокойно ответила Женя, внимательно следя за моей реакцией.

– Извини, Жень, я правда не могу тебе это объяснить.

– Ага, – хмыкнула она. – Скажи еще… как там? Тайна следствия.

– Именно. Может быть, потом расскажу, – ответил я. – Когда-нибудь. Так кто она?

Женя ответила сразу, будто имя давно лежало на языке и она только ждала, когда я задам вопрос.

– Инга Беловская.

Фамилия отозвалась внутри будто щелчком, словно кто-то повернул тумблер, и на мгновение я почувствовал, как все мое внимание собирается в одну точку.

– Талантливый нейрофизиолог, – продолжила Женя. – Работала в исследовательском центре «Нейросфера». Частный медико-фармацевтический центр в нашем городе, кстати, один из крупнейших в стране. Они там передовыми разработками занимаются: нашими мозгами, познанием, когнитивными процессами «мозг–машина» и всем, что с этим связано.

Она повернулась на бок и стала пальцами расчёсывать тяжелые темные волосы. Я молчал, давая ей говорить дальше.

– Насколько мне известно, Беловская, к тому же, сотрудничала с НИИ МВД, у них там тоже была какая-то разработка по цифровому сознанию. Может, слышал про Интегральную базу искусственного цифрового анализа? Ее хотели внедрить в вашем ведомстве, но что-то там пошло не так. Какой-то чудак замыкание устроил, и весь эксперимент сорвался.

Я медленно кивнул, мол, что-то слышал, а сам переваривал услышанное. Иби пока ничего не говорила.

– Ты это всё помнишь? – спросил я. – Ну… про Ингу и проект…

– Конечно, – пожала плечами Женя. – У меня это профессиональное. Я же про неё писала.

– И что именно? Поподробнее расскажи.

– Сейчас покажу.

Она пролистала туда-сюда ленту в телефоне, нашла нужный пост и повернула экран ко мне. На фотографии была та самая девушка: только в белом халате, на фоне лаборатории с холодным светом приборов и экранов. Красивая, и взгляд умный. В общем, совсем как Иби.

У меня на мгновение сбилось дыхание, я отвёл взгляд, затем снова посмотрел на экран, будто надеялся, что вот сейчас она покажется мне совсем другой, но изображение оставалось прежним, и сходство было точным. Я ничего не сказал, а Женя продолжала внимательно смотреть на меня. Она начала понимать, что эта история для меня куда сложнее и глубже, чем я готов был признать вслух.

– Ну что там ещё? – спросил я.

– Ну слушай… вот статья моя…

Женя, повернув телефон снова к себе, тем временем уже читала строки поста. Речь шла о переносе эмоциональных реакций человека в алгоритмы машинного обучения, и это, как подчёркивалось в тексте, уже не выглядело фантастикой или сказкой. Упоминалась молодая, но явно далеко не случайная в науке ученая-нейрофизиолог – Инга Беловская, в её работах были якобы уже не только теоретические выкладки. Дальше говорилось, что она подключила к системе собственный так называемый нейроинтерфейс, фактически использовав в качестве объекта исследования своё собственное сознание. Впрочем, на момент написания статьи работа была в процессе: сканировали её когнитивные структуры, чтобы перевести их в цифровое поле, с фиксацией, как писала Женя, не только памяти и логических связей, но и эмоциональных реакций, поведенческих паттернов и индивидуальных особенностей личности.

– Ну ни фига себе… – проговорил я. – Ну а дальше?

– Все, – нахмурилась Женя. – Исследования, как я поняла, так и не были завершены.

Она вздохнула и, убрав телефон, резко повернулась на спину.

– Почему?

– Так Беловская попала в ДТП. Ее сбила машина, – произнесла блогерша, глядя в потолок.

* * *

Я позвонил в дверь квартиры. Открыл парень с уставшим, вымотанным видом, таким, какой бывает у людей, которые давно перестали ждать хороших новостей от жизни.

– Беловский Андрей Леонидович? – спросил я, уже понимая, что не ошибся. – Моя фамилия Фомин, уголовный розыск.

Он молча кивнул.

– Я хотел бы поговорить с вами насчёт вашей сестры, Беловской Инги.

– А что про неё говорить, – тяжело вздохнул он, не отводя взгляда. – Я уже смирился с этой трагедией.

– Я занимаюсь делом, связанным с деятельностью вашей сестры, – сказал я. – И мне нужны некоторые детали.

– Да какой смысл? Я не хочу об этом говорить, – отмахнулся он и уже собирался закрыть дверь.

– Всё же я пройду, – сказал я и шагнул вперёд, отодвинув его руку и оказавшись в прихожей.

Он поморщился, но сделать ничего не смог, не решился. Просто отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я мельком отметил, что квартира просторная, с дорогим ремонтом, явно не из разряда тех, что берут в ипотеку на двадцать лет.

– Ну, спрашивайте, – сказал он и встал напротив, скрестив руки на груди, приняв закрытую, защитную позу.

А я в этот момент подумал, что могу ничего и не спрашивать, потому что Иби уже нашла всю доступную информацию о своём прототипе. Но этот разговор мне всё-таки нужен: не столько для фактов, сколько для того, чтобы увидеть реакцию родственника Инги и кое-что прояснить. Потому что картина, которую напарница нарыла, была совершенно безрадостной. По ее словам, Инга как раз занималась разработкой нового проекта искусственного интеллекта совместно с МВД, когда вдруг попала под машину. Неизвестный водитель сбил её и скрылся с места происшествия, а она оказалась в больнице и, так и не приходя в сознание, долгое время находилась в коме. Потом её перевезли в какую-то платную клинику. Во всяком случае, так сообщили в больнице, куда я недавно ездил.

– Где сейчас ваша сестра? – спросил я.

– Где и была. В больнице.

– А вы сами когда там были в последний раз?

Он поморщился.

– Я стараюсь туда не ходить. Мне больно на это смотреть. К тому же… – он запнулся. – Её хотят отключить.

– Вот как, – сказал я. – А вы разве не знаете, что её там нет?

Он уставился на меня так, будто я сказал что-то совершенно нелепое.

– Как это – нет? Ну не ушла же она…

– Вот так, – ответил я. – В больнице сообщили, что родственники её забрали.

– Родственники? – он резко напрягся. – Какие ещё родственники? Это, получается, я? У неё больше никого нет.

– Значит, вы её забрали? – переспросил я, надеясь сбить его с толку.

– Никого я не забирал, – Андрей дёрнулся. – Она там. Что вы вообще несёте?

– Странно всё это, – сказал я. – Неужели вам не хочется, чтобы ваша сестра поправилась?

Он резко отвернулся.

– Какие-то у вас странные выводы, – голос у него подскочил и тут же осел. – Но вообще-то… Я уже в это не верю. Послушайте, отстаньте от меня. Мне и так больно.

Он нахмурился, зашмыгал носом, явно стараясь взять себя в руки.

– Если вы мне не верите, – сказал он уже глухо, – сами сходите в больницу и проверьте подписи. Я никого не забирал. Инга там. Там и будет, потому что…

Он не смог договорить и просто замолк.

– Уже проверил, – ответил я. – Её там нет. И по данным ЗАГСа она не числится умершей. Значит, что?

– Что? – снова вскинулся Беловский.

– Значит, она жива, – произнёс я, внимательно за ним наблюдая. – Значит, вашу сестру похитили.

– Что за бред, – вспыхнул Андрей. – Всё, разговор окончен. Я больше не могу это обсуждать. Это какая-то дичь.

Он снова дёрнулся, давая понять, что хотел бы уже закрыть за мною дверь. Но я пока за порог не собирался.

– Она что-нибудь вам говорила? – продолжил я расспросы. – Инга что-нибудь рассказывала о своей работе?

– Ничего она не рассказывала, – резко ответил Андрей. – При чём тут работа? Она просто попала в ДТП, как… как все люди. Несчастный случай. Теперь вот она в коме.

– Где именно в коме? – уточнил я.

– В больнице, – упрямо повторил он, глядя при этом в пол.

– Я вам ещё раз говорю, – сказал я, – её там нет.

– Возможно, её перевезли в другую клинику. Более продвинутую. Она всё-таки была не последним человеком в науке, мало ли. Это я ничего не знаю про её работу, а они…

– Перевезли и не поставили вас в известность? Очень сомнительно, – буркнул я.

– Егор, – проговорила Иби, – он врёт. Это считывается по моторике и реакциям.

– Угу, – отозвался я мысленно. – Согласен.

– Могу подключиться к камерам больницы.

– Давай.

– Уже. Есть видео. Загружаю тебе на смартфон.

Я включил экран, зашёл в файлы и повернул телефон к Андрею.

– А сейчас мы вместе посмотрим.

На записи было видно, как к зданию больницы подъезжает автомобиль с красным крестом. Не торопясь выходят люди в белых халатах и медицинских масках, лиц не разобрать. Они выкатывают каталку, аккуратно грузят девушку и закрывают двери.

Я нажал на паузу.

– Вот здесь, – сказал я.

Я растянул изображение пальцами. Даже без комментариев было ясно, кого вывозят.

– Узнаёте?

Андрей молчал. Потом выдохнул, медленно и тихо, как в последний раз, и опустил голову.

– Иби, пробей номер машины.

– Уже. Такого номера в базе ГАИ нет.

– Значит, поддельный, – сказал я мысленно.

А потом уже вслух.

– Что происходит? Андрей… Я хочу помочь.

– Нет! – он отшатнулся. – Вы хотите её убить. Вы тоже оттуда, вы с ними заодно.

– С кем – с ними?

– Отвалите, – зло бросил он. – Я вам ничего не скажу.

Он вытащил телефон и стал набирать номер.

– Я звоню адвокату.

– Егор, – тихо сказала Иби. – Лучше сейчас его оставить. Он тебе не верит. Не усугубляй.

– Согласен, – ответил я.

– И вообще, – спросила Иби, – как такое может быть, что человек пропал, а нигде не числится: ни в без вести пропавших, ни среди умерших, ни в розыске?

– Формально она жива, – ответил я. – По документам её забрали родственники, поэтому всё логично: нет заявления, нет дела.

И, помолчав, добавил:

– И нет тела.

– Не говори так, – отозвалась Иби. – Ты говоришь так, будто она мертва.

– Хотелось бы верить, что это не так, – ответил я мысленно.

– Сейчас подъедет мой адвокат, – буркнул Андрей. – Вот с ним и будете разговаривать.

Он хмыкнул, глядя на меня исподлобья.

– Я смотрю, ты можешь себе позволить сразу адвоката, – отреагировал я, снова изучая его лицо.

– Я бизнесмен, – сухо ответил он. – У меня фирма. Не бедствуем, и на жизнь с адвокатами хватает.

– Ладно, – сказал я. – До свидания. Если что, вот мой телефон.

Я вытащил блокнот, написал номер, вырвал листок и положил его на тумбочку.

– Если надумаешь поговорить – звони.

– Этого не будет, – упрямо сказал Андрей. – Вы ничего от меня не услышите.

Я уже направился к двери, но всё-таки остановился.

– Ваша сестра попала под машину, – сказал я. – Водителя так и не нашли. Я уверен, что это было не обычное ДТП со скрывшимся. Я уверен, что от неё хотели избавиться. Целенаправленно. И я найду того, кто за всем этим стоит.

Андрей дёрнулся, закусил губу, но промолчал. Было видно, что в душе бушуют эмоции, что внутри идёт борьба, но он сжал зубы и ничего больше не сказал.

– И если я докажу, что это покушение, а не ДТП, – продолжил я, – это очень многим не понравится. Но я всё равно пойду до конца, потому что я на вашей стороне, Андрей. И на стороне вашей сестры.

– Докажите сначала, – глухо проговорил он.

– Жизнь покажет, – сказал я. – Всего хорошего. И скоро увидимся.

Я вышел.

Когда сел в машину, сказал уже вслух:

– Ну и что думаешь?

– Ты посеял в нём сомнения, – ответила Иби. – Теперь он будет прокручивать все события заново и оценивать их по-другому. Но ему этого мало. Недоверие очень сильно, и ему нужно доказательство того, что ты действительно на его стороне.

– И нам нужно найти тех, кто увёз Ингу, – сказал я. – И понять, куда увёз. И зачем.

– Я не вижу практического смысла в похищении, Егор. Если это те, кто хочет уничтожить проект, то проще лишить жизни прямо в больнице… А не вывозить куда-то.

Порой Иби бывала эмоциональна, а порой делала выкладки вот так, объективно. Это удивляло, но помогало посмотреть на всё чуть отстраненно.

– Наверное, чтобы проект не смогли повторить, – задумчиво ответил я. – Кому-то он сильно мешал. А чтобы понять, кому и чем, нам придётся копать глубже.

Иби вздохнула.

– Кстати, – сказала Иби, – ты просил напомнить, что нужно привезти продукты пленнику в подвале гаража.

– Ой, точно, – отозвался я. – Сегодня же. Спасибо. Что бы я без тебя делал.

* * *

К гаражу я поехал, когда уже стемнело. До этого я месяцами, а то и годами там не появлялся, а теперь, чтобы не частить, решил, что буду наведываться к пленнику по темноте. Дождался ночи, заехал в магазин, набрал консервов, хлеба и даже расщедрился на пачку печенья для Кирпича.

Если он и дальше ничего не вспомнит и не начнёт говорить, придётся решать вопрос иначе. Как именно – я пока не знал. Убивать его я не собирался, отпустить тоже не мог, ведь тогда он начнёт охоту уже на меня. Сдать его официально – тоже вариант сомнительный: либо до него там всё-таки доберутся убийцы, либо его показания быстренько развернут против меня. Всё-таки я удерживал его силой, а статью за незаконное лишение свободы никто не отменял, какими бы благими намерениями я ни руководствовался. И то, что всё делалось ради его же безопасности, ещё нужно доказать, особенно если в деле замешан Верёвкин. Уж тогда рассчитывать на снисходительность не придется.

Я подъехал к гаражу, заглушил двигатель, выключил фары и вышел. Ночь дыхнула прохладой. Где-то в частном секторе заунывно выла собака. Над крышами висел тусклый полумесяц, давая ровно столько света, чтобы видеть очертания гаражей. Вокруг стояла тишина, от которой невольно начинаешь прислушиваться к каждому собственному шагу.

Я отомкнул дверь и вошёл внутрь. Изнутри замок, как и раньше, не закрывался. Заедал, и сколько я ни пытался провернуть ключ, толку не было, так что пришлось просто прикрыть дверь, оставив её не запертой.

Подошёл к люку в полу, на который я ещё раньше повесил навесной замок, благо проушины для крепления там имелись изначально. Для чего отец вообще придумал эту тайную комнату, место ли отдыха или скрытую камеру, я так и не знал, и иногда ловил себя на мысли, что, возможно, он тоже когда-то держал здесь кого-то. Даня, сосед, советовал прошерстить подвал как следует. И мысль эта была правильной, но пока там обретается Кирпич, придётся с поисками повременить.

Я отомкнул навесной замок, откинул крышку люка, и свет внизу загорелся не сразу. Наконец, щёлкнул выключатель, и из полумрака показался сонный Кирпич – обросший, грязный, с тёмными кругами под глазами, похожий на узника какого-то средневекового подземелья. Он прищурился, поднял голову и пробурчал, не скрывая злости, что, мол, лучше бы я его прикончил, чем держал здесь и ждал, когда он «прозреет».

– Вот вспомнишь, – сказал я, – тогда и выпущу.

– А если не вспомню?

– Давай не будем о грустном, – хмыкнул я и сбросил вниз пакет с продуктами. – Вот твоя пайка.

Он наклонился, поднял пакет, заглянул внутрь, поворошил содержимое.

– Опять консервы. Опять хлеб, – буркнул он. – Ну хоть печеньки принес…

– Ну, извини, кухни не предусмотрено, чтобы готовить.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– Хоть бы плиточку какую-нибудь маленькую электрическую привёз. Или туристическую, на газовом баллончике. Пожрать горяченького.

Потом вдруг проговорил тише, каким-то неожиданно жалобным голосом:

– Я по-человечески прошу… Отпусти меня, мент. Погибаю тут… у меня ж гастрит…

И на секунду мне стало его жаль. Но Иби тут же вмешалась.

– Егор, он врёт. Он не сломлен. Он не жалуется, а пытается манипулировать.

– Молодец, Иби, – мысленно отозвался я. – Ты прямо как карманный детектор лжи. Сразу определяешь.

– Я не детектор лжи, – ответила она. – Возможно, Егор, я настоящая и живая. Ты же сам знаешь. Моё сознание скопировано с Инги. С Инги Беловской.

– Да, – сказал я. – Но готов поклясться, что ни одна Инга и ни один нейрофизиолог не могут так считывать людей, их реакции, истинные эмоции. Определять ложь так, как это делаешь ты.

– Значит, я всё-таки машина? – вздохнула Иби.

– Да подожди ты, – сказал я. – Я не хотел тебя обидеть. Чего ты сразу?

– Да я не обижаюсь.

– Да вижу я, что обижаешься.

– Начальник, – пробурчал Кирпич. – Ты чего там головой качаешь? Губами шевелишь. Ты с кем вообще?

– Не твоё дело, – ответил я. – Ты вспомнил, кто ты?

Он криво усмехнулся и отвёл взгляд.

– Как твоё имя? – спросил я.

– Ничего я не вспомнил, – пробурчал он. – И вряд ли вспомню.

– Зато я кое-что про тебя вспомнил, – сказал я. – Точнее, выяснил.

Он напрягся, но продолжал молчать.

– Я пробил тебя по дактилоскопической базе. И представь себе, твоя дактокарта там была. Как участника боевых действий.

Я сделал паузу и произнёс мысленно:

– Иби, загрузи на него досье.

– Готово! – отозвалась напарница.

Я стал зачитывать:

– Григорий Иванович Золотарёв. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Он слушал внимательно, но как лекцию, даже не шелохнулся.

– Вот только числишься ты погибшим.

Тишина стала тяжелее. Кирпич, он же Золотарёв, опустил голову и уставился в пол. Ни удивления, ни возмущения от него я не уловил.

– Вижу, тебя это не удивляет, – сказал я. – Значит, помнишь.

Он всё пыхтел и продолжал молчать.

Я начал читать, глядя в экран телефона, но слова были адресованы ему.

– Родился в Красноярске. Срочную проходил в мотострелках. Потом контракт и первая командировка на Северный Кавказ, конец девяностых. Вторая чеченская. Числился в разведвзводе мотострелкового полка, но выполнял особые поручения: работа в горной местности и в малых группах, засады, вылазки, диверсии, сопровождение. Потом было ранение, контузия. После госпиталя вернулся в строй.

Я перевёл дыхание.

– Так, что тут дальше… После – служба по линии спецподразделений. Занимался подготовкой личного состава. Официально числился старшим инструктором в учебном центре. Потом снова пошли командировки. Но… вот это самое интересное… уже не совсем официальные. Ближний Восток, Сирия. Такие, как ты, в сводках не фигурируют.

Он сидел неподвижно.

– С прошлого года числишься погибшим. Подрыв автомобиля. Тело обгорело, опознанию не подлежало. ДНК-экспертиза показала, что биологический материал не пригоден для идентификации. А после – закрытый гроб. Личное дело переслали в архив. Семьи, насколько я понимаю, у тебя и не было. Удобно.